Текст книги "Катастрофическая История о Тебе и обо Мне (ЛП)"

Автор книги: Джесс Ротенберг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

Глава 27
Поплачь еще

Патрик со мной не разговаривал. Он «наказывал» меня. Потому что я, цитирую, «зашла слишком далеко».

– Без обид, – произнесла я. – Как по мне, так вывих ноги в обмен на разбитое сердце еще неплохая сделка.

Его брови взметнулись вверх.

Вывих?

– Ладно, ладно, – смягчилась я. – Перелом. Без разницы.

Толпа все еще была в полной растерянности, когда скорая приехала, чтобы отвезти Джейкоба в больницу на рентген. Кроме санитаров, меня и Патрика, лишь один человек залез в машину, и пробыл с ним весь путь до больницы. Сейди. Серьезно, к чему такое клише?

Мы вчетвером сидели в полной тишине, пока машина направлялась к больнице.

– Как-то неловко, – сказал Патрик.

Я не ответила. Я была слишком занята, бросая убийственные взгляды в Сейди, надеясь, что она ни с того ни с сего откинется.

– Что там случилось, Джейк? – Сейди нежно прикоснулась ладошкой к его руке. – Какого черта ты споткнулся?

– Полегче, – зарычал он на санитара, который накладывал ему шину. Тот сердито всплеснул руками. – Я не знаю, ладно? Ничего. Ничего там не произошло.

– Я имею в виду, что ты, должно быть, обо что-то споткнулся. Все видели.

– Тогда почему ты меня спрашиваешь?! – закричал он. – Если все видели, тогда, быть может, сама расскажешь мне, что произошло. – Он снова откинулся на носилки и его голос задрожал. – Боже, я серьезно. Это все меняет. Это…, – он указал на перевязанную ногу… – все рушит.

– Может, и нет, – она попыталась успокоить его. – Давай подождем и посмотрим, что скажет врач и мы…

– Она сломана, – с горечью ответил он. – Это был мой билет отсюда. Единственный шанс начать все с чистого листа. И теперь все коту под хвост. – Он зажмурил глаза и скорчился от боли. – Богом клянусь, словно какая-то сила преследует меня сегодня весь день. Сначала байк, теперь это.

Сейди потянулась и осторожно убрала прядь волос с его глаз.

Блевотина.

– Что ты имеешь в виду? Что случилось с твоим байком?

– Что значит твое «что ты имеешь в виду»? Я написал тебе об этом перед гонкой. – Злобно прорычал он. – Когда ты в ответ пожелала мне сломать ногу.

Сейди озадаченно покачала головой.

– Джейкоб, о чем ты говоришь? Я никогда не писала тебе ничего подобного.

Джейкоб секунду разглядывал ее, а после начал рыться в сумке. Наконец, он выудил телефон, нажал на принятые сообщения и передал его ей.

– Ах, нет?

Я наблюдала, как ее глаза становятся все больше, читая смс.

– Я этого не писала. Я не знаю, кто это написал. Вчера я потеряла телефон у Венди. С машиной Эммы что-то произошло и я, должно быть, выронила его. А кто-то другой подобрал. Это сообщение прислал кто-то другой.

Патрик бросил на меня злобный взгляд.

Упс.

– Эмма, – произнес Джейкоб, его голос был полон обиды. – Определенно, это была Эмма.

Сейди покачала головой.

– Эм бы такого не сделала. Она и Тесса извинились передо мной сегодня.

Он поднял на нее взгляд.

– Правда?

Сейди кивнула.

– Я позвоню на твой номер, – предложил он, все еще неуверенно. – Давай посмотрим, кто ответит.

Охо-хо.

Наши с Патриком взгляды встретились, когда телефон Сейди зазвонил в моем кармане.

– Ответишь? – спросил Патрик.

– Неа, не думаю, – вспыхивая, ответила я. – Пускай оставит сообщение.

Он усмехнулся.

– Хорошая идея.

Скорая остановилась у входа и секундой позже двери распахнулись. Патрик и я выпрыгнули, в то время как несколько парней в оранжевых куртках попросили Джейкоба не двигаться. Они досчитали до трех, затем достали носилки и трансформировали их в каталку.

– Я подожду твоих маму с папой здесь, – окликнула его Сейди. – Увидимся внутри. – Она чмокнула его в щеку. – И, слушай, не волнуйся, ладно? Все будет хорошо. Принстон никуда не денется. Мы им не позволим. Обещаю.

Как по мне, так Джейкоб не поверил ее словам. Онвыдавил улыбку.

– Спасибо, Сейдс, – тихо произнес он, когда его начали заносить внутрь. – Что бы я без тебя делал?

Ох не знаю. Может, по – прежнему встречался бы со мной?

– Боже, довольно! – закричал Патрик. Его выражение лица стало еще более расстроенным, я впервые видела его таким злым.

– Эй! Не кричи на меня! – я схватила его за рукав куртки, нечаянно обнажив шрам.

Он отдернул руку.

– Извини, извини, – произнесла я. – Постоянно забываю, какой ты чувствительный, когда дело касается твоего гардероба.

Выражение его лица подсказывало мне, что он не в настроении для шуток.

– Послушай, – взмолилась я. – Со мной, правда, все в порядке, ладно? Я не хотела..

– Вот именно, что хотела, – выпалил он. – Тебе совсем не жаль.

Я чувствовала себя ужасно. Я никогда не была злобной. Я и таракана в своей жизни не убила. Впервые я захотела отомстить. Черт, но ведь у меня были на то причины. Я устала быть хорошей девочкой. Я устала быть хорошей подругой, которой можно воспользоваться. Так что разнообразия ради, я решилась сделать со всем этим что-нибудь. И, ладно, да, быть может, кое-кто пострадает. Но что с того? Некоторые очень даже заслужили это.

Я ощутила, как от кожи начали подниматься маленькие колечки черного дыма. Я чувствовала себя отвратительно из-за своего поступка, но это на самом деле никак не касалось Патрика. Меня еще больше взбесило его ТомоКрузовское самодовольство и выражение лица «Святее только Всевышний». Я разозлилась от того, что он тоже зол. Да как он может?

– И что с того, если мне не жаль, а? – подначивала я его. – Я не обязана извиняться. – Я направилась ко входу в травмпункт. – Особенно перед тобой.

Патрик схватил меня за руку.

– Бри, не надо.

Я попыталась вырваться.

– Отпусти меня.

– Не нужно было поощрять тебя, – сказал он. – Все это было ошибкой. Ты слишком сильно зациклилась на всем этом. Теперь я это вижу. – Он стиснул руки. – Я понял, ясно? Поверь мне, для тебя все это не более чем веселье, но ты делаешь хуже лишь самой себе. Ты должна выйти из этого отчаяния. В противном случае, у тебя не будет шанса двигаться дальше.

– И что? – закричала я, вырываясь. – Быть может, я не хочу двигаться вперед. Быть может, мне здесь лучше, чем вечность торчать в «Куске». Быть может, мне насрать на этот твой глупый список. Быть может, я предпочту проводить время со своей семьей и друзьями, чем торчать целую вечность с тобой.

Его глаза вспыхнули.

– Друзьями? Я знаю, что мы с тобой выросли в разное время, но я совершенно уверен, что так с друзьями не поступают.

– Они получают то, что заслужили! Они оба! Ты и сам это прекрасно знаешь!

– Они уже расплачиваются за свои ошибки, Бри. Они оба сильно страдают с тех пор, как тебя не стало, быть может, больше, чем тебе об этом известно. – Он потянулся ко мне во второй раз. – Пора прекращать. Игра окончена.

Я отпрянула, обжигающая ярость пузырилась внутри меня.

– Какое тебе дело? С чего это ты вдруг начал заботиться об их чувствах? – рассмеялась я. – Не говори мне… что ты тоже влюблен в Сейди!

– Не будь смешной, – ответил он. – Почему бы тебе не смириться, что все идет своим чередом?

– Потому что мне не нравиться это, – огрызнулась я. – Потому что я мертва, а они нет. Потому что это несправедливо, она ведь даже не заслуживает его, понятно? Он – мой. – Мой голос задрожал, и я ощутила, как подступают слезы. – Он был моим. А не ее.

– Как ты можешь беспокоиться о людях, которые даже не заслуживают тебя? – сказал Патрик, бросая на меня взгляд. – Почему ты просто не можешь пережить это и двигаться дальше? Он причинил тебе боль. Она ранила тебя. Как ты этого не понимаешь? – Он закатил рукава, обнажая шрамы. Я насторожилась. Он, действительно, прошел через нечто ужасное. Но что?

– Ты отдала ему свое сердце…, – голос Патрика погрустнел. – Ты отдала ему свое милое, забавное, прекрасное сердце… а он разбил его. Тогда почему же ты позволяешь ему делать это снова и снова?

Ответ был один. Он был прост, но другого у меня не было.

– Потому что я любила его, – ответила я, злые слезы заскользили по щекам. – А он любил меня. Знаю, что любил. Знаю. – Вдалеке прогремел раскат грома, и начал подниматься ветер. Я не шелохнулась.

– Любовь? – усмехнулся он. – Думаешь, это была любовь?

– Если тебе самому когда-нибудь приходилось любить, – произнесла я, – тогда ты бы знал, какого это потерять частичку своей души. – Я замолчала. – Потерять их обоих.

Взгляд Патрика потемнел, такого я еще никогда не видела.

– Ангел, – прошептал он. – Не говори того, чего сама не понимаешь.

Это все, что я могла выдержать. Я ощутила, как мелкие язычки пламени появляются на кончиках пальцев, спине и груди. Я ощутила жгучую боль.

– Отвали от меня, – бросила я. – Держись от меня подальше.

Он не удосужился произнести ответ вслух.

Как пожелаешь.

А потом он исчез.

Глава 28
Не мечтай, все кончено

Я уже дошла до Карбилло Драйв, когда поняла, что просто иду к себе домой. Ссора с Патриком встревожила меня и выбила из колеи, поэтому я даже не потрудилась читать названия улиц, пока не подняла взгляд и не увидела папин БМВ на нашей подъездной дорожке, всего в паре кварталов от меня. Пока я шла, я поддевала ногами гравий.

Я права. Я права, а Патрик ошибался. Какого черта он знает? Ему никогда не приходилось проходить через нечто подобное.

Я достала телефон Сейди из кармана. Она легко отделалась, но мир еще узнает, что у меня припрятана пара козырей в рукаве, спасибо тебе большое. Я нажала пару кнопок и через несколько секунд открыла ее страничку на Фейсбуке.

Положи обратно, вообразила я, как бы меня отчитывал Патрик. Даже не думай об этом, Сырная Косичка.

Я прогнала его из своей головы, как назойливого комара и стала возиться с профилем Сейди. Она не обновляла статус почти месяц, что казалось для нее из ряда вон выходящим. Я кликнула по сообщениям, пытаясь увидеть что-либо достойное шпионажа, но была шокирована, обнаружив ящик входящих сообщений пустым. Верится с трудом, особенно, когда у девушки больше тысячи друзей. Должно быть, она уничтожила улики.

Что ты скрываешь, Сейди?

Даже спустя несколько месяцев социального молчания, у меня было ощущение, что множество людей по-прежнему интересуются Сейди Руссо.

– Нельзя заставлять ждать обожаемую публику, – сообщила я ее фотографии. Затем напечатала Самый Лучший из Когда-Либо Опубликованных Статусов.

Слухи правдивы. СР+ ДФ = навсегда

p. s. кто такая бри?

– Как говорится, дело сделано.

Я улыбнулась, вышла из сети и положила телефон обратно в карман. Миссия выполнена. Затем я направилась к нашей задней двери, с опаской бросая взгляд на дом Бреннеров с белым забором и желтыми нарциссами. Я нахмурилась, ненавидя всю эту фальш. Что если бы мистер Бреннер сейчас узнал всю правду о моем отце.

Или мама бы узнала.

Меня затошнило от одной только мысли о моем Отце и Саре Бреннер, словно вся моя жизнь была ложью. Почему мы с Джеком не могли родиться в нормальной семье, без драм? Я вздохнула.

Быть может, в следующей жизни.

На мгновение я задумалась о реинкарнации, и подумала, кем бы я хотела вернуться, если бы была такая возможность. Может, дельфином? Или коалой. Но, серьезно, кто захочет возвращаться во второй раз? В жизни столько неприятностей. Столько горя. Не нужен мне стандартный набор проблем раз за разом. Одного достаточно.

Но затем мои мысли обратились к Джейкобу, и я не смогла удержаться от мысли, кем бы он мог воплотиться.

Свиньей.

Нет, свиньи для него слишком милы. Быть может, червяком. Или крысой.

Ооо, точно, крысой.

А Сейди? Ну, это было очевидно. Она была бы змеей. Большой, скользкой, вонючей змее-крысой. Я представила как Сейди ползает на животе и громко рассмеялась, мимолетное отвлечение от реальной проблемы, которая так тревожила меня.

Я не хотела себе в этом признаваться… и не признаюсь, – я не могла отделаться от ощущения, что Патрик мог оказаться чуточку правым, когда говорил, что я зашла слишком далеко.

Я всегда прав, я представила, как он говорит.

– Ой, заткнись уже, – проворчала я. Отчаянные времена требуют отчаянных мер. По моим меркам, они оба легко отделались.

Для примера, взять хотя бы Джейкоба. Я была уверена, что он подберет хороший колледж где-нибудь, где ему не придется бегать за команду.

А что касается Сейди…, я не сомневалась, что она все же поступит в Джульярд, а после проявит себя на Бродвее, учитывая ее удивительную практику абсолютно законченной лгуньи. Потому что всем известно, что вранье и актерская игра практически то же самое.

Я остановилась на краю подъездной дорожки, внезапно понимая, что у меня осталась еще одна большая проблема. Или, скорее, вопрос.

Что теперь?

Патрик оказался прав. Моя миссия здесь окончена. Я преуспела в том, чтобы дать ощутить Джейкобу вкус своего же горького лекарства. Но теперь, я не была уверена, что мне делать.

Мне теперь нужно слоняться рядом со своими друзьями и семьей, пока они не присоединятся ко мне на другой стороне? Может, мне нужно будет добровольно предоставить им свои услуги Ангела – Хранителя и приглядывать за мамой и Джеком, чтобы в их жизни все, по возможности, прошло гладко?

Честно говоря, хорошей идеей мне это не казалось, с тех самых пор как Хранительство – Без – Возможности – Сделать – Хоть Что – Либо может привести разве что к супер быстрому старению.

На мгновение, в памяти снова вспыхнул тот день, когда пару лет назад, мы с подругами нашли те очаровательные кулоны в городе. Они появились в магазине будто из воздуха, словно они ждали нас, нас одних.

Кроличья Нора.

Магазин был назван в честь норы, куда упала Алиса и попала в свою собственную Страну Чудес. Я представила себе магазин. Темный, старинный пол. Запах жасмина и ладана. Теплое уютное желтое свечение бумажных фонариков на стенах. Все детали стали незначительными, я поняла, что мой кулон на груди нагрелся. Я просунула пальцы между шеей и цепочкой, чтобы он остыл. И вот тогда – то до меня дошло.

Ее собственная Страна Чудес.

Я посмотрела на предзакатное небо. Затем на север, туда, где Сан – Франциско.

Моя кроличья нора.

То место, где я могла исчезнуть. Или, по крайней мере, осесть на дно пока не выясню, что мне делать остаток своей жизни.

Ой, смерти.

Внезапный лай и пара белых лап, опрокинули меня прямо на лужайку перед домом.

– Хамлоф!

Он прыгал возле меня и облизывал мне лицо.

– Хватит! – закричала я. – Тише, тише.

Он фыркнул и начал нарезать по двору счастливые круги, уши так и развевались у его головы. Наконец, он устал от беготни и плюхнулся рядом со мной на траву, виляя хвостом, как сумасшедший.

– Тише, малыш, тише. – Я почесала ему за ушком и пощекотала мягкий мех у него на шее, пока он не расслабился. Он положил лапу мне на грудь и одарил еще одной порцией слюнявых поцелуев.

– Полагаю, ты рад меня видеть, да? – Я села и оглядела двор. – Но что ты тут делаешь? Где мама? Где Джек?

При звуке имени моего брата, Хамлоф начал подвывать, коротким высокочастотным воем, который обычно применяется с целью растопить человеческое сердце. Он подскочил и затрусил к двери. Затем обернулся и гавкнул, позвав меня с собой.

– Извини, милый. – Я покачала головой. – Ты же не хуже меня знаешь, что я не могу туда войти.

Он чихнул.

– Расскажи мне об этом.

Он прыгнул ко мне и начал кататься по траве, звуками напоминая больше гиену, чем собаку. Я направилась к дому и заглянула в окно.

В доме словно ураган прошелся. На кухне были навалены тарелки. Журналы и газеты были разбросаны. Света не было, но я заметила несколько упаковок китайской еды на стойке.

– Ого, – произнесла я, глядя на Хэма. – Что произошло? – Быть того не может, чтобы мама оставила дом в таком беспорядке. Ни за что. Я побежала к гаражу и заглянула в маленькое круглое окошечко. Маминой машины не было.

Судя по солнечному свету, приближалось время обеда, и она уже должна была быть дома к этому моменту. Я проверила еще раз, на случай, если глаза решили сыграть со мной злую шутку.

Субару не было.

Я заволновалась. Если мамы здесь не было, то и Джека тоже. Я проверила мысленный список возможностей. Может, они поехали навестить моих бабушку с дедушкой в Ванкувере. Может, поехали в гости к дяде с тетей в Портленд. Но еще ведь не весенние каникулы, да? А если нет, то почему они не взяли с собой Хамлофа? Мы всегда брали Хамлофа на весенние каникулы. Всегда.

Хамлоф снова гавкнул и присел неподалеку, наблюдая за мной.

– Где мама? – снова просила я его. – Где Джек? – Снова при звуке имени Джека, он начал лаять.

– Ладно, ладно! – я закрыла уши ладонями. – Плохая тема, поняла!

Он лег и сложил голову на лапы. Его глаза сказали мне о том, чего я не хотела услышать.

Уехали. Они уехали.

– Она знает, – прошептала я. – Мама поймала его с поличным.

Я бросила взгляд на дом. Во всем виноват Отец. Он один разрушил нашу семью. По его вине уехали Мама и Джек. Он чудовище, которое разрушило все, что у нас было.

И я никогда не прощу его за это.

Мои глаза наткнулись на камень неподалеку. Не большой, но и не маленький. Хамлоф проследил за мной взглядом и решил, что это палка или теннисный мячик, но я отогнала его.

– Брось! Это не игрушка!

Он отбежал, но я могла поспорить, что он по-прежнему считал, будто мы играем.

Фокус. Контроль.

Я ощутила, как мои пальцы сомкнулись вокруг холодной, гладкой поверхности. Медленно, я приказала себе успокоиться. Держись. Я подумала о самом простом, на что только была способна.

Возьми.

И внезапно, у меня получилось.

Мгновение я подержала его в своей руке. Ощутила его гладкую поверхность и небольшие шороховатости, при это удивляясь, как нечто маленькое может быть таким тяжелым. Затем я замахнулась и бросила камень прямо в наш дом. Мир, казалось, замер, когда он пролетел и попал в большое окно. Я услышала звук бьющегося стекла, прежде чем увидела, как окно разбилось и осколки падают на стол.

Изнутри донесся испуганный голос отца.

– Какого черта? Эй! Кто там?

Последнее, чего я хотела, так это увидеть его. В моей памяти он должен остаться чудовищем. Если он будет выглядеть как папа…, которого я помнила и любила…, я не была уверена, что мне хватит силы убежать. Я обежала вокруг дома, так быстро, насколько мне позволили это мои мертвые ноги.

– Ненавижу тебя! – закричала я. – Ненавижу!

Я бежала, пока в мои балетки не набился песок, и я не ощутила прохладный ветерок, ерошивший волосы, только тогда я позволила себе остановиться и передохнуть. Я опустилась на колени на пляже и закрыла ладонями лицо, когда побежали слезы. Зажмурив глаза, я снова ощутила, как мир давит на меня, снова и снова. На этот раз, я была по-настоящему совсем, совсем одна.

Мама и Джек уехали. Мой отец – чудовище. Наша семья умерла.

Но затем я услышала чих. Я ощутила теплый, мокрый нос уткнулся мне в щеку. А когда я открыла глаза, я поняла, что я не одна.

Не совсем.

Потому что Хамлоф последовал за мной.

Глава 29
В руках ангела

– Тебе нельзя оставаться здесь, глупая ты собака, – напустилась я на него, когда солнце начало садиться. – Ты должен вернуться назад, к Папе. Ты должен вернуться домой. – Он склонил голову набок, и я поняла, что он думал о том же самом, что и я.

Какой дом?

Он был прав. Но как вы себе это представляете? Если люди заметят собаку, которая бродит по шоссе, то рано или поздно, ее попытаются подобрать – чтобы отправить в приют или (что более вероятно) приютить у себя.

Ведь как можно поступить иначе? Он же необычайно мил.

– Тебе, скорее всего, сменили бы имя на какое-нибудь ужасное, вроде Бастера или Спарки. – Я шмыгнула носом. – Ну, уж нет.

Он взвыл, затем перекатился со спины на живот.

– Вот и я такого же мнения.

Мы пробыли там вместе довольно долго, наблюдая, как солнце уходит за горизонт и звезды появляются, одна за другой. Я рассказала Хамлофу где побывала и что видела. О Патрике, и Даме с Кроссвордами, и прыжке с моста Золотые Ворота – дважды, не меньше – и что я лучше умру еще раз, чем съем хоть кусочек пиццы.

Он положил свою мягкую, милую голову мне на колено и вздохнул, как в старые добрые времена. Я знала, что он чувствовал.

Когда Хамлоф лежал рядом со мной, было так легко притвориться обычной девушкой со своей собакой, и не думать, что мы – потерянная душа и сбежавшая бродяжка. Как бы мне хотелось, что бы в руководстве ДУ оказалась глава по перемещению собак. Наверное, не лучшая моя идея.

Я посмотрела на него и чмокнула его в нос.

– То, что нужно. Власти назовут тебя «Неопознанный Летающий Пес». – Он прижался ко мне, а я на секунду осмелилась закрыть глаза. Свет почти исчез. Было так хорошо, пришло время покоя.

Но потом, откуда ни возьмись, крошечные уколы покрыли мою кожу, щекоча руки. Моя внутренняя система безопасности пришла в состояние повышенной готовности, и я выпрямилась. Хамлоф принюхался, его хвост застучал по песку.

Стук. Стук-стук.

– Тссс. – Я огляделась, но не смогла ничего разглядеть. Мне стало страшно. Что, черт возьми, происходит во мраке рядом со мной? – Иди сюда, малыш. – Я обхватила руками Хамлофа.

Он не особо напоминал немецкую овчарку, но я надеялась, что в темноте особой разницы не будет.

– Можешь порычать немножко? – прошептала я.

Он почесал ухо и чихнул.

Оу, да, это точно всех распугает.

Передо мной вспыхнул желтый огонек, и я подпрыгнула. Я затаила дыхание и стала наблюдать, как он потух секундой позже. Но потом, еще один вспыхнул в паре дюймов от моего плеча, зависнув в воздухе.

– Что за..?

Сперва, был только один или два. Но вскоре появился еще один. А потом еще. Я с удивлением наблюдала, как в воздухе, вокруг наших голов, начали роиться крошечные мерцающие огоньки.

Светлячки.

Вскоре их уже невозможно было сосчитать. Сотни и сотни. Я никогда не видела ничего подобного. Тем более в реальной жизни. Светлячки были редкостью в Калифорнии. Даже в своих мечтах я не могла вообразить подобное. Это было восхитительно.

Нет, это было волшебно.

Мы, завороженные, наблюдали, как они медленно поплыли вдоль пляжа. Направляясь к северу. Освещая путь к Сан-Франциско.

– Это знак, – прошептала я. – Должно быть, это знак. – Я ощутила, как их нежные крылышки трепещут в воздухе, легонько касаясь прохладной цепочки на шее.

Каждый раз, когда их сияние меркло, чтобы вспыхнуть вновь, я видела следы света, мягко освещающие береговую линию. Хамлоф подпрыгнул и отряхнулся, бегая за ними у самой кромки воды.

– Подожди, малыш! Подожди меня!

Я побежала за ним, смеясь, когда босые ноги касались ледяной воды океана. Мы танцевали в сияющих искрах, следуя за ними, пока они мигрировали мерцающей линией вдоль берега.

Впервые за долгое время, в моей груди появилось давно забытое чувство.

Надежда.

Ощущение того, что кое-что до сих пор возможно.

Поэтому я неловко обхватила Хамлофа и прошептала ему на уши, чтобы он не двигался. Затем я сосредоточилась на «Кроличьей Норе» – большое панорамное окно с тонированными синими стеклами и белые бумажные фонарики под потолком. Я представила мягкое мерцание свечей на стенах, разрисованных линиями черной краски вдоль полки с детскими книжками. Хамлоф взвыл, поэтому я прижала его к своей груди. Теперь он никуда не уйдет от меня. Я дала ему единственный совет, на какой только была способна.

– Держись Хэм. Держись крепче.

Потом нас закружило как на американских горках: песок, океан, светлячки, туман; я едва могла дышать. Я почувствовала, как ноги оторвались от земли и услышала бешеное гавканье Хамлофа, когда мы начали взмывать в воздух по направлению к Сан-Франциско.

Время замедлилось, словно в старом кино и все вокруг меня растаяло. И в этот самый момент, у меня в голове возникла одна-единственная мысль. Как бы мне хотелось, чтобы Патрик оказался здесь.