Текст книги "Возрожденная (ЛП)"

Автор книги: Джеймин Ив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Джеймин Ив

Возрожденная

Название: Reborn/ Возрожденная

Автор: Джеймин Ив / Jaymin Eve

Серии: Shadow Beast Shifters #3 / Теневые Звери Оборотни #3

Перевод: Kseniya_rs

Редактор: maryiv1205

Глава 1

Сломленный разум и изломанная душа. Было ли искупление или облегчение от бесконечной тьмы? Или я продолжала бы думать о проклятии своего существования?

Я перечитала последнюю строчку книги, которую держала в руках. Паранормальный роман, который мне очень понравился, несмотря на довольно зловещий финал. Я испытывала к Клиффи смешанные чувства, потому что отчаянно хотела узнать, что же будет дальше, но в нём также было то волнение неизвестности, которое заставляло меня думать об этой истории ещё долго после того, как я дочитала.

В любом случае, это была замечательная книга, которая на время отвлекла меня от дерьма моей жизни.

– Девушка! Вот вы где!

Сделав глубокий вдох, я старалась не выйти из себя из-за того, что кто-то обнаружил моё убежище у озера. И не просто кто-то… Сисили Лонгеран. Бывший враг, а ныне заклятый друг, что одновременно сбивало с толку и раздражало. В последнее время это обычное дело.

С тех пор, как неделю назад я проснулась в постели Торина с приличной потерей памяти, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Вот пример: Сисили, оборотень, которая трахалась с моей истинной парой у меня на глазах, одновременно требуя моей смерти, теперь стала моей новой «лучшей подругой».

С такими друзьями….

– Мееееерс. – Она раздражённо пробормотала моё имя, падая рядом со мной. Её взгляд на мгновение задержался на синей обложке с типографским рисунком, лежащей у меня на ноге. – Серьёзно? Ты всё ещё читаешь? Я не понимаю.

Она на самом деле не понимала, и это само по себе стало для меня первым предупреждением о том, что я никогда не стала бы дружить с этой сумасшедшей.

– Книги действительно спасли мне жизнь, – напомнила я ей. – Когда моего отца убили.

Сисили побледнела; никто не хотел обсуждать моё прежнее место мучений в стае. Никто не хотел признавать это, потому что теперь я была связана с альфой.

Я была альфа-самкой.

Звание, от которого у меня по спине пробежали мурашки.

– Торин тебя ищет, – сказала она, меняя тему разговора и взъерошив рукой свои рыжеватые волосы. Они продолжали развеваться вокруг её красивого лица в лёгком весеннем ветерке, и, серьёзно, какая, чёрт возьми, весна? Насколько я помню, зима душила Торму.

– Он же, чёрт возьми, альфа, – прорычала я. – Если бы он хотел меня найти, не сомневаюсь, он мог бы просто выйти за рамки собственного эго и найти меня прямо там, где это сделала ты.

Торин пытался переждать, поскольку я не подходила к нему, не спала в его постели и вообще не признавала его существование, пока не докопаюсь до сути того, что заставило меня забыть все те драматические события, которые произошли в Торме за последние несколько лет.

Моя память была обрывочной, но, судя по тому, что мне удалось вытянуть из Торина, я пропустила больше, чем несколько месяцев. Проснувшись, я помнила свое первое обращение, отказ Торина и больше ничего. Но это было даже не самое странное, потому что оказалось, что всё это произошло не в 2020 году, как я ожидала. Нет. Оказывается, как раз перед зимним солнцестоянием 2020 года Виктор, наш бывший альфа, разозлил бога-оборотня, Теневого Зверя, из-за чего его убили, а вся Торма оказалась заперта в двухлетнем стазисе.

Я вышла из этого застоя вместе со всеми в 2022 году, совершила первое обращение и получила отказ, который я помнила, но остальное после этого было пустым. Так что, технически, я потеряла два года и два месяца, сохранив в памяти только один день – мой первое обращение и отказ Торина.

Какой, черт возьми, во всем этом смысл? Неудивительно, что у меня постоянно болела голова, когда я пыталась вернуть воспоминания, которые, как я считала, у меня украли.

– Скажи мне ещё раз, где моя мама, Симона и Глендра, – попросила я Сисили, надеясь, что на этот раз она оступится и раскроет ложь. – Торин сказал мне, что вся Торма была заперта в стазисе, так почему же эти трое сейчас пропали?

Она наклонилась ко мне с улыбкой, как будто мы собирались посплетничать.

– Для меня так странно, что ты не помнишь последние нескольких месяцев. Вот… как?

Я уставилась на нее, жалея, что не могу так же легко забыть о ее существовании.

– В общем, – продолжила она, не заботясь о том, что я её ненавижу, – твоя мать сбежала, и мы думаем, что она с кем-то снюхалась в стае Аликта.

Мне с трудом верилось, что мама вообще могла протрезветь настолько, чтобы провернуть подобное, но это всё же не было чем-то невозможным.

– А Симона… – сказала Сисили, морщась. – Она уехала сразу после того, как стазис сняли, вроде как в отпуск, который планировала годами. Подробностей не знаю. Мы никогда не дружили. Но с ней всё в порядке. – Эта часть буквально вскипятила мою кровь, потому что Симона никогда бы не уехала в какой-то «отпуск» без меня. И почему, чёрт возьми, её телефон сразу переходил на голосовую почту? Её родители уверяли меня, что с ней всё хорошо – как и сказала Сисили. Они говорили, что созваниваются с ней каждые несколько дней и передают мои тревоги. Говорили, что Симона не хочет ни с кем разговаривать, пока «размышляет о своём будущем». Все вокруг твердили мне одно и то же.

Но все это ощущалось полной хренью.

А Глендра сбежала сразу же после снятия стазиса. Теперь голос Сисили звучал грустно; она неплохо ладила с мамой Торина.

– Понятия не имею, почему, потому что, если бы Теневой Зверь хотел ее убить, он бы сделал это той ночью.

Ее история была такой же, как у Торина. Такой же, как во всей Торме. Они повторяли ее так часто, что я засомневалась, правда ли это на самом деле.

Боги, моя жизнь была бы намного проще, если бы я могла просто принять это и начать строить свой мир здесь, в стае. У меня была альфа-пара и, я наконец, смогла бы почувствовать себя комфортно рядом с этими оборотнями. И все же, я просто не могла.

– Ты бы чувствовала себя лучше, если бы позволила себе настоящие отношения с Торином, – сказала Сисили, прерывая мои мрачные мысли. – Ты даже спишь в своей старой квартире. Я имею в виду… Мерс, мы не можем допустить, чтобы альфа-самка жила в такой дыре, как эта.

Ее обращение «Меерс» заставило меня заскрежетать зубами.

– О, сестренка, – передразнила я, – ты такая замечательная подруга. – Мой сарказм был единственным, что не было неуместным в моей жизни. – Но будет лучше, если я не буду торопиться, пока ко мне не вернется память. Я уверена, что ты… и все остальные… понимаете это.

Она пропустила все мои колкости мимо ушей, и ее лицо просветлело.

– Нам нужен женский вечер! Это единственный способ напомнить тебе о том, какая ты невероятно крутая. Эта унылая версия просто невыносима, девочка.

Невероятно крутая? О ком говорила эта сучка?

– Разве сегодня не тусовка в стае?

Я не бросала дела стаи, даже когда всеми силами старалась избегать Торина. От него у меня мурашки бегали по коже, и как бы я ни старалась наладить отношения со своей настоящей парой, это казалось неправильным. Интуиция подсказывала мне, что в моих воспоминаниях было что-то скрытое, что мне нужно было раскрыть. И мне нужно было, чтобы это произошло как можно скорее.

Моя волчица забилась у меня в груди, ее сила была размытой и рассеянной, как и всю неделю.

– Я собираюсь измениться для пробежки, – сказала я Сестренке, уже натягивая рубашку.

Это был первый раз за два дня, когда моя волчица проявила хоть какую-то активность, и я собиралась выпустить ее на волю в надежде, что это придаст ей новых сил.

Сисили тоже начала раздеваться.

– Я пробегусь с тобой.

Я покачала головой, оторвала пальцы от подола рубашки и обхватила ее предплечье.

– Я хочу побыть одна, – прямо сказала я, поскольку она явно не очень хорошо умела читать между строк.

Ее лицо вытянулось, но лазурные глаза оставались жесткими и искрились гневом. Она думала, что я ничего не вижу за ее фальшивыми улыбками и раздражающими прозвищами, но я видела все. Она ненавидела меня, но хотела воспользоваться преимуществами дружбы с альфа-парой. Сисили нравилось иметь высокопоставленных друзей.

К несчастью для нее, у меня была очень хорошая память. Забавно, учитывая мою кратковременную потерю памяти за последние несколько месяцев, но все остальное… Я отчетливо помнила.

Я бы никогда не побежала с ней в одной упряжке.

– Ладно, что ж, думаю, увидимся вечером у меня дома на вечеринке, – раздраженно ответила она, прежде чем развернуться и уйти.

Скатертью дорога, на мой взгляд. Сбросив остальную одежду, я положила книгу и телефон поверх кучи и покачала головой, увидев на дисплее дату и время. Так вот почему моя волчица чувствовала себя такой вялой? Потому что наше первое обращение задержалось на два года? Я не могла придумать другого объяснения и потратила все свободное время, пытаясь его найти.

Может быть, кто-то из другой стаи случайно проговорится и выдаст новую информацию.

Смешение стай стало для Тормы первым настоящим возвращением в мир оборотней после нашего наказания. Подумать только… Теневой Зверь мог просто украсть у нас годы жизни… Это было страшно. Демон в наших тенях, который раньше казался скорее мифом, чем реальностью, оказался вполне настоящим. К тому же – по словам самок из стаи – чертовски горячим, и – по мнению самцов – смертельно опасным.

Стая Торма уже видела его и сражалась с ним. Именно тогда был убит наш альфа.

Это же было чертовски важно, правда? Так почему я ничего не помнила? Все остальные прекрасно помнили день, когда произошёл стазис – говорили о своём страхе и отчаянии от того, что потеряли столько времени. Они помнили и день, когда мы проснулись, и зимнее солнцестояние примерно через неделю после этого. А я… Последнее, что всплывало в памяти, – это школа и Джексон, издевающийся надо мной. Потом – день, когда я впервые обернулась и была отвергнута. А дальше – пустота.

Я читала истории о человеческих женщинах, которые, перебрав спиртного, просыпались без воспоминаний о той ночи, а иногда и о нескольких ночах. Их горе и ужас от того, что они были уязвимы в то время, возможно, их ранили или изнасиловали, были ощутимы на страницах. Я сочувствовала этому, и единственное, что сейчас удерживало меня в здравом уме, – это заверения Торина в том, что я еще не спала с ним.

Мы двигались медленно – я заставляла его добиваться прощения, и это звучало гораздо больше «в моём стиле», чем всё остальное в этой истории. Как оказалось, когда я проснулась в его постели на прошлой неделе, это был всего лишь второй раз, когда я у него ночевала – крошечные шаги вперёд, попытка снова начать доверять ему.

Шаги, которые теперь полностью исчезли, пока я пыталась выцарапать из памяти все свои пропавшие дни.

Острая боль в голове подсказала мне, что я зашла слишком далеко в своих попытках разобраться с этими пустыми воспоминаниями, и мне пришлось отступить. Мои воспоминания не хотели, чтобы я на них давила, предупреждая меня мигренями и приступами, похожими на судороги. Если бы только это было в моем характере – не обращать на это внимания. Даже осознания того, что мне будет обеспечена приятная, комфортная жизнь в качестве альфа-самки, если я просто приму все это и буду жить дальше, было недостаточно, чтобы заставить меня действовать.

Тот, кто сотворил это со мной, дал мне почти все, чего желало мое сердце оборотня, потому что они думали, что это успокоит меня. И если бы целью этих манипуляций с памятью был кто-то другой, кроме меня, им, возможно, повезло.

Но кто был достаточно силен, чтобы сделать это? Это наверное был быть Теневой Зверь. Возможно это произошло, когда Виктор был уничтожен.

Раздражала ли я зверя, когда он был здесь? Было известно, что из-за моих слов у меня были неприятности, и хотя Торин уверял меня, что я никогда даже не разговаривала с богом-оборотнем… Должно быть, так оно и было.

Моя волчица взвыла, и я не стала сопротивляться, позволив перемене захлестнуть нас с головой. Это было медленно и болезненно, чего я и ожидала, поскольку мы обращались всего несколько месяцев. Я имею в виду, это было удивительно, что я вообще смогла вот так отпустить ее и не потерять контроль над частью моего мозга, связанной с Мерой. Так было с первого обращения, и я до сих пор понятия не имела, почему.

Торин вел себя так, будто это благодаря нашей связи я так быстро овладела собой, и его голос звучал гордо и дерьмово, когда он это говорил. Примерно так же он говорил, о размере своего члена, так что произвести на него впечатление было не так уж сложно.

Моя волчица снова завыла, когда мы оказались на четырех лапах, раздраженная тем, что я в очередной раз испытываю ненависть к нашей паре. По ее волчьему мнению, нам просто нужно было смириться со своим положением и быть благодарными за то, что у нас есть такой сильный партнер.

Если бы только человеческий разум работал так же.

Я знала, что мне лгут, и моя неспособность докопаться до сути, когда все в Торме рассказывали мне одну и ту же историю, сводила меня с ума.

Это была очень удобная история, в которой никто из них никогда не ошибался.

Вероятно, это было все, что нужно нормальному человеку, чтобы принять это, но для меня это было как бы «отрепетировано», и пока я не выясню правду, я не буду доверять никому в этой стае.

Совсем как в старые добрые времена, поскольку, по-видимому, мое предыдущее место в качестве боксерской груши было единственной частью моего прошлого, которую я никогда не забуду.

Глава 2

Первые десять минут моя волчица бежала как угорелая, и как раз в тот момент, когда я почувствовала прилив позитива от того, что она набирается сил, она упала, спотыкаясь, пока мы не остановились отдохнуть под деревом. Мое беспокойство росло, и когда я попыталась найти причину в ее сущности, мне пришлось спросить.

– Что случилось?

Она заскулила, и в ее душе появилась слабость, когда я углубилась в связь между нами. Мы завыли, и я не была уверена, кто из нас был инициатором этого; моя волчья душа никогда так сильно не ощущала себя отдельной сущностью, живущей внутри меня, как сегодня. Но, по правде говоря, я знала об этой связи всего неделю, из-за моей дурацкой потери памяти. Может, так было всегда?..

Мы с волчицей заскулили вместе, положив головы на скрещенные передние лапы, и долгое время пребывали в торжественном молчании, ища успокоения.

Но оно не пришло.

Вместо этого появился огромный волк, который был почти таким же надоедливым, как Сисили. Он как бы невзначай появился в поле зрения, и у меня возникло ощущение, что он наблюдал за мной некоторое время, как чертов преследователь, которым он и был.

Вздохнув, я поднялась на ноги, но не обратилась, не желая оставаться рядом с ним обнаженной.

Блестящая полуночная шерсть волка была длиннее моей, что делало его почти лохматым на вид, что не умаляло того, насколько впечатляющим был новый бета Тормы.

Джексон Хитклифф.

Он был моим лучшим другом. Я не забыла, что он был моей опорой на протяжении стольких лет, но все изменилось, когда умер мой отец. С тех пор мы стали врагами.

За последнюю неделю я видела его всего два раза, и ни один из них не закончился хорошо, потому что я кричала о своей потере памяти и о том, что все от меня что-то скрывают. Он назвал меня сумасшедшей, и я неоднократно думала о том, чтобы перегрызть ему горло.

Кстати, моя волчица зарычала, расставляя наши лапы в более выгодную позицию для атаки в случае необходимости.

Волку Джексона было все равно, он проигнорировал мою враждебность, прыгнул вперед и толкнула меня. Это было все, что понадобилось моей волчице, чтобы подавить наш гнев, она толкнула его в ответ, желая поиграть и порезвиться со своей стаей. То, что я удерживала нас от жизни в стае, без сомнения, усиливало ее меланхолию.

Я никогда раньше не чувствовала себя настолько мрачно и подавленно – даже в самые худшие моменты, когда стая обращалась со мной плохо. Эти приступы депрессии были… словно нечто живое, отдельное, и как бы сильно я ни пыталась вырваться, они засасывали меня снова и снова, день за днём. Это было даже хуже, чем после смерти отца, потому что тогда я хотя бы понимала, почему мне больно. Я понимала своё горе.

Сегодня же я не понимала ничего.

Джексон попытался перевернуть меня, но я заставила своего волка лечь, издав в его сторону еще одно рычание. Из моей груди вырвался свирепый звук, и бета отступил. Я была вожаком, но формально моя власть зависела от положения Торина в стае, а не от моего собственного волка. Как бета, Джексон подчинялся моей воле только потому, что сам этого хотел, а не потому, что я была сильнее.

Какая-то чушь собачья, если бы вы спросили меня.

В воздухе повис вихрь магически заряженной энергии, а затем Джексон вскочил на ноги, его черные волосы были слегка взъерошены, а темные глаза уставились на меня. Он шагнул вперед, его ноги были босыми, а вместе с ними и остальная часть его впечатляющего тела. Высокий и долговязый, он был весь накачен во всех нужных местах, но, в отличие от предыдущих раз, когда я видела его тело, я не чувствовала ничего, кроме холодной пустоты внутри. Я смотрела на него, как на статую Давида, созданную Архангелом Михаилом. Его фигура была приятной, но не вызывала во мне никакого влечения.

С этой мыслью я обернулась, стараясь держаться на приличном расстоянии между нами.

– Чего ты хочешь, Джексон? – спросила я.

Он выглядел озадаченным резкостью моего тона.

– Уже больше пяти, детка. Ты же знаешь, у нас сегодня вечеринка.

Я замахнулась на него ногой, прежде чем успела подумать, и парень, вероятно, увидел мою вагину, когда я сильно ударила его в грудь. Он отлетел назад, что было… странно, потому что я была недостаточно сильна, чтобы так поступить с мужчиной его комплекции.

– Мера, что за хрень? – крикнул он, уже вскочив на ноги и даже отдаленно не пострадав. – Что с тобой не так?

– Я не знаю, – процедила я в ответ сквозь стиснутые зубы. – Все, знают, что меня бесит, когда меня называют «деткой». Прекрати так делать.

Его глаза потемнели, их глубокий, насыщенный кофейный цвет напомнил мне о былых временах. Они были теплыми, как раньше. В глубине души я желала, чтобы тот, кто украл мои воспоминания, забрал и те, что были связаны с тем, как мой лучший друг предал меня. Может быть, не знать этого было бы не так больно.

– Ты не можешь продолжать наказывать нас всех, – слова Джексона были предупреждением.

Что ж, вызов принят.

– Я не хочу, чтобы меня беспокоили.

Он скрестил руки на груди.

– Вот это да, принцесса. Вы наша альфа-пара, и как таковая, ты должна выступать единым фронтом с Торином на этих мероприятиях.

Я стиснула зубы так сильно, что они чуть не хрустнули.

– Мы не едины.

Было ясно, что Джексон был здесь с одной целью: убедиться, что я не выставлю нашу стаю слабой. Конечно, это была работа беты, но если бы Торин был достойной парой, он бы сам разбирался со своим дерьмом.

Не могла я уважать альфу, который позволял другим сражаться за него.

– Пожалуйста, Мера, – уговаривал Джексон. – Тебе полезно начать возвращаться к жизни в стае. Это может помочь освежить твою память. Напомнить тебе о более счастливых временах.

Моим первым побуждением было огрызнуться, что в этой стае у меня не было никаких чертовых «счастливых времен». Сколько я себя помню, я хотела сбежать из Тормы, но каким-то образом, пока я вспоминала о пропавших воспоминаниях, все, кто был мне дорог, сбежали, а я все еще была здесь.

Была ли у меня причина остаться? Почему мне не уйти за Симоной? Была ли это одна из причин, по которой она не хотела со мной разговаривать?

Все это причиняло боль, и я хотела, чтобы это прекратилось. По правде говоря, Джексон сделал одно верное замечание: мое отношение только увеличивало дистанцию между мной и остальной Тормой.

Может быть, попробовав что-то новое, я избавлюсь от этого мрачного настроения. Книги скрывали боль, но глубоко внутри я была уязвлена. Необходимость выяснить, почему и кто это сделал, почти уничтожала меня.

– Хорошо, – тихо сказала я. – Я буду там сегодня вечером и приложу больше усилий, чтобы вернуться в жизнь стаи.

Эти слова были на вкус как пепел на моем языке, но прежде чем я смогла пересмотреть свой новый жизненный план, я призвала свою волчицу вернуться. Только она так и не всплыла на поверхность, вместо этого погрузившись еще глубже, пока я едва не перестала ее чувствовать. Я знала, что мои глаза были широко раскрыты от паники, когда я подняла их на Джексона.

Он подошел на шаг ближе, его лицо исказилось от беспокойства, когда он окинул меня пристальным взглядом.

– В чем дело, Мера? Что случилось?

Должна ли я довериться ему? По-настоящему довериться? Мне больше не с кем было поговорить, а Джексон, по крайней мере, был моим хорошим другом в прошлом, что не отменяло того, что в последующие годы он вел себя как мудак. Но я была в отчаянии.

– Я думаю, что Теневой Зверь что-то сделал со мной.

Он дернул головой, и стало ясно, что это было последнее, что он ожидал услышать от меня.

– Что ты имеешь в виду? Когда ты видела Теневого Зверя?

Я покачала головой.

– Ты знаешь, я не помню, когда он нас всех наказал, но я, должно быть, была там, верно? Вы все сказали, что я была там. Что, если за это время я тоже разозлила его, и это дополнительное наказание, которое я получила?

Джексон покачал головой.

– Ты была там, но даже близко к нему не подходила. Сначала наказали Виктора, а потом всех нас заперли, пока он не сможет разобраться с нами, как он выразился. Ты не попадала в поле его зрения ни на секунду, Мера.

– У кого еще могла быть сила, способная вот так забрать мои воспоминания? – огрызнулась я. – Я долбаный волк-оборотень, мы лечим травмы головы, так что это должно быть магия! – Я замолчала, осознав, что впервые услышала что-то новое, чего раньше не слышала. – Что значит, разобраться с нами? Он как-то с нами разбирался, кроме как наложил стазис?

Джексон моргнул, глядя на меня, прежде чем покачать головой.

– На самом деле, нет, и пока ты не упомянула об этом прямо сейчас, я ничего такого не думал…

Мое дыхание стало прерывистым.

– Что, если я была той частью, с которой он хотел разобраться? Что, если это была я?

Джексон потянулся ко мне, но я отступила с его пути, не желая, чтобы он прикасался ко мне.

– Мера, – сказал он, качая головой. – Думаю, тебе нужно успокоиться. Я не понимаю, почему ты так переживаешь из-за этого. Даже если ты потеряла несколько месяцев, какое это имеет значение? Прошло шестьдесят дней. За это время не произошло ничего, что могло бы повлиять на тебя, кроме брака с Торином, и у тебя все равно впереди остаток твоей жизни с ним. Если это было единственным наказанием, тогда будь благодарна и двигайся дальше.

Я покачала головой.

– Ты же знаешь, что я не могу. Неважно, насколько легкой была бы эта жизнь, я не могу на этом остановиться. Кто-то украл у меня все, и я хочу вернуть эти чертовы воспоминания.

Он сделал еще один шаг вперед, и я поборола желание обхватить себя руками, словно защищая. Раньше меня никогда не пугали голые мужчины – оборотни всегда были в разной степени раздеты, – но с тех пор, как я «проснулась» в постели Торина, я избегала находиться рядом с мужчинами обнаженной.

Это казалось предательством.

Но кому? Определенно не моей «паре», поскольку самым сильным чувством, которое я испытывала к нему, была ненависть.

– Почему я ненавижу Торина?

Этот вопрос был больше обращен ко мне, чем к Джексону, но он все равно ответил.

– Не обращая внимания на те годы, когда мы плохо с тобой обращались, – сказал он, неловко переминаясь с ноги на ногу, – отвергнуть настоящую пару – почти непростительное преступление. Ему еще многое предстоит сделать, если он хочет быть достойным тебя. – Когда он уставился на окружавший нас лес, у него вырвался вздох. – Ты, наверное, не помнишь, но когда я узнал, что он – твоя настоящая пара, я не очень хорошо это воспринял. Я думал, что это буду я. Я надеялся, что так и будет, и тогда никто не сможет разлучить нас, даже мой отец…

Мой горький смех прервал его.

– Ты продолжаешь отпускать эти мелкие замечания. Намекая на то, что Дин Хитклифф – единственная причина, по которой мы больше не лучшие друзья. Возьми себя в руки и признай свои ошибки, Джекс! Ты обращался со мной как с дерьмом. Ты причинял мне боль, игнорировал и издевался надо мной. Дин, этот злобный ублюдок, был для меня неважен. Ты был. И ты подвел меня.

Его ругательство было достаточно громким, чтобы эхом прокатиться по лесу и докатиться до нас.

– Я был чертовым мальчишкой! Мой отец – жестоким, неумолимым человеком. Я сделал все, что мог. Если бы я не мучил тебя, то это делал бы он, и поверь мне, его удар чертовски сильнее моего.

Следующая жалоба так и застыла у меня на языке. До меня доходило множество слухов о том, как Дин обращался со своей семьей, но Джексон впервые высказался об этом так прямо. И все же, прошло слишком много лет. Слишком много обид. Моя боль была глубоко спрятана.

– Тебе следовало придумать способ получше, – тихо сказала я, мой голос дрожал от боли, которая всегда таилась где-то глубоко внутри. – Мы могли бы сделать это вместе. Если бы я знала, что с тобой происходит, я бы попыталась понять. Ты отверг меня во всех отношениях, и я не могу тебя простить.

Я повернулась, чтобы уйти, так как мне предстоял долгий обратный путь без моей волчьей скорости.

– Мера! – позвал Джексон, и я остановилась, но не обернулась. – Давай вернемся к тому, как было раньше, пожалуйста. Я знаю, тебе больно, но у тебя всепрощающее сердце.

Его слова обожгли мою душу, как кислота.

– Прости, Джекс. – Я все еще не поворачивалась. – Ты знаешь меня не так хорошо, как думаешь. Я не из тех, кто прощает и забывает.

Больше нет.

В этот раз я ушла, и он меня не остановил.

Глава 3

Волчья тусовка была в самом разгаре, когда я добралась до своей квартиры, оделась в единственную мало-мальски приличную одежду, которая у меня была, и вернулась на земли стаи. Дом Торина был полон альфами из многих других стай, а также приличным количеством одиноких оборотней, которые надеялись найти настоящую пару сегодня вечером.

Если бы они только знали.

Несмотря на мое нежелание иметь какое-либо отношение к роли альфы, Торин дал мне несколько заданий, связанных с этим маленьким званым вечером. Большинство из них касалось взаимодействия с альфа-партнерами других стай по поводу списка гостей, оформления и еды. Разумеется, я игнорировала все просьбы о помощи и понятия не имела, кто взялся за это дело. Вероятно, Сисили. Я чувствовалf, что она все еще трахалась с моим партнером – о, извините, заботилась о его потребностях, потому что его пара пренебрегала им, и я действительно не злилась по этому поводу.

Пусть кто-нибудь развлекает его, но не я.

Когда я спускалась по лестнице в бальный зал, мое серебристое платье с блестками развевалось вокруг моих скучных серебряных туфель на каблуках. Зал был залит мягким освещением, гирляндами над головой и свечами на уровне пола. Все было сделано со вкусом, с использованием золота и серебра в качестве основной темы.

На окнах с несколькими стеклами были раздвинуты тяжелые золотистые шторы, открывая захватывающий вид на земли стаи, а также открытую площадку, где могли пообщаться другие члены стаи. Сегодня вечером нас будет в буквальном смысле так много – это будет встреча десятилетия, – что не все они поместятся в нашем огромном бальном зале.

– Мера, – сказал Торин, появляясь у подножия лестницы в идеально сидящем черном смокинге. Он провел рукой по своим темным волосам и покачал головой, когда его полный благоговения взгляд встретился с моим. – Ты выглядишь просто сногсшибательно.

Я заставила себя улыбнуться, взглянув на свой наряд. Это платье принадлежало моей матери; оно так и осталось неиспользованным в ее гардеробе после того, как убили моего отца, поскольку у нее больше не было ни балов, ни вечеринок, куда можно было пойти. Оно было скромного покроя, с облегающим серебристым верхом на бретельках, который сзади был длиннее, чем спереди. Не совсем в моем стиле, но в данном случае оно подошло.

– Спасибо, – сказала я ему, желая, чтобы он перестал так на меня смотреть. Несмотря на связь, которую я чувствовала между нами, от его горячего взгляда у меня мурашки побежали по коже.

– Ты готова? – спросил он, протягивая мне руку.

Я не хотела соглашаться, но слова Джексона эхом отдавались в моей голове, и, что еще хуже, сам бета стоял в другом конце комнаты и наблюдал за мной с тем же пристальным вниманием, что и Торин. Они оба нуждались в том, чтобы я сыграла свою роль сегодня вечером, выступила сильным, единым фронтом, и я собиралась выложиться по крайней мере на тридцать процентов.

– Прикоснись ко мне где угодно, кроме моей руки, – пробормотала я Торину с фальшивой улыбкой, – и я заставлю тебя пожалеть, что ты не можешь снова отвергнуть меня.

Он поморщился, с трудом сглотнул, но не стал спорить и взял мою руку в свою, гораздо большую, ладонь. Я заставила себя улыбнуться, хотя в моем сознании на мгновение промелькнуло видение, как я срываю с себя туфлю и вонзаю ему в грудь шпильку.

Без сомнения, мне нужна была помощь в управлении гневом, но если это так, то винить в этом можно было только одну стаю. В конце концов, они пожинали то, что посеяли.

Когда мы вышли на главный этаж, многие лица повернулись в нашу сторону, уважительно кивая, но народу пока было немного, что позволяло нам беспрепятственно прогуливаться. Что, к сожалению, дало Торину время поговорить со мной.

– В какой момент ты собираешься расстаться со своим статусом девственницы? – спросил он прямо и довольно грубо, поскольку сейчас было не время и не место для разговоров о сексе.

Но, эй, я не была застенчивой, и если он хотел обсудить это сегодня вечером, то у него был повод для серьезного разговора.

– Я никогда не отдам свое тело оборотню, пока не решу, что он этого достоин, – сказала я так же прямо, как и альфа. Он открыл рот, но я оборвала его. – Это не значит, что я ставлю себя выше других, потому что это не так. На самом деле это означает, что у меня есть рука и вибратор, и если моей единственной целью было получить удовольствие, то это более чем очевидно. С сексом… Я хочу, чтобы между нами были узы и связь. Я хочу взаимного гребаного уважения. Я действительно не думаю, что прошу слишком многого.

Его голова дернулась, когда он быстро, лихорадочно огляделся, беспокоясь, что другие оборотни услышали мои слова. Очевидно, это было его личное дело, которое он хотел сохранить в тайне, и все же он был тем, кто рассказал об этом здесь.

Придурок.

– Ты всегда должна бороться со всем, – наконец сказал Торин, убедившись, что никто не подслушал. – Даже когда мы были детьми, ты никогда не могла просто оставить все как есть. Всегда придиралась к проблемам. Копала глубже. Суешь свой нос, куда не следует, что явно является семейной чертой. Из-за этого у твоего отца были неприятности, и я просто не хочу, чтобы ты пошла по тому же пути. Мы – пара. Это не изменить. Мне просто нужно почувствовать более глубокую связь с тобой.