Текст книги "Фиксер"

Автор книги: Дженнифер Линн Барнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Там был президент. На этот раз эти слова обрели новое значение. Президент был в Кэмп-Дэвид. Президент был на благотворительном вечере.

– Кто стоял за границей кадра? – я произнесла слова в цемент. Мои мышцы кричали в возмещении от угла, под которым изогнулось моё тело. Игнорируя боль, я перевела вопрос.

Кто стоял в нескольких шагах от президента?

Кто был с ним – в Кэмп-Дэвид, на благотворительном вечере? Кто работает в западном крыле Белого Дома, потому что там же работает сам президент?

Кого я не замечала?

Кто отлично умеет сливаться с фоном?

Я слышала приближающиеся шаги. Я снова попыталась вырваться, но ничего не вышло. Я не могла пошевелиться – а шаги были всё ближе.

Знать имена бывает полезно. Я отчетливо расслышала голос Боди, когда мой похититель шагнул в поле моего зрения.

Кто всегда следовал по пятам за президентом. Кого тренировали убивать?

Агент личной охраны президента опустился рядом со мной на колени и окинул взглядом мои раны.

– Смотри, что ты наделала.

ГЛАВА 56

Дэмиен Костас. Впервые я увидела его на крыльце дома Айви. Он подошел ко мне на правительственном ужине. После того, как мы с Генри поговорили с журналистом, мы пытались выманить убийцу. Костас подошел ко мне, а я даже этого не заметила.

Мне даже в голову не приходило, что президент Соединенных Штатов никуда не ходит в одиночку.

Ловкие пальцы ощупали мою голову. Я поморщилась. Костас смахнул волосы с моего лица и одним движением поднял мой стул.

– Ты должна быть осторожнее, – сказал мне он.

Серьезно?

Фильтр между моим мозгом и ртом полностью меня подвел.

– Серьезно? Ты привёз меня сюда, чтобы убить, и думаешь, что мне нужно быть осторожнее?

Он выпрямился в полный рост.

– Пока ещё не ясно, убью я тебя или нет.

Мне хотелось ухватиться за крохотный шанс на то, что меня оставят в живых, но я видела его лицо. Я знала, кто он.

– Значит, я должна поверить, что ты просто отпустишь меня? – выдавила я.

Мой похититель молчал. Выражение его лица от природы было серьезным, непреклонным и тяжелым. Я вспомнила о том, что на пороге дома Айви мне так и не удалось вытянуть из него ответы.

– Чего ты хочешь? – спросила я, понимая, что вопрос, скорее всего, бесполезен.

Он не ответил и подошел к сумке, лежавшей на другой стороне комнаты. Он достал оттуда полотенце и развернул его. Затем он снова опустил руки в сумку и одну за другой достал из неё набор шприцов.

О Боже. Зачем ему шприцы?

– Чего ты хочешь? – снова спросила я. Я представила, как он берет шприц. Так и начинаются пытки? Он заставит меня рассказать ему обо всём, что я знала? Будет пытать, пока я не расскажу, кто ещё знает о происходящем?

Вивви. Генри. Айви. Что бы он со мной не делал, я не могу ему рассказать.

Личный охранник президента взял один из шприцов и подошел ко мне. Я подумала, что меня снова стошнит, но мой желудок опустел. Костас спокойно взял мою голову в одну руку. Я попыталась отдёрнуться, но он усилил хватку и вколол иголку мне в шею.

Я судорожно вздохнула.

Он ввёл мне содержимое шприца, вытащил иголку и отпустил меня. Я принялась ждать.

Ничего. Ни темноты. Ни боли. Ни пульсации в голове.

– Это нейтрализует эффекты снотворного, которое я тебе ввёл, – Костас не смотрел на меня. – Возможно, я ввёл слишком много для девочки твоих размеров. Ты была без сознания больше двенадцати часов.

Двенадцать часов. Я пропала двенадцать часов назад. Айви должна меня искать. Боди наверняка заметил моё исчезновение уже через несколько минут, а моя сестра – или кем бы мне ни приходилась Айви – в поисках меня разберет Бостон по кирпичикам.

– Чего ты хочешь? – в третий раз спросила я. Мой голос балансировал на грани истерики. Несколько секунд Костас смотрел на меня.

– У меня есть проблема. Насколько я понимаю, твоя сестра специализируется на проблемах.

Дело было не в том, что я знала, а в том, чем занималась Айви. Я не сразу осознала, что это значило. Он не пытался от меня избавиться. Я была заложником.

– Ты хочешь, чтобы Айви со всем этим разобралась. Хочешь выбраться из всего это, а если она этого не сделает, ты…

Убьешь меня.

– Нет, – простой и резкий ответ. – Мне не уйти от наказания. Я этого и не жду, – он сделал паузу. – Я не заслуживаю этого. Но у меня есть проблема, и твоя сестра её решит.

Он убил трёх человек – и помог убить судью Маркетта. Он был монстром. То, что говорил он не как монстр, ничуть меня не успокоило.

Как и количество шприцов на полотенце.

Он не собирается избежать наказания. Я отчаянно попыталась сосредоточиться на чём-то кроме шприцов. На нём нет маски, потому что он собирается понести наказание. Ему плевать, что я знаю кто он.

Это должно было успокоить меня, но я думала лишь о том, что, раз уж Костас решил, что его поймают, ему было нечего терять.

Зазвонил телефон. Он вернулся к своей сумке и достал телефон-раскладушку. Одноразовый? – гадала я. Несколько секунд он смотрел на него, а затем вернул на место, сбросив звонок.

– Ты сказал, что у тебя есть проблема, – негромко произнесла я. – Что за проблема? С чем должна разобраться Айви?

Он не ответил. Таким я видела его ещё на крыльце Айви – безмолвным и неподвижным, словно стражник у Букингемского Дворца.

– Ты убил судью Пирса, – может, мне стоило замолчать – может мне стоило просто сидеть и ждать, пока он решит – убивать меня или нет – но я не могла остановиться. – Ты убил журналиста.

– Жаль, что пришлось убить журналиста, – Костас мельком взглянул на меня. В его сумке снова зазвенел телефон. На этот раз он позволил ему звенеть, но всё равно не ответил.

– А майор Бхарани? – думая о Вивви, спросила я. – Его тебе жаль?

На лице моего похитителя мелькнуло удивление. Он был удивлен тем, что я знала, кто убил отца Вивви? Или тем, что мне было не плевать?

– Твоей сестре стоило держать тебя подальше от всего этого, – сообщил мне он тоном человека, уверенного в том, что будь я его ответственностью, он бы поступил именно так.

– У майора Бхарани была дочь моего возраста, – сказала ему я.

– Он бил её.

– Хочешь сказать, ты убил своего поддельника, потому что он бил свою дочь?

– Я убил его, потому что он становился помехой, – с каплей раздражения в голосе ответил Костас. – Я не сожалею об этом, потому что он бил свою дочь. Он был врачом и умышленно убил одного из своих пациентов. Он не был человеком чести.

Как же тогда назвать агента личной охраны президента, убившего троих людей, чтобы скрыть то, что он помог убить судью Верховного Суда?

– Доктор убил ради денег, – сказал мне Костас, в то время как его телефон снова зазвенел. Он взял его и в один миг разломил руками.

Спецназ, – отрешенно подумала я, гадая о том, мог ли он так же быстро и легко свернуть мне шею.

– Ты убивал не ради денег, – я повторила то, что он – по существу – мне сказал.

Я была привязана к стулу. Отсюда не было выхода. Единственным моим преимуществом было то, что, кажется, мой похититель не хотел меня убивать. Понимание и обыгрывание его мотивов могло означать разницу между жизнью и смертью.

– Я понимаю, почему ты убил доктора, – произнесла я, старясь сохранять спокойствие. – Он был обузой. Как и журналист. Но что насчет судьи Пирса?

Он не ответил.

– Думаю, Пирс тоже не был человеком чести, – он всё ещё молчал, так что я надавила. – А что с судьей Маркеттом? Он тоже был бесчестным? – никакого ответа. – Зачем ты влез в дела с майором Бхарани и судьей Пирсом? Явно не ради денег.

Костас достал из сумки новый одноразовый телефон, всё ещё завернутый в упаковку. Он сорвал её и набрал номер.

– Почему ты согласился отравить хорошего человека? – я позволила вопросу повиснуть в воздухе.

Костас поднял голову. Его лицо было до ужаса спокойным, словно я не была привязана к стулу, а он не собирался убить меня, если понадобится.

– Из-за моей проблемы, – неожиданно ответил Костас. – Пирс был поставлен о ней в известность. Он мог её решить.

Каждый раз, когда он упоминал свою проблему, в его голосе мелькал намек на эмоции. Проблема была не в деньгах. Что-то подсказывало мне, что проблема не касалась и власти. Этот человек защищал жизнь президента. Его работа заключалась в том, чтобы закрыть президента Нолана от пули собственным телом. И глядя на него, я почти верила, что он сделал бы это.

Что такого Пирс мог предложить этому мужчине – в чем могла заключаться проблема Костаса – ради чего он согласился выбросить свою жизнь? Ради чего был готов убить?

– Пирс пришел к тебе, – произнесла я. – Он предложил решить твою проблему. Он всё организовал.

Костас замер. Я не могла разгадать выражение, появившееся на его лице. Уже через миг оно исчезло.

– Ты слишком много болтаешь, – резко произнёс он. Без предупреждения он пересек комнату и остановился передо мной – слишком близко.

Я закрыла рот.

Он закончил набирать номер и поднёс одноразовый телефон к моему уху.

– Поговори со своей сестрой.

– Айви? – мой голос надломился.

– Тэсси? – голос Айви не дрогнул. Но одного этого слова мне хватило, чтобы понять – она была сломлена.

– Я в каком-то подвале, – поспешно выговорила я. – Большое здание. С одной стороны электрические провода…

Костас убрал телефон от моего уха.

– Ты просила доказательств того, что она жива, – сказал он. – У тебя есть двенадцать часов на то, чтобы сделать то, что мне нужно.

Он повесил трубку – и не говорил мне ни слова одиннадцать следующих часов.

ГЛАВА 57

Мне оставалось жить один час. У Айви был час на то, чтобы сделать то, чего хотел Костас – чем бы это ни было.

Я пыталась с ним говорить – несмотря на то, что моё горло пересохло, а он не отвечал уже много часов. Если Костас собирался меня убить, он сможет сделать это, пока я с ним разговариваю. Он может наблюдать за тем, как жизнь покидает моё тело, думая о том, что у него нет чести.

Стадия отрицания миновала. Теперь я была в ярости.

– Это моя жизнь. Это я умру, если Айви не решит твою проблему. Меньшее, что ты можешь сделать – рассказать, что тебе от неё нужно.

Он не произнёс ни слова. Кажется, он даже меня не слышал. Словно он уже готовился к тому, что должен был сделать.

Я не хочу умирать, – глупая, шаблонная мысль, о которой думали всё, кто вот-вот должен был умереть.

– Я не хочу умирать, – вслух произнесла я. – Я не хочу…

– Я тебя услышал, – Костас нарушил своё молчание. – Как бы там ни было, я тоже не хочу, чтобы ты умирала.

– Но ты меня убьешь.

Он не ответил. Его молчание ответило за него. Он убьет меня.

Если я умру, от меня не будет пользы. Я ухватилась за эту мысль. Если он убьет меня, то потеряет своё преимущество.

В этот момент я начала гадать о том, что ещё было в его сумке. Я стала думать о том, что он может убить меня не сразу. Сначала он может причинить мне боль.

Палец. Или ухо. Он станет посылать частички меня Айви? Что в этих шприцах? Он вколет мне обезболивающее, прежде чем отослать ей что-то в доказательство своих серьезных намерений? Если станет ясно, что она не справится, он просто пристрелит меня, как собаку?

Я натянула хомуты на моих запястьях. Пластик впился мне в кожу. Я проигнорировала боль и потянула сильнее. По моим запястьям покатились капли теплой и липкой крови.

Мерзость.

Я позволила боли окатить меня с ног до головы. Я почувствовала её. Уцепилась за неё. Я пыталась вырваться, пачкаясь в собственной крови. Я пыталась. Пыталась…

– Прекрати, – Костас взял один из шприцов.

– Нет, – произнесла я. – Пожалуйста, не надо. Я ничего не буду делать. Я ничего…

– Это седативное, – сказал он мне. – Успокоит тебя.

Я почувствовала, как в моём горле поднимается паника. Я не хочу успокаиваться. Я не хочу…

За дверью раздался звук шагов. Мой похититель выпрямился и опустил успокоительное в задний карман. Затем он взял ещё один шприц – на этот раз, пустой.

Я не должна была вздрогнуть от вида пустого шприца, но когда он пересек комнату и встал рядом со мной, я почувствовала себя так, словно кто-то провёл по моему позвоночнику льдинкой.

Женский голос произнёс три слова:

– Я пришла одна.

Айви. Моё сердце подпрыгнуло в моё горло. Айви здесь. Она пришла. Я снова натянула хомуты. Моё тело рефлекторно подалось вперед.

Костас прижал иголку к вене на моей шее. Я негромко зашипела.

– Не двигайся, – тихо сказал он мне.

Я чувствовала, как пульс эхом отдается в моём горле, под острым, непреклонным давлением иглы.

– Я никому не сказала, что иду сюда, – продолжила Айви, появляясь из-за угла. Она не остановилась у двери и не поколебалась при виде мужчины, державшего иголку у моей шеи. – Я могу достать то, что тебе нужно, Дэмиен.

– Сомневаюсь, – сказал ей Костас.

Я не могла пошевелиться, не могла даже наклониться к Айви.

– Я пришла, – влиятельно и спокойно произнесла Айви. – Мы все можем получить то, чего хотим, но ты должен отойти от девочки.

– Я получу то, чего хочу, – ответил Костас, – или вколю ей это, – он указал на иглу. – Она не переживёт попадание воздуха в вену.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Я заставила себя дышать. Он убьет меня.

– Я не вооружена. Никто не знает, что я здесь. Я пришла одна, – Айви не смотрела на меня – только на него. – Отпусти её и тогда мы сможем поговорить.

Я почувствовала, как Костас напрягся.

– Мы об этом не договаривались, – рука агента опустилась на другую сторону моей шеи и сжалась. Я не могла вывернуться от иглы. Не могла пошевелиться. – Никаких разговоров, – сказал он Айви. – Ты сделаешь то, чего я хочу, и получишь свою сестру.

Я чувствовала барабанную дробь пульса на своей шее. Чувствовала, как он бьется о хватку моего похитителя.

– Я не могу вот так просто организовать президентское помилование, – произнесла Айви.

– Ты сказала, что у тебя есть то, чего я хочу.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох…

– Я сказала, что смогу это достать. И это правда. Но сначала отпусти её.

Я услышала низкий, нечеловеческий вой. Несколько секунд спустя я поняла, что сама издаю этот звук.

– Если я отпущу её, – выпалил Костас, – мне будет нечем торговаться.

Он хочет меня отпустить. Хочет, – отчаянно подумала я, – но не отпустит.

Айви сделала один шаг вперед.

– У тебя буду я. Президент не станет вести переговоры из-за жизни моей сестры. Но он может сделать это ради меня.

До меня дошел смысл её слов. Моё горло сжалось, а руки натянули хомуты так сильно, что к моим глазам должны были подступить слёзы боли.

– Айви, – хрипло прошептала я. – Нет.

Я представила её в тот день на аэродроме. Ты мой ребенок. Мой, Тэсс.

– Ты так ценна для него? – слегка ослабив хватку на моей шее, спросил Костас.

Не надо, Айви, – мой рот отказывался выговаривать слова. – Не делай этого.

– Моя жизнь важна для его администрации, – голос Айви не дрогнул. – В моей профессии бывает полезно иметь страховку. Я знаю, где закопаны тела. Знаю о скелетах в каждом шкафу. Если бы я не сделала так, чтобы моя жизнь была выгодна моим клиентам, со временем кто-нибудь мог бы решить, что лучший способ похоронить его тайны – похоронить и меня.

Прекрати, Айви. Замолчи. Я хотела, чтобы она послушалась, чтобы остановилась, пока не было слишком поздно, но она не стала. И не станет.

– Если я исчезну, сработает компьютерная программа, и все эти секреты – всё, что я узнала, всё, что скрыла – будет раскрыто. Онлайн. В прессе.

– Ты работала над предвыборной компанией президента, – произнёс Костас. – И работала на него с тех пор.

– Работала.

– Говоришь, у него есть секреты.

– Именно.

– Хочешь сказать, что если ты будешь у меня…

– Он может дать тебе то, чего ты хочешь, – подсказала Айви. – Если у тебя буду я.

Всю свою жизнь я была сиротой. Я скорбела о родителях, которых никогда не знала. А теперь Айви делала всё это, и мой внутренний голос всё повторял, что я потеряю и её.

Я чувствовала оцепенение. Словно я лежала на спине в темной яме, а сверху кто-то бросал на меня землю. Хоронил меня.

– Ты останешься здесь, – приказал Костас, не сводя глаз с Айви. – И свяжешься с президентом.

– Нет, – натянуто ответила Айви. – Не свяжусь. Сначала ты отпустишь Тэсс.

Она впервые назвала меня по имени. Мой желудок резко скрутился. Не делай этого, Айви. Ты не можешь…

– Не ты устанавливаешь здесь правила, – Костас убрал одну руку с моей шеи. Через миг он направлял на Айви пистолет. – Подойди.

– Нет. Меня на неё, – сказала Айви, кивая на меня. – Таков уговор.

Ты мой ребенок. Мой, Тэсс.

– Айви, – моё горло и глаза жгло, всё моё тело боролось с удерживающими меня хомутами. – Нет.

– Да, – с жаром произнесла она. – Меня на неё, – снова сказала она личному охраннику президента. – Иначе можешь всадить пулю мне в голову прямо сейчас и распрощаться с помилованием, потому что без меня у тебя нет и шанса.

Она это сделает. Её нельзя было отговорить, нельзя было вернуться. Она это сделает. Ради меня.

Костас убрал шприц от моей шеи. Я почувствовала, как по моей коже скатилась капля крови, а он сделал шаг назад и навёл пистолет на моё правое колено.

– Подойди, – сказал он Айви. – Не заставляй меня делать ей больно.

– Отпусти её.

Он взглянул на неё и нажал на курок. Пуля угодила в землю, меньше чем в дюйме от моей ноги.

Боже.

– Подойди, – прищурившись, повторил Костас. – Сейчас же. Или следующая пуля попадет ей в ногу, мисс Кендрик.

Айви заслонила меня от него.

– Она тебе не нужна, – произнесла она. – Тебе нужна я.

– Она нужна мне, чтобы подтолкнуть тебя к сотрудничеству.

– Она не моя сестра, – глядя ему прямо в глаза, произнесла Айви. – Она моя дочь. Мне было семнадцать. Слишком молода. Ты знаешь, каково это.

Я была привязана к стулу, Костас целился в Айви из пистолета, но я не могла не реагировать на эти слова. Костас мельком взглянул на меня. Я опустила голову, сжимая губы. Что она делает? Зачем она рассказала ему об этом? Если он и раньше считал меня рычагом давления…

– Отпусти её, – дрожащим голосом произнесла Айви. – Здесь нет подвоха. Отпусти её, и я позвоню президенту. Я объясню тебе, что нужно сказать, как разобраться с ситуацией. Но сначала ты должен её отпустить.

Костас опустил пистолет. Он опустился рядом со мной на колени и достал нож. У меня перехватило дыхание. Он поднёс нож к моим ногам и разрезал хомут на моих лодыжках. Когда он зашел мне за спину, чтобы освободить мои запястья, я нашла глазами Айви.

У неё есть план, – сказала себе я. – Она не станет здесь оставаться. Она не станет рисковать своей жизнью…

Но её губы едва заметно изогнулись в мягкой, грустной улыбке, и я знала – подвоха нет. Нет ловушки. Нет плана. Только обмен. Айви за меня.

– Нет, – на этот раз громче сказала я. – Нет, Айви. Ты не можешь.

Мне снова было четыре, меня тошнило на похоронах моих родителей. Я лежала на груди Айви, пока она несла меня вверх по лестнице. Я касалась её влажной щеки, а она отдавала меня кому-то.

Я заходила в комнату в её доме, которую она хранила для меня. Комнату, которую она так и не обставила, так и не использовала. Её любимую комнату во всём доме…

Костас расправился с хомутами. Я вскочила со стула и тут же упала на землю – мои ноги не были готовы удерживать моё тело. В миг Айви оказалась рядом со мной. Она опустилась рядом со мной на колени, опуская руки мне на плечи.

– Ты – ребенок, – произнесла она. – А я – взрослая.

Ты мой ребенок. На этот раз она этого не сказала, но я всё равно слышала это в её словах. Видела в её глазах.

– Я люблю тебя, Тэсси. Когда выберешься отсюда, найди Адама. Он о тебе позаботится, хорошо? И Боди.

Её слова слишком походили на прощание.

– Слушайся их, – сказала мне Айви. – Во всём.

– Я не брошу тебя здесь, – мои глаза обожгли слёзы. Теплые слезинки скользили по моему лицу. Дышать было больно. Но ещё больнее было смотреть на неё.

– Прости, – произнесла Айви. – За всё. Прости, что никогда не была тем, кто тебе нужен. Прости, что всё делала не так. Прости, что врала тебе, и прости, что вот так рассказала правду. Мне так жаль, малышка, и я люблю тебя, и ты уходишь.

Она ещё никогда не называла меня малышкой.

Нет. Всё это не происходит. Я никуда не ухожу. Она не плачет. Я не плачу. Это не…

Она прижала губы к моему лбу и встала. Затем она взглянула на Костаса.

– Ты захочешь её вырубить, – произнесла она.

– Айви, я… – я хотела сказать, что люблю её, что ненавижу её, что не брошу её – не смогу, но во второй раз за последние сутки я почувствовала укол в шею.

И всё поглотила темнота.

ГЛАВА 58

Что-то капнуло мне на лицо. Жидкость. Холодная. Моя голова склонилась на бок. Ещё одна капля. Осознание врезалось меня с силой кувалды. Мои глаза распахнулись. Телохранитель президента. Айви.

Я шарахнулась назад, облокачиваясь ладонями на асфальт. Я не сразу осознала, что была одна. На улице. В безопасности, – подумала я, давясь осознанием.

Айви не была в безопасности.

Мои щёки были влажными – от слёз и моросящего дождя. На улице было темно – ночь. Сколько прошло времени? Я поднялась на ноги. Сердце колотилось в моей груди. Сколько я была в отключке?

Айви была у Костаса. И, если президент не даст ему то, чего он хочет, он её убьёт.

Спотыкаясь, я вышла из переулка и замерла, оказавшись на улице. Подняв взгляд, я разглядела вдалеке очертания высокого, тонкого обелиска. Монумент Вашингтона. Я была в Вашингтоне.

Но не Айви. Айви у него. Где она? Мой мозг не хотел замедляться. Я не могла перестать задавать вопросы, один за другим.

– Мисс?

Я почти не расслышала это слово за царящей в моей голове какофонией. Айви была у Костаса. Она обменяла себя на меня. Я в безопасности. В безопасности. Но не Айви. Айви у него…

– Мисс, – мужчина протянул ладонь в попытке схватить меня за руку.

Я отскочила назад, выставив руки перед собой – словно последнюю оборонительную линию о того, что последует дальше.

– Не надо, – мой голос едва ли звучал по-человечески.

Успокойся, – подумала я.

Айви у него.

Успокойся.

Нужно найти Адама. Найти Боди. Айви у него.

Успокойся.

– С вами всё в порядке? – спросил мужчина.

Я захлопнула дверь перед натиском мыслей, отбивающих ритм по моему черепу. Я глубоко вздохнула, заставляя себя сформировать разборчивое предложение.

– Можно одолжить ваш телефон?

Из всех, кого я знала в Вашингтоне, я знала наизусть только один телефонный номер – номер Вивви. Я позвонила. Она взяла трубку. С моего языка срывались слова – неправильные, бессмысленные слова – но, каким-то образом, ей удалось объяснить своей тёте, где я.

А её тётя рассказала Адаму.

И Адам приехал за мной. Садясь в его машину, я рассказала ему об Айви, Костасе – обо всём, неестественными, неясными предложениями и слишком быстрыми потоками слов. Я рассказала ему обо всём, затем он попытался отвезти меня в больницу, но я отказалась. Видимо, он решил что споры того не стоят, и, в конце концов, врач пришел к нам сам.

Адам жил в небольшой и аккуратной однокомнатной квартире. После того, как меня осмотрел врач, а я рассказала Адаму и Боди всё, что знала – снова и снова, пока во мне не осталось больше ни слова – Адам мягко направил меня к своей ванной. Он включил душ, вручил мне полотенце и отдал мне футболку с эмблемой ВВС и пару спортивных штанов.

Потом он оставил меня одну.

Пока рядом со мной шумела горячая вода, я стояла перед зеркалом. На мне всё ещё была хлопчатая сорочка. Моё лицо было грязным, на нём зарождался синяк. Я очнулась в комнате с бетонным полом и без окон, – даже сейчас, когда никто меня не слушал, я не могла прекратить пересказывать факты. – На стене было что-то вроде электрических проводов. Я всё не переставала надеяться, что каким-то образом мне удастся вспомнить что-то, какую-то деталь – не важно, насколько крохотную – которая подскажет мне, где находится Айви. Которая поможет нам вернуть её.

Костас использует Айви, чтобы шантажом заставить президента помиловать кого-то. Зеркало начало запотевать, скрывая моё лицо. Я провела по нему рукой и уставилась на своё отражение, словно я могла найти в нём ответы на свои вопросы.

Глаза Айви были карими, – подумала я. – А мои были в зеленоватую крапинку, словно мох посреди грязи. Наши лица были одной формы. Я унаследовала её губы и чужой нос.

Не важно, – сказала себе я. Я оторвала глаза от своего отражения, разделась и шагнула под душ, позволяя горячей воде окатить меня. Соберись, Тэсс.

Я была не в том положении, чтобы развалиться на части. Не сейчас. Айви сказала агенту, что у неё была программа, которая начнет раскрывать тайны её клиентов, если Айви не вернется через сорок восемь часов.

Я не была уверена в том, правда это или нет, но, так или иначе, если президент не согласится помиловать кого-то до окончания этого периода, ситуация обострится.

Я хотела верить, что Костас не убьёт Айви.

Хотела, но не могла.

Я выбралась из душа и натянула одежду, оставленную для меня Адамом. В ней я выглядела крохотной. Я завязала штаны и вернулась в мир.

Адам и Боди всё ещё были в гостиной. Когда они обернулись, чтобы взглянуть на меня, я увидела в их глазах беспокойство.

– Каков наш план? – спросила я. – Как мы вернем Айви?

– Её ищут, – ответил Адам. – ФБР, национальная…

– И куда менее законопослушные люди, – добавил Боди. – Я уйду, как только мы… – он умолк на полуслове.

Как только вы меня устроите, – закончила за него я.

– Со мной всё в порядке. Я могу о себе позаботиться. Иди, делай то, что должен. Найди Айви. Он убьет её, если не получит то, чего хочет.

Вдруг я осознала, что они не расспрашивали меня о деталях – о Костасе, о том, чего именно он хотел.

– Вы не удивились, когда я сказала, что Костас хочет, чтобы президент кого-то помиловал, – медленно произнесла я. – Или когда я сказала, что меня похитил именно он.

– Айви почти с самого начала подозревала, что мы ищем человека из личной охраны президента или разведки, – Адам сидел на диване, сложив руки на коленях и не отводя от них взгляда. – Мы просто не знали, кого именно.

– Как… – начала было я.

– Айви пришла к охране президента, – вмешался Боди. – Первым делом после того, как вы с Вивви обо всём рассказали, Айви пошла к охране президента и попросила их оградить отца Вивви от Белого Дома.

Я помнила, что Айви упоминала о чём-то подобном.

Айви поговорила с охраной президента об отце Вивви. Отец Вивви тут же исчез с картины. Глядя на прошлое, я видела связь. Видимо, Айви заметила её с самого начала.

– Она подозревала кого-то из агентов и не рассказала об этом президенту? – спросила я.

– Именно поэтому она и не рассказала президенту, – ответил Адам. – Президента редко можно застать одного, а даже если бы ей удалось передать ему сообщение, она была уверена, что тот, кого мы искали, знал, что мы его ищем. Если бы Айви встретилась с президентом, а после его поведение хоть немного изменилось бы… – Адам покачал головой. – Айви не могла так рисковать.

– Что насчёт помилования? Вы не удивились, когда я сказала, что меня похитил Костас, и не удивились, когда узнали, что он просит кого-то помиловать.

Адам и Боди замолчали.

– Кого? За какое преступление? – произнося вопросы вслух, я была всё более и более уверенна в том, что они знали ответы.

– Он похитил меня, – медленно произнесла я. – Айви моя…. Она – моя семья, и она у него, – я чувствовала себя так, словно в любой момент могу начать дрожать, но мой голос был спокойным и резким. Совсем как голос Айви. – У вас нет права о чём-то умалчивать, – произнесла я.

Через несколько секунд Адам встал и вышел из комнаты. Он вернулся с толстой папкой в руке.

– Айви летала в Аризону, чтобы найти связь между судьей Пирсом и кем-то из личной охраны президента – или разведки. Она вернулась с подробной информацией о работе Пирса. Какие дела он слушал, а какие собирался слушать. Апелляции.

– Она нашла связь? – я знала, что ответ на этот вопрос – да. Она – Айви Кендрик. Конечно, она нашла связь.

Адам вручил мне папку.

– Дело о смертной казни. Во время совершения преступления обвиняемому было девятнадцать, он пережил травматическое повреждение головного мозга. Стоял вопрос о том, достаточно ли он вменяем, чтобы предстать перед судом.

Я открыла папку. Имя обвиняемого ни о чём мне не говорило, но, когда я увидела его фотографию, у меня перехватило дыхание. Глаза. Черты лица.

– Костас? – спросила я.

– Его сын, – подтвердил Боди. – Насколько мы можем сказать, Костас даже не знал о существовании парня, пока его мать не пришла с просьбой о помощи с расходами на адвоката.

Я подумала о том, как Костас сказал, что отец Вивви не был человеком чести. О том, как он говорил о людях, убивавших ради денег и власти. Я всё гадала, ради чего убивал он сам, и теперь я знала.

– Он отпустил меня, – выдавила я. – Он не собирался меня отпускать, но когда Айви сказала, что я её дочь…

Она попросила его, как родитель родителя. И он отпустил меня.

– Пирс должен был слушать дело его сына? – я попыталась сосредоточиться на папке.

– Насколько мы смогли понять, – сказал мне Боди, – Пирс предложил отменить приговор его сына, если Костас поможет убить председателя верховного суда. А когда они это сделали, судья не смог выполнить свою часть уговора.

Пирс изменил своему слову, и Костас убил его. Мне стало дурно.

– Айви сказала, что у неё есть программа, – я подумала об её обещании. – Она сказала, что если она будет пленницей Костаса, президент может пойти на сделку.

– Возможно, – через несколько секунд произнёс Адам. Вот только он не добавил, что он может этого и не сделать.

Он должен, – подумала я. – Должен. Но мы говорили о президенте Соединенных Штатов. Он не был должен ничего и никому.

– Мы должны её найти, – я снова вернулась к этим словам, к тикающим часам и уверенности в том, что если мы не найдем Айви, она может не выжить.

– Тебе нужно поспать, – поправил меня Адам. Он встал и подошел ко мне, опуская руку мне на плечо. – Президенту сообщили о происходящем. Он хочет найти Айви не меньше нас. Все, кто может её искать, уже ищут.

На этих словах Боди кивнул Адаму и ушел.

– Разве ты не пойдешь? – спросила я у Адама. Я могла принять мысль о том, что никак не могу помочь. Она мне не нравилась. И я точно не смогу уснуть. Но я могла поверить в то, что шестнадцатилетняя девочка была не так квалифицирована для поисков Айви, как те, кто уже искал её.

Но Адам работал на Пентагон. Он мог помочь.

– Ты не единственная, кто её любит, – мягко произнёс Адам. – Но я знаю, что твоя сестра хотела бы, чтобы я остался здесь. С тобой.

Я сглотнула.

– Ты назвал её моей сестрой.

– Привычка, – он выглядел так, словно мог на этом закончить. – Она хотела тебе рассказать, Тэсс. Несколько лет назад, как только она здесь обосновалась, как только получила возможность о тебе позаботиться, она хотела рассказать тебе правду. Она хотела, чтобы ты была здесь.

– А потом она передумала, – прежде чем я успела прикусить язык, с него сорвались слова. Айви пропала. Она исчезла, а я так на неё злилась – за то, что она это сделала, за то, что она меня бросила.