Текст книги "Фиксер"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Он подошел к полке на противоположной стороне комнаты и вернулся с фотографией. На ней были запечатлены два молодых парня. На лице старшего застыло серьезное выражение. Адам. У младшего парня были тёмные волосы, всего на оттенок светлее черных. Он смеялся.

Его глаза были карими – знакомая смесь коричневого и зеленого.

– Ты на него похожа, – произнес Уильям Кейс. Я понятия не имела о том, что он чувствовал. Я не могла оторвать взгляд от фотографии – от мальчика.

– Адам сказал, что у него был брат, – медленно произнесла я. Меня окатило воспоминание. – Во время нашей первой встречи Адам сказал, что у него был брат.

Он сказал, что его брата никогда не заботила школа, что он предпочитал проводить время на природе.

Совсем как я.

– Знаешь, что я думаю, Тэсс? – спросил Кейс, опуская фотографию. – Думаю, мой младший сын познакомился с Айви в учебном лагере. Думаю, они были молоды и глупы, а возможно, даже влюблены. Таким уж был Томми. Он отдавался чувствам.

Был, – глухо подумала я. – Таким уж был Томми. Прошедшее время ударило меня едва ли не с физической силой.

– Я говорил ему не идти на службу. Говорил поступить в колледж. Он мог бы стать офицером – но он не послушался, – Кейс провёл рукой по волосам. – Адам считает, что я оттолкнул Томми. Что своим запретом я подтолкнул его к армии. Томми погиб. Я потерял обоих сыновей, – предложение создателя королей становились всё короче. – А потом появилась Айви.

Отец Адама – отец Томми – принялся измерять комнату шагами. Я наблюдала за ним, чувствуя себя так, словно наблюдаю за самой собой. Я смотрела на Адама, гадая о том, было ли во мне что-то от него. Но теперь я знала.

Это был не Адам.

Это никогда не был Адам.

– Должно быть, Адам знал, что Томми с кем-то встречался, – чуть громче произнёс Кейс. – И каким-то образом он узнал о тебе.

Обо мне. В моём мозгу осколки сложились в единое целое. Всё это время Адам смотрел на меня так, словно я напоминаю ему о ком-то – я считала, что напоминаю ему об Айви.

Но что, если я ошибалась?

Что, если когда он кричал на меня, когда говорил, что семья не сбегает в сложные времена – что, если в эти моменты я напоминала ему его брата?

Его мёртвого брата. Я столько всего потеряла за несколько прошлых недель: дедушку, мой дом, мою личность, тех, кого я считала родителями, Айви. Однажды на уроке английского я читала стих о том, каково это – достичь высот в искусстве потерь.

Я была в этом мастером.

А теперь – теперь я никогда не смогу узнать своего отца. Я никогда его не встречу, никогда не узнаю, видел бы он во мне свои черты, хотел бы он меня.

Любил бы он меня.

Я не могла здесь оставаться. Я зашагала к двери, понятия не имея о том, что буду делать, когда выйду из этого дома. Я рискнула и проиграла, а теперь я действительно стану сиротой. Томми был мертв, а Айви…

Костас её убьет.

Я пыталась.

– Задержитесь, юная леди, – рявкнул Кейс, когда моя рука опустилась на дверную ручку.

– Почему? – спросила я, оборачиваясь. Мои эмоции застыли между скорбью и притаившейся злостью. – Если бы моим отцом был Адам, я могла бы что-то вам предложить. Но мой отец мёртв. Мертвецы не выигрывают выборы.

Всем плевать на то, что у мертвого мужчины есть внебрачный ребенок.

Мой отец мёртв. Эти слова причиняли мне боль. Я видела его всего раз, на фотографии, но мне было больно. Айви может умереть. Я не спасла её.

Всего раз в жизни я хотела кого-то спасти.

– Не важно, что тебе наговорили Айви и мой сын, – Кейс пересёк комнату и остановился рядом со мной, – я недостаточно бессердечный, чтобы отослать свою единственную внучку.

Его внучка. Его слова звучали почти безумно, словно я была невероятно важна.

Моё сердце сжалось.

– Вы это сделаете? – боясь надеяться на положительный ответ, спросила я. – Вы организуете помилование?

Вы спасёте Айви?

Уильям Кейс – мой дед по отцовской линии – коснулся моего подбородка. Он склонил моё лицо к своему.

– Зависит от того, – сказал он, – сделаешь ли ты то, о чём я попрошу.

ГЛАВА 63

По возвращению в номер Вивви я рассказала остальным заключенной мной сделке и принялась ждать. Наконец, Ашеру пришло сообщение от сестры. Не произнеся ни слова, он включил новости.

На телевидение симпатичная азиатская журналистка глядела прямо в камеру. Её волосы развивались на ветру.

– Повторяю, я нахожусь у Монумента Вашингтона, который окружает ударная группа. Насколько мы знаем, здесь удерживают заложника, – камеру перевели на оцепление, за которым собрались две дюжины вооруженных до зубов людей.

– Айви, – прошептала я. Она должна быть в порядке. Должна. Ты должна с этим справиться, – свирепо подумала я. – Ты должна, Айви. Я не прощу тебя, если ты не выживешь.

Я не могла оторвать глаз от вооруженных людей на экране.

Генри сел рядом со мной.

– Рискну предположить, что Костас решил сделать так, чтобы президенту было сложнее игнорировать его требования, – сказал он.

Айви обещала Костасу, что расскажет ему, как именно разобраться с этой ситуацией. Я гадала о том, было ли привлечение прессы её идеей.

Я буду вечно тебя ненавидеть, если ты меня покинешь, Айви, – подумала я, желая, чтобы она могла услышать меня. В моих глазах не было слёз. Моё горло пересохло. У меня не осталось ничего, кроме бесконечно повторяющихся в моей голове слов. Я всё сделала правильно. Я всё исправила. Помощь уже в пути.

Она не имеет права снова меня оставить.

Журналистка продолжила сообщать нам информацию. Монумент Вашингтона был закрыт для ремонтных работ. Никто не знал, сколько внутри людей, но там была бомба.

Бомба на груди Айви.

Я взглянула на часы на стене, словно они могли подсказать мне, когда состоится сделка, которую я заключила с Кейсом. Даже человеку, управлявшему событиями, нужно было время на то, чтобы помилование губернатора появилось из ниоткуда.

Время, которого могло не быть у Айви.

– Нам не обязательно это смотреть, – Вивви потянулась за пультом. Я отодвинула его.

– Нет, – просто сказала я, – обязательно.

Мы четверо сидели рядом, не сводя глаз с экрана. Вивви взяла меня за руку. К моему удивлению, то же самое сделал и Генри.

Я вцепилась в них – словно человек, висящий на краю небоскреба; словно утопающий, тянущийся к руке, которая может вытащить его на берег.

Журналисты не могли подойти слишком близко. Вдалеке виднелись очертания Капитолия. Ударная группа, ФБР… Я не знала, кто ещё был там. Кто ещё пытался уговорить похитителя Айви отпустить её и не взрывать бомбу.

Если бы это касалось только неё, если бы об этом не знала пресса, они позволили бы ей умереть? Они бы скрыли это? Мне было больно спрашивать себя об этом. А ещё больнее было осознавать, что ответом на мои вопросы, скорее всего, было «да».

– Джон! – женщина на экране возбужденно обратилась к ведущему новостей. – Что-то происходит. Что-то точно происходит.

Вдалеке, за оцеплением появилось какое-то движение. Люди подняли пистолеты. Открылась дверь. Я не могла различить лица.

Мой телефон завибрировал, сообщая мне о новом сообщении. «Сделано. У.К». Уильям Кейс.

Я перестала дышать. Перестала моргать. Перестала думать и надеяться.

Я просто сидела и наблюдала за тем, как журналистка кричала в камеру, что кто-то выходит из здания.

– Подтверждено, что заложник – женщина, – сказала журналистка. – До нас доходят неподтвержденные сообщения о том, что бомба закреплена на её груди скотчем.

Я ничего не видела. Я не понимала, что происходит. На экране мелькнуло движение.

– Я её не вижу, – тяжело дыша, произнесла я. – Я её не вижу.

Я не услышала, что мне ответили. В моих ушах звенело. Внезапно, я оказалась на ногах, хоть я и не помнила, как вставала.

– Заложница в безопасности, – неожиданно произнесла журналистка. – Повторяю, Джон, мы слышим сообщения о том, что бомбу обезвредили и заложница в безопасности.

Я не расслабилась. Я не могла дышать. Я не могла поверить в её слова – а затем камера переместилась. Изображение приблизилось, и всего на миг я увидела её. Айви.

Изображение было нечетким. Мне удалось разглядеть лишь её волосы и некоторые черты её лица, но по её движениям я поняла – это была Айви.

Я опустилась на диван. Сделано, – вот, что гласило сообщение. Костас получил то, чего хотел. Он отпустил Айви. Не из-за президента, не из-за переговоров, не из-за ударной группы или ФБР.

А потому что он узнал, что его сына помиловали.

Благодаря Уильяму Кейсу.

Благодаря мне.

– Она у них, – неспешно произнесла Вивви, словно она ещё не верила в это. – Она в порядке.

Какая-то часть меня не могла в это поверить. Эта часть меня не сможет поверить, что всё кончилось, пока Айви не окажется здесь, со мной.

– Преступник выходит из здания, – вдруг произнесла журналистка. – Повторяю, преступник выходит.

Я так и не увидела, как Костас шагнул на улицу с поднятыми руками. Что-то заслоняло вид. Я так и не увидела, как он сдается.

Но я услышала, как через миг прозвучал выстрел.

Я услышала крики и хаос.

И сообщение о том, что преступник был мёртв.

ГЛАВА 64

ФБР – или охрана президента, или Национальная безопасности, или Белый Дом, я не знала наверняка – удерживало Айви почти сутки. Видимо, он позволили ей добраться до компьютера, так что её страховка не проявила себя, но они не подпускали её к телефонам. Я знала это, потому что, в глубине души, я была уверенна – если бы у неё был телефон, она бы мне позвонила.

Вместо этого мне позвонил Боди. С Айви всё было в порядке. Костас и правда был мёртв – застрелен разрывной пулей, прежде чем кто-либо успел увидеть его лицо. Тех, кто знал, кем он был, можно было пересчитать по пальцам – именно поэтому они не сразу отпустили Айви. Это, – сказали они Боди, – дело национальной важности.

Они хотели согласовать свои истории. Я была почти уверена, что когда раскроют имя погибшего преступника, оно будет нам незнакомо.

Майор Бхарани был мёртв. Судья Пирс был мёртв. А теперь и Костас.

Некого отдавать под суд – и никто больше не сможет рассказать эту историю, кроме нас с Генри, Ашером и Вивви. Белый Дом хотел умолчать об этом.

Все виновные были мертвы, и я не собиралась рассказывать ни слова – ради безопасности Вивви и своей собственной. Что-то подсказывало мне, что Генри поступит также. Он похоронит эту тайну, скроет её в глубинах своего разума, где он хранил самые болезненные секреты. Секреты, которые могли навредить тем, кого он любил.

Я гадала о том, будет ли он ненавидеть Айви и за это.

И о том, действительно ли он сердился именно на Айви.

С Айви всё в порядке. Я снова и снова говорила себе об этом. Она в порядке. В порядке. Она вернется домой. Но не важно, сколько раз я повторяла эти слова, я была уверена в этом лишь на девяносто процентов, пока дверь квартиры Адама не открылась, и я не увидела за ней Айви.

Видимо, они позволили ей привести себя в порядок, потому что выглядела она ничуть не менее безупречно, чем в день, когда она приехала за мной на ранчо. Её светло-коричневые волосы были собраны во французскую косу у основания её шеи.

Она двигалась уверенно.

Я замерла на месте. Айви остановилась в шаге от меня. Я всё ещё сердилась на неё. Она так меня испугала. Столько лет я говорила себе, что мне было на неё плевать; что она не сможет причинить мне боль, если я этого не позволю; что мы совсем не похожи. Но последние сутки стёрли всё это.

Она была частью меня. Под моей кожей, в моей улыбке и в форме моего лица. И она всегда будет для меня важна. Она всегда сможет сделать мне больно. И я ничего не смогу с этим сделать, никак не смогу это изменить.

Она здесь. С ней всё в порядке. Она здесь. Эти слова отбивали ритм в моей голове. Губы Айви едва заметно дрожали. Она сделала шаг в моём направлении, затем ещё один и ещё несколько, пока она не стояла прямо передо мной. И что-то во мне сломалось. Я упала – упала в её руки и сжала её в своих. Я опустила голову на её плечо.

Она – а может я – дрожала.

Но она была настоящей. И с ней всё было хорошо. Я опустила голову к её груди. Она вдохнула запах моих волос. Я слышала её сердцебиение.

– Тэсси, – вот и всё, что она сказала – моё имя.

Я пробормотала что-то ей в блузку.

– Что? – переспросила Айви.

Я повторила:

– Вообще-то, Тэсс.

В ту ночь я спала в комнате Айви, свернувшись в клубочек рядом с ней на её огромной кровати. Утром я могу на неё злиться. Могу ненавидеть её за все секреты, за всю ложь – но пока что, всего одну ночь, я не собиралась выпускать её из виду.

Кем бы ни была Айви – как для всего мира, так и для меня – мы были семьей. Не только по крови, не только потому, что она отвечала за половину моей ДНК. Мы были семьей, потому что моя любовь к ней всегда будет превышать мою ненависть. Я не могла её потерять. Потому что ради неё я была готова на всё – даже на сделку с дьяволом.

Мы были семьей, потом что ради меня она была готова пройти сквозь огонь.

Очень долгое время мы просто лежали там. Мы обе не спали, обе молчали и даже не касались друг друга.

Я заснула, убаюканная ритмом её дыхания.

Через какое-то время я проснулась. Непроглядная темнота за окном уступала первым ноткам утра. Я лежала в постели Айви в одиночестве. По моим венам, словно лед, пронеслась паника. Но я заставила себя успокоиться и подняться на ноги. Я пересекла квартиру, спустилась по спиральной лестнице в прихожую и заметила свет, исходящий из комнаты для переговоров.

Дверь была приоткрыта. Я толкнула её внутрь. Айви сидела на столе и глядела на стену. Там висело три снимка: судья Пирс, майор Бхарани и Дэмиен Костас.

– Айви? – окликнула её я. Она так внимательно смотрела на фотографии, что, кажется, не заметила, как я вошла. Айви обернулась ко мне. Она дважды моргнула.

– Иногда ты на него похожа, – произнесла она. На её губах играла мягкая улыбка. – На своего отца.

– Ты любила его.

– Любила, – она соскользнула со стола и подошла ко мне. – Иногда, я всё ещё люблю его, – она заправила прядку волос мне за ухо. Я позволила ей это сделать.

– Ты – не моя мать, – произнесла я настолько мягко, насколько только могла. – Не знаю, смогу ли я… Я не знаю, кто ты.

Айви посмотрела мне в глаза.

– Я твоя.

На этот раз мне было не так больно. Тот факт, что я была для неё важна, всё ещё меня ранил; я всё ещё кровоточила изнутри – но на этот раз я не отстранилась.

– Адам рассказал мне, что дедушка попросил тебя уехать, – я не собиралась говорить с ней об этом – но, кажется, у меня больше не будет возможности завести этот разговор. – В то лето, когда мне было тринадцать, и ты предложила мне жить с тобой – Адам сказал, что дедушка попросил тебя уехать.

Айви кивнула. Я заговорила, но она перебила меня.

– Он был прав, Тэсс, но всё остальное? В этом он не виноват. Я не звонила тебе, не была рядом – и это моя вина, – Айви выдохнула. – Я больше не могла быть твоей сестрой, Тэсс, и это моя вина. После этого я вернулась сюда и завалила себя работой. Я нажила врагов и убедила себя в том, что тебе безопаснее находиться подальше от меня.

Не спрашивая, я знала о том, кем был один из этих врагов.

– Уильям Кейс.

Если Айви и заметила нотку тревоги в моём голосе, она не показала этого.

– Мы поссорились. Он навредил небезразличному мне человеку. Всё кончилось плохо, и я сказала себе, что тебе будет безопаснее, если я буду находиться на расстоянии.

– Ты хотела меня защитить, – от моего собственного дедушки, – мысленно добавила я. – От человека, к которому я обратилась с просьбой спасти тебя.

– Я хотела тебя защитить, – повторила Айви. Затем она закрыла глаза и слегка опустила голову. – Так я себе говорила. Я убеждала себя в том, что защищаю тебя, но, помоги мне Боже, Тэсс, если быть честной – перед самой собой и перед тобой – я защищала себя, – когда она открыла глаза, я увидела в них злость на саму себя и печаль. Не важно, смогу ли я её простить. Она никогда не простит себя за то, что она собиралась сказать. – Видеть тебя, говорить с тобой и любить тебя – это ломало меня. Однажды ты сказала, что я не знаю, каково это быть бессильной, когда другие решают за тебя – но я знаю, Тэсси. Я позволила решать маме с папой, я позволила решать дедушке, я позволила им забрать тебя – и я поклялась, что больше это не повторится.

Айви была моего возраста, – подумала я. – Когда она встретила Томми Кейса и забеременела мной, ей было столько же лет, сколько мне сейчас. Конечно, я знала об этом и раньше, но прежде я не представляла Айви молодой, напуганной – человеком, способным на ошибки. Она была Айви Кендрик. Всё это – не о ней.

– Полагаю, я всегда считала, – мягко произнесла Айви, – что, если я буду достаточно сильной, солидной и успешной – этого будет достаточно. Для тебя. Думала, что, если я буду человеком, который может свернуть горы, то смогу и позаботиться о тебе, – она покачала головой. – Тэсс, тем летом, когда я приехала в Монтану, я думал, что готова. Правда. Я собиралась дать тебе всё. Но дедушка был прав, Тэсси. Я делала это не ради тебя. Ты цвела, ты была счастлива. А я… – слова застряли у неё в горле, но она заставила себя произнести их. – Я была твоей сестрой. Я не могла стать достаточно сильно или успешной. Подходящее время для правды никогда не наступило бы. Ты была счастлива. И ты этого заслуживаешь.

Я никогда не слышала, что бы Айви говорила что-то так жарко, как эти слова. Ты этого заслуживаешь.

– Поэтому ты оставила меня там, – её эмоции эхом отдавались в моём голосе.

– Я оставила тебя там, и это меня сломало. Это разрушило меня, и я не знала, как мне вернуться, – несколько секунд Айви молчала, а потом заставила себя продолжить. – Я оставила тебя там ради тебя, но я держалась на расстоянии ради самой себя. Я столько раз ошибалась, но это? – Айви снова покачала головой. – Эта ошибка никогда не исчезнет. Когда я привезла тебя сюда, я думала, что смогу расплатиться за это, что смогу быть тем, кто тебе нужен.

Я должна была что-то ответить. Должна была сказать, что всё в порядке, что я понимаю или что наши отношения никогда не наладятся, а я никогда не пойму её.

– Прямо сейчас, – вместо этого сказала я, – мне просто нужно, чтобы ты была жива.

Теперь я знала, почему она уехала. Знала, почему она не общалась со мной. Когда-нибудь нам придется с этим разобраться – но не сегодня ночью. После того, что произошло за несколько последних дней, я больше не могла чувствовать. Мне так надоело захлебываться эмоциями. Только на этот раз я хотела краткости. Хотела простоты. Я должна была сосредоточиться на том, что она была жива. Она была рядом.

Сейчас я не могу в этом разобраться, Айви.

– Я думала, что Адам может быть моим отцом, – внезапно произнесла я. Попытка сменить тему сработала.

– Это не он, – тут же произнесла Айви.

Я взглянула ей в глаза.

– Это его брат.

На миг Айви застыла.

– Теперь я понимаю, о чём постоянно говорит Боди, – наконец, сказала она. – Это жутковато, – я подумала было, что на этом она закончит, но это было не так. – Томми был… волнующим, – ей потребовалось несколько секунд, чтобы подобрать слово. – Сплошные движения и эмоции. Он вечно был в движении и никогда не переставал чувствовать. Он был упрямым, верным и никогда не думала о последствиях своих поступков.

– Значит это у меня от него, – я хотела пошутить, но затем я снова подумала об этих словах. Это у меня от него.

Айви протянула ко мне руку и сжала моё плечо, а потом повернулась к фотографиям на стене.

– Для чего всё это? – ещё одна смена темы – на этот раз, менее удачная. В ответ на молчание Айви сработал мой внутренний радар. – Айви?

Я указала на фотографии на стене. Судья Пирс. Майор Бхарани. Дэмиен Костас. Дело было окончено. Так почему Айви сидела здесь, глядя на снимки этих троих?

– Ничего, – ответила Айви и шагнула к стене, чтобы снять с ней фотографии.

– Ладно, – сказала я. Ничего не мешало бы Айви спать по ночам. – Расскажи мне.

Айви уже пыталась скрывать от меня происходящее, и ничем хорошим это не кончилось. Возможно, она наконец-то поняла это, а может быть, она слишком вымоталась для споров. Она опустила руки от первой фотографии, оставляя её на стене. Через секунду, она заговорила.

– После того, как Костас узнал, что его сына помиловали, он отпустил меня, – Айви закрыла глаза, и я знала, что она думает об этом моменте. – Он вышел из здания. Он не был опасен, не был вооружен. Он собирался сдаться, так зачем стрелять? – Айви опустила взгляд на свои ладони. – Мы говорим о натренированных людях, которые отлично умеют вести переговоры, Тэсс. Они не могли в него выстрелить.

Она обернулась к стене. К фотографиям. Судья. Хирург. Телохранитель президента.

– Костас убил Бхарани, когда тот стал помехой, – произнесла Айви. – Костас убил Пирса, когда он отказался исполнять свою часть сделки.

Я поняла, о чём она говорит, и озвучила вопрос.

– Тогда кто убил Костаса?

Кто выстрелил в него? Предположительно, агент ударной группы, но…

– Кто убил Костаса? – перебивая мои размышления, повторила Айви. – Или, – добавила она, – кто отдал приказ?

Взгляд Айви скользнул к столу. На нём лежала тетрадь, а в ней был список.

Имена.

Мысленно я вернулась к нашему разговору с Генри. На одноразовом телефоне был ещё один номер, – сказал он. – А значит, в это вовлечен как минимум ещё один человек.

Как минимум.

Много раз я думала о том, что мы ищем либо человека, отравившего дедушку Генри, либо человека, у которого была возможность протолкнуть кандидатуру Пирса на эту должность. Но мне и в голову не приходило, что, возможно, мы ищем их обоих.

– Ты думаешь, что в этом замешан кто-то ещё, – сказала я. Айви никак не ответила на мои слова. – Костас убил отца Вивви, потому что он был помехой, но, когда сына Костаса помиловали…

Костас сказал мне, что не собирался уходить от наказания. Он говорил о чести.

Костас был помехой, – сама того не желая, подумала я. – Возможно, личного охранника президента застрелил не в меру рьяный полицейский. А возможно, кому-то из ударной группы было приказано убедиться в том, кто Костас не выйдет из здания живым.

В этом плане будет смысл, только если Пирс будет уверен, что его кандидатуру выдвинут на должность – иначе он не стоит риска.

У Костаса не было подобной власти. И когда я спросила у него, был ли Пирс организатором всего этого, он не ответил. Он замер с неясным выражением на лице.

Не потому что он думал о Пирсе. А потому что он думал о ком-то другом.

– Пирс был поставлен в известность о моей проблеме, – сказала я Айви. – Это слова Костаса. Он не сказал, что Пирс догадался о ней, не сказал, что он всё спланировал. Пирс был поставлен в известность о моей проблеме.

Но кто ему рассказал? Я вспомнила о телефоне, который Костас сломал напополам. Телефон-раскладушка, явно одноразовый. Так у кого мог быть номер? Кто ему звонил?

Мои глаза вернулись к списку Айви. В нём было где-то с дюжину имен, но я видела только одно.

Имя моего деда.

– Ты говорила, что проверила Уильяма Кейса, – сказала я Айви, чувствуя, как в моём желудке зарождается страх. – Ты сказала, что Кейс не хотел смерти судьи Маркетта.

Айви закрыла тетрадь, прежде чем я успела прочитать другие имена.

– Тебе не о чём волноваться, – сказала она, снова сжимая мою руку. – Давай вернемся в постель.

ГЛАВА 65

Судья. Врач в Белом Доме. Телохранитель президента.

С тех пор, как Айви заставила меня задумать об этом, я никак не могла выбросить эти мысли из головы. Все ли люди, ответственные за убийство Теодора Маркетта, были мертвы? И, если это было не так, кто всё ещё оставался на свободе?

Судья Пирс пошел на это ради должности. Отец Вивви – ради денег. Костас сделал это ради своего сына.

Если с ними был кто-то ещё – человек, который должен был продвинуть кандидатуру Пирса на должность, человек, звонков которого избегал Костас – что этот человек мог получить из всего этого?

Я не рассказала об этих мыслях Генри. Или Вивви. Наши жизни постепенно возвращались к норме. В понедельник, по возвращению в Хардвик, фабрика сплетен работала в полную силу. Имя заложницы было раскрыто. Все хотели узнать о произошедшем из первых рук – но мне неплохо удавалось разубеждать людей задавать мне вопросы.

Мне вообще неплохо удавалось разубеждать.

Когда ученица подошла ко мне и заявила, что кто-то портит её оценки, я поняла, что шумиха затихает. Никто кроме Вивви, Генри и Ашера не знал о том, какую роль я сыграла в освобождении Айви, но от устоявшегося мнения о том, что Тэсс Кендрик решает проблемы в Хардвике, было не сбежать.

Через неделю после того, как я получила первое сообщение от Уильяма Кейса, пришло второе. Он исполнил свою часть сделки. Настал мой черед.

– Ты в порядке? – спросила у меня Вивви, и я вспомнила о том, как она снова и снова спрашивала об этом в мой первый день в Хардвике.

– Я только что получила королевский указ от моего деда – он заберет меня после школы, – ответила я.

Слово «дед» казалось мне незнакомым, словно я неправильно его произносила. Моим дедом был дедушка, но Уильям Кейс? Он был одним из самых богатых людей в стране. Он был создателем королей, влиятельным врагом и влиятельным другом.

Его имя было в списке Айви.

– Чего именно старик хотел от тебя? – Ашер подтянулся к нам в коридоре по пути к выходу.

– Не считая пресс-конференции, объявляющей миру о моём существовании? – спросила я, не показывая того, о чём я думала на самом деле. – Ужинать с ним каждую неделю, право голоса в выборе моего образования, позволить ему открыть для меня трастовый фонд и… – остаток фразы я неразборчиво пробормотала.

– Ты меняешь фамилию? – переспросил Ашер.

– Когда-то ты сказала, что твоя сестра не ладит с Кейсом, – настал черед Генри присоединиться к разговору. – Надеюсь, ты преувеличивала, – мы не были друзьями, но мы через многое прошли – он был со мной, когда я ждала новостей об Айви; а я была единственной, кому он рассказал о своём отце.

Иногда я замечала, что он на меня смотрит, и думала о том, что, возможно, он тоже знает мои секреты.

– Не преувеличивала, – сказала я Генри. – Когда Айви узнает, что я обратилась за помощью к Уильяму Кейсу, когда узнает, что я ему пообещала…

Разговор будет не из приятных. Но учитывая то, что Айви всё ещё не спала по ночам и проводила их, запершись в своём кабинете; учитывая то, что она считала, что в заговоре участвовал кто-то ещё, а имя моего деда было в списке подозреваемых – она меня убьет.

Мы добрались до выхода. Ашер толкнул дверь.

– Дамы, – галантно поклонившись, произнёс он, – после вас.

Я шагнула в солнечный свет и тут же замерла. У тротуара ждал лимузин, а рядом с ним стоял Уильям Кейс. Человек, который, по словам первой леди, не умеет прощать. Его называли жестоким и опасным. Он ценил семью и хотел иметь наследие.

Человек, глядевший на меня жадным взглядом, говорящим о том, что этим наследием могу стать я.

– Ты будешь о нас вспоминать, когда станешь пафосной? – спросил у меня Ашер. Я толкнула его. Вокруг нас школьники останавливались, чтобы взглянуть на Кейса. Их внимание привлекал не лимузин. А мужчина.

Сестра Ашера подлетала к нам четверым, словно снаряд, попавший прямо в цель.

– Это Уильям Кейс, – сказала Ашеру Эмилия. – Что здесь делает Уильям Кейс?

Генри, Ашер и Вивви взглянули на меня.

Тишину нарушил Ашер.

– Ты знакома с моей подругой? – спросил он у Эмилии. – Тэсс Кейс.

Эмилия замерла на месте. Ашер произнёс это достаточно громко, чтобы его слова расслышали ещё несколько человек. Мой старый добрый друг Джон Томас Уилкокс выглядел так, словно он проглотил червя.

На заметку, – подумала я, – убить Ашера. Но через миг у меня появились проблемы поважнее. Видимо, сегодня Боди приехал за мной не в одиночку.

С ним приехала Айви.

– В укрытие, – кашлянул Боди – вот и всё предупреждение, прежде чем Айви поймала меня на пути к лимузину и стоявшему у него мужчине.

– Тэсс, – спокойно произнесла она.

– Да?

– Что здесь делает отец Адама?

Я взглянула на Боди, но его взгляд явно дал мне понять, что помощи ждать не стоило.

– Что здесь делает отец Адама? – повторила Айви.

Похоже, я не могла облегчить это.

– По-видимому, он решил подвести меня домой из школы.

Вокруг нас собралось столько зрителей, что Айви пришлось понизить голос.

– И с чего бы Уильяму Кейсу это делать?

– Потому что он знает, – ответила я. – О Томми. Обо мне.

Айви наверняка подозревала это, но всё же, когда я произнесла эти слова, её ноздри едва заметно раздулись.

– Нам нужно было помилование, – сказала я так тихо, что меня не мог слышать никто, кроме Айви. – Я сделала, что должна была для того, чтобы ты вернулась домой живой.

Я об этом не сожалела. Не важно, кем – или чем – мог быть мой дед по отцовской линии, я об этом не сожалела.

– Айви, – к нам шагнул Уильям Кейс. Он поприветствовал Айви улыбкой кота, пожирающего канарейку. – Хорошо выглядишь.

– Что вы здесь делаете? – спросила она у него.

Он улыбнулся.

– Забираю свою внучку из школы.

Айви забыла о том, что она не должна повышать голос.

– Я хочу, чтобы вы держались от неё подальше. У вас нет прав…

– Я буду держаться от неё подальше, когда она попросит меня об этом, – ответил Уильям Кейс.

Айви посмотрела на меня.

– Тереза, – негромко произнесла она. – Тэсс Кендрик. Скажи ему.

Его имя было в списке. Но там были и другие имена.

– Я дала ему слово, – сказала я. Такую сделку я заключила: участие создателя королей в моей жизни взамен на спасение Айви.

И я бы заключила её снова.

– В этом бизнесе, – сказал Айви Кейс, всё ещё выглядя чрезвычайно довольным собой, – слово – самое ценное, что есть у человека.

Он указал на лимузин, и я шагнула к нему.

– Чего вы хотите? – спросила Айви у человека, на которого когда-то работала. – Что вам нужно от моей дочери?

– Того же, чего хотел всегда, дорогая, – ответил Уильям. – Наследника.

В отличие от нас, он не собирался понижать голос. Вокруг нас гудели школьники.

– Кстати, – сказал Айви создатель королей, – её зовут не Тэсс Кендрик. Она собирается сменить имя… На Тэсс Кендрик Кейс, – он самодовольно улыбнулся. – Завтра милая статья о ней – и её покойном отце, упокой Господи его душу – появится в «Washington Post».

В кои-то веки у Айви не было слов.

Кто-то сфотографировал нас троих на телефон. Кейс открыл дверцу лимузина. В последний раз взглянув на Айви, я забралась внутрь. Мой дед по отцовской линии последовал за мной.

– Айви меня убьёт, – сказала я.

– Ты – Кейс, – ровно ответил он. – Мы всегда думаем на пять шагов вперед. Уверен, ты с этим справишься.

Когда лимузин отъехал от Хардвика, я видела, как Айви размышляет, стараясь найти способ исправить всё это – и, вероятно, обдумывая мою скоропостижную кончину. Я подумала о судье Маркетте и вероятности того, что в его смерти был виноват кто-то ещё. Человек, которому удалось избежать наказания.

Я подумала о том, что, возможно, этот человек сидел рядом со мной.