Текст книги "Фиксер"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Я была готова к тому, что Айви станет на меня кричать. Вместо этого, на меня уставился Адам. Волнение на его лице сменилось злостью.

Почему он злился на меня?

– Я в порядке, – ответила я. – Мне просто нужно было побыть одной. Где Айви?

– Тебе нужно было побыть одной, так что ты сбежала и перестала отвечать на звонки, – в его голосе слышался надрыв. На несколько секунд он отвернулся от меня и пробежал рукой по своим коротким каштановым волосам. – Конечно, ты так и сделала.

Я не знала, что на это ответить.

– Позвони своей сестре, – Адам обернулся ко мне и пригвоздил меня взглядом. – Сейчас же.

Я набрала номер Айви. Она ответила с первым же гудком.

– Где ты? Ты в порядке? Мне приехать за тобой?

Она так часто задавала вопросы, что я едва успела ответить.

– Я у тебя дома, – сказала я.

– Хорошо, – Айви выдохнула и повторила. – Хорошо. Я еду. Адам там?

Я мельком взглянула на Адама, наблюдавшего за каждым моим движением, словно я в любой момент могу сорваться с места.

– Он здесь, – ответила я.

Наверное, она услышала в моём голосе нотку настороженности и добавила:

– Он просто волнуется. Не держи на него зла.

Я посмотрела на Адама. На его лице застыло выражение непреклонного неодобрения.

– Вас понял.

Адам прищурился.

– Что она сказала? – с подозрением спросил он.

– Ничего, – ответила я.

Я практически слышала, как на другом конце провода Айви закатила глаза.

– Дай ему трубку.

Я протянула Адаму телефон. Он взял его.

– Насколько я могу сказать, она цела, – сказал он и сделал паузу. – С чего ты взяла, что я стану на неё кричать? – ещё одна пауза. – Я не кричу… ладно. До твоего приезда я буду хорошо себя вести. Я не стану говорить ей, что нельзя просто сбегать от своей семьи, что побег никогда не решал проблемы, – пусть Адам и говорил с Айви, его голубые глаза застыли на мне. – И я уж точно не скажу ей, что если бы решение было за мной, она бы не вышла из дому, пока ей не исполнится тридцать.

Для человека, с которым я встречалась всего несколько раз, у Адама неплохо получалось изображать из себя моего дедушку.

Они с Боди были семьей Айви. Я не знала, как долго они знали друг друга или кем именно приходились друг другу. Я знала только что, пока я была с дедушкой в Монтане, они были здесь с ней – возможно, на протяжении нескольких лет.

Видимо, с точки зрения Адама, это делало меня частью его семьи.

– Я не должен на тебя кричать, – повесив трубку, сообщил он мне.

– Если тебе от этого легче, я не то чтобы против, – ответила я.

У Адама дернулось веко.

– Конечно ты не против, – покачав головой, произнёс он. – Ты понимаешь, что это лишает крики смысла?

Кажется, на этот вопрос не было правильного ответа.

– Меня не было всего несколько часов.

Адам сердито взглянул на меня.

– Сейчас не подходящее время, чтобы пропадать – даже на несколько часов.

Я подумала о том, как Айви сказала мне держать рот на замке; о том, как Генри решил, что мы никому не может доверять – и полиции, ни министерству юстиции и уж точно не Белому Дому.

– Айви не рассказала о том, что происходит ни президенту, ни Первой Леди, – я изучала лицо Адама. – Во всём этом будет хоть какой-то смысл, только если Пирс уверен, что его кандидатуру выдвинут на должность.

Покер-фейс Адама был даже лучше, чем у Генри.

– Больше не сбегай, – приказал мне он.

Он ничего мне не расскажет. Ответив на его слова кивком, я развернулась, собираясь подняться наверх.

– Сейчас не время для поспешных выводов, – окликнул меня Адам. Я замерла. Он взвешивал слова, осторожно подбирая каждое из них. – Президент редко является самым влиятельным человеком в Вашингтоне, Тэсс. Он часть системы, шестеренка в механизме.

– Ты хочешь сказать, что президент не имеет к этому отношения?

– Я ничего не хочу сказать, – ответил Адам, – потому что Айви сказала тебе в это не вмешиваться. И я говорю тебе то же самое, – в его голосе явно читалось предупреждение. Если ему придется заставить меня в это не вмешиваться, это будет неприятно. – Но если бы я хотел что-нибудь сказать, то сказал бы, что всё не так просто. Власть в Вашингтоне – это валюта. И ты не всегда знаешь, у кого её больше.

Он говорил, что мы должны подозревать не только президента. Возможно, он даже не один из главных подозреваемых.

Кто-то руководил событиями из-за кулис.

Люди вроде отца Адама.

Ночью, поставив телефон на зарядку, я вспомнила о фотографии из кабинета директора. Я открыла снимки на моём телефоне. Два первых кадра оказались бесполезными, но на последнем почти не было блика. Я увеличила фотографию и принялась изучать запечатленных на ней мужчин: трое в заднем ряду, два спереди и один немного в стороне.

Майор Бхарани. Судья Пирс. Директор Хардвика. Уильям Кейс. Я не знала пятого мужчину. А вот шестой – тот, что стоял в стороне. Его лицо закрывал блик, но его поза и общие очертания…

Казались знакомыми.

Я загрузила фотографию на свой компьютер и просмотрела все возможные мастер-классы о том, как убирать с фотографий блик. Я копировала фото. Настраивала тень. Играла с фильтрами. Результат оказался не слишком симпатичным, но я смогла распознать личность мужчины.

Шестеро мужчин. Я узнала пятерых. Хирург, убивший судью Маркетта. Судья, который заплатил ему за это. Директор самой дорогой частной школы Вашингтона. Отец Адама, руководящий событиями из-за кулис.

Я рядом с ними стоял и смотрел прямо в камеру президент Нолан.

ГЛАВА 39

Я провела всю ночь за компьютером, стараясь выяснить всё, что только можно об этой фотографии – где и когда она была сделана, какими были отношения между этой шестеркой.

Сколько бы я не обыскивала интернет, я не могла найти связи между судьей Пирсом и отцом Вивви. Они жили в тысячах миль друг от друга. Они ходили в разные школы, имели разные профессии. Даже их возраст отличался. Я не могла найти доказательств того, что эти двое когда-либо находились в одном месте в одно время.

Не считая этой фотографии.

Найти связь между судьей Пирсом и Уильямом Кейсом было проще. Это двое ходили в один университет. И оба входили в его попечительный совет.

В тоже время, я не могла найти доказательств о прямой связи между Уильямом Кейсом и отцом Вивви, но вполне вероятно, что человек, создававший события в Вашингтоне мог быть знаком с самыми разными работниками Белого Дома.

С президентом всё было наоборот – его связь с отцом Вивви была очевидна. Он был его личным врачом. Но вот судья Пирс? В своём расследовании я обнаружила одни лишь предположения о том, кого Нолан выдвинет на должность судьи. Пирс был одним из многочисленных претендентов – но далеко не самым популярным.

В этом плане будет смысл, только если Пирс будет уверен, что его кандидатуру выдвинут на должность – иначе он не стоит риска. Эта мысль преследовала меня до тех пор, пока я не заснула на клавиатуре.

На следующее утро я распечатала фотографию и сложила её вчетверо. Я опустила её в задний карман и спустилась вниз. Айви и Боди были на кухне. В одной руке Айви держала чашку кофе, а в другой – небольшую дорожную сумку.

– Куда-то собираешься? – спросила у неё я.

– В Аризону, – она допила свой кофе. – Говорят, там мило в это время года.

Аризона. Судья Пирс был родом из Аризоны. Я хотела спросить, чем она собиралась там заняться, но она не станет мне отвечать.

– Прости, что уезжаю, – произнесла она. – После вчерашнего…

– Всё нормально.

– Нет, – возразила Айви. – Не нормально. То, как ты узнала об отце Вивви, было ненормально. То, через что сейчас проходит Вивви – ненормально. То, что я прошу тебя никому об этом не рассказывать – ненормально. Я знаю об этом, Тэсс, и мне жаль. Прости за вчера, прости, что из-за меня ты впуталась во всё это.

– Формально, – произнесла я, – это ты впуталась во всё это из-за меня.

– Ох уж эти Кендрики, – вставил Боди. – Любите вы свои формальности.

Айви проигнорировала его.

– Боди будет здесь все выходные, – сказала она мне. – И если тебе что-нибудь понадобится, можешь звонить Адаму.

Адаму, отец которого был на той фотографии.

Я мельком взглянула на сумку в руке Айви, затем нажала кнопку на своём телефоне и открыла фотографию.

– Прежде чем ты уедешь, – сказала я, – ты должна кое-что увидеть.

Айви конфисковала мой телефон. Через час Боди выдал мне новый. Он забил в него свой номер и номера Айви с Адамом. Я попыталась позвонить Вивви, набрав номер по памяти, но никто не поднял трубку.

Айви была не слишком рада узнать причину, по которой я на самом деле оказалась в кабинете директора. Она не стала обсуждать со мной мужчин на фотографии – и то, что отец Вивви и судья Пирс находились в одном месте в одно и то же время. Она просто улетела в Аризону, забрав с собой улику. А я осталась в пустом доме, с постоянно наблюдающим за мной «шофёром» и распечатанной копией фотографии, сложенной вчетверо в моём кармане.

Наказание дало мне время на размышления.

В понедельник я позвонила Вивви, не слишком-то ожидая ответа. Когда она подняла трубку, у меня пропал голос. Я даже не могла выдавить приветствие. Вивви уже собиралась повесить трубку, когда мой голос наконец-то вернулся.

– Это я, – сказала я. Стоило мне начать говорить, я не могла остановиться. – Мне так жаль, Вивви. Я…

– Хватит, – перебила меня Вивви. – Просто хватит, Тэсс.

Я замолчала в ожидании.

– Я на тебя не злюсь.

Я представила, как она борется с этими словами. Я не была уверенна, верит она в них или нет.

– Ты… – я не знала, как закончить эту фразу. Я уж точно не собиралась спросить в порядке ли она.

– Сегодня утром будут похороны, – за этими словами последовала тишина.

– Ты хочешь, чтобы я пришла?

Ещё одна долгая пауза.

– Будем только мы с тетей, – сказала я. – И почетный караул. Похороны будут по военным традициям, но не пышными. Самоубийства плохо смотрятся.

Самоубийства плохо смотрятся, – я пошатнулась от жестокости этих слов.

– Я всё повторяю себе, что поступила правильно, – я услышала, как Вивви вдохнула. – Всё повторяю и почти верю в это, Тэсс, но мне нужно знать, что это не… – она запнулась. – Что это не просто… – она не смогла закончить предложение. – Я должна знать, что я не просто так пошла к твоей сестре, что это что-то изменило, что это был не зря.

– Это было не зря, – хотела бы я сказать ей что-то большее. Хотела бы я облегчить то, через что она проходила. – Сегодня Айви улетела в Аризону. Она не сказала, зачем, но это как-то связано с Пирсом.

Вивви молчала так долго, что я решила, что она повесила трубку.

– Что, если мой отец не покончил с собой, Тэсс? – вопрос Вивви застал меня врасплох. – Айви сказала, что это опасно. Поэтому она хотела, чтобы мы не вмешивались, – в её словах я слышала всю мощь сдерживаемых ею эмоций. – Что, если кто-то понял, что Айви расследует это дело? Что, если кто-то понял, что она знает о моём отце? Если мой отец мог рассказать о том, с кем он работал, он был для них угрозой.

– Вивви…

– Что, если он сказал кому-нибудь, что боится попасться? Что если он испугался, когда пропал телефон, и рассказал кому-нибудь? Пирсу или… или…

Тому, кто работал с ними.

Было проще верить, что отец Вивви покончил с собой. После пропажи телефона он мог понять, что всё разваливалось. Он потерял работу в Белом Доме. Возможно, он ненавидел себя за то, что ударил Вивви.

Я не думала о том, что не только отец Вивви что-то потеряет, если он попадется. Не думала о том, что он мог рассказать о тех, кто был в это вовлечен.

Он всадил пулю себе в голову, – сказал Уильям Кейс, глядя прямо на меня. Возможно, так и было.

Но теперь, когда Вивви заговорила об этом, я не могла выбросить из головы мысль о том, что может – может быть – это было не так.

ГЛАВА 40

В школу я приехала поздно. На английском я чувствовала, как Генри наблюдает за мной с противоположного конца кабинета. На физике он сел за мой стол для лабораторных работ. Сегодняшний эксперимент был посвящен центростремительной силе.

– Ты спрашивала, могу ли я узнать о том, где мой дедушка был в вечер перед его сердечным приступом, – со стороны Генри выглядел целиком и полностью сосредоточенным на узле, который он пытался завязать на теннисном мячике. Выражение его лица не выдавало каких-либо эмоций: целеустремленный студент воплоти. – Он был на благотворительном вечере «Фонда Кейса».

Кейса. Уильяма Кейса. Слова Адама эхом отдались в моей голове. Президент редко является самым влиятельным человеком в Вашингтоне.

– Гостей было больше четырехсот, – произнёс Генри, проверяя, достаточно ли туго он затянул узел. – И это не считая официантов. Подлить что-нибудь в бокал моего дедушки было бы не так уж и сложно.

Отправить судью. Отправить его в больницу. Врач Белого Дома назовет это сердечным приступом. Проведут операцию. Дважды. К моменту смерти судьи от яда не останется и следа.

Идеальное убийство.

В моих мыслях всё ещё звучали слова Вивви о том, что то, что она пришла со своими подозрениями к Айви, должно было что-то изменить. Что-то значить.

– Есть идеи насчет того, кем были те четыреста гостей? – спросила я у Генри, не сводя глаз с инструкции для лабораторной.

– Мама достала мне список, – на миг глаза Генри метнулись к моим. – Она не знает, зачем он мне понадобился.

Он не станет ей рассказывать, – подумала я, читая выражение его лица. – Пока не узнает больше. На его месте, я бы поступила точно также.

Иногда мне казалось, что мы с Генри очень похожи.

Мельком подняв взгляд, чтобы проверить, не привлекли ли мы внимание учителя – или кого-либо ещё – я достала из сумки копию фотографии из кабинета Директора. Поколебавшись, я протянула её Генри.

Айви сказала мне в это не вмешиваться. Но за все эти годы Айви много чего мне наговорила.

У Генри было право знать.

Он развернул фотографию и несколько секунд изучал её, затем отложил её в сторону и вернулся к нашему проекту.

– Есть идеи о том, где её сделали? – спросил он.

– Нет. Я узнала пятерых мужчин, – я показала, каких именно.

Генри взвесил теннисный мячик и что-то записал в своей тетради.

– Рядом с президентом стоит отец Джона Томаса Уилкокса.

Получалось шестеро.

– И сколько из них есть в списке, который раздобыла твоя мама? – спросила я у Генри. У кого из них была возможность отравить Тео Маркетта?

Генри не стал сверяться со списком. Он поднял два пальца.

Я обдумала личности мужчин на фото и исключила отца Вивви и Пирса. Директор Хардвика. Партийный организатор фракции меньшинства. Президент. Человек, работающий за кулисами.

– Кто именно? – спросила я.

Генри удивленно взглянул на меня, и я ответила на собственный вопрос. Опустив взгляд к фотографии, я указала сначала на одного мужчину, а потом на другого.

Уильям Кейс. Это легко. Учитывая то, что мероприятие организовывал его фонд, это даже не обсуждалось.

Моё сердце яростно забилось в моей груди, когда я медленно указала на второго гостя. Не директор. Не отец Джона Томаса. Мой палец замер над лицом президента – лицом, которому хочется довериться. После долгой паузы я опустила палец.

Я хотела, чтобы Генри сказал, что я ошиблась.

Но он этого не сделал.

ГЛАВА 41

За ланчем Генри нигде не было. Он не сидел за своим привычным столиком. Его не видел Ашер. Пусть я знала Генри Маркетта и не слишком долго, но этого хватило, чтобы понять, что его жизнь состояла из предсказуемых алгоритмов. Он делал то, что ему было положено. Он был надежным. Ответственным.

И он пропал.

Я нашла его в компьютерной лаборатории. Дверь закрылась за мной, стоило мне шагнуть в комнату. Генри едва поднял глаза от экрана.

– Я пытаюсь сузить временной промежуток, когда была сделана эта фотография, – сказал он мне. – Смотри, – он открыл на компьютере два снимка. – Прошлой весной конгрессмен Уилкокс сбрил усы, так что, когда бы не сделали эту фотографию, это было не очень давно. Не больше шести месяцев назад.

Я осмыслила его слова. Не больше шести месяцев назад судья Пирс и отец Вивви находились в одном месте в одно время.

Не больше шести месяцев назад в том же месте находились президент и Уильям Кейс.

– Возможно, это ничего не значит, – я хотела быть голосом разума, но совсем не чувствовала себя разумной. Я чувствовала себя так, словно мы замерли на грани чего-то огромного, невообразимого и реального. – Фотография. Гости того благотворительного вечера. Возможно, это ничего не значит, – продолжила я, цепляясь за объективность, словно альпинист, повисший на краю скалы. – Мы не знаем, действительно ли твоего дедушку отравили на том благотворительном вечере, не говоря уже о том, сделал ли это кто-то из людей на фотографии. То, что президент и Уильям Кейс побывали в обоих местах, может быть совпадением.

– Я не верю в совпадения, Тэсс. Не больше шести месяцев назад убийца моего дедушки и человек, который заплатил ему за это, встретились. Я поискал другие связи между Бхарани и Пирсом. Я прогулял уроки, чтобы заняться поисками, Тэсс, и ничего не нашел. Их связывает только эта фотография. Эта встреча, чем бы она ни была.

Я была удивлена тем, что Генри Маркетт прогулял уроки. Но меня не удивило то, что он сделал тоже, что и я – принялся искать связи, пытаясь понять, что – кроме убийства – связывало судью и отца Вивви.

– На одноразовом телефоне был ещё один номер, – Генри был неумолим. – А значит, в это вовлечен как минимум ещё один человек.

Человек, который мог подобраться к судье достаточно близко, чтобы отправить его. Человек, который мог убедиться в том, что кандидатуру Пирса выдвинут на эту должность.

– Мы многого не знаем, Тэсс, – отрывисто произнёс Генри. Этот тон означал, что он подавляет свои эмоции, не позволяет им взять над собой вверх. – Мы не знаем, пришел ли Пирс к отцу Вивви или наоборот. Мы не знаем, кто спланировал всё это, – он сделал паузу. – Мы не знаем, на кого работает твоя сестра.

Этого я не ожидала.

– Мы не знаем, какова её цель, – настойчиво продолжил Генри.

Я почувствовала себя так, словно мой рот был набит опилками.

– Что ты имеешь в виду, Генри?

– Твоя сестра решает проблемы. Профессионально. Кому бы не принадлежал тот телефонный номер, думаю, у него сейчас большие проблемы, да?

Я недооценивала то, как сильно Генри не доверял моей сестре. Я даже представить себе не могла, что он мог подумать, что Айви не пытается разгадать эту тайну, а наоборот – пытается что-то скрыть.

– Твой дедушка дружил с Айви. Она бы ни за что…

– Чем, по-твоему, занимаются фиксеры, Тэсс? – Генри был раздражающе спокоен. – Они прячут концы в воду. Даже если у этого есть цена. Даже если для этого придется нарушить несколько законов.

– Ты понятия не имеешь, о чём говоришь, – яростно возразила я.

– Самоубийство отца Вивви не попало в газеты, – продолжил Генри. Он походил на поезд, на скорости направлявшийся в туннель. Без промедлений. Без остановок. – Кто-то скрыл это от прессы.

Я вспомнила о том, как Айви разогнала прессу во время поминок по судье Маркетту. Могла ли она сделать так, чтобы новости не подали в газеты?

Могла.

– Все знают, что твоя сестра работает на Джорджию Нолан, – произнёс Генри. – Хочешь сказать, она не улаживает проблемы президента? – он не дал мне шанса на ответ. – Или Уильяма Кейса? Он богат. Достаточно богат, чтобы заплатить ей всё, что понадобится, за защиту его имиджа.

– Она не работает на Кейса, – все мои силы ушли на то, чтобы повысить голос. – Они терпеть друг друга не могут.

– Тогда почему на прошлой неделе его сын забрал тебя из школы? – Генри изогнул бровь. – В Хардвике слухи разносятся быстро, Тэсс. Нравится тебе это или нет, ты должна признать, что возможно, личные и профессиональные интересы твоей сестры противоречат друг другу. И она вполне может сделать неправильный выбор.

Айви просила меня никому не рассказывать. Чтобы защитить меня, – отчаянно подумала я. – Она сделала это, что бы меня защитить. Чтобы защитить Вивви.

– Приветствую вас, друзья Ашера! – Ашер, как всегда, появился вовремя. Он пританцовывая зашел в комнату и запрыгнул на компьютерный стол, свесив ноги, словно его не волновало ничего не свете.

Словно напряжение в воздухе не было физически ощутимым.

– Я чему-то помешал? – беззаботно произнёс он.

Генри просто говорил мне о том, что, возможно, моя сестра пытается скрыть убийство его дедушки.

Видимо, Генри увидел что-то в выражении моего лица, потому что на его лице мелькнул намек на чувство вины.

– Ты ничему не помешал, – Генри перевел взгляд на Ашера. – Мы с Тэсс просто немного поспорили, – его зеленые глаза снова отыскали мои. – И возможно, я перегнул палку.

– Ты? – с фальшивым шоком на лице переспросил Ашер. – Никогда.

Когда Ашер – явно пытаясь снять царящее в комнате напряжение – принялся рассказывать нам историю о кексе и самолете дистанционного управления, я подавила желание таращиться на Генри, пока я не узнаю, о чём он думает.

Что такого сделала Айви, чтобы убедить его, что она способна на что-то подобное?

Я отвернулась от Генри и взглянула на наши отражения в стекле, отделявшем компьютерную лабораторию от коридора: Ашер не останавливался ни на миг, а мы с Генри были неподвижны, как статуи и старались не смотреть друг на друга.

Я заметила движение по другую сторону стекла и заставила себя оторвать взгляд от нашего отражения.

Эмилия. Через секунду она открыла дверь в лабораторию. В какой-то миг она осознала, что мы трое замолчали, стоило ей переступить порог.

Она подняла подбородок, её идеальная осанка выпрямилась ещё больше.

– Тебе что-то нужно, Эм? – спросил Ашер.

– Не от тебя, – спокойно ответила брату Эмилия. Генри встал, явно ожидая, что Эмилия обратится к нему, но она лишь одарила его ледяным взглядом и обернулась ко мне.

– Мне нужно с тобой поговорить, – Эмилии отлично удавалось формулировать предложения, как приказы. Я хотела было спросить у неё, может ли она подождать, но что-то в её взгляде заставило меня поколебаться.

Она шагнула ко мне.

– Насчет Вивви.

В тот же миг я обратила на неё внимание.

– Она в туалете, – мягко произнесла Эмилия. – Она выглядит… – Эмилия прикусила нижнюю губу. Я и не думала, что она из тех, кто кусает губы. – С ней что-то не так.

– Вивви здесь? – перебила её я.

– Ты меня вообще слушаешь? – огрызнулась Эмилия, уже больше походя на привычную себя. – Да, она здесь. И что-то не так.

– В каком именно туалете? – спросила я, чувствуя, как в моём желудке зарождается ужас. Сегодня утром Вивви похоронила своего отца. Зачем она могла прийти в школу? И насколько всё плохо, если Эмилия решила найти меня?

– На первом этаже, – ответила Эмилия. – Восточный коридор.

Прежде чем она закончила говорить, я сорвалась с места. Генри и Ашер последовали за мной по пятам. Когда я добралась до уборной, внутри больше никого не было. Я ожидала обнаружить Вивви в одной из кабинок, но она просто сидела на полу.

– Вивви, – я опустилась рядом с ней на колени.

– Прости, – хрипло произнесла она. – Прости. Я в порядке.

– Что случилось?

– Тебя не было во дворе, – сказала Вивви. – Это глупо. Я хотела тебя найти, но тебя не было во дворе и…

– Дыши.

Вивви глубоко вдохнула. Затем она бросила что-то в мою сторону. Через миг я поняла, что это была газета, а ещё через миг – что она хочет, чтобы я её взяла.

Я подняла её и медленно развернула. В тот же миг я поняла, почему Вивви пришла сюда.

«ПИРС – ГЛАВНЫЙ КАНДИДАНТ НА МЕСТО В ВЕРХОВНОМ СУДЕ» – гласил заголовок. Мой мозг трещал по швам. Это была не просто выдумка в какой-то забитой газетенке. Статья оказалась на первой странице «Washington Post».

Кто-то постучал в дверь.

– У вас там всё в порядке? – спросил Ашер. – Я спрашиваю абсолютно ненавязчиво!

Я опустила взгляд на газету.

– Можешь ему показать, – поднимаясь на ноги, сказала мне Вивви. – Он всё равно увидит. Все увидят.

Я потянулась к Вивви и сжала её плечо, затем мы вышли в коридор. Ашер стоял у двери. Рядом с ним стоял Генри. Не говоря ни слова, я показала им статью.

«ПИРС – ГЛАВНЫЙ КАНДИДАНТ НА МЕСТО В ВЕРХОВНОМ СУДЕ» – во второй раз заголовок выглядел не менее тревожным, но вовсе не настолько тревожным, как подзаголовок: «Источники сообщают, что президент на беспрецедентной скорости движется к выдвижению его кандидатуры».

– Какие такие источники? – Генри задал вопрос, прежде чем я успела открыть рот. Я не знала, что ответить. Всё что я могла – шагнуть к Вивви и сжать её руку в своей.

В пятницу умер её отец. Она только что похоронила его – а теперь «Washington Post» заявляет, что, по словам анонимного источника, президент готовится выдвинуть на должность судьи кандидатуру человека, нанявшего её отца для совершения убийства.

– Они не могут этого сделать, – Вивви до боли сжала мою руку. – Тэсс, президент не может выдвинуть кандидатуру Пирса. Не может, – она отпустила мою руку и сделала шаг назад. – Что, если они его убили, Тэсс? Что, если Пирс и тот, с кем он работает, убили моего отца, как убили…

Взгляд Вивви метнулся к Генри. Она запнулась, и внезапно эти двое застряли в игре в гляделки, где никто не мог победить. И никто не мог отвести взгляд.

– Генри, – Вивви сглотнула. – Я…

– Я знаю, – мягко произнес Генри. – О моём дедушке. О твоём отце.

Вивви вздрогнула. Она ждала, что он выйдет из себя.

– Ты могла промолчать, – Генри был так сосредоточен на Вивви, что я чувствовала себя так, словно подслушиваю этот разговор, словно ни Ашеру, ни мне не было места в этом моменте. – Но не промолчала, – всё также мягко продолжил Генри. – Ты рассказала о том, что произошло.

Глаза Вивви наполнились слезами.

Генри потянулся к ней и ласково опустил ладонь на её руку.

– За это я твой должник.

– Прости…

– Не нужно, – непреклонно возразил Генри. – Не извиняйся. Не сейчас и вообще никогда, не извиняйся передо мной, – он обернулся ко мне. – Мы должны знать, правду ли говорит статья.

Действительно ли президент собирается выдвинуть кандидатуру Пирса? И, если это так – то, что это значит? Президент был на благотворительном вечере. Он был на фотографии. От него зависела номинация.

– Возможно, Айви что-то знает, – произнесла я, обдумывая ситуацию в попытках взглянуть на неё с другой стороны. – Она не станет рассказывать мне о подробностях, но я могу спросить.

– Правильно, – голос Генри похолодел. – Потому что разговор с твоей сестрой всё исправит.

Вивви перевела взгляд с Генри на меня.

– Тэсс?

Вивви доверяла Айви – ей нужно было доверять хоть кому-то.

– Генри, – выпалила я. – На пару слов?

Мы сделали несколько шагов в сторону от остальных.

– Вивви прошла через ад, и теперь она рассчитывает на то, что Айви всё исправит, – я надеялась, что Генри меня поймет. – Ты не можешь отнять у неё эту надежду.

– Вивви пришла за помощью не к твоей сестре, – возразил Генри. – Когда она увидела статью в газете, она пришла к тебе.

Я сглотнула, стараясь не чувствовать давящей тяжести этого факта.

– Она доверяет Айви.

– Возможно, ей не стоило бы.

Я шагнула к нему.

– Это дело не касается какого-то непростительного греха, из-за которого ты ненавидишь мою сестру…

Генри сократил то крохотное расстояние, что всё ещё разделяло нас.

– Мой отец умер не в автокатастрофе, – Генри понизил голос и прошептал эти слова мне на ухо. Я почувствовала, как его губы коснулись моей щеки. – Он покончил с собой, а мой дедушка нанял твою сестру, чтобы скрыть это.

Я замерла. Я читала статьи о смерти отца Генри. О несчастном случае.

– Твоя сестра разыграла аварию, – продолжил Генри. – Подкупила тех, кого было нужно, и выпустила в свет нужную историю. Моя мать не знает об этом, – Генри всё ещё находился так близко, что я чувствовала его дыхание на своём лице. – Я тоже не должен был знать. Но я знаю, Тэсс. Знаю.

Я представила, каково было хранить такой секрет, каково было наблюдать за тем, как его семья оплакивает отца, и знать, что он сам отнял у себя жизнь.

– Каждый день я просыпаюсь и лгу всем, кто мне дорог. Я не могу разозлиться. Не могу спросить, почему. Я – соучастник. Она сделала меня соучастником.

У судьи Маркетта была проблема, – когда-то сказала я Айви. – Ты её решила. На что она ответила: Что-то вроде того.

– Я же говорил, – сделав шаг назад, произнёс Генри. – Фиксеры отлично умеют прятать концы в воду. А твоя сестра – практически мастер своего дела.

Самоубийство отца Вивви не попало в газеты.

– Чтобы ни сделала Айви, – мне едва удалось выдавить эти слова, – это твой дедушка нанял её для этой работы.

Как он мог ненавидеть Айви, но не своего дедушку?

Потому что так было проще. Потому что он потерял отца. Потому что он хотел кого-то винить.

– Мы с дедушкой никогда этого не обсуждали, – коротко произнёс Генри. – И уже не обсудим.

ГЛАВА 42

Остаток уроков я провела, словно лунатик – слепо дрейфуя по коридорам. В моей голове царил кавардак – вопросы, которые я не хотела задавать, спутались с мыслями, которые мне никак не удавалось выбросить из головы.

Фотография. Благотворительный вечер. Президент собирается выдвинуть кандидатуру Пирса. Айви.

Через пять минут после начала моего последнего урока меня вызвали в кабинет директора. Я понятия не имела, что такого я могла сделать, чтобы заслужить его внимание. Я начала было готовиться к очередному раунду игры «Джон Томас Уилкокс хочет, чтобы шкафчик Тэсс обыскали», но поймала себя на том, что меня не слишком-то волнует ни Джон Томас, ни директор Рэлей, ни продолжение моей учебы в Хардвике.

– Тэсс, милая, – миссис Перкинс поприветствовала меня улыбкой. – Они тебя ждут. Сразу же иди в кабинет.

Они? Не успела я обдумать это, как дверь кабинета директора открылась, и из него вышел директор Рэлей.

– Тэсс, – произнёс он. – Отлично.

Отлично? Обычно я вызывала у этого человека другие эмоции.

– Проходи, проходи, – произнёс он. Стоило мне зайти в его кабинет, я поняла, почему настроение директора так резко переменилось.

– Тэсс, – Джорджия Нолан поприветствовала меня поцелуем в щеку. Я замерла. Из угла кабинета за нами непоколебимо наблюдал один из личных охранников президента. – Прости, что застала тебя врасплох, – продолжила Джорджия, – но у меня была назначена встреча с директором в связи с приближающимся аукционом Хардвика, и я решила проверить, как ты, – она сжала мою руку. – На прошлой неделе ты выглядела расстроенной.

Я мельком взглянула на директора, выглядевшего жутко довольным собой за то, что ему удалось выполнить просьбу Первой Леди. Наверное, он бы перевязал меня ленточкой с маленьким бантиком, будь у него шанс угодить ей ещё больше.

– Всё в порядке, – ответила я, концентрируясь на Джорджии. Она цокнула языком.

– Ты действительно похожа на свою сестру, – сказала она. – Ещё одна Айви, не думаете? – спросила она у директора.

– Безусловно, – нотка напряжения в голосе директора дала мне знать, что он был вовсе не так рад нашей схожести, как Первая Леди.

– Дашь нам минутку, Честер? – Джорджия умела просить о чём-то ласково, но, в тоже время, не спрашивая разрешения. Директор тут же вышел из кабинета. Джорджия кивнула агенту личной охраны, и он замер прямиком за дверью.