Текст книги "Катастрофическая История о Тебе и обо Мне (ЛП)"

Автор книги: Джесс Ротенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18
Прекрасный свет шестнадцати свечей

Патрик и я провели на поляне весь остаток дня. Разговаривали не слишком много. По большей части грелись на зябком ноябрьском солнышке, вытянувшись бок о бок, и наблюдали за проплывавшими мимо облаками.

– Пудель, – произнес Патрик, указывая на большое пушистое облако над нами.

Я фыркнула.

– Ты ослеп, что ли? Это облако меньше всего напоминает пуделя.

– Вау. Вот это жесть, Сырный Крем, реально жесть.

– Оно больше похоже на кролика, – сказала я, закатывая глаза. – Серьезно, ХВАТИТ.

Время пролетело незаметно. Мы наблюдали за скейтерами, которые предоставляли нам прекрасный обзор на свое нижнее белье, торчащее из джинсов, которые свисали чуть ли не до земли. Мы наблюдали за нянечками с колясками и крошечными чихуахуа, разодетыми в крошечные пальто и всевозможную другую одежду, которой даже у меня не было в помине.

И все же, не смотря на все отвлечения, мысли в моей недалекой голове продолжали возвращаться к Джейкобу. Я вспоминала о всех тех бесконечных летних днях, что мы провели с ним в этом самом парке. Просто тусовались. Играли в карты. Спали в обнимку. Просыпаясь от прикосновения его губ к моим.

Это когда-нибудь перестанет причинять боль?

Патрик ничего на это не ответил. Быть может, ему, наконец, надоело днями торчать в моей голове, или он знал, что его ответ мне не понравится. Постепенно, день пошел на убыль. Туман спустился с побережья Сономы, а солнце стало медленно клониться к горизонту.

– Боюсь, время пришло, юная леди, – произнес Патрик, потягиваясь. Он поднялся и отряхнул джинсы.

– Время для чего? Я никуда не пойду. Я буду спать сегодня в парке.

– Ну ты и вредина. – Рассмеялся он. – Не будь такой занудой.

Молниеносным движением он схватил меня за руку, и я ощутила уже знакомое потрескивание электричества под балетками.

– Только не опять, – простонала я, зажмуривая глаза.

Мы взмыли вверх, словно фейерверк, и я почувствовала, как земля осталась далеко внизу. Я не открыла глаз. Предпочла не знать, на какой мы высоте.

Тебе будет все это ненавистно, Ангел, только пока ты не откроешь глаза, хотя бы на мгновение.

Хм, ладно, хорошо.

Я открыла глаза. И сразу же поняла, что мы на высоте десять тысяч футов.

– Не вздумай выронить меня, – прорычала я сквозь стиснутые зубы.

Патрик взмыл нас из парка прямиком по направлению к «Куску». Или мне так подумалось.

Когда наши ноги коснулись земли, я почувствовала, как в обувь попал песок, теплый от дневного солнышка. Даже в Ноябре песок подолгу оставался теплым. В этом вся Калифорния.

Я узнала скалы: высокие и величественные; линию прибоя: белые идеальные скользящие волны. Я знала наизусть все эти полевые цветы: маленькие оранжевые, красные и лавандовые, чьи лепестки парят в морском воздухе, они растут отовсюду: между скал, ракушек; забавно.

Это был Маверикс. Место, где я бывала тысячу раз. Одно из моих любимейших мест в Халф Мун Бей. Пляж, где Джейкоб и я провели столько свиданий и где мы провели в спальном мешке последнюю ночь лета. Маверикс – место, где он погнался за мной по волнам и поцеловал под тремя падающими звездами, одна за другой. Место, где он похитил мое сердце.

P.S. Я хочу его обратно.

Из всех тех мест, куда Патрик мог привести меня…, из всех тех, что хоть что-либо значили… Маверикс был одним из тех, куда я бы не вернулась по своей воле. Даже не смотря на то, что, быть может, я хотела увидеть его больше всего.

– Откуда ты узнал?

Патрик пожал плечами и одарил меня хитрющей улыбкой.

– Случайная догадка. – Он показал на что-то позади меня. – Обернись.

Что я и сделала. И я не смогла поверить своим глазам. На пляже, под лучами идеального калифорнийского заката, подернутого редким туманом, сидели три моих самых любимых подруги. Эмма, Тесса и Сейди; все в джинсах и кофтах на спальных мешках, завернувшись в одеяло. Рядом с ними потрескивал и искрился небольшой костер на фоне оранжево-розового неба. Слезы навернулись у меня на глазах, когда я увидела их всех вместе. Я взглянула на Патрика.

Что все это значит?

Он усмехнулся.

Это праздник. В твою честь.

Я потеряла дар речи. Я понятия не имела, что сказать или как начать благодарить его. Я даже попыталась открыть рот, но слова все не шли.

Он приложил палец к губам.

– Они ждут тебя. Сегодняшний вечер, моя дорогая, твой. Наслаждайся.

После, прежде чем я поняла что происходит, Патрик склонился ближе. Медленно, нежно, он коснулся губами моей щеки. Мои глаза закрылись и, на долю секунды, я могла поклясться, что ощутила легчайший трепет в груди…, словно маленькая нежная бабочка билась там, где некогда билось мое сердце. Не смотря на то, что это было невозможно.

Вау.

Когда я открыла глаза пару секунд спустя, Патрик уже ушел. Растворился в вечернем воздухе, словно его тут и не было вовсе. Черт, мне, правда, нужно узнать, как это делается.

Я начала медленно пробираться по песку к своим подругам. Мне так сильно хотелось подбежать к ним. Обнять их. И в обнимку смотреть, как солнце скрывается за волнами.

Когда я подошла поближе, раздались их голоса, громкие и чистые. Они говорили обо мне.

– До сих пор не могу поверить, что ее больше нет, – произнесла Тесса. Она крепко обхватила колени руками и уютно устроилась на своей голубой флисовой тостовке. – Это кажется таким нереальным.

Сейди кивнула.

– Не уверена, что вообще смогу поверить в это. – На мгновение она бросила взгляд на океан, а потом закрыла лицо руками. – Я так сильно по ней скучаю.

Ребята, я здесь. Я здесь.

– Я даже смотреть на него не могу, – сказала Эмма. – Каждый раз, как прохожу мимо него в коридоре… – Она покачала головой. – Это каким же парнем надо быть, чтобы не прийти на похороны собственной девушки?

Я сделала шаг назад. Значит, они не заметили, как он ошивался у самого входа. Полагаю, никто не заметил.

Тесса стиснула зубы.

– Каков придурок.

– Кто что принес? – перебила Сейди, за ее спиной пылал костер.

Эмма достала из сумки футболку. Темно-синюю с длинными рукавами, на вороте спереди небольшой разрыв. Она принадлежала Джейкобу. Он оставил ее у меня дома как-то, а я «забыла» вернуть ее ему, к тому же, она была теплая и пахла им. Я засыпала рядом с ней бессчётное количество ночей. Нужно было выбросить ее, когда у меня был шанс.

– Идеально, – произнесла Сейди. – Тесси?

Тесса подскочила, ее рыжие волосы взметнулись, когда она потянулась к заднему карману джинсов. Она достала фото. Я подошла поближе, чтобы получше разглядеть. Это было фото, что я хранила в своем шкафчике в школе, на нем были сняты я и Джейкоб в день осеннего карнавала. Его сделали, когда мы забрались на самую высшую точку Твистера, американских горок, за секунду до спуска. На фото у меня закрыты глаза и я кричу, смеясь. Он целует меня в щеку. На сегодняшний день это была моя любимая фотография. Могу поспорить, скоро у его новой подружки в шкафчике появиться точно такая же.

– Теперь я, – сказала Сейди. Она наклонилась к Эмме и выхватила у нее свой тотализатор фирмы L.L. Bean со своими инициалами на панели: СТР – Сейди Тейлор Руссо.

Звезда, с самого рождения.

Сейди сунула в него руку и вытащила коробку, которую я тут же узнала, потому что она была моя. Это была старая коробка из-под сигар, потертая по краям и покрытая наклейками с цветами, которые я клеила на протяжении нескольких лет. Она подняла крышку и вынула красный кожаный дневник, перевязанный черной кружевной лентой.

БО. ЖЕ. МОЙ.

Я, совершенно подавленная, плюхнулась на песок рядом со своими подругами.

– Серьезно, девочки? Вы в самом деле сделали это для меня?

Это был дневник, который я вела с тех самых пор, как начала встречаться с Джейкобом. Он был полон дрянных стихов и глупых любовных писем, которые я так и не осмелилась отправить ему, не то чтобы они предназначились совсем уж ему, скорее больше мне самой.

И потому что тогда он еще не был ярким доказательством Ужасного Придурка.

Я простонала и покрылась всеми невообразимыми оттенками красного. Не хочу никогда больше видеть этот глупый дневник.

– Леди, окажете мне честь? – спросила Сейди.

Ох, вау, она, правда, это сделает. Она на самом деле его прочтет!

Я закрыла уши руками, приготовившись познать унижение доселе неизведанное.

– Валяй, – ответила Эмма, стиснув руку Тессы.

Сейди аккуратно развязала ленту и сунула ее в карман толстовки. Затем поднялась и подошла к костру. Она раскрыла книгу и улыбнулась.

– Бри, – сказала она. – Это для тебя.

С этими словами, она начала отрывать страницы. Я, разинув рот, наблюдала, как она отправляет страницу за страницей в костер, в вечернее небо взметнулись искры и шипение по мере того, как пламя поглощало мои слова, мои желания, мои самые сокровенные секреты о парне, которого я любила. Это было прекрасно. Волшебно. И впервые с момента смерти, что-то во мне сдвинулось с мертвой точки. Я ощутила легкость. Спокойствие. И мало-помалу, я начала ощущать свободу.

– Да! – закричала Эмма. Она подскочила к краю костра и бросила в него футболку Джейкоба. – Гори, детка, гори! – закричала она, размахивая руками в воздухе.

Я расхохоталась, глядя, как майка Джейкоба извивается в жарком пламени костра.

Наконец, Тесса взяла нашу с Джейкобом фотографию. Она поцеловала мое изображение, сделала глубокий вдох, затем разорвала фото пополам. Затем еще раз. Затем еще на три части, пока от моего счастливого воспоминания не осталось ничего кроме крошечных кусочков бумаги. Она подняла вверх руки, а я наблюдала, как промозглый осенний ветерок подхватывает обрывки и, вращая, развеивает их… вокруг нас настоящий водоворот из музыки, бумаги, воспоминаний и цветов.

Мы вчетвером смотрели, как бумага начинает гореть и тлеть на фоне лилового неба, наблюдали, как искры падают на землю, словно звезды.

– Счастливого шестнадцатилетия, Игс, – прошептала Тесса.

– Мы скучаем по тебе, – сказала Эмма, ее голос дрогнул. – Очень.

– Мы любим тебя, Бри! – закричала Сейди.

Всепоглощающая боль…, но на этот раз боль хорошая… пронзила мою грудь. Мне так повезло, что они есть у меня. Нет, даже больше, чем просто повезло. Я была самой счастливой на свете.

Я тоже вас люблю.

Затем, они втроем взялись за руки. Подошли к кромке воды. И с последними лучами предзакатного солнца, мои лучшие подруги послали мне воздушные поцелуи и, наконец, простились.

Глава 19
Каждый твой вдох

Костер горел всю ночь. Я смотрела, как звезды мерцают и гаснут, и в то время как другие спали, я ощутила, как меня охватывает некое странное умиротворение.

Думаю, я готова.

Готова к чему?

Вернуться обратно в «Кусок». Двигаться дальше.

Хотел бы я, чтоб все было так же просто, Ангел.

Незадолго до рассвета, я наклонилась и попыталась взять Сейди за руку. Мои пальцы прошли сквозь ее ладонь, но к моему удивлению, ее глаза открылись. Она села. Потянулась. Наклонилась и взглянула на экран телефона. После потерла глаза, натянула еще одну толстовку и тихонько выбралась из своего спального мешка. Стараясь не разбудить Эмму и Тессу, Сейди натянула свои Конверсы и отправилась на прогулку.

Я шла рядом с ней. Мы направились на северную часть пляжа, пока не добрались до круглых дюн. Она пошла знакомой тропой, что вела к столикам для пикника. Место, где мы миллион раз собирались, будучи детишками, чтобы поиграть в волейбол и пожарить барбекю во время летних каникул.

Сейди выбрала столик и села, скрестив ноги. Я присела на скамейку рядом с ней. Будучи все еще сонной, она все равно была красивой. Длинные, темные кудрявые волосы. Идеальная загорелая кожа. Карие глаза, полные искр. Полные жизни. Как бы я хотела, чтобы ты смогла увидеть меня. Знала бы ты, что я здесь, рядом с тобой.

Вместе с Сейди, я наблюдала, как мягкое сияние утреннего солнца окрашивает сонный небосвод в оттенок пастели… настоящая симфония фиалок, гвоздик и розовых балерин. Совершенный рассвет. Эмма и Тесса наверняка пожалеют о том, что пропустили его. Лентяйки. Они точно бы проспали вечность, только позволь им.

– Так красиво, – произнесла Сейди, нарушая тишину. А потом она начала всхлипывать.

– Сейди? – Я поспешно придвинулась к ней, еще никогда прежде я не видела, чтобы она так убивалась.

– О, милая. – У меня вырвался всхлип. – Не плачь. Я здесь.

– Бри. – Ее голос был полон боли. – Мне так жаль. Мне так жаль.

В этот самый момент, я поняла, как сильно отразилась на ней моя смерть. Как тяжело было им всем. Одно дело, когда уходишь. Но когда тебя бросают. Это даже хуже.

– Все хорошо, все хорошо, шшш, не жалей ни о чем, – шептала я, пытаясь провести рукой по ее спине. – Это не твоя вина, Сейди. Прошу, не плачь.

Я обхватила ее руками, пусть она не чувствовала моих прикосновений, горячие слезы побежали по ее щекам, падая на растрескавшийся деревянный стол.

Все будет хорошо. Все будет в порядке.

Быть может, потому что я закрыла глаза или, быть может, потому что она так громко плакала, но я не заметила человека, который шел по дюнам. Я даже не услышала звука шагов по песку.

– Сейди?

Этот голос.

Я обернулась и ощутила, как она вырвалась из моих объятий. Услышала, как из ее груди вырвался крик и она начала всхлипывать еще громче. А потом, я наблюдала, словно в ужасной замедленной съемке, как моя самая лучшая во всем мире подруга бежит прямо в распростертые объятия Джейкоба Фишера.

Глава 20
Что происходит с теми, у кого разбито сердце?

Моя ушедшая из мира живых душа совершенно оцепенела.

Это она. Это Сейди.

– Нет, – прошептала я, падая на колени и наблюдая, как моя первая любовь держит за руку мою лучшую подругу. Не уверена, как долго он обнимал ее, и я даже не уверена, когда они разошлись: он вернулся к машине, а она проскользнула обратно к Эмме и Тессе.

Я даже не уверена, сколько времени ушло у Патрика, чтобы найти меня здесь, свернувшуюся в клубок, не отрывая глаз от горизонта. Теперь, время больше не имело значения. Потому что я оказалась в аду.

– Постарайся не думать об этом, Ангел, – сказал Патрик, когда ему, наконец, удалось поднять меня, словно ему ничего это не стоило и отнести меня обратно в «Кусок».

Перед глазами до сих пор стояли руки Сейди, обнимавшие Джейкоба. Ее глаза крепко зажмурены. Его руки покоятся на ее бедрах. Все обрело смысл. Они были близкими друзьями с самого детства. Должно быть, она всегда была в него влюблена. А он в нее.

Нет. Прекратите. Вы принадлежите МНЕ. Вы оба.

Странно в один прекрасный день обнаружить, как сильно ты стал зависим от каждого момента, который ты провел в прошлом со своим лучшим другом. Перебирать в памяти миллион разговоров, ночевок друг у друга, болтовни о первом сексе, кто сексуальней, макияже, катание на велосипедах по выходным, объятия на день рождение, песенки вроде «Поздравляем тебя!», смс-ки, походы по магазинам после школы, четырехчасовые разговоры по телефону обо всем и ни о чем одновременно. Все эти воспоминания даже сейчас по-прежнему такие знакомые. Такие значимые. За исключением того, что та о ком ты думаешь, плевать на тебя хотела. Все было Л.О.Ж.Ь.Ю. с большой буквы. Я имею в виду все. И хорошее, и плохое. И то, что, обычно даже сестрам не рассказывают (если, конечно, у вас есть сестра).

И даже не смотря на то, что ты все еще по-прежнему глубоко веришь во всю эту чушь с Лучшей Подругой Навеки, приходится взглянуть в лицо реальности и, наконец, осознать, что вся эта дружба – вся эта хреновина, – одна большая шутка.

И знаете, что самое худшее? Когда оказывается, что пошутили над тобой.

Это и сделала Сейди. Которая была моей лучшей подругой. Моей старинной подругой. Подругой, которая знала меня дольше и лучше чем кто-либо еще. Она знала меня вдоль и поперек, и даже лучше меня самой. Она успокаивала меня, когда мой попугай Кракерс улетел и не вернулся. Она пробиралась ко мне на крышу, когда родители уже ложились спать и мы часами смотрели на звезды. С ней мы хихикали всю ночь напролет, когда оказалось (случайно), что у моих родителей подписка на канал Плейбой. Именно она научила меня миллиону карточных трюков, и пошла со мной на похороны бабушки Риты, всегда прикрывала меня, не смотря ни на что.

Именно Сейди я позвонила в ту прошлую летнюю ночь: 11 Августа, 2010. Моя пятьдесят пятая ночь на земле, когда мое сердце все еще билось, а щеки горели, и сколько бы я не пыталась, не могла унять дрожь. В хорошем смысле. Ночь, когда я потеряла девственность.

Сейди подняла трубку и все поняла, не говоря ни единого слова.

– Ты сделала это, да? – прошептала она.

– Может, да. – Захихикала я. – А может, и нет.

– БОЖЕМОЙ, ДА. Как прошло? Святое дерьмо, Бри, как прошло?

Его руки. Божемой, его руки повсюду. Его поцелуи. Нежные и легкие, а после глубокие и безрассудные; прекрасно.

– Было хорошо, да? – спросила она, по голосу она была впечатлена.

Я хохотнула, но спохватившись, прикрыла рот рукой, на случай если мама или папа, а, быть может, даже и Джек подслушивают у моей двери.

– Было больно?

Господи Боже, ДА.

– Не очень.

– Ты, маленькая шлюшка, я тебе не верю!

– Ну, может, чуть-чуть.

– Насколько чуть-чуть?

– Сейди! – завопила я. – ОЧЕНЬ, ладно? Довольна?

– Мой Бог. – Я услышала, как она качает головой на другом конце линии. – Я безумно завидую тебе.

Серьезно? Так завидовала, что решила украсть его у меня.

Я бросила взгляд на зеркало в спальне, чтобы убедится, изменилась ли я как-то внешне. Щеки порозовели. Кожа гудела. Что скажут люди?

– Он сказал это? – спросила она.

– Сказал что?

– Брось, Бри, сама-то как думаешь?

Его руки в моих волосах. Его глаза, пронзительно смотрят в мои. Его слова обжигают.

Я люблю тебя.

Он сказал это. Он сказал это и все всерьез.

Разве нет?

– Алле?

Я упала на кровать, улыбаясь в трубку.

– Да. Да, он сказал это.

Она молчала целую секунду, и я могла понять почему. Впервые за все время, у меня произошло нечто эпичное вперед нее. Мы всегда были лучшими подругами, на долю Сейди всегда выпадали все значимые события. У нее раньше меня выпал первый зуб. Она первой научилась кататься на велосипеде. Она первой пошла в школу. И ей не нужно было даже говорить об этом, мы обе знали, что Сейди первая влюбилась. Вот только не на этот раз. Поскольку в этот раз, я выиграла. Я оказалась первой. Я впервые обошла Сейди Руссо.

Хоть в чем-то.

Весь следующий час мы провели, хихикая и болтая о каждой детали, не смотря на то, что в семь утра у меня была тренировка по дайвингу. Но мне было плевать. Пусть меня заставят плыть хоть десять кругов по бассейну Олимпийского размера, все равно на лице останется все та же глупая улыбка. Почему? Да потому что когда ты влюблен, мир становится ярче. Солнечней. В воздухе витает аромат цветов, ты начинаешь улыбаться всем, начиная от детей, заканчивая незнакомцами и пожилыми парочками, гуляющими рука об руку по пляжу. Ты улыбаешься, потому что отныне в твоей жизни появился Величайший Секрет На Свете. Настало твое время, Детка. Теперь ты официально в Клубе Самых Крутых. И внезапно, люди начинают замечать тебя, понимать, что в тебе что-то изменилось.

– Сменила прическу?

Не-а.

– Новый наряд?

Даже и близко.

– Линзы одела?

Попробуй еще раз.

Ты лишь усмехаешься в ответ, довольная тем, что тебя так и не раскусили. А после ты уходишь, оставляя обывателей в неведении, когда это ты вдруг стала такой красоткой.

Должно быть, это была любовь, но сейчас все кончено.

Это было хорошо, но я все потеряла.

Горячие слезы бегут по лицу, обжигая кожу. Бесконтрольные. Бесконечные.

– Шшш, – прошептал Патрик. – Я здесь, Ангел. Я здесь.

Как они могли? Как они могли так поступить со мной?

Боль в груди возвращается… рана свежа и тяжела. Оказывается, ад не такая уж обжигающая, огненная яма огня и страданий. На самом деле все гораздо хуже. Ад – это когда люди, которых ты любишь, забираются к тебе в душу и вырывают ее с корнем. И они делают это потому, что им это под силу.

Я ощутила, как грудь сжимается и становится тяжко.

Как долго это продолжалось?

Неделю? Месяц? Может, дольше?

Я ощутила, как в голове бушует настоящее землятресение, в глазах вопят сирены. Я ударила по песку кулаками и закричала, но мои слова потерялись в криках голодных чаек и прибрежных волнах Тихого океана. Песок забился в обувь. Я разозлилась еще сильнее.

Вдруг все встало на свои места. Каждый странный взгляд и неловкое молчание Джейкоба, которое возникало между нами. Каждый раз, когда он отстранялся, а я пыталась взять его руку, спрятанную в карман джинсов. Я знала, что в итоге я оказалась права. Что между нами что-то изменилось за неделю до моей смерти, медленно, но верно, я просто не хотела этого признавать. Расстояние между нами лишь увеличивалось: серое и холодное. Я предпочла сидеть и ждать, пока грозовые тучи соберутся, вместо того, чтобы бежать в укрытие при первом намеке на грозу. И я заплатила за свое ожидание. Потому что гроза обратилась в ураган. Я нутром все это чуяла. Не то чтобы я была параноиком или сумасшедшей. Джейкоб врал мне. Сейди лгала мне. Она слушала и выжидала в течении долгих месяцев, то как я влюбилась в него. Она собирала мои секреты, один за другим, чтобы позднее использовать их все против меня.

– Больно, – прошептала я. – Так больно.

Шшш, я понял тебя, произнес Патрик, его голос был мягок.

Я ощутила, как ветер на лице и шее, когда он поднял меня на руки. Я, не отрываясь, смотрела на то место, где совсем недавно стояли Сейди и Джейкоб.

Не могу дышать.

– Можешь. – Патрик легонько прикоснулся губами к моему лбу. – Ты должна. – Затем, одним быстрым движением его ноги оторвались от земли, и мы взмыли вверх.

Обри, открой глаза.

Я сделала глубокий вдох и открыла их. Затем я положила голову Патрику на грудь и стала наблюдать, как мой старый знакомый мир медленно катится ко всем чертям.