Текст книги "Разбитые мечты (ЛП)"

Автор книги: Джеймс Тейт

Соавторы: Ева Джеймин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

двадцать шесть

БИЛЛИ

Сеанс с доктором Кэндис помог мне разобраться с тремя тяжелыми проблемами.

Первое: у меня были чувства к Анджело, и это нельзя было бесконечно игнорировать. Мы поцеловались, и ту зубную пасту нельзя было засунуть обратно в тюбик. Единственный способ двигаться вперед, не портя отношения между нами, – это разобраться в ситуации. Возможно, это была просто давняя привязанность к воспоминаниям о нем. Возможно, он не чувствовал того же. Но единственный способ узнать наверняка – это спросить.

Номер два: Джейс был раздражительным, избалованным ребенком. Он также, более чем вероятно, наврал, что трахнул фанатку прошлой ночью, исключительно чтобы заставить меня ревновать. Зрело? Боже, нет. Но намного лучше, чем то, что он на самом деле трахнул случайную девушку после нашего быстрого секса в лифте.

Несмотря на куда более зрелые советы доктора Кэндис, я решила, что у меня есть несколько вариантов, как разобраться с этой проблемой. И я достаточно хорошо себя знала, чтобы понимать – вряд ли выберу самый правильный путь. Низкий путь куда приятнее.

Номер три: мне нужно было прояснить ситуацию с Грейсоном. Прямо сейчас мы просто висели в подвешенном состоянии, постоянно напряженные и избегающие друг друга, но так не могло продолжаться. Это уже повлияло на их музыку, и в конце концов, как указала доктор Кэндис, большая часть меня знала, что он не так виноват, как я изначально предполагала. Если бы я действительно верила, что он убил моих родителей и пытался убить меня, меня бы уже здесь не было. Я бы не путешествовала с ним, не останавливалась в одних отелях, не посещала его концерты. Я бы сидела в полицейском участке, давала показания и требовала справедливости.

Кроме того, я уже успела влюбиться в этого большого, сварливого ублюдка. Вот почему все это ударило по мне так чертовски сильно, и я действительно боролась с большими дозами вины за то, что так по-разному разделила свое сердце.

Ретт вернулся как раз вовремя, когда мой сеанс закончился, но когда я собралась выйти из комнаты, чтобы оставить его наедине, он схватил меня за руку.

– Останешься? – спросил он сдавленным голосом. На его лбу выступили капельки пота, и крошечная дрожь сотрясала его пальцы там, где он сжимал мои. Его глаза были огромными и круглыми, умоляющими. – Пожалуйста, Торн? Я хочу, чтобы ты знала обо всех моих повреждениях, но я не хочу рассказывать эту историю дважды.

Потрясенная, я кивнула и снова опустилась на кровать. Я бы осталась, предложив поддержку, но я хотела слиться с фоном, чтобы не отвлекать его от доктора Кэндис. Ретт одарил меня облегченной, благодарной улыбкой, затем занял мое место перед компьютером и веб-камерой.

После представления я наблюдала, как Ретт медленно расслабляется. От доктора Кэндис исходила успокаивающая энергия, даже во время видеозвонка, и Ретт отвечал ей в сто раз быстрее, чем я. С другой стороны, никто непринуждал его лечиться; он пришел сюда добровольно, потому что ему нужна была помощь.

Я восхищалась этим.

Некоторое время спустя, после того как доктор Кэндис мягко подтолкнула его к рассказу о себе, она перенаправила тему, чтобы задать вопрос, который не давал мне покоя.

– Не хочешь рассказать мне, Ретт, почему ты решился на этот сеанс? Как бы ни было приятно познакомиться с одним из мужчин, исцеливших сердце Билли, я подозреваю, что у тебя на уме нечто большее.

Ретт бросил взгляд в мою сторону, и я ободряюще улыбнулась в ответ. – Да. С тех пор, как Билли начала эти сеансы с тобой, это навело меня на мысль, что, возможно, мне следует разобраться с некоторыми своими... травмами. – Он глубоко вздохнул и выдохнул с тяжелым вздохом. – Я думаю… меня сейчас беспокоит то, что, возможно, я веду себя с ней слишком требовательно и собственнически, хотя знаю, что это несправедливо по отношению к другим парням.

У меня отвисла челюсть, но я прикусила язык, прежде чем выразить свой протест. Это был его сеанс; я была здесь просто для поддержки. Не более того. Так что мне нужно было держать свое мнение при себе, пока он не закончит с доктором Кэндис. Тогда я выскажу ему все, что я думаю о его беспокойстве.

– Билли, милая, я знаю, что ты там, и я ценю, что ты хранишь тишину, – сказала она через динамик ноутбука, и мои щеки вспыхнули. Она знала, как трудно мне было прикусить язык. Несколькими мягкими, открытыми вопросами она побудила Ретта рассказать свою историю.

Даже услышав его первое предложение, я знала, что мне будет больно его просто слышать. А потом, когда я подумала о невинном ребенке Ретте, живущем такой жизнью, это опустошило меня.

– Мой дедушка – Джеремайя Таунсенд.

Холодок пробежал у меня по спине. Я знала это гребаное имя. Это имя известно большей части Америки. Дедушка Ретта был лидером культа, печально известным несколькими чудовищными преступлениями, за которые его волшебным образом оправдывали снова и снова. Я никогда не встречала его – слава богу, черт возьми, – но даже увидев его в новостях, у меня не возникло сомнений: Джеремайя Таунсенд был воплощением зла. Что Ретт только подтвердил, продолжая.

– Я не знаю, насколько вы знакомы с сообществом Таунсендов, – пробормотал он, его внимание было сосредоточено скорее на экране ноутбука, чем на мне, – но это культ, слегка прикрытый выдуманной религией, основанной на антиутопическом фантастическом романе, который написал отец Джеремайи.

– Я в курсе, – ответила доктор Кэндис таким старательно спокойным голосом, что я невольно восхитилась ею. – Ты там вырос?

Ретт отрывисто кивнул. – Да. В его доме. Моя мать была одной из егоизбранных, с ней обращались как с любимым домашним животным и наказывали точно так же. Как собаку. – Он сделал паузу, его глаза быстро метнулись ко мне. – Она так чертовски старалась защитить меня, но это было похоже на то, как муравей пытается сопротивляться ботинку. Он… он – причина, по которой я плохо сплю.

– Он причинял тебе боль, – заявила доктор Кэндис. Это было наблюдение, а не вопрос.

Еще один резкий кивок Ретта. – Сначала он сосредоточился только на ней. Я просыпался и находил его прямо в постели рядом с нами… – Он осекся, издав сдавленный звук, и покачал головой, пытаясь отогнать воспоминание. – Когда я стал старше, я пытался ее защищать. Пытался отбиваться от него. А потом он сделал своей целью сломать меня… Такие мальчики, как я, те, кто сопротивлялся его промывке мозгов, не представляли для его церкви никакой ценности. Если нас нельзя было контролировать, заставить беспрекословно выполнять каждое его желание – каким бы больным и извращенным оно ни было.

Он помолчал, потянувшись за бутылкой воды, которую я ранее оставила рядом с компьютером. Я ничего не сказала, пока он делал глоток, как и доктор Кэндис.

– В конце концов, после всей той боли, я просто научился не спать. По крайней мере, не спать глубоко. Малейший звук будил меня, а когда живешь в доме еще с восемнадцатью людьми, недостатка в звуках не бывает. Так что я урывал по пять – десять минут тут и там – ровно столько, чтобы не сойти с ума. Ну… относительно. Зато это означало, что когдаон приходил за мной, я был готов к побоям.

– Должно быть, это тяжелый урок, который трудно забыть, – сказала доктор Кэндис, когда Ретт помолчал еще немного. – Я могу представить, что в тур-автобусе также нет недостатка в звуках, которые постоянно держат тебя на взводе. Как ты оказался в «Беллероуз»?

Ретт снова посмотрел в мою сторону, и я придвинулась ближе, чтобы предложить ему руку. Он без колебаний взял ее, переплел наши пальцы.

– Я поставил перед собой задачу выйти из сообщества. Я выждал время, разработал свои планы, и все получилось, черт возьми, идеально. Мы собирались сбежать, просто сбежать, не взяв с собой ничего, кроме одежды. Там для нас ничего не было, и мы ничего не хотели брать. Бездомная жизнь на улицах должна была быть лучше, чем зверства сообщества Таунсенд. – Он нахмурился, явно вспоминая то время в своей жизни, и мои пальцы ободряюще сжали его.

– Кто этомы, Ретт? – Спросила доктор Кэндис.

Его внимание вернулось к экрану ноутбука. – Моя мать и я. Она хотела уйти; она хотела уехатьсо мной и начать новую жизнь вне досягаемости Джеремайи.

– Что изменилось? – она спросила, услышав прошедшее время в этих заявлениях точно так же, как и я.

Ретт тяжело сглотнул, его лицо побледнело, когда он вспомнил. – Нас поймали. Кто-то, кому она доверяла, продал нас Джеремайе, и он поймал нас на границе территории.

Мне нужно было заставить себя дышать спокойно, хотя внутри я просто хотела разрыдаться. Бедный Ретт. Он через столько прошел… Стоит ли удивляться, что он боролся со сном? Или что у него была жгучая потребность защитить меня с нашей самой первой встречи, когда я столкнулась с ним, испуганная и окровавленная, в переулке в Сиене? Черт возьми, он был намного сильнее, чем я когда-либо предполагала, раз прошел через так много и не позволил этому превратить его во что-то уродливое и жестокое.

– Впервые за все время, сколько я себя помню, он не потянулся к поясу, – продолжил Ретт, погрузившись в свои воспоминания. – Он просто посмеялся над нами. Посмеялся, черт возьми. Я был так сбит с толку, ожидая, что меня убьют на месте. Но он просто стоял там, засунув большие пальцы за пряжку своего гребаного ремня, и сказал нам идти… если это было тем, чего мы действительно хотели.

В моем животе образовался лед. Теперь я поняла его реакцию, когда ему показалось, что япредпочла Анджело – человека, который очень походил на насильника, – ему.

– Она передумала? – Спросила я хриплым шепотом, погрузившись в его рассказ рядом с ним. – Она решила остаться?

Ретт с болью кивнул. – Я думаю... она никогда не собиралась доводить это до конца. Он слишком глубоко забрался ей в голову. Слишком хорошовыдрессировал, чтобы она когда-либо смогла предать его. – Он горько усмехнулся. – Оказывается, единственная причина, по которой он позволил мне уйти – причина, по которой он на самом деле никогда не убивал меня на протяжении многих лет – заключалась в том, что в "Хрониках Таунсенда" запрещается убивать ребенка своей крови. За исключением того, что он не является биологическим отцом моей матери – ее мать вышла замуж за Джеремайю, когда она была совсем маленькой. Онмой.

Мой желудок сжался, желчь подступила к горлу, пока я переваривала услышанное. Отец его матери – биологический или нет – был его отцом. Я тоже серьезно сомневалась, что это было по обоюдному согласию. Черт возьми… Ретт. Мое сердце разрывалось из-за него.

– Вау, – ответила доктор Кэндис, прежде чем опомнилась, и Ретт грустно улыбнулся.

– Не ожидала такого, да? Да. Я тоже. Рассказав мне это, он встал там и сказал, что я волен уйти, если захочу, но тогда я буду мертв для сообщества Таунсенда. Я не мог взять с собойничего. Ни одежду, ни обувь, ни даже свое имя. У меня не было никаких гребаных колебаний; я тут же снял с себя все и плюнул ему под ноги, что с радостью оставлю свое имя. Но потом я посмотрел на маму, а она... она не смотрела на меня. Она просто стояла, съежившись под рукой Джеремайи. Он сделал ей такое же предложение, сказал, что онасвободна уйти... Но она начала плакать, когда он сказал, что она умрет для сообщества. Мертва длянего. – Он ссутулился на своем месте, длинными татуированными пальцами потирая лоб. – Она осталась. Я ушел. Конец.

Я знала, что доктор Кэндис так не оставит сеанс; она продлит время и подробнее расскажет ему о том, какое влияние это оказало на его жизнь. Но прямо сейчас мне просто хотелось врезать кому-нибудь, больше, чем когда-либо за всю мою долбаную жизнь.

Соскользнув с кровати, я наклонилась и быстро поцеловала Ретта. – Мне нужно сбегать в ванную, – тихо сказала я. – Продолжай говорить, я вернусь. И Ретт? Я так рада, что ты ушел. Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречала, и я люблю тебя.

Его противоречивый взгляд остановился на мне, выискивая на моем лице признаки того, что он отпугнул меня, я должна была догадаться. Поэтому я поцеловала его снова, крепко, полностью игнорируя доктора в видеочате.

– Я никогда не покину тебя, Ретт Сильвер. Больше никогда. У тебя мое сердце и душа.

С этим обещанием я выскользнула из спальни и добралась до дивана, прежде чем не выдержала и расплакалась.

двадцать семь

БИЛЛИ

Дело было не в том, что я когда-либо считала наши отношения с Реттом поверхностными. Да, все произошло быстро – безусловно, – но это была та самая связь, когда встречаешь человека и сразу чувствуешь, будто знаешь его всю жизнь. Не было этой неловкости новых отношений, никакого напряжения – мы каким-то необъяснимым образом сразу оказались вкомфортной близости друг с другом.

Так что нет, это не было поверхностно. Но я прекрасно понимала, что мы знакомы не так уж долго, и с самого начала все происходило в довольно суматошной обстановке, поэтому наши разговоры о личном просто не успели дойти до того уровня, который бывает у людей, знающих друг друга годами.

Услышав о его семье. О его прошлом. Это открыло новый слой в нашей связи – в нашей общей травме. Когда он закончил с доктором Кэндис, и я смогла хоть немного прийти в себя, чтобы вернуться в общую комнату, я обняла его и прижала к себе на кровати.

Я держала его так же, как он столько раз держал меня.

Мой рыцарь. Мой идеальный, черт возьми, рыцарь.

– Теперь ты думаешь обо мне иначе?

Это был первый вопрос, который он задал за долгое время, и я почти испугалась, услышав его голос в очень тихой комнате.

– Нет! – Сказала я слишком громко для этого разговора, но эмоции внезапно захлестнули меня. – Ты один из самых удивительных, сильных, невероятных людей, которых я когда-либо знала. Я благодарю вселенную каждый чертов день за то, что наткнулась на тебя. – Его хватка усилилась, его голова уткнулась мне в плечо, когда он держался за меня так, словно я удерживала его на земле. – Ты выбрался из ситуации, из которой удавалась очень немногим, и стал одним из самых известных и желанных мужчин в мире. Я так горжусь тобой за то, что ты открылся доктору. Для этого нужна сила, которой, я не думаю, что у меня хватило бы в тех же обстоятельствах.

Я почувствовала влагу на своей коже, и хотя он не издавал ни звука, я почувствовала его катарсическое освобождение. Или, по крайней мере, я молилась, чтобы это было очищением.

– Пришло время исцеления, – прошептала я, покачивая его взад-вперед. В конце концов, его дыхание выровнялось, и я поняла, что он заснул. Я долго оставалась с ним, тихо плача, глядя в потолок и желая, чтобы этот мир больше не причинял боли людям, которых я любила.

По крайней мере, теперь мы были вместе. В этот раз мы будем бороться с тьмой командой, а не в одиночку. Это должно, черт возьми, иметь значение.

Черт, я уже знала, что это имеет значение.

Имея это в виду, я решила, что мне нужно поговорить с Грейсоном. Я подождала, пока Ретт проснется, чтобы он не был один. – Ты собираешься принять душ перед сегодняшним саундчеком? – Я спросила его.

Его улыбка была нежной, когда он провел рукой по лицу – лицу, не искаженному горем, такому же совершенному и красивому, как всегда. – Да, мне нужно взять себя в руки. – Он приподнялся и прижался своими губами к моим. – Спасибо, что остаешься со мной. Я, честно говоря... Черт возьми, я, честно говоря, чувствую себя немного лучше, и я никогда этого не ожидал.

Терапия, в этом был свой смысл. Особенно с таким заботливым, проницательным терапевтом, каким оказалась доктор Кэндис. – Всякий раз, когда я тебе понадоблюсь, – ответила я, – я всегда буду рядом. Я пройду с тобой долиной смертной тени, Рыцарь.

Он изогнул бровь. – Рыцарь?

Я кивнула. – Да, ты мой рыцарь в сияющих доспехах. Ты – само определение этого титула, и именно так я всегда о тебе думала.

Его следующий поцелуй был всепоглощающим, и я застонала ему в рот, мое тело вжалось в кровать под ним. – Ты гребаное совершенство, Торн, – прохрипел он напротив моих губ, – и я больше всего сожалею сегодня о том, что у меня нет времени трахать тебя в течение следующих трех часов. В другой раз?

Еще один стон вырвался из меня, когда моя нижняя половина дернулась к нему, нуждаясь в облегчении. Успокой свои сиськи, у нас нет чертова времени.

– Все эти долбаные "в другой раз", – выдохнула я. – А теперь иди в чертов душ, пока я не привязала тебя к кровати.

Он испытывал искушение. Сильное искушение, если судить по выражению его лица. Но, к сожалению, на грандиозных рок-концертах прогуливать было нельзя, поэтому через несколько минут он потащился в душ. – Я попытаюсь поговорить с Греем, – крикнула я ему вслед, и его улыбка была нежной, когда он снова повернулся ко мне.

– Дай мне знать, если мне понадобится надрать ему задницу, малышка. Просто скажи.

Он бы тоже это сделал. Сразился с великаном, чтобы отомстить за мою честь. Рыцарь подходил ему по многим параметрам.

– Люблю тебя, – крикнула я ему вслед.

– Люблю тебя больше, – выпалил он в ответ, прежде чем быстро нырнуть в ванную и захлопнуть дверь, чтобы я не смогла ответить.

Ублюдок.

Натянув джинсы поверх трусиков и убедившись, что футболка на месте, я вышла из комнаты, полная решимости найти Грея. Я уже собиралась написать ему, чтобы предложить встретиться, когда поняла, что в этом нет необходимости. Он сидел в гостиной, уставившись на дверь, из которой я только что вышла, как будто тоже ждал меня.

– С Реттом все в порядке? – Спросил он, мгновенно вскакивая на ноги. Для крупного парня он двигался быстро.

– Не совсем, но я думаю, что так и будет, – ответила я, прежде чем грубо сглотнуть. Я хотела попытаться поговорить об этом открыто и без гнева. По крайней мере, до тех пор, пока я не услышу его версию случившегося. – Подожди, откуда ты узнал, что с Реттом что-то не так?

– Он упомянул терапию, и я знаю, как это дерьмо разрушает тебя после многих лет подавленной травмы. Я беспокоился о нем. – Его пристальный взгляд быстро скользнул по мне. – И о тебе.

Черт. Точно.

– Вообще-то я искала тебя, – тихо сказала я. – Думаю, нам пора поговорить.

Облегчение, отразившееся на его лице, поразило меня сильнее, чем я ожидала. Последние несколько дней были адом для меня, но, очевидно, то же самое было и для Грейсона. Это еще больше ослабило мой гнев по отношению к нему, и, вспомнив советы доктора Кэндис, я была готова открыться и выслушать все, что скажет Грей… все это время я отчаянно надеялась, что моим воспоминаниям о той ночи найдется действительно хорошее объяснение.

– Может, присядем? – предложил он, указывая на кресло, с которого только что встал.

Я кивнула, но не заняла место рядом с ним – во-первых, потому, что его близость обычно мешала мне сосредоточиться, и, во-вторых, потому, что мы еще не пришли к этому. Может быть, мы никогда и не будем вместе, в зависимости от того, что будет сказано дальше.

– Мне так жаль, что я исчез после нашей совместной ночи, Билли, – начал он, и я моргнула от того, что показалось мне странным началом. Это было совсем не из-за секса, и мы оба это знали. – Я могу только представить, что ты почувствовала и что подумала, когда я взял и исчез на несколько дней после секса. Мне нужно, чтобы ты знала, прежде чем мы вернемся в прошлое, что время, проведенное с тобой, было одними из величайших моментов в моей жизни. Включая ту ночь. – По какой-то долбаной причине это заставило меня почувствовать себя немного лучше. Это облегчило ту часть меня, которая переживала из-за этих многогранных отношений и того, не окажется ли это непосильным испытанием для мужчин в моей жизни.

Судя по всему, Грейсон нормально относился к идее “делиться”, так что теперь оставалось только выяснить, нормально ли я отнесусь ко всему остальному.

– У меня есть прошлое, от которого, вероятно, поседели бы волосы твоего психотерапевта, – продолжил он, – и я не собираюсь в ближайшее время раскрываться перед ней по этому поводу. Но сегодня мне нужно кое-что объяснить тебе. Объяснить, кем я был раньше и насколько далек я сейчас от того человека.

Нервы, бушующие у меня внутри, довели меня до грани рвоты, но я заставила себя сохранять спокойствие. Я, блядь, не стала бы прерывать его, что бы мне ни пришлось сделать.

– Как ты знаешь, моя семья является частью крупного картеля, который управляет большей частью Гавайев и, в течение последних двух десятилетий, частью материка. Я родился в нем и большую часть своей жизни был их жнецом. Создателем. Тем, кто существовал во тьме, выполнял их заказы и устранял всех, кто мешал семейному бизнесу.

Выполнял их заказы. Это прозвучало как очень резкое заявление.

– Я был там той ночью, Билли, – прохрипел он, опустив глаза и глубоко вздохнув. – Но я никогда не знал, что это твой дом или что ты как-то связана с этой работой, пока ты не упомянула фамилию своей мамы. Я говорил тебе, что никогда не заглядывал в твое прошлое, и я это имел в виду. Но когда ты упомянула это довольно необычную фамилию, это вызвало воспоминание. Узнавание. Я отправился на поиски старого знакомого, который смог бы напомнить мне, почему эта фамилия показалась мне знакомой.

Желчь подступила к моему горлу. – Почему ты был там той ночью?

Я имею в виду, причина была очевидна, но мне нужно было, чтобы он сказал это. Никакой путаницы. Я должна была точно знать, почему Грей был там той ночью и что он сделал.

– На твою маму было заказано убийство, Билли. – Короткое, прямолинейное, потрясающее заявление. На мою маму, гребаного занудного бухгалтера, было заказано убийство? Это не имело смысла.

– Почему? – Я выдохнула. – Зачем ее убивать? Она была обычной домохозяйкой и бухгалтером, хотя и несколько нервной матерью. – За исключением того разговора между ней и отцом. Того, который звучал так, будто она была не совсемобычной.

Грейсон покачал головой. – Я не задаю вопросов о причинах. Или, по крайней мере, раньше никогда не задавал. Я получал задания и выполнял их. Думай обо мне как о безмозглой машине для убийства из картеля.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику. Я всегда знала, что Грейсон опасен, но картинка, которую он нарисовал о себе в прошлой жизни, совершенно не вязалась с человеком, которого я знала сегодня. – Ты бы никогда не позволил кому-то управлять тобой, как чертовой марионеткой, – выпалила я. – Я не могу в это поверить.

Кожа вокруг его глаз натянулась, когда он поднял свой пристальный взгляд, чтобы еще раз встретиться с моим. – Я не был совсем безмозглым, но с самого раннего возраста я знал, какое наказание полагается за неподчинение приказам. В итоге, было проще перестать сопротивляться.

Однако, должно быть, в конце концов он начал сопротивляться, потому что выбрался наружу. Как и Ретт, он понял, как изменить обстоятельства своей самой трудной жизни.

– Итак, на мою маму было заказано убийство, и ты появился той ночью… что потом?

– Когда я добрался туда, дверь была заперта, поэтому я вскрыл замок и вошел сам.

– Она была заперта, когда я пыталась выбраться, – выдохнула я.

Он кивнул. – Да, я всегда покидал место…

Окончание его фразы было прервано хлопнувшей дверью, и Ретт поспешно вышел. Мгновение спустя с противоположной стороны появился Джейс, а Ви и Анджело поднялись с нижнего этажа. – Ты получил сообщение от Ханны? – Джейс сказал в спешке. – Мы чертовски опаздываем, и если мы не пошевелим задницами, нас ждет огромный штраф.

Гребаный ад. Грейсон не двинулся с места, несмотря на настойчивость окружающих. – Идите вперед без меня, – натянуто сказал он. – Мне нужно поговорить с Билли.

– Ни единого гребаного шанса, – сказал Джейс, бросив на меня мрачный взгляд. – Твое дерьмо подождет. Очевидно, нам нужно быть внутри площадки к 17:00, иначе мы будем полностью заблокированы из-за выставленных вокруг нее блокпостов. Это буквально наш последний шанс.

Ублюдок. У меня все еще не было реальных ответов о том, какую роль Грей сыграл в смерти моих родителей и пожаре. Мои воспоминания были неточными; я уже почувствовала это. Доктор Кэндис также предупредила меня, что подавленные воспоминания не всегда возвращаются точно и что, весьма вероятно, я неправильно представляю события и их хронометраж.

Но все это не прояснится, пока я не найду еще один момент наедине с Грейсоном.

– Одевайся, Билли, – выпалил Джейс. – Ты будешь на концерте сегодня вечером, так что мы сможем присмотреть за тобой и обеспечить тебе достаточную охрану.

– А как же я? – Спросила Ви. Прошлой ночью она была в клубе, так что вполне логично, что мы ее больше не прячем.

– Ты тоже можешь пойти. Но у вас обеих буквально есть пять минут, чтобы одеться и все остальное дерьмо, которое вам нужно сделать.

Джейс отмахнулся от нас, и я вскочила с дивана за считанные секунды, мчась в комнату за своей косметикой и одеждой. Три минуты спустя на мне были черные джинсы и черная футболка Ретта, а мои волосы были причесаны и волнами ниспадали на спину. Немного нанесенного макияжа завершило образ.

Это было лучшее, что я могла сделать за такой короткий срок.

Когда я снова вошла в гостиную, там остались только Анджело и пара охранников. – Я здесь, чтобы убедиться, что ты благополучно доберешься до машины, – сказал Ангел, протягивая мне руку.

Я взяла ее без колебаний, наслаждаясь ощущением его силы, обволакивающей мои пальцы. – Спасибо тебе, – сказала я с улыбкой, думая о нашем поцелуе прошлой ночью на танцполе. Это занимало мои мысли больше, чем мне хотелось бы признать, даже несмотря на все остальные драмы и травмы, которые происходили.

– Я люблю тебя, Белла.

Мы только вошли в лифт, охрана окружила нас веером, и я невольно ахнула еще до того, как он закончил это предложение.

– Я никогда не останавливался, – продолжил он. – Никогда. Ты – часть моей души, и хотя я был вынужден жениться на Ви, я всегда хотел, чтобы это была ты. Это всегда была ты.

– Ты ушел от меня, – прошептала я.

Он покачал головой, прежде чем наклонился так, что прошептал прямо мне на ухо. Все наши охранники подписали NDA, такие, которые обанкротят васи ваших детей, если вы их нарушите, но я все равно понимала его потребность сохранить это в тайне. – Я должен был защитить тебя от своей семьи. Они бы убили тебя без малейших гребаных колебаний, а я был слишком молод, чтобы защитить тебя каким-либо другим способом.

Моя душа болела от боли, которую пришлось пережить всем моим парням из-за испорченных семей.

– Ви была подарком, ты знаешь, – продолжил он тем же шепотом. – Женщиной, которая нуждалась в таких же отношениях, как я. Фальшивых. Потому что мы оба были влюблены в других.

Я сжимала его руку так сильно, что ему, должно быть, было больно, но он не издал ни звука.

– Ты же знаешь, что теперь все по-другому, верно? – Прошептала я в ответ.

Он повернул голову, чтобы я могла увидеть медленную улыбку на его полных губах. Губах, которые я действительно хотела поцеловать снова, иначе они продолжат преследовать меня во сне. – Я всегда умел делиться, Белла. В определенной степени. Если у тебя есть выбранный тобой гарем мужчин, то я просто надеюсь, что в нем найдется место и для меня.

Черт возьми. Гарем.

Это слово выбило меня из колеи, поэтому я решила вообще не заострять на нем внимание.

– У тебя есть место в моем мире, – сказала я ему. – Всегда было.

Он дал мне именно то, в чем я нуждалась, когда его губы встретились с моими, язык лениво скользнул по моему языку, и я едва сумела подавить стон.

Секунду спустя лифт зазвенел, и нам пора было разойтись по своим машинам. Остальные, насколько я могла видеть, уже были внутри и ждали нас.

– Ты пойдешь со мной на свидание, Белла? – Спросил Анджело, когда мы приблизились к внедорожникам. – Давай на этот раз сделаем все как следует.

Свидание? Была ли я когда-нибудь на настоящем свидании?

– Я бы с удовольствием, – сказала я ему, и щупальца радости пробились сквозь тяжелые тучи, которые нависали надо мной в течение нескольких дней. Облака, которые никуда не денутся, пока так или иначе не рассеется эта неопределенность с Грейсоном. Но, по крайней мере, были небольшие проблески света.

Временами этилегкие моменты были единственным, что помогало мне держаться.