Текст книги "Кто твой папочка (ЛП)"

Автор книги: Дженни Бара

Соавторы: Бриттани Николь
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Глава 12

Кэл

Дорога в Джерси – сущий кошмар. Все трассы забиты людьми, которые в глубине души хотят жить в городе, но по какой-то причине выбрали жизнь в пригороде и теперь застревают в пробках на своих огромных минивэнах и внедорожниках. У каждого на лице кислое выражение, пока я лечу мимо них на своем Aston Martin DB12 Volante.

Я держу внимание на дороге, заботясь о безопасности пассажира, но мысли у меня в полном раздрае. Снова и снова возвращаюсь к тому, как Слоуни смеялась рядом с Уиллом.

Стоит ли рассказать брату? А есть ли вообще что рассказывать?

Лола бы точно знала, что делать. Черт, она, скорее всего, уже все знает – они со Слоуни же лучшие подруги.

Хм.

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида на Мерфи.

– Как думаешь, нам стоит заехать к Лоле с ужином? Она теперь одна в своей новой квартире.

Мерфи хмурится, не отрывая взгляда от мелькающих за окном пейзажей.

– А разве она не жила одна и до переезда сюда?

– Жила. Но она ненавидит Джерси, – объясняю я.

Наверняка скучает по нам и чувствует себя несчастной.

Да, конечно, идиот.

Мерфи пожимает плечами.

– Я бы не отказался от пиццы.

– Вот это разговор, парень!

Стоп, а Лола вообще любит пиццу? Да кто ее не любит, верно?

Через час – пробки, и правда, оказались ужасные – мы подъезжаем к дому Лолы и я замечаю Бенжамина.

– Бенжамин!

– Кэл! Нужна помощь? – он идет ко мне навстречу, протягивая руки, чтобы принять башню из коробок с пиццей, которая балансирует к меня на ладонях. Я не был уверен, какую именно Лола любит, поэтому взял несколько вариантов. Еще и салат – на случай, если все пиццы ей не понравятся.

– Я справлюсь, – выглядываю я из-за коробок. – Можешь просто нажать домофон?

– Мисс Карузо ждет вас? – уточняет он, поднимая трубку.

Я ухмыляюсь. Даже со мной он осторожен. Именно этого я и добивался – Лола заслуживает такой преданности.

– Нет, но позвони ей и скажи, что я принес дары и… Мерфи.

Ну вот Мерфи она точно не сможет отказать. Мне – возможно. На нее мой шарм не действует, как на остальных.

Бенжамин отворачивается и тихо говорит в трубку. Мерфи поднимает на меня взгляд и приподнимает брови: мол, ты правда думаешь, что это сработает?

Я пожимаю плечами. И тут у меня внутри будто фейерверк – мы только что провели наш первый немой разговор.

Я задираю голову, делая вид, что просто смотрю на дверь, и скрываю глупую улыбку.

– Она сказала, что можете подняться, – сообщает Бенжамин.

Я расплываюсь в довольной улыбке и подмигиваю своему маленькому напарнику.

– Ну вот, как видишь.

Мерфи качает головой, но, когда наклоняется, я успеваю заметить на его губах тень улыбки.

Когда двери лифта открываются, Лола уже ждет нас в коридоре.

И выглядит она просто сногсшибательно. Медно-рыжие волосы, которые обычно заплетены в косу, сегодня свободно спадают волнами на плечи. Нежная, словно фарфоровая кожа порозовела, а глаза вспыхивают радостью, когда она замечает Мерфи.

– Ну как первый день?

Он отвечает. Наверное. Мальчик достаточно вежлив, чтобы поддержать разговор.

Но я понятия не имею, что он сказал – я слишком ошарашен видом женщины, стоящей в дверях.

На ней огромные спортивные штаны, закатанные на талии, так что они низко сидят на ее узких бедрах. А маленькая майка обтягивает небольшую грудь, мягкие округлости которой сбивают мне дыхание.

Странное чувство. Видеть Лолу такой – расслабленной, не такой зажатой – чертовски завораживает.

Они с Мерфи болтают, пока она держит дверь открытой, а я стою на месте, потому что вдруг замечаю еще кое-что.

– У тебя есть веснушки, – хрипло произношу я.

– А? – изумрудные глаза прищуриваются, и когда она понимает, как близко мы стоим, тут же отступает назад, хотя далеко уйти не может – я загораживаю дверной проем.

– Веснушки, – киваю я, показывая подбородком, потому что руки у меня заняты коробками.

Она опускает голову, щеки заливаются румянцем.

– О, да… Я просто не ожидала гостей.

Черт, как же хочется поставить эти коробки. Но до кухни шагов двадцать, а я не хочу выходить из ее орбиты.

– Ты красивая, Лола. Ты всегда красивая. Но эти веснушки… чёрт, – я качаю головой, раздраженно выдыхая. – Не могу перестать о них думать.

Лола смотрит на меня, не моргая.

– Прости, я… я просто поставлю это, – бормочу я. – Принес пиццу. Подумал, все любят пиццу.

Я несу какую-то чушь, не могу остановиться. Так близко к ней я превращаюсь в полного идиота. А она почти ничего не говорит.

Зачем я вообще заговорил о веснушках?

Лола прочищает горло и бросает на меня выразительный взгляд.

А, точно. Я все еще стою на пороге. Придурок.

С тяжелым вздохом я заставляю себя войти.

Она тихо закрывает дверь.

– Я… ммм… не ем глютен.

Я резко оборачиваюсь, глаза расширяются.

– Ну разумеется! Как я мог забыть? – выдыхаю я. – Все пиццы – без глютена. В этом доме – никакого глютена!

– Никакого глютена… где? – Мерфи беззвучно повторяет мои слова, явно недоумевая.

Я морщусь и качаю головой. Да знаю я, знаю, парень.

Совсем съехал с катушек.

Вздыхая, я дохожу до кухни и ставлю коробки на столешницу.

– Подумал, что всем нам полезнее будет отказаться от глютена. Правда, Мерфи?

Он смотрит на меня пару секунд своим непроницаемым взглядом, потом сухо кивает.

– Ага. Мы именно это и подумали.

– О, – Лола переводит взгляд с коробок на меня. Ее зеленые глаза широко распахиваются. – Это… неожиданно мило. Спасибо, Кэл.

Меня переполняет гордость, уверенность растет.

– Конечно. Думал, можно будет поделиться. Если захочешь кусочек моей, бери. Будет как в мультике «Леди и Бродяга».

Ее улыбка гаснет, брови хмурятся.

Может, мне начать звать ее Мрачнолицая? Хотя, представляю, как плохо она это воспримет, и сдерживаю смешок.

– Там же паста была, – сухо напоминает она.

Я делаю вид, что спокоен.

– В следующий раз возьму пасту. Можем поделить фрикадельку.

Она фыркает и отступает на шаг.

– Я не хочу иметь ничего общего с твоим мясом, Каллахан Мерфи.

Внутри меня радостно подпрыгивает чувство. Мне кажется, Лола Карузо флиртует со мной.

С хищной улыбкой я открываю первую коробку.

– Какую выберешь, Макстер?

– Без прозвищ, – Мерфи качает головой.

Лола смеется.

– Удачи тебе с этим. Я уже много лет умоляю его называть меня Ло.

Она тянется за кусочком, а я, пропуская ее, наклоняюсь так, чтобы губы оказались у ее уха.

– Странно. Не помню, чтобы ты меня умоляла. А такие вещи я бы точно запомнил.

Ее резкий вдох невозможно не заметить. Особенно когда я внимательно слежу за каждым ее движением. Я не могу оторвать взгляд.

– Кэл! – шипит она.

Я пожимаю плечами и иду к столу, доставая тарелки для себя и Мерфи.

– Что будете пить? – спрашивает Лола.

К моему удивлению, она поднимает бутылку вина и слегка покачивает ее. Пино нуар. Я запоминаю марку для будущего себя.

Я всегда знал, что Лола любит хорошее вино, отец часто покупал ей его в подарок, но никогда не знал, какое именно. А теперь знаю и могу взять эту обязанность на себя.

– Я буду воду, – говорит Мерфи. – Пожалуйста, – добавляет он вежливо.

– Вино звучит отлично. Нужна помощь? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Я сама.

Черта с два. Нас трое, я не дам ей таскать все напитки одной. Пока она открывает бутылку, я уже нахожу нужный шкаф, беру два бокала для вина и обычный стакан для воды.

Когда она замечает, качает головой, но улыбается.

– Спасибо.

– Ты завел друзей? – спрашивает Лола, садясь напротив меня.

Мерфи пожимает плечами.

– А как учительница? Она была добрая?

Он снова пожимает плечами.

– Она подбирает для меня другое чтение.

Я выпрямляюсь и буквально впиваюсь в него взглядом.

– Почему? Тебе нужна помощь? Мы можем найти тебе репетитора.

Я ничего не знаю о его жизни. Мать читала ему? А вдруг он не умеет читать?

– Потому что ту книгу, которую мы сейчас читаем, я прочитал два года назад.

Лола смотрит на меня из-за стола, приподнимает брови и улыбается.

– Здорово, что она это заметила. Тебе там комфортно?

Секунду. Сердце у меня спотыкается. Мой сын – гений? Что я вообще думаю? Конечно, гений.

– Это из-за этого ты сегодня опоздал? – спрашиваю я, пока он не ответил Лоле.

– Да, – он коротко кивает и тянется за пиццей.

– Он вышел последним, – поясняю я ей. – Я уже и так думал об этом, но теперь точно решил. Как насчет…

– О боже, – Лола склоняет голову, уверенная, что я сейчас сморожу глупость.

Но идея у меня гениальная, как и Мерфи.

– Нет, выслушай, – делаю паузу для драматического эффекта. Когда понимаю, что оба затаили дыхание, поднимаю руки и слегка потряхиваю ими: – Рации.

Лола и Мерфи синхронно моргают.

– Ра… ции? – медленно переспрашивает малый.

– Да. Я не знал, где ты, и мне это совсем не понравилось. Для телефона ты еще маловат, а вот рация – в самый раз.

Лола вздыхает, промакивая салфеткой губы.

– Нет, скорее всего, он уже слишком взрослый для рации.

Я мотаю головой.

– Если я не перерос рации, значит, и он не перерос.

Она, держа бокал вина, изогнула бровь.

– В школе ему все равно не дадут ей пользоваться.

Хм. С чего бы?

Мерфи пожимает плечами, глядя на меня с жалостью.

– Наверное, нет. У них там строго.

– Но как я буду знать, что с тобой все в порядке?

– Кэл, – голос у Лолы мягкий, не укоризненный. И происходит странное: под столом она легонько сжимает мое колено. Почти сразу отдергивает руку, глаза расширяются.

Я смотрю на нее, хочу, чтобы она увидела – это было более чем нормально. И что я совсем не против, если она повторит. Если честно, пусть ее рука останется там. Навсегда.

Но она отводит взгляд.

– Со мной все нормально, Кэл, – наклоняет голову Мерфи. – Раньше я после школы ездил домой на автобусе. Если хочешь…

– Нет, – качаю головой. – Я буду забирать тебя сам.

Он лениво дергает плечом, будто это пустяк.

– Я просто говорю на случай, если ты когда-нибудь опоздаешь или будешь занят…

Лола выпрямляется.

– Мы сделаем так, чтобы он никогда не был слишком занят и не опаздывал. А если он не сможет, я буду. Или Слоун, или Салли, или Брайан, – ее зеленые глаза темнеют, становятся бездонными. – Мы с тобой, хорошо?

Мерфи кивает один раз. Я его понимаю. На его месте я бы вряд ли смог на большее. А я и сейчас не в состоянии говорить.

Я злюсь на его мать. Она скрывала его от меня. Никогда не выходила на связь. Все это время у нее был этот потрясающий, умный пацан, и она даже не заботилась о нем как следует. Она позволяла ему одному ездить в общественном транспорте по чертову Нью-Йорку, бога ради.

Но я не злюсь на то, что она оставила его у нашей двери. Я не злюсь на то, что он сейчас со мной. И я не злюсь на то, что Лола понимает, как сильно он нуждается в нас.

– Я могу позвонить маме?

У меня все сжимается внутри.

– Что?

– У тебя есть номер мамы? – спрашивает Лола. Слава богу, хоть кто-то из нас способен складывать слова в предложения.

Мерфи кивает.

Мягко, наклоняясь вперед, она спрашивает:

– Почему ты раньше не сказал?

Он снова лишь пожимает плечом.

Лола переводит взгляд на меня и качает головой.

Я на грани того, чтобы подпрыгнуть на стуле, влететь в телефон и собственными руками придушить его мать.

– До Бали лететь долго, – говорит он. – У нее джетлаг. Я подумал, дать ей пару дней прийти в себя.

У меня опускается дно. Этот ребенок. Этот гребаный идеальный, удивительный ребенок. Мой сын. Я мотнув головой, протягиваю ему свой телефон. Не потому, что она заслуживает разговор с ним, а потому, что он заслуживает всего. Весь мир.

Он берет трубку и едва заметно улыбается.

– Спасибо, Кэл. Я могу пойти в другую комнату?

Я смотрю на Лолу – я черт побери не знаю, что делаю. Пускать его к ней один? Имею ли право сказать «нет»?

Кивнув, она поднимается.

– Конечно. Можешь в моей спальне.

Они уходят, и мне кажется, сердце уходит вместе с ними.

Я зол. До чертиков зол. Как она могла так поступить? И как, черт возьми, мне теперь все исправить?

Я все еще застрял в своей голове, когда Лола возвращается и кладет руку мне на плечо.

– Ты в порядке?

– Нет, – голос хриплый, не мой. – Он добирался домой из школы на чертовом общественном транспорте. Он знает, что у матери джетлаг. Он знает слишком чертовски много для шестилетнего. – Впиваюсь костяшками в глазницу. – Ему шесть, Лола. Я пропустил все.

Она сжимает мою руку и садится рядом, в глазах понимание.

– Мне больно от того, что ты столько пропустил. Но теперь все иначе. Теперь у него есть ты. И Салли с Брайаном рядом.

И ты, хочется прошептать. Ты обещала ему, что тоже рядом. Слова почти срываются с языка. Следующий вопрос уже царапает горло: ты рядом и для меня?

Но я глотаю их. Я не ребенок, и она мне ничем не обязана.

– Он умный, Лола, – стону я. – Он чертовски блестящий.

Она улыбается.

– Он такой.

Грудь у меня оседает.

– А я нет.

Она сверлит меня взглядом, ее зеленые глаза будто проходят сквозь душу.

– Ты учился в Гарварде.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Но мне не приходилось напрягаться. Мне было все равно. Все давалось легко.

Сжав губы, она долго меня изучает.

– Похоже, ему тоже дается легко. Может, вы больше похожи, чем тебе кажется.

– Разница в том, что ему не все равно. Он хочет учиться, а я… Я не знаю, как во всем этом разобраться.

Она вздыхает и меняет позу.

– То, что ты это признаешь, доказывает: даже если ты чего-то не знаешь, ты разберешься. Тебе не все равно, Кэл, а это уже половина успеха. Мои родители… – она обрывает себя, мотнув головой.

У меня сводит живот. Не знаю, что она собиралась сказать, но эта усталость в ее лице держит меня в напряжении. Обычно она злится на меня, язвит, упрямая до чертиков. Но стоило упомянуть родителей и она словно выдохлась.

– Им было все равно на школу, – объясняет она. – А я ее любила. Мне постоянно хотелось знать больше. Они же хотели только веселиться.

Горло сжимается, мне трудно дышать. Наверняка она думает, что и я только о веселье. Я – веселый. Веселый дядя, как говорит Ти Джей. Я хотел быть веселым папой. Да что я вообще понимаю?

Она снова кладет теплую ладонь на мою.

– Ты – и то, и другое. Тебе важны и радости, и серьезные вещи. Ты справляешься, Кэл. Я… – ее прекрасные зеленые глаза блестят, глядя на меня, и это ощущение почти как настоящее объятие. Такие объятия, которые я бы хотел получить от нее в самом деле. – У тебя все получится.

Опасаясь, что она вот-вот заплачет, я прочищаю горло и пытаюсь разрядить обстановку.

– Рации – это ведь весело, правда?

Она качает головой, но улыбается.

Я подаюсь вперед.

– Представь, если бы остальные вещи назывались так же, как рации.

Она фыркает и убирает руку.

– Что, например?

– Вот эта вилка, – киваю на не тронутый прибор у тарелки. – Называлась бы «тыкай-хватай».

Она прыскает.

– Твой лифчик.

Ее глаза вспыхивают знакомым раздражением. И, кажется, долей веселья.

Я улыбаюсь волчьей улыбкой.

– «Гнездо для груди».

Смех вырывается из нее громкий, счастливый, он наполняет комнату и меня разрывает от безумной радости.

Она все еще улыбается, когда снова появляется Мерфи.

Он кладет телефон на стол.

– Что происходит?

Я немею, пытаясь прочитать по его лицу, что он чувствует.

К счастью, Лола задает вопрос, который должен был задать я:

– Как прошел звонок?

Мерфи беспечно пожимает плечом.

– Она не ответила.

Злость, которая бурлила во мне, мгновенно возвращается – теперь уже ключом. Я почти взрываюсь, но Лола снова сжимает мое колено.

– Мы можем поехать домой? – тихо спрашивает Мерфи. – У меня уроки.

Черт, как же это все ненавижу.

Я встаю, пальцы сжимаются и разжимаются.

– Я уберу.

– Не надо, – Лола качает головой. – Я сама. Спасибо, что привез ужин.

Я киваю. Это максимум, на что способен. Слова сейчас не даются.

Лола отодвигает стул и идет к двери, где Мерфи ковыряется в рюкзаке.

– Какую книгу тебе дала учительница?

– Первую про Перси Джексона. Кажется, «Похититель молний».

– О, – она складывает ладони и улыбается. – Потом расскажешь, что думаешь. Я никак не решу, кто мне больше нравится – Аннабет или Гроувер. Они оба смешные. А сцена с Медузой – точно лучшая.

Глаза у Мерфи вспыхивают.

– Ты читала?

Она кивает и раскрывает руки.

– Обнимешь?

Мерфи буквально падает к ней на грудь. От этого зрелища сердце сжимается так больно, что я боюсь – оно сейчас захлопнется. Я прочищаю горло и делаю вид, что изучаю кухню, пока не возьму себя в руки.

Когда наконец снова поднимаю взгляд, Мерфи уже уходит в коридор, а Лола стоит у двери, придерживая ее.

– Спасибо, – шепчу я.

Она похлопывает меня по груди, пока я прохожу мимо.

– Без кошмариков тебе.

Я резко останавливаюсь и хмурюсь.

– Что?

– Сладких снов, Кэл, – она приподнимается на носки и целует меня в щеку, выбивая из меня всю дурь.

Я и не пытаюсь скрыть улыбку, что тянет губы.

– Что Лола хочет, то и будет.

Глава 13

Лола

Резкий звонок разносится по комнате, заставляя меня вздрогнуть. На экране высвечивается Судебная система Нью-Джерси – я бросаюсь к телефону. Два часа жду, когда помощник судьи Кабельо перезвонит.

– Мерфи и Мэхон.

Через две секунды после начала разговора я обрываю мальчишку.

– Вы серьезно хотите сказать, что судья до сих пор не подписал новое определение?

Кэл, сидящий напротив меня – да, он пересел со мной в переговорную, как и обещал, – замирает, уставившись на меня. В руках у него – в рамке – фото Мерфи и Ти Джея, он держит его в нескольких сантиметрах над столом.

Я изо всех сил стараюсь его не замечать. После вчерашнего это и так было сложно. А теперь, когда он с такой умильной старательностью украшает наш офис семейными фотографиями, во мне поднимаются чувства, которых я не хочу.

Снимок у самого входа – хорошая идея. Там трое парней с Терри. Но когда он повесил фото его отца и меня с прошлогодней рождественской вечеринки, у меня в горле встал ком.

Да. Я определенно игнорирую бурю эмоций внутри. Мне нужен Кэл-чудо-в-нагрузку, как и раньше. Эта версия Кэла, от которой у меня предательски покалывает в местах, где не должно, – должна исчезнуть.

Он приподнимает бровь, и мой коварный желудок делает кульбит.

Отчаянно борясь с этим притяжением, я опускаю взгляд на стол и на ручку, которой постукиваю по юридическому блокноту.

– Ну… – бормотание помощника еле слышно из-за моего бесконечного стука. – Мы над этим работаем.

Раздражение во мне – живое, дышащее существо. «Работаем», черт возьми. Уже два месяца нашего клиента – у которого нет детей и, соответственно, алиментов – достает пробация (*Пробация – это мера наказания, при которой осужденного оставляют на свободе под надзором, давая ему шанс исправиться без тюрьмы.) из-за «задолженности», которую они вдруг насчитали. И только через пару недель после начала этого цирка, когда пришло письмо, бедный Ховард вообще узнал, что происходит.

Проблема – результат ошибки в канцелярии судьи Кабельо. И по какой-то чертовой причине он не торопится эту ошибку исправлять.

– На дом нашего клиента вот-вот повесят обременение из-за алиментов на ребенка, которого не существует. Вы это понимаете? – ярость у меня ничем не приглушить.

– Надеемся, что скоро.

Я стискиваю зубы.

– Мне нужно сегодня.

– Я поговорю с судьей, – он кладет трубку, прежде чем я успеваю потребовать «прямо сейчас».

Черт. Значит, придется звонить в пробацию и надеяться, что мне удастся выпросить у них притормозить оформление обременения.

Грохот едва не вышибает меня из кресла. Кэл поставил рамку, но теперь держит в руках второй отпечаток того же фото.

– А с этим что?

– Это в кабинет Салли, – криво улыбается он, и гордость прямо сочится из каждой черточки его красивого лица. – Оживляю обстановку. – Лицо у него внезапно становится серьезным, он отводит взгляд. – Если только ты не против.

Я оглядываю фотографии, которые он расставил. Его отец. Его брат. Его сын… и я.

Черт. Опять кольнуло в груди.

Кэл всегда казался мне мелкой лужей – весельчак и ветреный. Но я начинаю думать, что просто не давала ему шанса быть большим. Вздыхаю, снова смотрю на него – а он уже наблюдает за мной, и ожидание отпечатано в каждой линии лица, будто он по-настоящему ждет моего ответа. Воздух тяжелеет от его теплого взгляда. Ему и правда важно, что я скажу.

– Тут идеально, – прочищаю горло, голос предательски срывается.

– Что Лола хочет…

Эта чертова строчка – достаточно, чтобы выбить меня из странного транса, в который я умудрилась рухнуть.

– Перестань.

– Ло! – Салли орет из своего кабинета. – Отправляю письмо на твой принтер. Надо через JEDS (*Судебная электронная система данных) подать ходатайство об отложении на утро.

Я встаю, тело само несет меня к новому лазерному принтеру. Поставили его пока на угловой столик. До тех пор, пока не привезут побольше и без червей.

Лист еще теплый, когда я вынимаю его из лотка. Подам это и попробую снова дозвониться в пробацию.

– Я распечатал согласие сторон! – кричит Брайан. – Его надо финализировать в Tervant (*Tervant – это платформа, через которую юристы и суды оформляют, подписывают и подают документы, например согласительные приказы) и подать сегодня.

Я глотаю недовольный стон. Значит, звонить буду после согласия.

– Не забудь, чтобы у судьи Авелло запланировано слушание по делу Уинтерс на завтра, на десять тридцать. – напоминает Кэл.

Соблазн закатить глаза велик. Но как бы ни бесили эти его поручения, ни одна канцелярия мне со слушанием не грубила. Похоже, Папа Кэл еще очаровательнее, чем Обычный Кэл. По крайней мере, для секретарш в суде. Соглашаются легко, стараются помочь.

Я скриплю зубами.

– И… – начинает Салли.

– Хватит, – обрываю. – Я одна.

– Оу, Лола, – Кэл встает и делает шаг ко мне; воздух наполняется запахом его одеколона. – Тебе нужна просыпашка-вкусняшка.

Я свирепо гляжу на это неприлично красивое лицо.

– Что еще за?..

Он берет меня за руку – тепло его пальцев мгновенно просачивается в меня – и тянет к двери:

– Своими делами займетесь сами, бездельники. А мы с Лолой идем на просыпашку-вкусняшку.

«Просыпашка-вкусняшка»… Эти его дурацкие словечки. Я еще пытаюсь расшифровать это, когда в проеме возникает Салли.

– Какого черта… – он скрещивает руки, целиком перекрывая проход. – Что бы там ни было, что ты сейчас выдал.

– Перерыв на кофе.

Я едва сдерживаю улыбку. Не хочу, чтобы это было мило. Но это… немного мило. Как и сам Кэл.

– Это просыпашка-вкусняшка, правда, Лола? – подмигнув, он тянет меня к выходу.

– Нет уж, – вырываю руку, игнорируя, как бешено заколотилось сердце от его прикосновения. – Ничего «делать из этого» мы не будем.

– Поздно. Уже сделали, – невозмутимо отвечает он.

Я скрещиваю руки, чтобы он не схватил меня снова:

– Ничего это не «наше».

Он обнимает меня за плечи, его тепло прижимается ко мне. О нет. Это куда хуже. Я хочу это ненавидеть, но не ненавижу.

Его губы почти касаются уха, он шепчет:

– Это наше.

Мне стоит нечеловеческих усилий не вздрогнуть.

– Мы не…

– Шшш, Лола. Испортишь момент, – тихо, но с улыбкой в голосе.

И – словно сами по себе – уголки моих губ приподнимаются.

– Просыпашка-вкусняшка, встречай нас, – он разворачивает меня к двери.

Как ни печально, но «просыпашка-вкусняшка» и правда улучшает настроение. Через час я даже слегка разочарована, когда Кэл ускользает из офиса, не сказав ни слова. И только тогда понимаю: пока я расправлялась со всем, что навесили на меня мальчики, своего определения у меня все еще нет.

Фыркая, выталкиваю кресло и иду через коридор в кабинет Брайана.

– Что делаем по Ховарду? – дверная коробка скрипит, когда я приваливаюсь к ней плечом.

Он поднимает взгляд, косится на наличник, будто тот сейчас рухнет мне под ноги. Ничего не случается и он вздыхает.

– Место у нас, конечно, требует ремонта.

– Как и дело Ховарда.

Он прищуривается.

– Костюм не сработал?

– Что? – не понимаю я.

Он не успевает ответить: над дверью звякает колокольчик, и в нашу жизнь входит ярко-оранжевый костюм. Там, конечно, есть и человек внутри, но трудно сосредоточиться, когда тебя слепит неон.

Когда челюсть наконец возвращается на место, я выдавливаю:

– Ты что надел? – хотя мы с Кэлом работали в одном здании, вместе мы не работали, и этот наряд я вижу впервые.

Кэл распахивает руки, сияя:

– Это мой костюм «все-сделаю».

От этого жеста лацканы расходятся, и взгляд сам падает на грудь и розовый в белый горох галстук.

Еще вчера я бы сказала, что Кэлу идет все. Ошиблась. Этот костюм не просто нелеп, от него физически больно глазам.

– Оранжевый с розовым помогает работать?

Хихикнув, он вытаскивает из сумки лист бумаги и протягивает мне.

И снова моя челюсть падает.

– Мое определение по Ховарду? – выдыхаю. – Как?

Он откидывается на пятки, трогает лацканы и самодовольно усмехается:

– Это костюм. В таком меня невозможно игнорировать.

Брайан хмыкает.

– Срабатывает у этого придурка каждый раз.

Я прикусываю нижнюю губу, разглядывая мужчину в безвкусном костюме. Впервые, несмотря на вид, Кэл совсем не кажется придурком.

– Что Лола хочет…

И вот в этот раз, когда строчка срывается с его губ, она меня вовсе не раздражает.