Текст книги "Возрожденная (ЛП)"
Автор книги: Джеймин Ив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
Перевод: Моему члену нужна более глубокая связь с тобой. Закатываю глаза, блядь.
Гораздо важнее, чем его бедный заброшенный пенис, было упоминание о моем отце. Локхарт Каллахан разрушил всю мою жизнь, напав на Альфу Виктора, за что был казнен. Но, по крайней мере, его наказание закончилось немедленно, в отличие от моего и матери.
– Скажи мне, что заставило моего отца напасть на Виктора, – внезапно попросила я.
В течение многих лет я никогда не задавалась вопросом о том дне – однажды, когда я была моложе, я спросила Джексона и Торина, и они удержали меня от дальнейших попыток, оставив запертой в тюремной камере на два дня. Я чуть не умерла от обезвоживания, потому что тогда у меня не было своего волка, которого я могла бы позвать.
Моя ненависть к этой паре не должна быть сюрпризом ни для кого из них.
Лицо Торина побледнело.
– Ты должна перестать копаться в прошлом, Мера. Ты просто должна остановиться. Я даже не знаю, что произошло, и уверен, что единственные оборотни, которые это знают, мертвы. Какая бы вражда ни была между Локхартом и отцом, она умерла вместе с ними. Давай оставим это.
Мои губы растянулись в самой фальшивой улыбке на сегодняшний день.
– Конечно, дорогой. Как скажешь.
Торину просто повезло, что я была слишком ленива, чтобы потянуться за каблуком. Потому что эта мимолетная мысль, которая мелькнула у меня ранее, вот-вот должна была превратиться в предсказание.
В этот момент в зал вошла большая часть гостей, так что наш разговор прервался, когда мы поприветствовали их. Остаток вечера прошел в непрерывном общении и болтовне о всякой ерунде. Я столько раз пожалела, что не пронесла сюда тайком книгу, чтобы можно было сбежать и почитать в уголке, и столько же раз мне приходилось восхищаться Торином, ведя себя так, будто он – очередное пришествие Теневого Зверя, потому что он «спас нас» после тех темных лет, когда мы были наказаны.
Мне понравилось, что никто не упомянул о том факте, что именно Виктор был тем, кто в первую очередь понес наказание. Очевидно, только Каллаханов будут поносить за грехи отцов.
Мое настроение поднялось, когда я обнаружила пять настоящих брачных уз, одна из которых была прямо передо мной, между двумя самками из Южной и Северной калифорнийской стаи. Они были так близки друг к другу все это время и не подозревали об этом. Мне нравилось, что настоящие брачные узы не зависят от пола или расы; все дело в том, кто больше всего подходит тебе по духу. По крайней мере, я надеялась, что так оно и есть. Мы с Торином должно быть исключение, верно? Когда-то я искренне верила в волшебство этих уз и не могла полностью избавиться от этого даже сегодня.
В середине вечера я извинилась и вышла в туалет, а когда закончила, то не стала больше искать Торина, вместо этого решив немного подышать свежим воздухом.
Когда прохладный ветерок коснулся моего лица, часть напряжения, сковывавшего мой дух, исчезла, и я ненадолго закрыла глаза, чтобы насладиться моментом безмятежности. Я почувствовала запах оборотня за секунду до того, как открыла глаза, и едва не столкнулась с ним.
– Извините! – поспешно сказала я, отступая на шаг от высокого мужчины, он был не из Тормы.
У него была темная кожа и темные глаза, и он выглядел как азиат по происхождению. Он мог быть альфой или бетой из любой стаи, и, поскольку у меня не было времени как следует изучить других вожаков, я собиралась попытаться выяснить это, поболтав с ним.
– Прошу прощения, – сказал он глубоким приятным голосом. – Я не говорю по-английски.
Я просто уставилась на него.
– Вообще-то, вы прекрасно говорите по-английски, – сказала я, приподняв брови от такого необычного разговора. – Я предположила бы, что вы – носитель языка.
Его глаза расширились, и в их глубине появилась настороженность, когда я почувствовала, как его волчья энергия меняется. Я явно сказала что-то, что встревожило его.
– В какую игру ты играешь? – он, наконец, сдался.
Теперь моя очередь была защищаться, но, в отличие от него, мой вялый волк едва давала о себе знать.
– Я не играю в игры, сэр. Лишь делаю замечание. А теперь, если позволите, я хотела бы побыть одна.
Я повернулась и пошла прочь, оглянувшись всего один раз, чтобы увидеть, как он смотрит мне вслед с подозрением на лице. Серьезно, это было одно из самых странных событий в моей жизни, но у меня и так было слишком много проблем, чтобы беспокоиться об этом еще больше.
– Мера!
Крик остановил меня прежде, чем я успела скрыться за деревьями, и я стиснула зубы, не в силах больше сдерживать фальшивую улыбку. Обернувшись, я ждала, что Джексон прервет меня во второй раз за день.
– Я только что видел, как ты разговаривала с Альфой Даем? – спросил он, поспешно подходя.
Мой взгляд метнулся туда, где только что был другой мужчина.
– Альфа Дай?
Джексон кивнул.
– Да, он из токийской стаи, приехал в Америку с несколькими своими членами. Я просто подумал, что это странно, потому что он не говорит по-английски, а я знаю, что ты провалила японский в школе.
Я прищурилась, глядя на него, пока справлялась со своим замешательством.
– Он прекрасно говорил по-английски. Если это шутка, то она чертовски плохая.
Джексон не улыбался и не смеялся, и я могла бы поклясться, что он был в таком же замешательстве, как и я.
– Это не шутка, Меерс. Ему всегда требуется переводчик, когда речь заходит о чем-нибудь.
Он достал телефон и нажал несколько кнопок, прежде чем на экране появилось досье альфы. Просмотрев множество групп и различные сведения об их членах, он, наконец, остановился на международном контингенте. Конечно же, прямо там черным по белому было написано Альфа Дай – требуется переводчик.
– Э-э-э… – Я имею в виду, что я должна была на это ответить? – Может, это был не он. Я имею в виду, что нет другого разумного объяснения, верно? За исключением того, что я тайно выучила японский за два месяца потери памяти, все это время тщательно скрывая это от всех, кто меня знает.
Это был сарказм, но Джексон даже не улыбнулся. Подняв телефон, он нажал несколько кнопок, прежде чем я услышала, как он зазвонил. Знакомый голос ответил грубо, на другом конце провода:
– Что?
– Кое-что случилось с Мерой, – сказал Джексон Торину. – Выйди на улицу и возьми с собой Альфу Дая.
После того, как он повесил трубку, я подавила желание убежать, пока мой приятель-идиот не появился здесь. Лишь малая часть меня хотела узнать, было ли все это недоразумением или нет, это заставило меня остаться на месте.
Пока мы ждали, между нами с Джексоном повисло неловкое молчание, и хотя он несколько раз пытался прервать его светской беседкой, я не обращала на него внимания, уставившись в сторону дома стаи.
Как только Торин и Альфа Дай вышли, я подошла к ним.
– Ты в порядке? – спросил Торин, когда мы подошли поближе, с озабоченным выражением на лице. – Я могу просто убить Джексона, если он будет выражаться в том же духе с этими расплывчатыми зашифрованными сообщениями о моей паре.
Когда он обнял меня и притянул к себе, я попыталась понять, почему его прикосновение было таким отвратительным. Торин дал мне все, чего я когда-либо хотела в этом мире, настоящую стаю и семейную жизнь… и это казалось таким чертовски неправильным.
Наклонившись вперед, чтобы его рука упала с меня, я улыбнулась Альфе Даю.
– Вы говорили со мной по-английски?
Альфа наклонил голову, и на его лице снова появилось крайне смущенное выражение.
– Вы говорите по-японски, – сказал он на безупречном английском.
Сменив тему, я повернулась к Джексону, которого, несмотря ни на что, я всё же выносила лучше, чем Торина.
– Я что, говорила по-японски?
Джексон кивнул.
– Да, мне так показалось.
– Видишь, – сказала я, оборачиваясь, но только для того, чтобы покачать головой и искоса взглянуть на своего старого друга. – Прости, что? Я говорила по-японски?
Я знала японский? Действительно ли я выучила его за два месяца потери памяти? Когда я задумалась об этом, знакомая острая боль в голове пронзила меня сильнее обычного.
– Как это возможно? – пробормотала я, превозмогая боль. – Я отучилась в школе один семестр! Мои знания японского ограничивались, «конничива» и «Охаё годзаимасу»!
Альфа Дай моргнул.
– Когда вы это произнесли, это прозвучало так, словно вы – американка, пытающаяся выучить мой язык, но до этого вы говорили со мной на идеальном японском, будто это ваш родной язык.
– Нет. – Я покачала головой. – Нет. Я не смогу этого вынести, простите.
Прежде чем кто-либо успел сказать еще хоть слово, я развернулась на месте и бросилась к деревьям, отчаянно желая сбежать.
– Мера! – крикнул Торин мне вслед, но я не обернулась.
Единственным преимуществом сегодняшнего мероприятия было то, что Торин должен был присутствовать и общаться со всеми альфами. Особенно учитывая, что он был новичком в этой роли; было как никогда важно вернуть нас в иерархию стай и завести новых друзей.
Долг превыше всего. Что дало мне именно то, в чем я нуждалась: время сбежать.
Только кто-то все-таки погнался за мной, и позади меня громко ломались кусты и деревья, пока я мчалась через лес.
Я не оборачивалась.
Если я им нужна, им придется меня поймать.
Глава 4
После нескольких минут свободного бега так быстро, как только могла, не думая о направлении или цели, моя волчица, наконец, поднялась, чтобы поделиться со мной своей скоростью и силой. Вскоре после этого мои каблуки исчезли, и я воспользовалась секундой, чтобы наклониться и оторвать шлейф от платья.
Оттуда я помчалась бегом, ветер дул мне в спину, а луна освещала меня сверху. Вой вырвался из моей груди и сорвался с губ, когда я запрокинула голову.
Бывали дни, когда я ни за что не променяла бы этот дар обладать душой волка и сверхъестественными способностями ни на что другое.
– Мера!
Почему, чёрт возьми, Джексон постоянно кричал моё грёбаное имя? И всегда с приказным тоном. К сожалению для его самодовольной задницы, с меня хватит приказов от кого бы то ни было. Даже приказов, отданных одним словом.
Я бежала быстрее. И еще быстрее.
Деревья мелькали мимо, пока я избавлялась от беспокойства и стресса, которые снедали меня в течение нескольких дней.
Просто я слишком долго жила вот так, сломленная, барахтаясь во тьме своей головы. Мне нужно было подняться над этим. Мне нужно было стать… чем-то большим?
В моем сознании начали складываться слова, знакомые слова, и по мере того, как они разворачивались, я видела их так, словно они были написаны буквально у меня на глазах.
Из пепла восстанет фени…
Боль обрушилась на меня сильнее, чем когда-либо, и на этот раз я оказалась к ней не готова – ноги запутались на ровном месте, а мозг словно взорвался от судороги. Ударившись о дерево на такой скорости, я отлетела в воздух, а потом покатилась вниз по небольшому откосу.
К тому времени, как я остановилась, я была вся в крови и избита, а от платья остались одни лохмотья.
– Мера, черт, ты в порядке? – спросил Джексон, его голос доносился откуда-то сверху.
Я, конечно, не могла его увидеть, так как была слишком занята, пытаясь оторваться от ветки дерева, пронзившей мое правое плечо.
– Оставайся на месте, – сказал он. – Я спущусь, чтобы помочь примерно через пятнадцать секунд.
Ублюдок в буквальном смысле оказался рядом ровно через пятнадцать секунд и помог мне оторваться от дерева. Было чертовски больно, и я едва сдержала крик, ожидая, когда начнет действовать исцеление оборотня, и боль утихнет.
– О чем, черт возьми, ты думала? – прорычал Джексон, и это показалось мне менее впечатляющим, чем то, что я вспомнила. – Ты – оборотень, но это не делает тебя неуязвимой. Ты можешь умереть, Мера, и что тогда всем нам остается делать?
Презрительное фырканье сорвалось с моих губ.
– Отпраздновать. Ты ведь уже много лет пытаешься меня прикончить; на этом этапе тебе стоит быть благодарным, что я решилась на самоубийство. Может, это единственный способ, которым тебе удастся добиться успеха.
Рана на моей руке наконец-то затянулась, и, без сомнения, именно поэтому Джексон счел себя вправе вытрясти из меня все это дерьмо.
– Мера, это не шутка. Ты важна для многих людей, и мне нужно, чтобы ты перестала вести себя как маньяк хотя бы на минуту. Мне нужно, чтобы ты следила за собой.
Его слова перевернули что-то внутри меня.
– Если я так чертовски важна, тогда где, черт возьми, моя мама? Где Симона? Ты пытаешься сказать мне, что они обе сбежали в тот момент, когда мы наконец освободились от наказания? Какой идиот в это поверит? Это даже не подходящая история для прикрытия. Во-первых, моя мама на мели и постоянно пьет. Во-вторых, мы с Симоной планировали уехать из Тормы вместе.
– Да, но теперь ты – альфа, – сказал Джексон. – Ты не можешь уехать, а у нее есть мечты, в которых ты не участвуешь.
Это задело меня гораздо сильнее, чем ветка, пронзившая руку.
Я ведь не была полностью сосредоточена только на себе – я знала, что у Симоны есть своя жизнь помимо меня. Просто мне было как-то не по себе от того, что с ней совсем нет связи.
– Она бы не пропала так надолго, не позвонив, – наконец сказала я. – Просто не могла бы. Я звонила ей десятки раз, писала столько же сообщений – и ни единого ответа. Ты же знаешь, как она любит свой телефон. Он же у неё никогда не выходит из рук!
Джексон, наконец, начал обращать внимание на то, что я говорила.
– Это действительно беспокоит тебя, не так ли?
Черт, мне захотелось врезать по его тупой роже.
– Конечно. Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас?
Он проигнорировал это, кивнув несколько раз, как будто прикидывал все в уме.
– Завтра я поговорю с ее родителями и выясню, как именно они с ней разговаривают. С ней нужно быть на связи, так что это даже не будет странной просьбой. Так подойдет?
Мне хотелось зарычать.
– Звучит так, будто ты меня попросту успокаиваешь, – сказала я. – Но в надежде, что тебе всё же удастся узнать что-нибудь важное, я была бы очень признательна, если бы ты приложил максимум усилий, чтобы найти её.
И если бы она просто напилась и переспала с каким-нибудь мужчиной или женщиной на Бора-Бора, я бы посмеялась над своей паранойей и была бы безумно рада, что она жива. Но пока я не узнаю наверняка, я не смогу перестать беспокоиться.
– И твоя мама, – продолжила Джексон, хотя я уже и забыла о ней. Не то чтобы это меня не беспокоило, но ее отсутствие было практически постоянным в моей жизни. – У Торина не очень хорошо получалось отслеживать оборотней, которые покидали Торму, но последняя запись о Люсинде гласила, что ей было дано разрешение уйти с альфой Шоу из стаи Аликта в Айдахо. Я уверен, что она снова всплывет, когда ему надоест.
Я фыркнула, наконец-то смогла свободно двигать руками – последние раны затянулись.
– Ага, очень похоже на неё. – Получить разрешение покинуть Торму при Торине было куда проще, чем при Викторе. Конечно, как это обычно бывает с моим дурацким везением, теперь от этого не было никакого толку. Особенно учитывая, что я, чёрт возьми, пара альфы.
– Пошли, – сказал Джексон, попытался схватить меня за руку, чтобы вытащить из ущелья. Но мне не нужна была его помощь, поэтому я стряхнула его руку.
Как только мы выбрались из канавы и вышли на главную дорогу, вопросы, на которые у меня не было ответов, стали мучить меня сильнее, чем когда-либо. Что заставило мой мозг чуть не взорваться, отправив меня в овраг? Были ли это те слова в моей голове?
Я попыталась еще раз обдумать эту фразу, и не успела я произнести и трех слов, как меня пронзила боль. На мгновение прижав руки к вискам, я вдохнула сквозь колющее ощущение и смогла расслабиться, только когда оно прошло. И оно исчезло только тогда, когда я перестала пытаться вспомнить все предложение целиком.
Казалось, эти слова были связаны с недостающими моментами моей жизни. Кто-то не хотел, чтобы я их раскрывала, но все, что они делали, – это усиливали мою потребность разобраться во всем этом.
Кто-то там знал правду. Даже если этот кто-то и не был Торином, в Торме было много других оборотней, и мой мозг не давал мне покоя, пока я не расспрошу каждого члена стаи.
– Ты снова это делаешь, – сказал Джексон, прерывая мои мысли. – Уходишь в себя. Я никогда не видел тебя такой за наши двадцать с лишним лет дружбы.
Я моргнула, заставляя себя сосредоточиться на нем. Двадцать лет? Да, ладно, приятель. Скорее десять, а потом мы были заклятыми врагами.
– У меня украли воспоминания, – выпалила я. – Я не могу оставить это в покое, Джекс. Я знаю, ты говорил мне просто нужно наслаждаться моими благословениями и престижным положением в стае, но это…
– Это не в твоем характере, – закончил он за меня. – Да, я знаю. И… Я думаю, будет лучше, если я перестану мешать тебе и начну помогать. Может быть, вместе мы сможем разгадать причину твоей потери памяти, и тогда ты наконец сможешь быть счастлива. Хочешь, я поговорю с каждым членом стаи, с которым столкнусь, и узнаю, помнит ли кто-нибудь из них что-нибудь странное, что происходило вокруг тебя в последние несколько месяцев?
То, что он, наконец, сделал шаг вперед и поддержал меня, дало мне странное ощущение того, что я – часть стаи. В тот момент, когда я подумала об этом, у меня в груди что-то затрепетало, а руки зачесались. Сочетание этих двух факторов было настолько странным, что я остановилась, уставившись на свою руку без следов. Мне показалось, что по ней ползают насекомые, но это явно было не так.
– Ты в порядке? – спросил Джексон, заметив мое новое замешательство.
Я покачала головой.
– Я не уверена… Я просто… Твоя поддержка дала мне ощущение, что я действительно часть стаи. – По понятным причинам у меня вырвался горький смешок. – В то же время у меня в груди возникло какое-то неестественное трепетание, а ладонь очень сильно зачесалась.
Произнеся это вслух, я поняла, что прозвучало это еще глупее, и я на мгновение задумалась о том, чтобы научиться держать странные мысли в своем сознании, где им и место.
Джексон опустил тяжелую руку мне на плечо.
– Ты – моя стая, Мера. Ты всегда была такой, и если бы судьба не была такой сукой, ты бы стала моей парой. Я совершил так много гребаных ошибок в том, как обращался с тобой, но правда в том, что по-своему, мой тупой подростковый мозг думал, что так я защищаю тебя от моего отца.
Я отмахнулась от него.
– Почему ты не убил Дина? Я имею в виду, после всего, что он с тобой сделал. – И со мной, если быть честной. На самом деле… – Я должна убить Дина. Я почти уверена, что он должен умереть ради моей безопасности и безопасности других членов стаи.
Джексон покачал головой, подталкивая меня идти дальше.
– Хоть это и правда, ты же знаешь, что не сможешь убить его без причины. Половина стаи отвернется от тебя.
– Я могу бросить ему вызов.
Он снова толкнул меня локтем, и если он сделает это еще раз, я собираюсь попрактиковаться в своих навыках убийства на сыне в качестве разминки перед убийством отца.
– Ты можешь бороться только за более высокую должность, а он ниже тебя, – напомнил мне Джексон.
О, черт. Джексон был прав, цитируя правило, которое было введено для защиты более слабых членов стаи. Я не возражала против этого правила, но оно означало, что у меня были связаны руки, если дело дошло бы до убийства Дина без провокации. И он будет очень осторожен, чтобы не расстроить меня, теперь, когда я стала парой альфы.
Однако я что-нибудь придумаю, или, что более вероятно, бывший бета облажается и снова проявит свою злую сторону. Тогда у меня будет полное право оторвать ему голову.
Это будет самое малое, чего он заслуживал.
Глава 5
К тому времени, как мы вернулись в Торму, мы не разговаривали, но почему-то я чувствовала себя ближе к Джексону, чем когда-либо за долгое время. Его предложение помочь и с Симоной, и с моей потерей памяти, по-видимому, было той оливковой ветвью, которую я ждала, чтобы сделать шаг вперед и попытаться восстановить подобие дружбы.
На это потребовалось время. Годы, если бы я вообще помнила себя, но шаг вперед был сделан правильном направлении.
Болтовня и смех обрушились на нас, когда мы добрались до края расчищенных земель стаи. Волчья тусовка все еще была в разгаре. Моя ладонь снова зачесалась, и я вытерла ее об изодранное в клочья платье, заставляя себя не думать об этом странном новом событии. Неужели я наткнулась на какой-то неизвестный вид растений, на который у оборотней аллергия?
Я имею в виду, что случалось и более странное дерьмо, верно?
Когда мы вышли на свет, никто даже не взглянул на нас, выглядевших немного потрепанными и грязными. Они просто подумали, что я обращалась и порвала платье, и что мы бежали по лесу. Оборотни часто пребывали в состоянии беспорядка. Такова была природа этого зверя.
– Я, наверное, пойду, – сказала я Джексону, снова вытирая ладонь о разорванный подол платья. – Думаю, на сегодня с меня хватит обязанностей.
Прежде чем он успел ответить, появился Торин.
Должно быть, я издала недовольный стон, потому что Джексон бросил на меня предупреждающий взгляд. Да, наверное, это ненормально – испытывать отвращение к своей второй половинке, но, несмотря на то, что я чувствовала связь между нами, большая часть меня ненавидела его до глубины души. Наша мистическая связь не была для Торина пропуском в совместную жизнь, особенно после того, как он со мной обошелся. Теперь ему предстояло завоевать мое тело, душу и любовь.
Ни одна женщина не должна соглашаться на меньшее.
– Где вы двое были? – спросил Торин, и его слова прозвучали отрывисто, когда он пробежался глазами по тому, что осталось от моего платья, и по следам крови на нем.
– На пробежке…
– Не твое блядь дело, – огрызнулась я, не обращая внимания на Джексона, который, как всегда, считал, что ему нужно нянчиться со своим альфой. – Я тебе не принадлежу. Еще раз задашь мне вопрос в таком тоне, и я разобью тебе морду… и улыбнусь в ответ.
Глаза Торина потемнели, и, к сожалению, мои слова возымели эффект, противоположный моим намерениям. Он шагнул ближе, и я поняла, что он хочет затащить меня за волосы в свою комнату и окончательно лишить девственности. Он снова обращался со мной так, словно я была его чертовой собственностью.
– Мне нравится твой огонь, Мера, – пророкотал он, его глаза расширились, когда он потянулся ко мне.
Поднырнув под его руку, я ударила его кулаком прямо в живот, отбросив его назад больше чем на пару шагов.
– Ты не имеешь права прикасаться ко мне. – Мои слова были мягкими и холодными, и я знала, что мы привлекаем много внимания. Неудивительно, ведь я только что ударила альфу, сделав именно то, от чего меня предостерегал Джексон.
Однако я зашла слишком далеко, чтобы остановиться сейчас.
– Я не твоя собственность, настоящая я тебе пара или нет, ты не заслужил права на меня или мое тело. Запомни это.
Развернувшись на одной босой ноге, я умчалась прочь, ни разу не оглянувшись, несмотря на то, что от его взгляда у меня по спине пробежал холодок. К счастью, мне не пришлось беспокоиться о том, что задумал Торин, потому что я была отвлечена новым трепетом в груди и зудом на ладонях.
Такими темпами я сдеру с себя кожу, прежде чем доберусь до своей убогой старой квартиры…
– Ты делаешь ему больно, знаешь ли. – Голос Сисили вывел меня из моего сердитого состояния, когда я была примерно на полпути к городу.
Как, черт возьми, она умудрилась так незаметно подкрасться ко мне? Мне действительно нужно было отвлечься от своих мыслей, пока я не попала в засаду; в последнее время моя самозащита хромала. Один промах мог привести к смертному приговору, а я не хотела доставлять им такого удовольствия.
– Извини?
Даже слабоумный понял, что «извини», произнесенное таким тоном, на самом деле означало: «Что, черт возьми, ты мне только что сказала?»
Однако Сисили, которая, по-видимому, относилась к категории слабоумных, поняла меня буквально и высказалась.
– Я сказала, что ты причиняешь ему боль. Торину. Заставляя его выглядеть слабым перед всеми.
Я расхохоталась еще до того, как она закончила, и этот душераздирающий смех никоим образом не говорил о том, что мне весело. В глазах у меня потемнело; Сисили выбрала действительно неподходящее время, чтобы поднять эту тему. Она выглядела ошарашенной, когда смех замер у меня в горле, и я шагнула к ней. Что бы она ни увидела на моем лице, ее лицо исказилось от ужаса, и, коротко взвизгнув, она развернулась и бросилась прочь, словно у нее загорелся хвост.
Я хотела последовать за ней, но опять же, я не могла причинить боль младшему члену стаи без причины, а ее попытка защитить своего альфу не была причиной. Однако ее слова глубоко задели меня, вызвав все воспоминания о том, как сильно Торин причинял мне боль своими резкими словами и тяжелыми руками, своим пренебрежением и отсутствием защиты от своего отца. Все в этой стае закрывали глаза на то, как Виктор обращался с моей мамой и со мной.
И после этого я должна была стать его альфа-партнером?
Никто из них не заслуживал меня. Возможно, в этом и скрывалась причина моей нынешней проблемы… моей нынешней злости. Я была вожаком стаи, который хотел, чтобы ее не существовало… и я не могла долго притворяться, что играю эту роль наполовину. Как только я докопаюсь до сути этой загадки о моей памяти и о том, что заставило Торму потерять несколько лет жизни из-за Теневого Зверя, я покину эту стаю и проложу новый путь. Надеюсь, с участием Симоны.
К тому времени, как я вернулась в квартиру, в моей голове начал формироваться план.
Я согласилась с предложением Джексона опросить членов стаи, начиная с тех, кто занимает более высокое положение. У кого-то есть информация, и даже самый незначительный факт может помочь.
Я также хотела выяснить, почему мой отец напал на Виктора много лет назад. Я всегда думала, что это было какое-то любовное соперничество из-за Глендры, пары Виктора, которая была известна тем, что задевала мужское самолюбие и выводила из себя, но, возможно, дело было не только в этом.
Наконец-то я могла потребовать ответы. Только Торин мог помешать мне в этом, и если бы этот ублюдок понимал, что для него лучше, он бы тщательно продумывал все свои действия рядом со мной.
Как и на шахматной доске, всем управляла королева.
Он совершил ошибку, отказавшись от меня, потому что я была здесь гребаной королевой, и я пожертвую ими всеми, чтобы узнать правду о себе.
Глава 6
В какой-то момент ночью, в разгар моих сердитых размышлений и составления плана, я записала свои шесть целей и оставила их в блокноте рядом с кроватью, чтобы они были первым, что я увидела, проснувшись.
1. Выяснить, что произошло со мной за те два месяца, когда моя память была стерта.
2. Найти причину, по которой мой отец напал на альфу.
3. Определить, в безопасности ли Симона, и накричать на нее за то, что она меня беспокоит.
4. Узнать, почему именно Теневой Зверь проклял нас, заставив время застыть. Это повлияло на все стаи или только на Торму? И почему это злоупотребление властью никого не беспокоит больше?
5. Убедиться, что Люсинда Каллахан, она же мама, жива и живет с альфой. Затем забыть о ней так же прочно, как она всегда забывала обо мне.
6. Выяснить, почему мое сердце трепещет, а ладони чешутся.
У меня не было никаких объяснений по поводу номера шесть, на моей коже не было никаких признаков раздражения, за исключением следов от того места, где я чуть не расцарапала ее до кости. Что касается трепета в груди. Доктор Гугл был уверен, что это был ранний признак шумов в сердце или надвигающегося сердечного приступа, но, конечно, это были обычные человеческие симптомы. В сверхъестественном смысле у меня ничего не было.
Когда я в конце концов заснула беспокойным сном, я всю ночь ворочалась с боку на бок, пока, в конце концов, не проснулась, тяжело дыша и крича. Сердцебиение и зуд в ладонях исчезли, сменившись ощущением, что кожа горит огнем. Я провела руками по своему телу, издав тихий стон, когда мое сверхактивное сексуальное влечение дало о себе знать. Я скользнула пальцами в трусики, только… каждый раз, когда я пыталась дотронуться до своего ноющего нутра, я не могла дотянуться до того места, которое отчаянно нуждалось в облегчении…
Моя!
Это было слово, похожее на рычание, и оно вырвало меня из полудремы так быстро, что, когда я села, у меня закружилась голова. Я быстро огляделась вокруг, чтобы убедиться, что я все еще одна, и только обшарпанная мебель в спальне – мои единственные спутники.
Когда я придвинулась к краю кровати, пульсирующая боль между бедер усилилась. В отчаянии я, пошатываясь, добралась до душа и включила воду на полную мощность. Опустившись в маленькую кабинку, я позволила холодной струе омыть меня. Я снова попыталась довести себя до оргазма, но снова, как бы сильно мои пальцы ни теребили клитор, я не могла подобраться достаточно близко, чтобы сделать то, что нужно было сделать.
Любая сонливость, которую я чувствовала, исчезла в тот момент, когда я обнаружила, что клитор заблокирован невидимым существом.
– Что за хрень? – пробормотала я, в замешательстве уставившись вниз. Это было почти так, как если бы на моем чертовом влагалище был барьер, и все же вода попадала в него легко…
Я еще шире раздвинула бедра, и струи воды попали как раз туда, куда мне было нужно, а холодок, охлаждающий мою разгоряченную плоть, чуть не заставил меня вскарабкаться по стене. Вскоре я уже стонала, возбуждение было таким сильным, что я была готова вцепиться в кафель, чувствуя, что была близка.
– Боже, Теневой Зверь. – Я выругалась и вскрикнула, когда оргазм обрушился на меня.
Я понятия не имела, зачем я воззвала к проклятому дьяволу оборотней; это просто вырвалось у меня в момент освобождения. Я полагала, что если кого и стоит благодарить за удовольствие, которое может получить тело, так это того, кто создал нашу расу существ. Спасибо тебе за клитор, Теневой Зверь.
Ах да и за точку – G.
Чувак заслужил хоть какую-то награду. Даже если это он сейчас копается в моих воспоминаниях.
Когда я пришла в себя после пика оргазма, то протянула руку и отрегулировала температуру, размышляя, куда бы поместить этот дополнительный момент, который на самом деле является самым трахательным моментом в моей жизни.
Я не могла мастурбировать.
Когда это вообще произошло? Я имею в виду, что я не пробовала с тех пор, как проснулась в постели Торина, потому что была несколько озабочена пропавшими месяцами своей жизни, но мое природное возбуждение всегда рано или поздно давало о себе знать, и, похоже, мне нужно было добавить к своему списку еще один пункт.
7. Убить ублюдка, который решил, что я не могу прикасаться к себе, чтобы доставить удовольствие.
Если и было что-то, что я ненавидела больше всего на свете, так это потерю свободы воли. Никому не позволялось диктовать, что я могу делать со своим телом. Если бы это было благодаря тому, кто украл мои воспоминания, будь то Теневой Зверь или кто-то другой, я буду безжалостна, когда найду их.
