Текст книги "Заложники Рока"

Автор книги: Джеральд Старк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

…Хеллид исполнил данный ему приказ, как всегда, с величайшей старательностью. На следующий же день его следопыты донесли о пуантенских егерях и арбалетчиках, наводнивших Забытые Леса. По их подсчетам, число прибывших близилось к полутысяче – огромная воинская сила для временно беспомощных рабирийских земель – и вели себя люди так, словно задались целью оправдать наихудшие измышления дуэргар. Летучие егерские разъезды шныряли по окрестным деревням, забираясь все дальше к Полудню. В Рунеле люди развили кипучую деятельность, превратив уединенное поместье в подобие форта и обложив его двойным кольцом дозоров, секретов и пеших патрулей. Любая попытка тайком проникнуть в эту мышеловку равнялась самоубийству. Из поселков же, разбросанных по лесным чащобам, вести приходили все больше тревожные. Гули старшего поколения скончались либо находятся при смерти; Незримая Стена пала; проклятые пуантенцы хозяйничают как хотят, и кое-где уже отмечены случаи мародерства…

Язвительность Раоны не знала границ. Слава Хранителям, у девицы хватало ума не изливать желчь при подчиненных, и с возложенными на нее обязанностями она справлялась блестяще: травяными настоями и нехитрой целительной магией, изученной в колдовской школе, успешно поднимала на ноги пострадавших, раненых и павших духом. По истечении трех дней после Грозы под началом Блейри оказался вполне боеспособный отряд в несколько десятков бойцов – лазутчики Хеллида не теряли времени даром, из окрестных поселений в Двергские Штольни начал понемногу стекаться вооруженный народ.

Очередные дозорные, следившие за озерным лагерем, вернулись с так долго ожидаемыми новостями. С собой они привели очевидца – подростка по имени Дайлир, волей случая оказавшегося в имении на Рунеле. Мальчик не жаловал людей и ждал только подходящего случая, чтобы улизнуть незамеченным. Зато разузнать он успел столько, что слушателям оставалось лишь ахать в непритворном изумлении.

Из рассказа Дайлира следовало, что Забытые Леса в самом деле остались без правителя – Драго проиграл схватку со временем и отправился в последний путь в языках пламени погребального костра. Рейе да Кадена, старший отпрыск покойного Князя, спешно явившийся из Кордавы вкупе с магиком Элларом Одноглазым, переметнулся на сторону людей, однако не решился во всеуслышание объявить себя преемником отца. Спрашиваете, почему? Да по той незамысловатой причине, что в суматохе последних дней исчез Венец Лесов, и его никак не могут разыскать! Сгинул куда-то и Лайвел, управляющий Князя и его ближайший советник…

Позже Блейри да Греттайро не раз вспоминал события, подтолкнувшие его к окончательному решению. Они расположились в одном из дальних ответвлений пещеры, в маленьком помещении с низким сводчатым потолком, освещенным парой факелов – сохранившим ночное зрение гулям не требовался свет, но с живым огнем было уютнее и не так тревожно. Мальчик, донельзя польщенный общим вниманием, торопливо говорил:

– Да-да, я собственными ушами слышал – хотя Незримой Стены больше нет, войти в Рабиры и выйти отсюда никому не удастся. Одноглазый соткал новую Завесу, которая продержится то ли луну, то ли чуть меньше, а после растает. Старший над людским войском – Золотой Леопард, ну, гайардский герцог – решил, что безопаснее дожидаться ее исчезновения в Токлау, торговом поселке около бывшей Границы. Он больше всего опасается возможных нападений, а вокруг Токлау ведь торчит почти настоящая крепостная стена. Думает, это защитит, – Дайлир украдкой хихикнул. – В Рунеле все так трясутся от страха, что даже не рискнули отправить отряд по Зеленопутью к нашей столице, хотя поначалу собирались это сделать. Испуганы люди еще и потому, что потеряли своего принца…

– Он что, убит? – перебила Раона. Рассказчик недоуменно взмахнул руками:

– Вроде бы нет. Он… он просто пропал. И несколько его близких друзей тоже. Никто не может толком понять, что с ними случилось. Якобы они упали в магические врата, зачем-то сотворенные Одноглазым. Эллар, кстати, тоже сгинул невесть куда.

– То есть сейчас в Рабирах остались только Просперо Пуантенец и его армия? – уточнил Блейри, чувствуя подступающее торжество. Одноглазого колдуна он побаивался, зная, что его слово ценилось едва ли не наравне со словом Князя. В подобной заварушке Хасти не останется стоять в стороне, но немедля вмешается, причем наверняка на стороне сынка покойного Драго, еще одной личности, к которой у Блейри имелись давние счеты. Нет, без Эллара тут будет значительно лучше. – И они все уходят в Токлау? А помощи извне им ждать не приходится?

Мальчишка кивнул. Именно в этот миг, не раньше и не позже, окончательно замыкая скованную цепь, в пещерку просунулся отлучившийся ненадолго Хеллид, настойчивыми жестами призывая вожака дуэргар прервать беседу. Верный соратник наотрез отказался что-либо объяснять, заявив, что Блейри должен увидеть кое-что собственными глазами, причем немедленно.

***

Им пришлось проделать путь по извилистым коридорам почти до самого устья пещеры и протиснуться через узкий лаз в наиболее удаленную и уединенную часть Штолен. Войдя в крохотное помещение, Хеллид наконец изволил открыть причину своего загадочного молчания:

– Только глянь, кого мы нашли!

Блейри глянул. На лежанке, накрытой ворохом повытершихся шкур, вытянулось неподвижное тело.

– Лайвел, – тихо, словно боясь потревожить спящую змею, назвал имя Блейри.

– Он самый, – подтвердил стоящий за плечом Хеллид. – Мои лазутчики обнаружили его в распадке неподалеку от Рунеля, в полном беспамятстве и готового вот-вот испустить дух. Должно быть, он валялся там с той ночи, когда случилась Гроза. Удивительно, как только его не заметили людские дозоры. Пока его волокли сюда, он ни разу не пришел в себя. Думаю, уже и не придет… Впрочем, от самого Лайвела, живого или мертвого, нам мало проку. Он всегда зудел, что нас нужно держать под замком, пока не повзрослеем – то есть не станем беспрекословно исполнять любые повеления старших. Однако какое сокровище он таскал с собой!

Хеллид повозился, разворачивая некий предмет, тщательно закутанный в кусок мягкой выделанной кожи, под которым прятался отрез зеленого атласа. В полумраке пещерки тускло замерцало переплетение золотых и серебряных листьев.

– Наверняка шел к своему тайному укрытию, да так и не добрался, – гуль понизил голос, осторожно поворачивая в руках Венец Забытых Лесов. – Ты же знаешь, что про него говорили: мол, Лайвел не только управляющий Князя, но и Хранитель. Тот, кому надлежит блюсти сохранность реликвии и верность церемонии передачи ее следующему правителю.

Оторвавшись от созерцания искорок на Венце, Хеллид поднял голову, покосившись на давнего приятеля и наткнувшись на обманчиво рассеянный, сосредоточенный на внутренней мысли взгляд.

Многие твердили, что нрав Блейри оставляет желать лучшего, называя отпрыска семьи да Греттайро слишком вспыльчивым и чрезмерно жестоким, но Хеллид полагал, что такие разговоры питаются исключительно завистью. Блейри умел придумывать невероятные вещи, мало того – он знал, как сделать эти вещи действительностью. Именно он создал дуэргар, привел их в беззащитные людские города, научил их не бояться никого и ничего, оборачиваться неуловимыми призраками в темноте, находя удовольствие в преследовании и убийстве двуногой добычи. Он привнес в жизнь молодых гулей волнующий и опасный оттенок, разительно отличавшийся от бесцветного прозябания в Холмах под защитой Незримой Стены. Хеллид, как и многие из дуэргар, был готов следовать за своим вожаком куда угодно, однако на сей раз их преданность подвергалась слишком тяжкому испытанию.

– Старших более нет, если верить твоим разведчикам и тем, кто пришел из поселений, – негромко сказал да Греттайро, будто размышляя вслух. – Во всех Холмах не сыщется никого, кто мог бы указывать нам, как поступать. Народ Рабиров испуган и разъярен, и кроме нас, нет иной силы, способной повести за собой многих. Драго мертв, его наследник продался аквилонцам, Лесной Венец… вот он, у нас в руках. Это судьба, Хеллид. Нам бы еще парочку свидетелей… и тогда мы сможем доказать всем сомневающимся, что в гибели Князя повинны аквилонцы, которым он так безоглядно и непредусмотрительно доверился.

Как всегда, прежде чем ответить, Хеллид помолчал немного – и как всегда, согласился.

– Да, ты прав. За тобой пойдут. Если народ Забытых Лесов поднимется разом, аквилонцам, пять сотен или пять тысяч их укрылось в Токлау, в конце концов несдобровать. Только, Блейри… Есть Большой Круг в столице. И еще существует Анум Недиль, Вместилище Мудрости. Круг скорее всего не утвердит тебя в правах, а магией Анум Недиля может воспользоваться лишь истинный правитель. Рискнешь испытать судьбу?..

– Большой Круг! – с презрением фыркнул да Греттайро. – Сборище древних старцев, трясущихся над пыльными реликвиями! Полагаю, можно смело считать их покойниками – вряд ли хоть один из них пережил Грозу. Эти нам не помеха. А вот насчет Анум Недиля… Об этой штуковине мы вообще мало что знаем. Вроде бы она кочует из поселения в поселение уже пять тысячелетий, и с каждым годом ее могущество приумножается. Если бы нам удалось задействовать всю мощь Вместилища Мудрости, то спустя седмицу гули пировали бы в Золотой Башне… Заманчиво, но я не настолько самонадеян, чтобы отважиться на Испытание. Мертвецу, увы, корона не нужна… Послушай, Хеллид, нам во что бы то ни стало нужно добраться до этой вещи первыми – прежде, чем ее отыщет кто-нибудь еще, будь то люди или уроженцы Холмов. У меня есть идея… Позови сюда Раону. Только ее, больше никому не говори. Хотя постой! Кто нашел этого?.. – Блейри ткнул пальцем в неподвижное тело на лежанке.

– Хайре, Алдрен и Керрит.

– Приведи их тоже. Венец можешь оставить здесь. Не сомневайся, он будет в надежных руках.

Ожидая, да Греттайро нетерпеливо метался из угла в угол маленькой пещерки, обдумывая свой замысел, ослепительно вспыхнувший, как последний уголек в костре, и убеждая себя в том, что они вполне могут добиться успеха. Требуется лишь благосклонность удачи и безоговорочная преданность тех, кому предстоит выполнять отдельные части плана. Многое, конечно, зависит от колдовских умений Раоны… Она справится. Должна справиться, потому что не хуже Блейри понимает – пути назад более нет.

Явившаяся на призыв вожака троица разведчиков понятливо закивала, выслушав требование молчать о своей мрачной находке, и живо встрепенулась, когда Блейри заявил, что в ближайшем будущем их ожидает некое сложное и трудное поручение, служащее к вящей пользе Рабиров. Поэтому они освобождаются от всех прежних обязанностей и будут выполнять поручения девицы Авинсаль, как раз вбежавшей вместе с Хеллидом в маленькую пещерку. Раоне почти не понадобилось ничего объяснять – ей хватило одного взгляда на закутанное в шкуры неподвижное тело, более смахивавшее на начинающий остывать труп. Неприкрытую радость и темный восторг, вспыхнувшие в глазах гульки, да Греттайро вспоминал потом не однажды.

Раона с превеликой охотой бросила свои хлопоты с ранеными и болящими, благо таковых в Штольнях насчитывалось уже не так много. Зельями и чарами ей удалось удержать дух Хранителя Венца, почти покинувший измученное тело. Через пару дней, когда Блейри решил побеседовать с пленником, тот окреп настолько, что в ответ на прямое и ясное предложение вожака дуэргар – жизнь в обмен на корону – молча вцепился тому в глотку. Силы оказались неравны, да Греттайро с легкостью сшиб старика наземь и вновь кликнул Раону.

Боги свидетели, Лайвел со своим упрямством не оставил ему иного выхода.

С того вечера Раона почти безвылазно скрывалась в дальнем уголке Штолен вместе с Лайвелом, выходя лишь за едой для себя и подопечного. Уединенную пещеру она отгородила плотным занавесом из оленьей шкуры, запретив любому, даже Блейри, под страхом смерти заглядывать внутрь. У входа денно и нощно несли стражу дуэргар из числа особо проверенных. Сама рабирийка, наведываясь к общему костру, выглядела бледной и рассеянной, разговаривала мало, притом незнакомым, резким и хриплым голосом. Алдрен и Керрит с ног сбились, отыскивая в богатом на лекарственные травы лесу какие-то диковинные грибы и корешки по ее указаниям. Несколько раз Блейри замечал пятнышки засохшей крови на руках и лице гульки.

Однажды она возникла у костра, блаженно улыбаясь и сжимая в руках большую, неряшливо слепленную из тряпок, пчелиного воска и веточек боярышника куклу. На изумленный вопрос Блейри Раона вздрогнула, точно проснувшись, и опрометью исчезла в своей пещерке. Вернулась она уже без странной игрушки. Несмотря на идущий от костра сухой жар, да Греттайро пробрал озноб: как-то в Мессантии он слышал о некоей волшбе самого мерзкого пошиба, подчиняющей тело и волю жертвы, для которой как раз требовалась похожая кукла. Ему подумалось, что девицу Авинсаль недаром все чаще называют стрегией – колдуньей, обратившейся к темным сторонам Искусства. Ведь после трех лет обучения двери «Сломанного меча» закрылись перед ней.

Причина столь странного поступка Эллара, доселе не прогонявшего из своей школы ни одного ученика, хранилась гулькой в строжайшей тайне, но своей жгучей неприязни к магику она не скрывала. Блейри подозревал, что выставленная за порог Раона попыталась вернуться, используя все доступные средства, в первую очередь собственную привлекательность. Похоже, ее злость на Одноглазого полыхала так яростно оттого, что старания канули впустую: ни соблазнить чародея, ни добиться принятия обратно ей не удалось.

Разобиженная и оскорбленная девица не бросила попыток заниматься магией самостоятельно. Раона добывала где-то подозрительного вида книги и якобы наделенные Силой предметы, и, надо признать, достигла некоторых успехов. Во всяком случае, теперь ее умения весьма пригодились, а средства, которыми она добивалась ответов на свои вопросы, оказывались действенными. Тем же вечером Блейри наконец услышал от нее давно ожидаемое: тайну местонахождения Анум Недиля. Как утверждала девица Авинсаль, загадочный предмет, вобравший в себя знания народа гулей за последние столетия, хранился в общинном доме поселка Дашеар – три или четыре года назад его поместили именно туда.

Поручить кому-нибудь из своего окружения съездить в поселение и проверить истинность вырванного у Лайвела признания Блейри не мог – он хотел лично убедиться в правоте или лживости Хранителя. Поселок отстоял всего в паре лиг от Штолен, лошадьми дуэргар разжились в достаточном количестве, пуантенцы по округе больше не шастали, укрывшись за стенами Токлау, и потому затеянная да Греттайро поездка не выглядела особенно опасной.

Одновременно с отрядом Блейри пещеры покинула другая группа, возглавляемая Хеллидом. Вот им предстояло осуществить по-настоящему опасную, но жизненно необходимую вылазку, причем обернуться как можно быстрее и незаметнее. Хеллид увел свой отряд на Полночь, в сторону бывшей границы Лесного Княжества, к маленькой крепости Токлау, рассчитывая вернуться через пару дней – вне зависимости от исхода предприятия.

Из троих спутников, сопровождавших да Греттайро, одному не посчастливилось вновь увидеть песчаных сводов Штолен. Коснувшийся загадочного черного шара Хайре не мог более держаться на ногах, не говоря уж о том, чтобы сесть в седло. Беднягу скрутил приступ жесточайшей лихорадки, на обуглившихся руках сквозь багрово-черные лоскутья мяса проступили желтые кости. Вопил он так, что в соседнем лесу заметалось эхо… и Блейри, переглянувшись с Алдреном, принял жестокое, но оправданное решение. Труп закопали на окраине поселка под кустом боярышника, прикрыв свежую могилу пластами дерна.

Хеллиду повезло больше – он не потерял никого из подчиненных. Доставленные ими трофеи казались вполне подходящими для предназначенной им участи, а кроме того, Хеллид разузнал любопытные подробности относительно обороны Токлау, числа воинов и горожан, количества припасов и настроения людей. К величайшему разочарованию Блейри и девицы Авинсаль, отряду Хеллида не удалось пленить или хотя бы напасть на Золотого Леопарда. Но попытку всегда можно повторить, а если все пройдет, как задумано, и вскоре крепость перейдет в руки дуэргар, то судьба Пуантенца и остальных предрешена.

Да Греттайро не устоял перед искушением показать соратникам содержимое причудливого бронзового сундучка из Дашеара. Взглянув, Хеллид флегматично пожал плечами, признавая свою полную неосведомленность в обращении со столь удивительной и загадочной вещью. Раона потянулась к гладкой черной поверхности, вовремя отдернула руку и аж до крови прикусила костяшки пальцев, досадуя на невозможность управлять свойствами лежащего перед ней предмета – могущественного и недоступного.

Поразмыслив, Блейри с помощью Хеллида надежно укрыл добычу, решив пока не тревожиться о ней. Раз с металлическим шаром невозможно что-то сделать, то пусть обождет до лучших дней. Он всегда будет знать, где пребывает загадочный Анум Недиль, столь недвусмысленно отказавший ему в праве на Венец. С прочих же обитателей Рабиров достанет старательно распускаемого Хеллидом и его лазутчиками слуха о том, что Вместилище угодило в руки людей… в чем повинен никто иной, как отпрыск покойного Князя, с поразительной легкостью выдавший своим новым покровителям тайны Забытых Лесов. Должно быть, младший да Кадена рассчитывает получить за свое пособничество изрядную долю земель, дележ которых неминуемо начнется после захвата Лесного Княжества людьми.

Участвовавшие в поездке Алдрен и Керрит отлично поняли, что им стоит держать язык за зубами, не делясь с приятелями подробностями визита в заброшенный Дашеар. Хеллид позаботился о том, чтобы не возникло ненужных расспросов касательно причин затянувшегося отсутствия Хайре, как бы между делом сообщив, что молодой гуль отправлен с личным поручением Блейри в полуденные области Рабиров и вернется нескоро. Поскольку большая часть насельников Штолен готовились вскоре перебраться из пещер в городок Малийли, то он добился желаемого – никаких вопросов и не прозвучало.

Гораздо сильнее участи Хайре всех занимал приближавшийся традиционный праздник Рабиров, Ночь Цветения Папоротников, – и то невероятное событие, коему предстояло свершиться одновременно с торжеством. Разосланные по округе гонцы заглянули в каждое уцелевшее поселение, сзывая выживших рабирийцев на церемонию избрания нового Князя Лесов, долженствующего заменить Драго да Кадена, чья жизнь оборвалась раньше срока – по вине людей, в единение с которыми он верил.

Глава вторая. Коронация кровью

28 день Первой летней луны.

Никогда еще на соборной площади Малийли не собиралось такой толпы. Ночь выдалась жаркой, ясной, безлунной, сияли крупные звезды. Горели три больших костра, бросая багровые отсветы на множество молодых лиц, бесстрастных или ожесточенных, на руки, сжимающие рукоять легкой сабли или древко длинного охотничьего лука. В иные годы над каждым из костров жарилась бы туша молодого оленя, истекая каплями жира и расточая пряный аромат жареного мяса, а руки собравшихся держали бы кубки с терпким красным вином или обнимали бы тонкую девичью талию – Ночь Цветущего Папоротника, время огня, вина и любви. Но теперь было иначе. Впервые за многие тысячелетия вражеская армия топтала землю Рабиров, и не было дома, где не справляли бы тризну по умершим от непонятной колдовской напасти, принесенной в Забытые Леса пришельцами из-за Алиманы. Летняя ночь полнилась запахами стали и крови, нехорошее возбуждение повисло в душном воздухе, и здравицы, порой нестройно звучавшие над городской площадью, воскрешали в памяти древние, смутные времена.

Блейри стоял в горнице дома старосты, у окна, выходящего на площадь, вертел в пальцах ополовиненный кубок, и легкий ветерок холодил его кожу под черной шелковой рубахой, распахнутой на груди. Сколько их тут? Пять сотен? А может быть, десять или пятнадцать – никто не возьмется считать. Что они кричат, за что пьют? За погибель захватчиков? Это правильно. За нового князя Забытых Лесов? О, да. Возбуждение толпы передалось ему. Он ощущал в себе странную жестокую радость и злую силу – казалось, он может пробить стену ударом кулака или взлететь, подобно птице, над тесовыми крышами Малийли. Он мог повести за собой легионы одним взмахом руки. Нынешняя ночь будет судьбоносной для Рабиров – и лично для него, Блейри да Греттайро, первого правителя из новой династии Лесных Владык.

Раньше, бывало, его одолевали сомнения. Только глупец или безумец не испытывает сомнений, становясь на опасный путь, где единственный неверный шаг способен привести к гибели или, что еще хуже, к позору. Даже теперь, несмотря на наполнявшее его мрачное ликование, слабый внутренний голос шептал, что новая династия имеет все шансы на нем же и оборваться. Однако с того самого момента, как Венец Рабиров заблестел золотом в его руках, Блейри безжалостно гнал от себя подобные мысли – и не потому, что страх стал ему чужд. Вожак дуэргар понимал, что прошел по своему пути до той точки, откуда возможно только одно движение – вперед, и всякая остановка может быть гибельной. Призрачная лошадь с огненными глазами сорвалась в бешеный аллюр – что оставалось всаднику, кроме как покрепче держаться в седле?

Толпа под окном в очередной раз разразилась нестройными выкриками, и Блейри приказал въедливому голосу рассудка заткнуться. Он залпом допил крепкое, сладкое вино, задумчиво поглядел на тяжелый кубок, и его пальцы сжались, подобно стальным клещам, сминая и коверкая мягкое серебро.

За спиной стукнула дверь. Вошел Хеллид.

– Все готово к церемонии, князь. Можно начинать, – доложил он, сдержанно поклонившись. Так же, как и да Греттайро, он был одет в черное, лишь серебряная вышивка на рукавах и вороте шелковой рубахи была поскромнее, да еще в отличие от безоружного вожака «непримиримых» у него с пояса свисали ножны с длинным кинжалом. Двое вошедших с ним также были при параде и оружии – маленькие круглые щиты и легкие сабли. Эти, едва перешагнув порог, припали на левое колено, одновременно склонив головы и прижав к сердцу руку. Согласно традиции, так почетный караул приветствует Владыку, припомнил да Греттайро, и голова у него слегка закружилась.

– Да, – сказал Блейри, кидая на стол смятый кубок. – Пора.

…Городок Малийли, что на полуночном восходе Рабиров, был избран Блейри по нескольким причинам. Во-первых, городок сей стоял на перекрестке сразу трех лесных дорог. Отсюда одинаково быстро можно было добраться как до пограничного Токлау, так и до столицы Лан-Гэллом, а третий путь уходил вглубь страны, разветвляясь на тропы, ведущие к разбросанным в лесной глуши селениям, и по нему беспрестанно подходили новые группы вооруженных добровольцев.

Во-вторых, Блейри да Греттайро намеревался устроить из собственной коронации впечатляющее зрелище, и принял для этого все меры. Чем больше зрителей сможет присутствовать и после рассказать об увиденном своим сородичам, не сумевшим придти, тем лучше. Соборная площадь Малийли вмещала изрядную толпу, и неудивительно – три дороги сходились в самом ее центре, там, где стоял Камень Первого Владыки.

Камень этот и стал самой важной причиной, заставившей да Греттайро остановить свой выбор на ничем в особенности не примечательном городке. Проводить церемонию в столичном Общинном Доме Блейри не хотел, объявив своим последователям, что войдет в столицу не претендентом на престол, но всенародно избранным правителем. На самом деле потемневшие от времени своды Дома, под которыми в течение пяти тысячелетий звучали ритуальные заклятья, его стены, пропитанные древней магией Забытых Лесов, и удивительно живые изваяния прежних правителей в нишах внушали вожаку дуэргар суеверный ужас – но в том Блейри не покаялся бы и под пыткой.

По преданию, когда бессчетные века тому назад племя гулей пришло откуда-то с Полуночи в земли на правобережье Хорота, именно на этом камне увенчали княжеской короной первого повелителя Рабиров. Огромная гранитная глыба застывшей морской волной вздымалась из плотно утоптанной земли, достигая в поперечнике десяти шагов. Красный гранит в неровном свете факелов казался темным и блестящим, как свежая кровь. Девять грубо вырезанных ступеней вели к плоской вершине, повисшей на высоте пяти локтей над площадью. Когда Блейри да Греттайро преодолел последнюю ступеньку, то увидел под собой море лиц, сотни пар глаз, обращенных на него с настороженным вниманием. Почетный караул замер у подножия. Хеллид, в роли герольда взошедший на вершину валуна вслед за вожаком дуэргар, неожиданно мощным и низким голосом провозгласил:

– Дорогу Хранителю Венца!

Стихли последние редкие шепотки, нарушавшие напряженную тишину летней ночи. В дальнем конце площади возникло какое-то движение, и толпа послушно раздалась в стороны, открывая проход небольшой группе в сопровождении шести оружных воинов. Заранее зная о деталях предстоящей церемонии, Блейри все равно невольно вздрогнул, завидев лицо того, кто нес ему корону на квадратной бархатной подушечке. Бывший управляющий из свиты Драго переменился разительно.

Седмицу с небольшим тому кортеж Коннахара Канаха встречал на границе Забытых Лесов статный, полный сил мужчина, преклонный возраст коего выдавали лишь редкие нити седины в густой смоляной шевелюре. Теперь же собравшиеся на площади гули почтительно расступались перед изможденным, совершенно седым стариком. Шитая золотом черная скаба из тончайшей шерсти обвисла на нем просторными складками. Лайвел шел медленно, с трудом переставляя ноги. На какой-то миг Блейри испугался – не упал бы на полпути – однако за плечом Лайвела тенью маячила Раона, не отставая ни на шаг, спрятав руки в широких рукавах парадного одеяния. Полные яркие губы рабирийки на сей раз были сжаты в тонкую линию, красивое лицо казалось бледным и напряженным. Видимо, подчинение разума и тела Хранителя Венца отнимало у нее немало сил.

Раону и ее пленника доставили в Малийли минувшей ночью, поселив их в большом и светлом доме тамошнего старосты. По настоянию рабирийки это проделали втайне от всех, а в охрану на время краткого путешествия она набрала полдюжины дуэргар, участвовавших с ней в налете на ставку князя Забытых Лесов. Молодые фанатики не замечали в поведении Раоны никаких странностей, более того, готовы были перевернуть небо и землю за одну лишь улыбку красавицы-ведьмы – а она раздаривала их весьма щедро, временами позволяя то одному, то другому из своих телохранителей более приятные вольности.

Нельзя сказать, чтобы подобное самоуправство не огорчало и не настораживало Блейри. Однако постель вожака дуэргар пустой не осталась – две близняшки из Найолы согревали ее с немалым пылом, верный Хеллид оставался по-прежнему верен, и вооруженные рабирийцы стекались в Малийли именно под его, Блейри да Греттайро, зеленый стяг с двумя перекрещенными клинками. Да и сама Раона, все чаще именуемая Стрегией из Льерри, узнав о далеко идущих планах Блейри, отбросила свое ехидство и обращалась с новоявленным князем со всей возможной почтительностью. Пусть ее развлекается, решил в конце концов Блейри. Ведьма или не ведьма, пока что Раона полезна. Если же вдруг давняя соратница сделается чересчур самонадеянной… что ж, исполнительный Хеллид с удовольствием выполнит еще одно распоряжение своего патрона.

Эскорт подошел к подножию каменной глыбы, и Лайвел, неотступно сопровождаемый колдуньей, стал подниматься наверх. Подъем давался ему тяжело – Блейри слышал хриплое дыхание, вырывавшееся из груди Хранителя Венца. Вблизи бывший управляющий Драго выглядел еще жутче. Кожа на его лице и руках высохла и пожелтела, подобно старому пергаменту, туго обтянув скулы и суставы пальцев. Даже темные глаза словно бы выцвели, утратив живой блеск, правый зрачок слегка косил. Как требовал ритуал, Блейри преклонил колено пред сиянием Венца – но Хранитель, вместо того, чтобы задавать претенденту положенные вопросы, оставался недвижим и безмолвен. Он возвышался над коленопреклоненным да Греттайро подобно ожившей мумии, отсутствующе глядя поверх головы Блейри и слегка покачиваясь.

Пауза затянулась.

Хеллид кашлянул. В толпе начали неуверенно переглядываться.

Руки Раоны, упрятанные в рукава, крепче стиснули что-то невидимое, и Лайвел внезапно, будто свечу зажгли, пришел в себя. В блеклых глазах появилась некоторая осмысленность.

– Дурная луна нынче взошла над нашими лесами, – голос бывшего управляющего звучал тенью его прежней речи, иногда падая до громкого шепота. Площадь заворожено молчала, внимая каждому слову, только потрескивали факелы в руках у воинов эскорта. – По собственной доверчивости или злой прихоти судьбы мы в единое мгновение утратили все, чем владели – земли, чары, власть и мудрость. Нам не у кого испросить совета, не на кого надеяться, некому верить. Никогда еще мир не был так жесток к нашему племени – ни в годы после Бегства, ни во времена сражений с канувшей в небытие Кхарией…

Боковым зрением да Греттайро приметил, что побелевшие губы Раоны едва заметно шевелятся, словно бы повторяя сказанное Лайвелом. Или, напротив, предвосхищая его слова. Может быть, речь старика вообще была всего лишь произнесенными им вслух мыслями девицы Авинсаль?

– Что остается делать, когда попраны все традиции, когда смерть коснулась всякого дома и всякой семьи, когда гибнет сама вера в наступление завтрашнего дня? – Лайвел помолчал, словно ожидая ответа на вопрос от собравшихся, и продолжил сам: – Сохранять и беречь то немногое, что нам осталось. Вспомнить самые древние из наших обычаев, созданных в годы испытаний и потерь. Драго оставил нас, не назвав себе преемника. Его сын продался захватчикам, он трусливо прячется вместе с ними за стенами Токлау. В иные времена Хранители обратились бы к истоку наших знаний, к Вместилищу Мудрости, попросив его назвать достойного принять Венец. Однако и такой способ отныне недоступен для нас – Вместилище, Анум Недиль, похищен и скрыт среди людей.

По собранию пробежал легчайший шепоток. Более осведомленные (точнее, заранее натасканные Хеллидом и его подчиненными) делились с несведущими горьким слухом: вестью о том, что пуантенцы с помощью отпрыска покойного Князя завладели Анум Недилем и наверняка успели вывезти его из Рабиров.

– Потому говорю вам, дети Забытых Лесов, – Лайвел неожиданно возвысил голос, заставив стоящих рядом непроизвольно вздрогнуть, – мы должны сами избрать себе нового Князя, способного объединить Рабиры для борьбы с коварными иноземцами. Мы делаем выбор сегодня и сейчас! Перед твоим народом и пред ликом духов-покровителей, по принадлежащему мне праву Хранителя и наследника Хранителей я обращаюсь к тебе, Блейри из рода Греттайро, спрашивая – помнишь ли ты имена и лица тех, кто дал тебе жизнь, кто был до тебя, и кто давно удалился от нас?