Текст книги "Заложники Рока"

Автор книги: Джеральд Старк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

– Люди его подкупили… – ничего лучшего Хеллиду придумать не удалось.

– Ты что, лотоса обкурился? Чем подкупили?! – откровенно заржал Йестиг.

– Я знаю, знаю, чем! – громко встрял неугомонный шутник за спиной старшины. – Аквилонец пообещал ему коронный патент на занятия некромагией! Я сам слышал, Хасти однажды жаловался: уж так ему нравится воскрешать покойников, да вечно с погостов прогоняют!

– Мийон, заткнись, – под общий хохот бросил Уэльва и вновь обратился к Хеллиду: – Ну ты и заврался, брат… В человеческих королевствах вряд ли сыщется что-то, обещанием чего можно прельстить Хасти. И потом, его присутствие в Синрете меняет все. Хасти всегда был совестью и справедливостью Рабиров. Он не позволил бы никакого безобразия, сколько бы людей не околачивалось рядом.

– Пока мы здесь препираемся, Князя, может быть… – сделал последнюю отчаянную попытку Хеллид, но Йестиг вновь резко оборвал его речь:

– Нет уж, теперь помолчи и послушай! Значит, по твоим словам, десять человек во главе с аквилонским королем и Хасти Одноглазым проходят сквозь Леса так, что об этом не знает ни одна живая душа. Они встречаются с нашим Князем и не то вероломно захватывают его силой, не то он сдается им добровольно. Ты говоришь о нешуточном сражении, но сразу же выясняется, что на стороне людей одноглазый маг. Требуешь, чтобы мы немедленно отправлялись освобождать Князя, потом играешь отбой. Да еще люди хотят получить некий выкуп, причем и речи не идет о единственном предмете, ценном для людского правителя – о его пропавшем наследнике! Ты якобы везешь этот выкуп в Синрет – в сопровождении всего двух спутников и Хранителя, о котором, кстати, прошел слух, будто он умер… Ну, ты сам-то себе веришь?

– Йестиг, позволь мне объяснить… – снова завел Хеллид, затравленно озираясь – нет, никакой возможности для бегства… два десятка верховых, не уйти… Йестиг повелительным жестом вскинул ладонь:

– Ты уже наобъяснял, довольно! Поступим иначе. Я обращаюсь к уважаемому Хранителю Венца, – Уэльва сопроводил свои слова почтительным поясным поклоном, – он отчего-то молчит, хотя одно его слово может решить наш спор… Скажите, Хранитель, выслушанная нами история правдива? Зачем вы едете в Синрет? Вы делаете это добровольно или…

«Он узнал Лайвела, – обреченно подумал Хеллид. – Узнал с самого начала. Темное Творение, я в самом деле запутался… Лучше бы они проехали мимо. Может, они стали такими дерзкими, потому что Блейри утратил возможность управлять силой Венца? Управлять Рабирами и волей их жителей? Да, наверняка из-за этого. Почему я сразу не подумал?..»

Лайвел, на протяжении всего сумбурного разговора неподвижно сидевший на своем пеньке и хранивший молчание, поднял голову, подслеповато оглядев обочину лесного тракта, рассыпавшийся конный отряд и своих сторожей.

– Зачем мы едем в колдовскую школу – то мне неведомо, – в скрипучем голосе старого рабирийца почему-то появилось мрачное, довольное ехидство. Очевидно, он уже понял, в какую ловушку неосмотрительно загнал себя Хеллид, но не торопился обличать его перед лицом случайных встречных, опасаясь стремительных кинжалов дуэргар. Теперь же можно было говорить в открытую: в присутствии недружелюбно настроенных лесных стрелков двое хеллидовых подручных не посмели бы лишний раз шевельнуться без крайней нужды, не говоря уж о том, чтобы причинить вред почтенному старику. – Говоря по чести, до сей поры я вообще не знал, куда мы направляемся. И историю о пленении и выкупе, молодой Уэльва, я слышу впервые. Зато я в точности знаю другое: тот, кого вы считаете своим Князем и на кого надеетесь – гнусный вор и самозванец.

Последние слова хлестнули, как удар бича. Болтовня среди стрелков затихла. Йестиг невольно стиснул кулаки и метнул в Хеллида острый взгляд, а тот почувствовал, как под ним разверзается земля. Единственное, на что достало его смекалки – на жалкие уверения, якобы Хранитель Лайвел после Грозы слегка не в себе и частенько изрекает безумные вещи. Впрочем, он сам понимал, насколько беспомощны его доводы. Йестиг только скривился и сплюнул. Стрелки возмущенно загудели, придвигаясь, а Лайвел, услышав поклеп, улыбнулся с отрешенным видом далекого от мирских склок создания.

– Я решил. Мы едем в «Сломанный меч». Все вместе, – непререкаемо заявил Уэльва. – От этой истории за лигу несет тухлятиной, и что-то мне подсказывает, что еще больше дерьмовых открытий нас ждет в магической школе. Молись духам-покровителям, Хеллид, чтобы я оказался неправ, иначе… Э, а ну-ка брось это! Даже не пытайся, понял? Оружие сдать! Обыщите их как следует, парни, и на-конь – да помогите уважаемому Хранителю…

Пока лесные стрелки быстро и умело охлопывали его снаряжение, извлекая все припрятанное оружие, Хеллид стоял неподвижно, глядя перед собой пустыми глазами, не в силах поверить в случившееся. Так же молча он забрался в седло, заняв отведенное ему место в середине разъезда и рысью пустил лошадь навстречу приближающимся с каждым мгновениям воротам, украшенным деревянным гербом с изображением сломанного клинка.

***

Тяжелые створки в медных украшениях между витых столбов, навес, петляющая между стволами сосен плетеная изгородь… День склонился к закату, и порхающие над оградой колдовские золотые и алые искры различались особенно отчетливо, напоминая рой жуков-светляков. От бронзового кольца на левом столбе по-прежнему тянулась вверх растворяющаяся в воздухе цепочка. Один из подчиненных Йестига дернул за нее, вдалеке призывно и мелодично зазвякал колокольчик.

С десяток ударов сердца ничего не происходило, потом над верхним краем ворот мелькнула чья-то макушка. Неизвестный – с виду не уроженец Рабиров, но человек – вытаращился на расположившуюся полукругом под воротами конницу. Уэльва заранее потребовал от рабирийцев вести себя по возможности мирно, а то засевшие за оградой люди, не разобравшись, вполне могут обстрелять приехавших из арбалетов. Угрюмого Хеллида заставили спешиться и вытолкнули вперед, чтобы караульщики на воротах сразу его заметили.

Не ожидавший появления большого отряда сторож сперва малость струхнул, затем впал в удивление. Новоприбывшие не пытались штурмовать ворота или пристрелить дозорного. Подъехали, дали о себе знать, как обычные гости, и теперь ждали ответа караульного. Поколебавшись еще немного, человек решился подать голос, и из-за стены долетело:

– Это ты должен был доставить выкуп? Но ты сулился приехать один! Кто это с тобой?

– Если он и нарушил обещание, то не по своей вине, – крикнул в ответ Йестиг. – Мы встретили его на дороге и решили проводить… уж больно занимательные истории он нам плел. Скажи, Хасти Одноглазый в Синрете? Я хотел бы увидеть его и спросить кое о чем.

– Он тут, – поразмыслив, откликнулся караульный. – Но мне придется сходить за ним. Обождете, ладно? Я быстро.

Обещанное «быстро» растянулось на половину колокола. Стрелки негромко переговаривались, Лайвел ожившим памятником самому себе восседал на спине лошади – после краткой речи он вновь замкнулся в молчании, посчитав, что сказанного вполне довольно. Хеллид исчерпал все известные ему проклятия и просто ждал, уже ни на что не надеясь. Наконец за воротами послышались приближающиеся и спорящие голоса, и над площадкой для караульных неспешно воздвигся некий долговязый силуэт, безошибочно узнаваемый большей частью обитателей Рабиров. Немного помешкав, к нему присоединился могучего сложения седой мужчина из рода людей. Гигант бормотал себе под нос нечто неразборчивое и наверняка нелестное для окружающих, и двигался как-то неуклюже, точно недавно получил серьезную рану и теперь опасался ее повредить. Прочие люди рассыпались вдоль ограды – сквозь переплетения прутьев иногда можно было заметить их торопливые перебежки.

Невозмутимо оглядев единственным глазом воинственное сборище под воротами его собственной школы, Хасти наклонился вперед, во всеуслышание заявив:

– Двоих из вас мы ждали, прочих – нет. Почтенный Лайвел, рад видеть тебя в относительном добром здравии. Сожалею, сегодня из меня не выйдет гостеприимного хозяина – пока не выяснится, с какими намерениями сюда явились твои спутники. Кто-то хотел говорить со мной? Слушаю, только излагайте покороче.

Чалая кобыла, повинуясь движению поводьев, стронулась с места. Йестиг не стал спрыгивать не землю: в конце концов, разговаривать со стоящим на довольно высокой стене человеком легче всаднику, нежели пешему – иначе придется все время задирать голову. Он назвался, и Хеллид услышал пересказ собственной выдумки, со стороны и впрямь выглядевшей шитыми белыми нитками. Уже на середине повествования аквилонский король, спутник Хасти, попытался вмешаться, высказав свою точку зрения на события трехдневной давности. Резким жестом чародей убедил его пока хранить молчание.

– …иного способа отличить ложь от правды я не видел, и мы отправились вместе с ними, – закончил Уэльва. – Мы не желаем зла людям, находящимся в Школе – если только они не попытаются причинить вред нам. Кстати, я прав – перед нами правитель людского королевства Аквилония? Вы отыскали своего сына?

– «Да» на оба вопроса, – буркнул варвар. Вспыхнувшие поначалу опасения, что удравший подручный безумного князька таки приволок с собой подмогу и намерен учинить захват магической школы, пока не оправдывались. Хасти уверял, будто не чует беды, былые кровопийцы смирно топтались под стеной, а рассказанная их старшим история… Да уж, такую можно придумать только от отчаяния. Чего не натворишь, пытаясь выполнить данную клятву – это король Трона Льва отлично знал по себе.

– Оч-чень познавательно, – протянул Одноглазый. – Я бы сказал, весьма и весьма… Не слишком-то честная игра, Хеллид. Понимаю, тебе очень хотелось обвести нас вокруг пальца. Ладно, одну часть обещанного выкупа я вижу, где вторая?

– В чем же состоял этот загадочный выкуп? – не удержался от вопроса Йестиг. – Я спрашивал, но так и не получил точного ответа.

– Хеллид предложил обменять жизнь Князя на жизнь Хранителя и Анум Недиль, – как ни в чем ни бывало растолковал магик. Йестиг утратил дар речи. Внизу повисло растерянное молчание, стрелки недоуменно переглядывались между собой, и, наконец, чей-то обескураженный голос медленно произнес:

– Как – Анум Недиль?.. Он же находится у людей. Они похитили Вместилище Мудрости сразу после Грозы и увезли за Алиману. Мы своими ушами это слышали, от Князя, на коронации в Малийли!

– И какие бессовестные злодеи похитили сокровище Лесов, Князь вам тоже сказал? – с ноткой сочувствия вопросил Хасти. Откликнулись сразу несколько рабирийцев:

– Говорил, да… Пуантенцы с помощью сына Драго, Рейенира… В обмен на часть земель, когда люди захватят Леса…

– Ты как, по-прежнему хочешь отпустить этого Блейри? – вполголоса осведомился Конан. – Ну ты посмотри, до чего предприимчивая скотина… Всем и каждому умудрился прицепить на спину по дохлой псине. Даже Рейе приплел!

– Жаль вас разочаровывать, но ничего подобного не было, – отчеканил Одноглазый. – Подтверждение моим словам должно лежать в одном из седельных мешков Хеллида – если он в самом деле прибыл сюда с намерением спасти шкуру своего господина.

– Обыскать, – бросил в сторону Уэльва. Перетряхивание небогатого скарба Хеллида и его спутников оставило бывшего помощника Блейри безразличным, хотя бывшие с ним дуэргар попытались воспрепятствовать такому обращению. В итоге их обоих стащили с лошадей, причем в слегка помятом и потрепанном виде. С десяток рук развернуло многочисленные слои холста на тяжелом бесформенном свертке. Йестиг сунулся приподнять литую бронзовую крышку, выпустив наружу отблеск тусклого медового сияния, и немедля уронил ее обратно, подведя итог энергическим высказыванием:

– Вот дерьмо! Так и знал, без новых гадостей не обойдется! Ну-ка держите эту троицу, да покрепче, а то еще с перепугу кинутся удирать, лови их потом…

Краткая суматоха завершилась тем, что в Хеллида и его спутников вцепилось по меньшей мере трое-четверо стрелков, лишив не только призрачной возможности к бегству, но не позволяя сделать даже шага в сторону. Уэльва, изрядно запутавшийся в противоречивых и внезапно меняющихся новостях, встал около ларца с сокровищем, в его уверенном и насмешливом прежде голосе слышалось тщательно скрываемое отчаяние:

– Так что здесь произошло, в конце-то концов?! Это – выкуп? Хасти, Князь и в самом деле заточен в Школе? Мы можем с ним встретиться? Пусть он…

– Полюбоваться на своего Князя вы можете, причем очень скоро, – кивнул магик и, отступив на шаг назад, негромко скомандовал стоявшим внизу пуантенцам: – Отпирайте ворота. В конце концов, негоже держать гостей за оградой. Конан, я знаю, что делаю. Этот отряд станет первым, кто узнает правду и разнесет ее по всему Забытому Краю. А вот поговорить с Блейри да Греттайро вам вряд ли удастся, – эта фраза уже относилась к Йестигу и его стрелкам. – Нет, он жив и почти что цел, но ему вряд ли суждено и далее править Лесами. Он теперь изрядно смахивает на растение. Такое тихое и полностью лишенное рассудка. Причем винить в случившемся ему некого, кроме самого себя. Немногим, знаете ли, удается остаться бодрыми и здоровыми после круга моррет и поединка Сил…

Тяга Хасти к неожиданным и броским известиям сказалась и здесь: самую потрясающую новость он старательно приберег напоследок. Уэльва – да и не он один – вздрогнули, как от внезапного порыва ледяного ветра. Тяжелые створки тем временем медленно расходились в стороны, открывая доступ в пределы Школы.

– Какой моррет? – непонимающе затряс головой Йестиг. – В любопытные же времена нам довелось жить… Последний моррет, о котором я знаю, случился лет сто тому. Из круга тогда никто не вышел живым. Князь вызвал кого-то на моррет? Зачем?

– Не он, а его, – кратко, хотя и маловразумительно растолковал аквилонский король, примериваясь, как бы половчее спуститься по шаткой лестнице, прислоненной к краю площадки. Вереница в два десятка всадников медленно втягивалась в открытые ворота «Сломанного меча», проскочивший впереди своих лучников Йестиг Уэльва бросился к Хасти, повторяя свой вопрос: – Зачем Князю понадобилось вызывать кого-то на суд богов? И кого?

– Разумеется, Блейри никого не вызывал, – с усталым вздохом проговорил чародей. – Я при этом не присутствовал, к сожалению. Могу только пересказать слова очевидцев. Вашего Князя обвинили в узурпаторстве и незаконном владении Венцом Лесов. Вызов бросили Иламна Элтанар, бывший герольд Драго, и Рейенир Морадо да Кадена, сын покойного Князя. Иламна погибла. Рейе победил.

Какое-то время Йестиг молча осознавал услышанное, шагая по песчаной дорожке вслед за Хасти и ведя в поводу свою чалую лошадь. Наконец ему удалось облечь безмерное удивление в слова:

– Но в таком случае, где сам Рейе? Он здесь? Ранен? Или уехал? И почему Князь… то есть Блейри остался в живых, если он побежден?

– Традиции моррет были нарушены. Рейе удалился от нас за Грань, а Блейри потерял разум, – холодно процедил Одноглазый. – Мой друг Конан Аквилонский вот уже третий день подряд твердит о том, что бывший Князь Лесов заслуживает казни. Я же настаиваю на совершении обмена. Хеллид получит то, за чем он приехал – а дальше вы вольны поступать с ним и да Греттайро так, как сочтете нужным. Если приговорите их к смерти – я не буду вмешиваться.

– Рейе умер? – из всей речи магика Уэльву по-настоящему опечалила только эта новость. – Я… Мы когда-то были друзьями… Пока ему не вздумалось перебраться в Кордаву. Значит, сплетни, якобы Рейенир пытался с помощью людей избавиться от собственного отца, завладеть Венцом и присоединить Рабиры к Зингаре – это тоже ложь? Умом я понимал: это не может быть правдой. Но почему-то верил…

– Ложь от первого до последнего слова, – кивнул Хасти. Рабириец замолчал и более о подробностях случившегося в «Сломанном мече» не расспрашивал, видимо, придя к некоему решению. Только уточнил, не будет ли Хасти против размещения отряда в Школе и могут ли они оказать какую-нибудь помощь? Скажем, выделить десяток стрелков для сопровождения аквилонского правителя и его людей к границе Рабиров – если те в ближайшее время намерены покинуть Забытые Леса и вернуться в свою страну.

…Когда открылась скрипучая дверь в железной оковке, выяснилось: единственный невольный обитатель капища Лесных Хранителей никуда не делся с отведенного ему места и его внешний облик не претерпел никаких заметных изменений. Блейри да Греттайро лежал на алтарном возвышении, уставив мертвенно пустые глаза в оштукатуренный потолок. Требовалось очень долго простоять рядом – борясь при этом с неприятным ощущением соседства извлеченного из гроба мертвеца, – чтобы уловить тот краткий миг, когда он вроде бы втягивал в себя крохотный глоток воздуха. Раны, нанесенные Князю в круге моррет, не затянулись, но и не кровоточили, как у обычного человека, оставшись глубокими темно-красными порезами. Удирая с берегов Синрета, Хеллид толком не разглядел, во что превратился былой Князь Лесов, и теперь перевел недоумевающий взгляд с бесчувственного тела в изодранной черной одежде на стоявшего снаружи Хасти.

– Люди обещали вернуть его живым, – не очень уверенно заикнулся подручный Блейри, понимая, что любая его попытка спорить обречена. Несколькими удачными словами Одноглазый восстановил против Хеллида всех. Начни он возражать, и не получит ничего, но может запросто расстаться с жизнью. Анум Недиль теперь действительно перешел в руки к людям, так что какое им дело до выполнения весьма условного соглашения? Относительно участи двух своих спутников Хеллид даже не заговаривал, решив предоставить их своей собственной нелегкой судьбе. Пусть выкручиваются сами, если смогут.

– Он и есть живой, – нехотя буркнул магик. – Может, дней через десять или через луну он даже очнется. Решай быстрей: или ты его забираешь таким, как есть, или проваливаешь отсюда. Я могу оценить верность данной клятве, но выходки твоего Князя исчерпали мое терпение. Могу даже одолжить тебе повозку, только сгинь из Школы… и из Лесов тоже.

Желающих помочь перенести напоминающего покойника да Греттайро в подогнанную к порогу капища телегу, запряженную старым гнедым мерином, не сыскалось. Хеллид этого, конечно, не знал, но дареный возок был тем самым, в котором проделал долгий путь от Орволана до «Сломанного меча» сам чародей. Наконец бывший повелитель Забытых Земель очутился на присыпанном парой охапок сена дощатом днище повозки, сверху Хеллид накрыл его полотнищем старой холстины и повел безразличного ко всему мерина к воротам Школы. Встречавшиеся на пути люди брезгливо отворачивались, бормоча проклятия. Рабирийцы хранили молчание, но, судя по паре-тройке брошенных на него косых взглядов, Хеллид обреченно приготовился встретить за воротами все два десятка стрелков Йестига. Традиции вешать преступников в Лесном княжестве не было, но кто его знает, что взбредет в голову гулям, нахватавшимся у людей скверных привычек?

Однако на пыльной площадке за воротами «Сломанного меча» повозку ожидал только Йестиг Уэльва, и он пребывал в одиночестве. Смерив появившегося на дороге Хеллида ледяным взглядом, старшина лучников молча швырнул ему под ноги небольшой холщовый сверток. Падая, ткань развернулась, и дуэргар увидел блеск своих отобранных кинжалов.

– Даже не думай когда-нибудь показаться в Лесах, – прошипел Йестиг. – Ни ты, ни он. Вернетесь – умрете. Мои ребята предлагали покончить с вами прямо сейчас. Я сказал: «Нет, пусть убираются». Знаешь, почему? Убив вас, мы станем такими же, как твой безумный Князь и ты.

– Врешь, – неожиданно для самого себя выговорил Хеллид. Он нагнулся, подобрав кинжалы и, не глядя, бросил сверток в повозку. – Вы просто струхнули. Каждый из вас славил приход Князя Блейри. Теперь, когда его нет, вы перетрусили и готовы стелиться перед любым, кто окажется сильнее. Перед Зингарой, перед Аквилонцем, перед Хасти, наконец. Эй, Йестиг Уэльва, а если бы ты оказался на моем месте? Если бы ты служил Князю вернее прочих и обещал спасти его, что бы ни случилось? Каково бы тебе тогда пришлось, а? Я уеду, но вы – вы все! – не сможете забыть эти дни. Как вы были покорным испуганным стадом… И ты, такой отважный умник, тоже плелся в этом стаде и блеял, как все! – Хеллид не удержался и скрипуче захихикал.

Йестиг вскинул руку, собираясь отвесить Хеллиду полновесную затрещину, но марать руки не стал. Подручный Князя, продолжая смеяться, забрался на передок телеги, разобрал вожжи, причмокнул. Полусонный мерин фыркнул и неохотно затрусил вперед. Уэльва еще долго смотрел ему вслед, пока повозка не скрылась за поворотом дороги. Выражение лица у рабирийца было такое, словно это ему нанесли внезапный удар, а он не сумел достойно ответить. Наконец Йестиг пробормотал заковыристое проклятие, помянув Темное Творение, сплюнул в пыль и скрылся за воротами Школы. Створки за его спиной медленно и важно сомкнулись.