Текст книги "Фиксер"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Конечно же, прошла, – сухо произнёс Генри.

На противоположном конце зала Ноланы заметили нас и принялись пробираться к нам через толпу. Сама того не желая, я шагнула ближе к Генри.

Президент остановился перед матерью Генри.

– Ваше Величество, – он обратился к пожилой женщине, которую держал под руку, – позвольте представить вам Памелу Эбеллард-Маркетт.

Королева взглянула на мать Генри.

– Насколько я понимаю, я знакома с вашим отцом, – сказала она с едва заметным акцентом. – Луи Эбеллард? – она увидела Генри и обдумала двойную фамилию миссис Маркетт. В её глазах мелькнула скорбь.

Мать Генри тоже это заметила. На её лице мелькнула признательность, и она сделала реверанс так естественно, что это даже не показалось мне странным.

– Это мой сын – Генри, – сказала она, – и его подруга Тэсс.

Джорджия Нолан взглянула на нас с Генри с блеском в глазах.

– Чуть позже будет играть военный оркестр, – сказала она Генри. – Вы с Тэсс просто обязаны потанцевать.

Слова больше подходили свахе, чем человеку, считавшему нас с Генри угрозой. Президент и вовсе с нами не заговорил. Ноланы продолжили приветствовать гостей, а мы с Генри переглянулись.

Либо они прекрасные актеры, – подумала я, – либо они понятия не имеют о том, что мы общались с прессой.

Генри прочитал выражение моего лица и слегка изогнул бровь. Подожди, – почти услышала я, – и увидишь.

Вскоре все собрались у парадной лестницы. Были объявлены президент, Первая Леди и Её Величество. Постепенно гости перебрались в парадный обеденный зал, словно Золушка, отправившаяся на бал.

После ужина в Восточном Зале действительно были танцы. Музыка эхом отбивалась от двадцатифутового потолка, а три люстры освещали собрание элиты Вашингтона. Краем глаза я заметила, как седеющий голливудский актер вывел свою жену-филантропа на танцевальную площадку. Остальные последовали его примеру, и Генри неохотно предложил мне руку.

– Я не танцую, – ровно ответила я.

– Танцуешь, – возразил он, – если хочешь осмотреть комнату, не выглядя нахальной.

Я одарила его своим лучшим отрешенным взглядом, но он был непреклонен.

– Генри, – выдавила я.

– Да?

Я отдалась неизбежному.

– Потанцуешь со мной?

Генри вывел меня на танцевальную площадку. Он опустил одну руку мне на талию и взял мою ладонь во вторую. Поколебавшись, я обвила его рукой. Когда мы пришли в движение, я, как могла, старалась не наступать ему на ноги. Он шагал влево. Я вправо.

– Просто повторяй за мной, – произнёс он.

Почему-то мне показалось, что он имел в виду не только танец. Наконец, мы нашли подходящий ритм.

– Что мы ищем? – спросила я, пока мы кружились в танце.

– Человека, который за нами наблюдает, – ответил Генри.

Я снова нашла глазами Ноланов. Президент опустил руку на талию жены. За ним троица агентов изо всех сил пыталась слиться с фоном. В дюжине ярдов от них Уильям Кейс разговаривал с мужчиной лет сорока. Время от времени Кейс отрывал взгляд от своего собеседника, но смотрел он не на нас с Генри. Он смотрел на президента и Первую Леди.

– Улыбнись, – прошептал мне на ухо Генри. Нас щелкнул фотограф, и тут же поспешил сделать лучший снимок: президент ведет Первую Леди в танец. Для пары под шестьдесят они двигались довольно изящно.

– Что теперь? – спросила я у Генри, когда он вывел меня с танцевальной площадки.

– Теперь, – сказал он, – я немного прогуляюсь.

Прежде чем я успела ответить, Генри уже пробирался сквозь толпу к балкону. Он убедился в том, что его увидели, и удалился от толпы.

Сделав из себя мишень.

Я последовала было за ним, но меня тут же перехватил Уильям Кейс. В смокинге он смотрелся довольно элегантно. Властным, но безобидным.

Внешность бывает обманчива.

– Мисс Кендрик, – произнёс он. – Тэсс, правильно?

Вы знаете, как меня зовут. Это вы заставили полицию притащить Боди на допрос. Из-за вас они позвонили в социальные службы.

– Да, – сказала я Кейсу, глядя ему прямо в глаза. – Тэсс.

Я заглянула ему через плечо, стараясь найти Генри, но у меня ничего не вышло.

– Насколько я понимаю, вы проводили время с моим сыном, – взгляду отца Адама полагалось лишать людей самообладания. Его глаза были карими, почти как мои собственные, но в них сверкала жутковатая осведомленность – словно он знал, что ты ел на завтрак и как ты спишь по ночам.

– Адам предложил научить меня водить, – даже произнося эти слова, я чувствовала, что упускаю какую-то часть этого разговора. Словно мы играли в шахматы, но я не знала правил.

Чего вы хотите? – бдительно подумала я.

Кейс едва заметно покачал головой.

– Мой сын всегда питал слабость к вашей сестре.

Песня затихла. Первая пара закончила танец с размахом – жена президента грациозно прогнулась в спине, в то время как президент поддерживал её руками. Гости зааплодировали и Ноланы вернулись в толпу. Я отвлеклась от отца Адама и постаралась проследить за ними обоими.

Где же Генри?

– Не откажете старику в танце? – не дожидаясь ответа, Кейс повел меня на середину комнаты.

Я попыталась сопротивляться, но он был элегантен и спокоен. Тогда-то я и поняла – план Генри заключался в том, чтобы пошуметь. Прийти сюда и увидеть, кто к нему подойдет. Но впервые мне в голову пришла мысль о том, что если журналист вернулся к своему источнику из Белого Дома, если кто-то сложил два плюс два и начал искать человека, рассказавшего журналисту о судье Маркетте, они могли решить, что это был не Генри.

Журналист встречался со мной.

– Прошу прощения, – я попыталась вырвать свою руку из хватки Кейса. – Мне нужно идти.

– Я не кусаюсь, – очень тихо пообещал мужчина. – Чтобы там не говорила ваша сестра.

На этот раз я с большей решительностью вырвалась от него, стараясь не привлекать к нам внимания. Я скользнула в толпу, и ко мне подошел мужчина в костюме. Я не сразу узнала его.

Личная охрана президента. Помня совет Боди, я попыталась вспомнить его имя. Это он стоял на крыльце дома, когда президент приехал к Айви.

– У вас всё в порядке? – спросил он, окидывая взглядом отца Адама.

– Костас, правильно? – спросила я. Едва заметная перемена в выражении лица мужчины показала, что Боди был прав. Знать имена было полезно. – Всё в порядке.

Я зашагала к балкону. Я должна была найти Генри. Его не было слишком долго. Здесь было слишком много людей. Президент. Джорджия. Уильям Кейс. И черт знает сколько ещё.

Кто из гостей работал в западном крыле Белого Дома? Кажется, я не хотела знать ответ на этот вопрос.

Я сделала три шага и врезалась в человека, на скорости направлявшегося в противоположную сторону. Айви. Я поняла, что это была она за миг до того, как она меня узнала. Когда мы столкнулись, она машинально протянула руку, чтобы удержать меня, но теперь её ладонь сжала мою руку чуть сильнее.

– Что ты здесь делаешь? – спросила у неё я. Её не было на ужине.

– Что я здесь делаю? – до ужаса спокойно спросила Айви. – Что я здесь делаю? – во второй раз завеса спокойствия начала соскальзывать. – Что ты здесь делаешь?

Я была наказана, но оказалась на мероприятии с высоким уровнем безопасности, куда можно было попасть только по приглашениям. Справедливый вопрос, но я думала лишь о том, что не могу найти Генри.

– Тэсс, – Айви легонько потрясла меня.

– Я пыталась тебе звонить, – я шагнула к ней, чтобы шептать ей на ухо. Она немного ослабила хватку. – Генри Маркетт знает. Он знает обо всём, что знаю я. Он всё знает, и он говорил с прессой. Он обо всём рассказал журналисту, который написал статью о Пирсе.

Айви побледнела. Через миг маска спокойствия вернулась на её лицо, её губы растянулись в приятной улыбке, от которой по моей спине побежали мурашки.

– Генри говорил о смерти своего дедушки, – повторила я, боясь замолчать. – И пришел сюда.

В глазах Айви блеснуло понимание.

– Он надеется, что кто-то услышал об этом.

– Мне нужно идти, – я постаралась протолкнуться мимо Айви.

Она подняла свободную ладонь и опустила руки мне на плечи.

– Несколько минут назад он ушел куда-то в одиночку. Я хотела пойти с ним, но меня остановил Кейс, – я продолжила говорить, стараясь вырваться из её хватки. – Я должна найти Генри.

– Нет. Это я должна найти Генри, – с нажимом ответила Айви. – А ты представишься исландскому послу и скажешь, что учишься с его дочерью. Не отходи от него. Ничего никому не говори. Поняла?

Прежде чем я успела сказать хоть слово, она подтолкнула меня к отцу Ди. Он тут же живо пожал мою руку, явно не собираясь отпускать меня. Айви исчезла в толпе, оставляя меня на растерзание очень воодушевленному исландцу, судя по всему, решившему прочитать мне лекцию об отношениях Исландии и Дании.

К тому времени, как мне, наконец, удалось от него отвязаться, Айви и след простыл.

Я зашагала в направлении, куда ушел Генри. Края комнаты были забиты людьми. Чем дальше я шла, тем сложнее становилось пробираться сквозь нарядную толпу, не толкаясь локтями.

– Тэсс, – чья-то рука легко опустилась мне на плечо. – Всё в порядке?

Джорджия. Я попыталась сделать шаг назад, но внезапно она надавила на моё плечо.

– Насколько я поняла из слов твоей сестры, произошел инцидент, – произнесла Джорджия. Выглядя так, словно мы болтаем о погоде, она взяла меня под руку и развернула меня по направлению к центру комнаты. – Важно, чтобы мы оставались спокойны и позволили надлежащим органам разобраться с этой… неприятной ситуацией.

Органам? Что она знала? Что Айви ей рассказала?

– Что за инцидент? – вслух спросила я.

– Инцидент, – повторила Джорджия. – С журналистом.

ГЛАВА 52

Журналист, – подумала я. – Первая Леди знает, что мы с Генри общались с журналистом.

Айви нигде не было видно. Я не видела Генри больше пяти минут. Оглядев комнату, я не нашла и президента.

Будь спокойна. Думай. Я должна отсюда выбраться. Я должна найти свою сестру, или Генри, или их обоих.

Первая Леди изучила меня настолько же осведомленными, как у Уильяма Кейса, глазами.

В тот самый миг, когда она открыла рот, рядом с нами появилась Айви. Она сказала что-то Джорджии так тихо, что я не расслышала, и вывела меня из комнаты.

Я попыталась обернуться, чтобы взглянуть на свою сестру, но она с силой развернула меня лицом вперед.

– Генри…

– С ним всё в порядке, – спокойно ответила Айви. – И будет в порядке, пока с ним не закончит его мать.

Покинув Белый Дом, мы миновали две группы охранников. Когда мы вышли из восточного входа, я попробовала снова.

– Что там произошло? – спросила я, чувствуя себя крохотной рядом с огромными колонами, напомнившими мне о том, что я находилась в Белом Доме. Центре власти целой страны – в каком-то смысле, даже целого мира. – Джорджия знает о журналисте.

– Она знает, – резко ответила Айви, – что журналист мертв.

– Мертв? – слово застряло у меня в горле. Мужчина, с которым мы говорили за день до этого – тот, кому Генри рассказал о смерти своего дедушки – был мертв?

– Полиция нашла его тело в переулке, – несмотря на то, о чём она говорила, в словах Айви не было ни грамма эмоций. – Кто-то перерезал ему горло.

К нам подъехал Боди. Прежде чем я успела открыть рот, моя сестра силой засунула меня на заднее сидение, а сама села на переднее.

– Что здесь происходит? – спросил у Айви Боди, кивая в мою сторону.

– Тэсс и Генри Маркетт решили, что правительственный ужин – подходящее место для игры в наживку, – в словах Айви звучала едва сдерживаемая ярость.

Я не могла перестать размышлять. Кто-то убил журналиста. Убийца здесь? Он знает о нас? Внезапно, на моей коже выступил пот. Мои пальцы впились в сидение.

– Национальный Рейгана, – сказала Айви Боди. Он повернулся и одарил её взглядом, который я не смогла разгадать с заднего сидения, но она уже говорила по телефону. – Адам, – произнесла она. – Мне нужна услуга. Можешь заехать домой и собрать сумку для Тэсс?

Что?

Видимо, на другом конце провода Адам задал тот же вопрос, и Айви ответила на него.

– Да, я уверена, Адам, – она сделала паузу, чтобы выслушать его, и снова заговорила. – На неопределенный срок.

– Неопределенный срок? – я наконец-то смогла выговорить связное слово. – Что значит, на неопределенный срок? Почему Адам собирает мне сумку?

Айви не ответила. Я переключилась на Боди.

– Что значит «Национальный Рейгана»?

Боди мельком взглянул на меня в зеркало заднего вида.

– Аэропорт, – ответил он.

Аэропорт. Сумка.

– Я никуда не полечу, – в панике заявила я. – Я не собираюсь никуда лететь. Айви!

Она меня даже не слушала. Закончив разговор с Адамом, она позвонила по другому номеру.

– Стэтсон, – произнесла она с улыбкой в голосе. Пусть я и не видела её, но я знала, что эта улыбка не отразилась на её лице. – Айви Кендрик. Мне нужна услуга.

Вскоре стало ясно, что под услугой Айви подразумевала самолет.

Меньше, чем через час после того, как мы покинули Белый Дом, она сажала меня в этот самолет.

Я стояла на частной авиаполосе, у частного самолета, в который мне было приказано сесть. У меня даже не было времени задуматься о том, когда я успела стать девушкой, носившей бальные платья и летавшей на частных самолетах.

– Айви, – где-то в сороковой раз произнесла я. – Что происходит?

На этот раз она ответила.

– Происходит то, – её голос прорезал окружающий нас шум ветра, как раскаленный нож прорезает масло, – что сегодня днём Карсона Двэка убили.

Меньше, чем через сутки, после того, как он поговорил со мной и Генри.

– Происходит то, – продолжила Айви, – что, возможно, его убийца был на ужине сегодня ночью, – Айви полностью сосредоточилась на мне, глядя на меня с пугающим напряжением. – Происходит то, что я пришла в Белый Дом, чтобы рассказать об этом президенту и встретила тебя. Происходит то, Тэсс, что ты нарисовала на своём лбу огромную мишень, и я вытащу тебя отсюда, – она мельком взглянула на своего водителя. – Боди полетит с тобой.

В ответ Боди коротко кивнул.

– Ты меня отсылаешь, – это был не вопрос. Не знаю, зачем я сказала это вслух. Моя грудная клетка сжалась, и каждый новый вздох давался мне с трудом. – Айви, я не хотела…

Айви шагнула ко мне, сокращая разделявшее нас пространство.

– Тэсс, сейчас мне плевать на то, что ты хотела сделать. Я попросила тебя об одном. Попросила тебя держать рот на замке, – её губы едва заметно дрожали. – Я попросила тебя довериться мне, – она отвернулась, словно не могла больше на меня смотреть. – Думаю, я должна была знать, что прошу слишком многого.

Я почувствовала себя так, словно она ударом выбила из меня дыхание.

– Айви, я…

– Дай мне свой телефон, – она не собиралась меня слушать. Она закрылась. Она отталкивала меня. Я отдала ей телефон. Она вытащила батарею, бросила телефон на асфальт и раздавила каблуком.

– Айви.

Несколько секунд Айви глядела на разбитый телефон, а потом подняла голову.

– Он тебе не понадобится, – сказала она и обернулась к Адаму. – Ты привёз её сумку?

Адам протянул её мне. Я не пошевелилась. Если я её не возьму, то всё это – не по-настоящему.

– Можешь лететь со своими вещами, – спокойно произнесла Айви, – или без них, но богом клянусь, Тэсс, ты сядешь в самолет, даже если мне придется накачать тебя снотворным.

Адам опустил руку на её плечо. Она отрывисто вздохнула. Я перевела взгляд на стоявшего в нескольких шагах от нас Боди.

– Садись в самолет, мелкая, – мягко произнёс он.

– Вы не можете так поступить, – сказала я. Я обращалась к Боди, Айви и Адаму, который не сказал ни слова, с тех пор, как приехал.

– Могу, – ответила Айви, – и поступлю, – на миг мне показалось, что на этом она и закончит, но она продолжила. – Я здесь взрослая. Я принимаю решения. А ты – ребенок, – она робко поднесла руку к моей щеке. – Ты мой ребенок.

– Айви, – Адам произнёс только её имя, но она отреагировала так, словно он сказал что-то другое.

– Нет, Адам. Если она никогда не станет мне доверять, если вечно будет меня ненавидеть, пусть ненавидит меня по правильной причине.

Я не ненавижу…

Я даже не успела закончить свою мысль, потому что внезапно Айви снова заговорила, и мне стало тяжело дышать.

– Ты мой ребенок, – повторила она. – Мой, Тэсс.

Я сказала себе, что она имеет в виду то, что теперь она за меня отвечает.

– Я не твоя сестра, – эти слова я не могла понять неправильно. – Я никогда не была твоей сестрой.

Я не понимаю.

Я не хочу понимать.

– Мне было семнадцать, – Айви приобняла себя руками. – Он был молод, совсем недавно поступил на военную службу. Я в первый и последний раз в жизни по-настоящему жила. А потом я узнала…

Узнала. Узнала. Узнала. Слова эхом отдавались в моей голове.

– Я была в твоём возрасте, Тэсс. Я была ребенком, так что, когда мама с папой решили, что лучше им растить тебя, я согласилась, – она дважды повторила эти слова. – Я согласилась.

Я помню похороны моих родителей. Помню, как моя сестра несет меня вверх по лестнице. Помню, как моя голова опускается на грудь Айви.

Вот только Айви говорила, что они не были моими родителями. Они не были моими родителями, а она не была моей сестрой.

Она была моей матерью.

– Я уберегу тебя, – дрожащим голосом сказала мне Айви. – Я должна.

Я стояла там, глядя на Айви. Сотни тысяч мыслей и воспоминаний кружились в моей голове.

Затем я села в самолет.

И развалилась на части.

ГЛАВА 53

Когда самолет приземлился, я довольно долго сидела там, глядя прямо перед собой, ощущая себя безбилетным пассажиром в чужом теле. Мои конечности казались мне тяжелыми. Я чувствовала себя так, словно больше никогда не пошевелюсь.

Мне было семнадцать, – сказала Айви.

Я не хотела вспоминать её слова. Не хотела представлять Айви в моём возрасте. Не хотела думать о годе, который мы провели в одном доме – до того, как она уехала в колледж, и я осталась с мамой и папой.

Не мамой. Не папой.

Это было нечестно. Нечестно, что они умерли, и Айви искривила те несколько моих воспоминаний о них так, что я больше их не узнавала.

Мои родители умерли, когда я была ребенком. Сколько раз я произносила эти слова? Но это не было правдой. Всё это не было правдой. Я не была сиротой. Я никогда не была сиротой. Женщина, которая меня родила, была жива. А мой отец?

Он был молод, совсем недавно поступил на военную службу.

Девять слов – вот и всё, что я знала.

Мои родители никогда не были моими родителями, – подумала я, заставляя свой мозг формировать слова. – А мой дедушка… Я вспомнила о том, как дедушка забыл обо мне и решил, что Айви была его дочерью.

Дедушка знал, – внезапно осознала я. – Конечно, он знал. Он мне лгал.

Все они знали.

Я закрыла глаза, ныряя в воспоминания. Я помнила похороны. Помнила, как Айви несет меня вверх по лестнице. Помнила, как я сидела на полу перед Айви, пока она расчесывала мне волосы. Я помнила, как Айви опустилась рядом со мной на колени. Помнила, как я коснулась её влажной щеки.

Я помнила, как Айви плакала, и отдала меня.

В один миг вся моя жизнь была переписана.

– Мелкая, ты не можешь сидеть здесь вечно, – Боди позволил мне побыть одной, но теперь я почувствовала, как он проскользнул на соседнее сидение. Я не могла заставить себя открыть глаза и посмотреть на него, не желая видеть его взгляд.

Его жалость. Словно я была сломана.

Прежде чем Боди снова заговорил, прошло несколько минут.

– Знаешь, она спасла ваше ранчо.

Она – это Айви. Мои глаза щипали слезы. Я сглотнула, стараясь не слушать его.

– Она наняла кого-то, чтобы за всем присматривать, и каждый день проверяет его, – Боди говорил будничным тоном, словно каждое его слово не вырывало моё сердце из груди.

Айви спасла ранчо. Айви была моей…

– Хватит, – произнесла я. Мой язык, кажется, распух. Я заставила себя открыть глаза. – Почему ты говоришь об этом сейчас?

Боди забросил одну ногу на переднее сидение.

– Но это же заставило тебя открыть глаза, да?

Я не могла с этим поспорить.

– Где мы? – ровно спросила я.

Боди опустил руку на спинку моего сидения, но смотрел он прямо перед собой.

– Добро пожаловать в Бостон.

Бостон.

Мой дедушка выглядел в точности так же, как и всегда. За три недели, проведенные мною в Вашингтоне, я пыталась звонить ему с полдюжины раз. Мы говорили дважды. Он узнал мой голос всего один раз.

Но сегодняшний день был удачным.

– Ты ужасно выглядишь, медвежонок, – дедушка сидел за небольшим столиком у окна. Его палата принадлежала только ему и скорее походила на квартиру, но в ней не было ни кухни, ни плиты, а в соседнем коридоре находились медсестры. – Обнимешь старика, – проворчал он, – или тебя растили в хлеву?

Это была старая шутка, потому что, конечно, хотя бы частично, меня растили именно в хлеву. Мне удалось выдавить небольшую улыбку. Эмоции наваливались на меня одна за другой: тоска и благодарность, одиночество, пустота, надежда, которую я не позволяла себе чувствовать. Боль и предательство. Злость за то, что он так долго меня обманывал. Страх того, что рассердившись, я каким-то образом прогоню один из последних хороших для него дней.

Сглотнув зародившийся в горле комом, я подошла к окну. Я хотела обнять его, но не могла пошевелить руками.

Дедушка был рядом, был самим собой. Я любила его. Он был во мне, был частью меня, он сделал меня такой, какой я была – и всё же я не могла заставить себя пошевелиться.

– Как они с тобой обращаются? – хрипло спросила я.

– Не пятизвездочный отель, – ответил дедушка. – Но сойдет.

– Я пыталась, – произнесла я. – Пыталась оставить тебя дома, – если мне удастся сосредоточиться на более ранней боли, мне не придется думать о нынешней.

– Ты боец, – ответил дедушка. – И всегда им была.

Всегда. Всегда. Всегда. Я всегда могла на него рассчитывать.

Всегда. Всегда. Всегда. Он с самого начала обманывал меня – фотографировал меня и посылал снимки Айви.

А она их хранила.

Пока я не почувствовала боль, я даже не замечала, что мои ногти впиваются в мою ладонь.

– Ты выглядишь худощавой, – дедушка медленно поднялся на ноги. – Твоя сестра что, тебя не кормит?

Я приобняла себя руками, хоть на самом деле я хотела обнять его.

– Она мне не сестра.

Он притянул меня к себе и обнял. Его огрубелая рука потрепала меня по голове.

– Знаю.

ГЛАВА 54

Мой первый день в Бостоне был лучшим днём для моего дедушки, словно вселенная решила прояснить его сознание, пока затуманилось моё. Следующий день не был хорошим. Третий день был ещё хуже.

Иногда он узнавал меня.

Иногда – нет.

В один из дней мы играли в шахматы. Он победил. На следующий день мы снова играли в шахматы. Победила я. Мне почти удавалось притворяться, что я сама решила приехать в Бостон. Что тот факт, что Боди караулил дверь и платил за наш мотель наличкой, ничего не значил.

Но.

Но потом я думала о Генри и гадала о том, присматривает ли кто-нибудь за ним. Я думала о Вивви и о том, объяснил ли ей кто-нибудь, почему мне пришлось уехать.

Я запретила себе думать об Айви.

Я заполнила свои дни шахматами и шашками. Мои ночи наполнились ночными кошмарами и призраками – перерезанные глотки и дырки от пуль, вальс президента и Первой Леди.

На четвертый день в Бостоне я пыталась собрать полную колоду карт, чтобы мы с дедушкой могли сыграть в покер. В этот момент кто-то переключил телевизор в общей комнате со старого фильма с Кларком Гэйблом на выпуск новостей. Я не обращала на них внимания, пока не услышала имени Эдмунда Пирса.

Я сжала игральную карту – пиковую девятку – мои глаза метнулись к телеэкрану.

– Сегодня утром претендент на должность в Верховном Суде – Эдмунд Пирс – был найден мертвым в своём доме в Фениксе.

Снимок Пирса уставился на меня с экрана. Ты получишь деньги, когда мою кандидатуру выдвинут на должность. Я почти слышала, как Пирс произносит эти слова. Почти видела это.

– Пока что о смерти судьи Пирса не было официальных заявлений, но ранние доклады предполагают, что её причиной послужила аневризма, – серьезное выражение лица репортера идеально подходило для подобных новостей. – По слухам, Пирс был одним из главных претендентов на должность в Верховном Суде после смерти судьи Теодора Маркетта ранее в этом же месяце. Пока что Белый Дом не комментирует то, как…

Кто-то переключил канал и вот так просто мы снова вернулись к Кларку Гэйблу. Я положила игральную карту и отправилась в фойе, к ближайшему выходу. Боди увидел, как я проходила мимо, и последовал за мной на улицу.

– Пирс мёртв, – подождав, пока за нами закрылась дверь, сказала я ему, вдыхая свежий воздух.

Боди прищурился.

– Сердечный приступ? – помрачнев, предположил он.

– Аневризма.

Боди достал из заднего кармана пачку сигарет. Он достал из неё сигарету и принялся катать её между двумя пальцами.

Слишком уж большое совпадение, – подумала я. Судя по выражению лица Боди, он думал о том же: скорее всего Пирс умер от аневризмы так же, как судья Маркетт умер от непредвиденных усложнений во время операции.

– Вивви думает, что её отца могли убить, – наблюдая за реакцией Боди, произнесла я.

– Вивви – умная девочка, – ответил Боди. Другими словами, он думал, что она права.

– Мне нужно ей позвонить, – сказала я. – Нужно позвонить Генри.

– Полегче, боксер.

– Это не шутка, Боди.

Он бросил сигарету на землю и раздавил её ботинком.

– Я не шучу.

Я это знала.

– Кто это делает? – негромко спросила я.

– Твоя сестра сказала бы тебе в это не вмешиваться.

Она мне не сестра.

– Но, насколько я могу сказать, – вяло продолжил Боди, – когда тебе говорят во что-то не вмешиваться, ты слышишь просьбу бодро и радостно влезть в это по уши. Постоянно. Вы с Айви очень похожи.

Я развернулась против ветра, не собираясь отступать.

– Кто это делает? – Боди повторил мой вопрос. – Если считать, что смерть доброго доктора не была самоубийством – а сейчас я в этом почти уверен – я бы сказал, что мы ищем человека с военной подготовкой. Скорее всего, спецназ, возможно, военная разведка.

Телефон Боди зазвонил. Айви. Я знала, что это она, настолько же ясно, как зрители знают, что главному герою фильма ужасов не нужно спускать в тот подвал. Боди ответил на звонок и кивком приказал мне вернуться в здание.

Я зашагала по коридору к комнате моего дедушки.

Я бы сказал, что мы ищем человека с военной подготовкой.

Я подумала о том, что Айви была в Кэмп-Дэвид на тех выходных. Она рассказала мне, чего именно я не знала – кто сделал снимок, кто находился прямиком за границей кадра.

Кто ещё был там в день встречи Бхарани и Пирса? Моё дыхание участилось. Адам? Это ведь его отец организовал поездку.

Адам мог пойти на благотворительный вечер «Фонда Кейса»?

Я бы сказал, что мы ищем человека с военной подготовкой, – слова Боди преследовали меня. – Скорее всего, спецназ, возможно, военная разведка.

Адам служил в военно-воздушных силах. Адам работал на Пентагон.

Нет. Я свернула за угол. У двери комнаты моего дедушки стоял уборщик с горой одеял в руках. Адам в этом не замешан. Не замешан. Одно из одеял соскользнуло со стопки уборщика. Стараясь не думать об Адаме – об Айви и о Пирсе – я наклонилась, чтобы поднять одеяло.

– Вот…

Уборщик рванул вперед, впечатывая одеяла мне в лицо и перекрывая поток воздуха к моим легким, и плотно прижал меня к себе. Никакой не уборщик.

Не Адам. Эта мысль должна была успокоить меня – но не успокоила. Слишком велик для Адама. Слишком высок. Я попыталась высвободиться. Слишком силён. Я ничего не видела и не могла дышать. Человек, оказавшийся не уборщиком, собирался меня убить. Я умру, задохнусь в шаге от комнаты моего дедушки.

Я попыталась ударить моего захватчика локтем по подбородку. Затем я почувствовала укол в шею.

И мир поглотила темнота.

ГЛАВА 55

Я проснулась, не чувствуя своих запястий, с пульсирующей болью в висках. Сначала я видела лишь собственные ноги, связанные в лодыжках прозрачных пластиковым хомутом. Моя обувь исчезла.

Как и моя одежда.

От шока я пришла в себя. На мне было надето что-то вроде свободной хлопчатой сорочки. Осознание того, что кто-то снял мою одежду – что чьи-то руки раздевали меня, пока я была без сознания – заставило меня вздрогнуть.

Моё тело сотрясла тошнота. Я подалась вперед, насколько позволял тот факт, что я была привязана к металлическому стулу. Волосы упали мне на лицо, и меня стошнило на бетонный пол. Я не могла даже вытереть рот рукой, так что закашлялась.

Пол, – подумала я, стараясь сосредоточиться на деталях, с помощью которых я могла понять, где нахожусь. – Бетонный пол.

Я находилась в помещении. Оно было обширным – что-то вроде подвала. Без окон. С одной стороны собралась груда электрических проводов. Комната была тускло освещена, но даже от тусклого освещения моя голова пульсировала.

Уборщик накачал меня чем-то. Я вспомнила укол в мою шею и последовавшую за ним темноту. Возможно, головная боль была побочным эффектом. Но побочным эффектом чего?

Чем он меня накачал?

Яд? Я постаралась не думать о вероятности того, что судья Пирс умер вовсе не от аневризмы. Постаралась не думать о том, что кто-то отравил судью Маркетта.

Не просто кто-то, – подумала я. Я попыталась вспомнить, как выглядел уборщик, но у меня ничего не вышло. Я не обратила на него внимания. Темные волосы. Высокий рост. Вот и всё. Всё, что я увидела. Всё, что я знала.

Я попыталась ослабить веревки, качаясь из стороны в сторону. В результате я только упала на бок и ударилась головой. Сильно.

Я должна отсюда выбраться. Осознание этого помогло мне не больше, чем попытки вспомнить лицо уборщика. Он меня убьет. Он знает, кто я. И он меня убьет.

Айви отослала меня из Вашингтона, но недостаточно далеко.

Сосредоточься. Моя щека коснулась холодного пола. Думай. Я знала, что составление плана мне никак не поможет, но что мне оставалось?

Боди сказал, что мы искали человека с военной подготовкой. Я не могла думать о будущем. Я не могла думать о том, что может случиться со мной в этом подвале. Так что я принялась думать о человеке, который привёз меня сюда. В нём было что-то знакомое?

Думай, Тэсс.

Я вспомнила всё, что я знала – о Пирсе и отце Вивви, о журналисте, которому перерезали горло.

Наводка пришла из западного крыла Белого Дома и больше я не скажу ни слова.

Восточное крыло. Военная подготовка.

Сколько у президента подчиненных? Кто из них был на благотворительном вечере в день, когда отравили Тео Маркетта?

Кого из них Уильям Кейс мог пригласить в Кэмп-Дэвид?

Там был президент. Мой мозг переключился на это. Я не могла его остановить. Там был президент. Там был президент.

Но не президент Соединенных Штатов прижал к моему рту одеяла. Не президент Соединенных Штатов вколол что-то мне в шею и вырубил меня.

Там был президент.

Наводка пришла из западного крыла Белого Дома.

Мы ищем человека с военной подготовкой.

Внезапно, я вспомнила, как мы с Айви обсуждали фотографию из Кэмп-Дэвид. Она не просто сказала, что была там в те выходные. Она не просто намекнула, что там были и другие люди.

Она спросила, думала ли я о том, кто стоит прямиком за границей кадра.