Текст книги "Опасный миллиардер (ЛП)"
Автор книги: Джеки Эшенден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Черт, он должен был ее оттолкнуть. Сейчас. До того, как он не будет в состоянии это сделать.
Сжав ее волосы, он оторвал свои губы от ее.
– Хлоя. Остановись.
Но она снова проигнорировала его. Ее прикосновения стали неистовыми, ее дыхание стало тяжелым и быстрым, ее пальцы дрожали, когда она скользнула вниз к кнопке на штанах и стала с ней возиться.
– Достаточно, – Вэн схватил ее за запястья, отвел от себя руки и держал их, так как его терпение почти полностью иссякло. – Я сказал Стоп.
Ее голова дернулась назад, ее красивое лицо вспыхнуло, огонь в ее темных глазах горел ярко, полный гнева и желания, и под этим всем были проблески боли, которую она скрывала. Боль, которую он знал, была там. Боль, которую она отрицала.
Она упрямо подняла подбородок, пытаясь освободить руки из его хватки, но он не отпустил их.
– Мы не можем этого сделать, – он говорил тихо и настойчиво. – Прости, красотка, но мы не можем.
Она сглотнула, ткань ее клетчатой рубашки обтягивала ее набухшие груди и обрисовывала жесткие вершинки ее сосков.
– Почему бы и нет? Это лучше, чем говорить, не так ли?
– Хлоя…
– Я хочу тебя с шестнадцати лет, – слова быстро вырвались из нее. – И мы не кровные родственники. Боже, мы совсем не родственники. Я даже не считаю тебя своим братом. В любом случае, папа ясно дал понять, что я не член семьи, так почему бы и нет? – она тяжело вздохнула. – Только если ты не хочешь меня.
Он должен сказать ей, что нет, конечно, он не хотел ее. Что он никогда не испытывал к ней ничего, кроме братских чувств. Что он не мог сделать это с той, которую он должен был защищать.
Это было бы правильно, единственно, то, что нужно было сделать.
И все же, глядя на ее раскрасневшееся личико с острым подбородком и видя отчаяние в ее глазах, он не мог заставить себя солгать ей. Не тогда, когда она уже наверняка знала было ложью с его стороны.
Шестнадцать. Она хотела его с шестнадцати лет. Христос…
– Не имеет значения, хочу я тебя или нет. Этого не произойдет, и точка.
Огонь в ее глазах пылал, полный страсти, которая всегда была частью ее, и он приготовился к гневу.
Только не гнев вышел наружу.
– Пожалуйста, Вэн, – голос ее был хриплым, умоляющая нота пронзила его грудь и обвила теплыми пальцами сердце. – Пожалуйста.
Он не мог отвести взгляд от жаркой, дикой темноты в ее взгляде и внезапной уязвимости в нем. Уязвимость, которую он видел в тот день, когда она положила голову ему на грудь и заплакала.
Она скользнула под его защиту, пронзив его, как нож убийцы, и по какой-то причине он вдруг почувствовал боль от ощущения ее кожи на кончиках своих пальцев, такой теплой и мягкой. Если он переместит пальцы на ее запястьях, он сможет почувствовать ее пульс, точно определить по скорости ее сердцебиения, что его прикосновение делало с ней…
Нет, черт, о чем он только думал? Он не мог, не смотря на то, насколько она уязвима и какова его роль здесь. Он должен был защищать ее, а не думать о том, чтобы трахнуть. Черт, если бы его отец знал, о чем думает Вэн, старый ублюдок перевернулся бы в гробу.
Он здесь в первую очередь из-за старого ублюдка. Из-за кого она в опасности в первую очередь.
Это было правдой. Ной солгал ей, он солгал им обоим. Так кого, блядь, волнует, что он думает?
Но Ной был не единственной причиной, по которой это была ужасная идея. Она была на добрых десять лет моложе его, и пока она вкладывала душу в ранчо, защищая его и заставляя развиваться, он учился убивать людей лучше, чем кто-либо другой.
И все это даже не считая того, что он мог дать ей помимо секса, и это вообще ничего не значило. После этого он собирался вернуться на базу, и там хотел остаться. В его жизни не было места ни для чего, кроме секса на одну ночь, и в чем он и был уверен, так это в том, что Хлои Тейт нужно нечто большее.
Ей нужно больше, чем он когда-либо сможет дать.
– Нет, – это слово прозвучало гораздо грубее, чем он хотел. – Прости, красотка, но этого не случится.
Она смотрела на него, ее глаза были темными, как крепкий эспрессо, и такими же горячими, обрамленными густыми черными шелковистыми ресницами. Ее бедра прижимались к его, нажимая на гребаный стояк, который не проходил, независимо от того, насколько он этого хотел, вместо этого посылая огонь по всему его позвоночнику.
– Вэн, мне... это нужно, – в ее голосе была неуверенность, хрупкость, которую она так хорошо хранила, что нельзя было рассмотреть. – Пожалуйста. Я просто... нуждаюсь в тебе.
Она дрожала, как будто ей было трудно произнести эти слова, и она боялась его реакции, дрожь ее легкого тела, когда она прижималась к нему, заставляла все внутри него сжиматься в тугой узел.
Это было так чертовски давно, когда кто-то нуждался в нем, с тех пор, как он позволил кому-то нуждаться в нем. И он сказал себе, что так правильно. Он не хотел нести ответственность за другую уязвимую женщину, нуждающуюся в нем как защитнике, так же, как он не хотел быть номинальным руководителем компании старика, которому нужен был шифр, а не сын.
Но оказалось, что что-то глубоко внутри него все-таки хотело этого. Какая-то часть его жаждала, чтобы быть надежным, чтобы стать опорой. И не потому, что он был чьим-то командиром или сиротой, который соответствовал каким-то требованиям, а потому, что они хотели его.
Так как же он мог отказать ей? Она смотрела на него без гнева, без притворства, в ее глазах горела чистая потребность, и он просто не мог найти в себе силы сказать «нет».
Да, потому что он хотел этого так же сильно, как и она.
Но Вэн не хотел думать об этом, поэтому он вытолкнул эту мысль из головы, медленно заводя ее руки за спину, скрестив запястья на спине и держа их там одной рукой. Затем он поднес другую руку к ее лицу, прижимая ладонь к ее щеке. Ее глаза расширились, а сама она вздрогнула.
– Это значит да?
Скользнув пальцами по ее челюсти в шелк ее волос, он откинул ее голову назад.
– Почему, Хлоя? Почему я?
– Потому что я хочу тебя. Я всегда хотела тебя, – она все еще дрожала, и ее голос звучал так же неуверенно. – Мне нужно... что-что. Кто-то.
Он не совсем понимал, что хотел услышать, только знал, что хочет большего.
– Вокруг полно других мужчин. Я тебе не нужен.
– Нужен, – ее ресницы затрепетали, скрывая внезапную вспышку боли в глазах. – Ты был прав. Я скучала по тебе. И мне страшно и одиноко, и я хочу..., – она замолчала и отвернулась, словно боясь, что сказала слишком много.
Господи Иисусе, она скучала по нему. Черт, он не знал, как сильно хотел услышать это от нее, пока она не произнесла эти слова. И то, что ей было одиноко. Он не мог этого понять. Как? Почему? Она была занята работой на ранчо, окруженная множеством людей. Неужели у нее никого не было?
По какой-то причине было больно думать, что у нее никого не было, что она была словно изолированной и одинокой, без того, к кому можно было обратиться.
Она может обратиться к нему.
Да, она могла. Черт, он не мог отказать ей, не после всего этого. Если она хотела его, она его получит.
– Все хорошо, – он погладил ее по щеке большим пальцем. – Все в порядке, красавица. Хочешь меня – получишь. Но только в этот раз. Все понятно? – это не сможет когда-либо повториться, ради них обоих.
Она сделала дрожащий вдох, глядя на него с голодом и острой нуждой.
– Хорошо. Все понятно.
О говорил себе, что все дело в том, чтобы дать ей то, чего она хочет, а не в том, чего он тоже хотел.
Да, он больше не слушал этот голос. Он был командиром «морских котиков», и как только он принимал решение, он его выполнял.
Вэн крепче сжал ее волосы и запястья, затем наклонил голову и накрыл ее рот поцелуем.
Глава Девятая
Хлоя дрожала так сильно, что казалось, будто она разваливается по частям. Его тело было таким горячим, что казалось, будто ее прижали к печи. И он так же был тверд, стена мышц, которые оказались гладкими и твердыми, когда она прикоснулась к нему. Боже, она все еще чувствовала тепло его кожи на кончиках пальцев, словно ожог, но без боли. Она отчаянно хотела прикоснуться к нему снова.
Но теперь он поцеловал ее, и на этот раз все было по-другому, чем раньше, когда она была той, кто притянул его рот к себе. Она не знала, что тогда делала, так как, хоть Джейсон и был довольно опытным, они не так уж много целовались. Она даже не знала, почему она поцеловала Вэна первой, только понимала, что голод внутри нее нуждается в выходе, и его нужно утолить. И она так устала от попыток держать это в себе.
Она хотела Салливана Тейта с шестнадцати лет, и внезапно стало ясно, что она никогда не переставала хотеть его. Даже когда она решила использовать Джейсона, чтобы избавиться от своего неуместного желания, думая, что она думает о Вэне только потому, что он был первым мужчиной, которого она увидела без рубашки.
Она думала, что избавилась от этого, и поскольку он провел последние восемь лет вдали от ранчо, у нее не было возможности проверить это. Очевидно, это желание так никуда и не исчезло, как она думала. Теперь оно горело внутри нее, выходя из-под контроля. Это пламя разгоралось от его губ все сильнее.
Она прижалась к его телу и ей нравилось, насколько маленькой и хрупкой она себя чувствовала по сравнению с его силой и его размерами. Это было невыносимо возбуждающе, отчего ей захотелось вжаться ему в грудь и испытать эту силу на себе. За исключением того, что он держал ее запястья в нерушимой хватке.
Расстроенная, она откинула голову назад, поощряя его углубить поцелуй, усилить его. Но он не обратил внимания на приглашение, слегка коснувшись губами ее губ, а затем провел языком по линии ее нижней губы.
– Еще, – она поднялась на цыпочки, чтобы усилить контакт, приоткрыв рот под его губами. – Пожалуйста, еще.
Вэн покачал головой и отстранился, губы его были плотно сжаты, а сам он мучительно недосягаем. Она попыталась последовать за ним, но он крепко сжал ее запястья, удерживая ее.
– Нет, – его голос был хриплым, и от этого звука она чувствовала боль глубоко в груди и еще ниже, до самых бедер. – Если ты хочешь меня, мы сделаем это по-моему, понимаешь?
Она не могла оторвать взгляда от его губ, чувственных и порочных.
– Хорошо, – она была готова на все, лишь бы он снова поцеловал ее своими прекрасными губами. – Просто... поторопись.
– О нет, я не буду торопиться, – его большой палец погладил ее по скуле. – Не с тобой.
Она хотела возразить, но он снова наклонился, губы его снова соприкоснулись с ее губами, и она не могла удержаться от стона. Он прозвучал таким беспомощным и таким нуждающимся, что ей было бы неловко, если бы она могла думать прямо сейчас. Но она не соображала, потому что он снова поцеловал ее, прикоснулся языком к ее нижней губе, начал исследовать ее рот. Жар от него был невероятным. Еще одна дрожь сотрясла ее, и она открыла рот, ее язык встретился с его, отчаянно пытаясь углубить поцелуй. Он был таким вкусным, насыщенным, как темный горьковато-сладкий шоколад. Он был как алкоголь, виски или бренди.
Она могла бы напиться от его поцелуев, если бы он ей позволил.
Хлоя издала нетерпеливый звук, напрягаясь в его захвате, настойчиво выгибаясь из него, так что ноющие кончики ее сосков соприкоснулись с его твердой грудью, а безошибочная выпуклость за молнией его брюк толкалась между ее бедрами и посылала крошечные электрические разряды вдоль ее нервных окончаний.
Боже, она так устала сопротивляться этому. Так устала притворяться, что с ней все в порядке, устала чувствовать только гнев. Она хотела большего. Она хотела его. Прямо сейчас. Здесь. На полу. Или в аду, где угодно. Пока она была голой, и он тоже, и он был внутри нее, прикасаясь к ней повсюду, ей было все равно.
Но он, казалось, не замечал звуков, которые она издавала, решительно отказываясь понимать все ее намеки, продолжая исследовать ее рот с такой осторожной, нежной настойчивостью, что ей хотелось кричать. Ублюдок. Он собирался свести ее с ума?
Теряя терпение, Хлоя снова поднялась на цыпочки и закусила его нижнюю губу, пытаясь вернуть контроль, заставить его что-то сделать, потому что она не могла так продолжать, она просто не могла.
Он откинул голову назад и зарычал, этот звук был низким предупреждением, и вызвал прилив адреналина, заставляя ее сердце биться сильнее.
Она посмотрела на него, а ее пульс бешено забился от предвкушения.
Золото в его глазах потемнело, поблескивая из-под ресниц, расплавленный цвет, который нагревал все внутри нее почти до кипения.
– Непослушная девочка, – он крепко сжал в ладони ее челюсть, медленно, но верно отворачивая голову, обнажая ее шею. – Не кусайся. Я сказал, что мы будем действовать медленно.
– Я не хочу медленно, – она напряглась, пытаясь повернуть голову, чтобы посмотреть на него, и потерпела неудачу. – Ты мне нужен, Вэн. Сейчас.
– Я знаю, что тебе нужно, – жар коснулся ее обнаженной шеи, покалывание его щетины, а затем мягкость его рта, заставляло ее задрожать. – Доверься мне.
Довериться ему…
Да, она действительно доверяла ему. Она всегда доверяла ему.
Вдруг он лизнул ее своим горячим языком, шершавым, как у кошки, а затем его зубы слегка задели ее шею, и она не могла дышать из-за интенсивности своих ощущений.
Она вздрогнула.
– Вэн... Пожалуйста…
Он ничего не ответил, вместо этого нежно укусил ее, в наказание и предостерегая, заставил ее застонать. Она сдвинула бедра на его соблазнительный бугор в районе его паха, и начала тереться о него. О, он просто убивал ее. Она буквально собиралась умереть от нужды прямо здесь, прямо сейчас.
Она всхлипнула, когда он снова укусил ее, не заботясь о том, как она забилась в его руках, чувствуя себя безумной и отчаянной и наполовину испуганной силой потребности, пылающей внутри нее, той подавляющей интенсивности.
– Все в порядке. Я сделаю все лучше, красотка, – прозвучал его голос у ее уха, а его рот коснулся ее кожи. Он отпустил ее запястья и его руки легли ей на бедра, прежде чем поднять ее, трясущуюся, на руки.
Она тут же повернулась к нему, ища облегчения или успокоения, она не была уверена, что именно, скользнула ладонями вверх по его великолепной груди и вокруг его шеи, переместилась так, чтобы обернуть ноги вокруг его бедер и прижаться к его мускулистому жару. Затем она прижалась губами к его шее и почувствовала пульс, который бился сильно и ровно, пробуя на вкус чистый, соленый аромат его кожи.
Он тихо выругался, а все его мышцы напряглись.
– Остановись. Или я отпущу тебя прямо сейчас.
Но она не хотела останавливаться. Она хотела продолжать целовать его, продолжать пробовать его, нуждаясь в его аромате. Но его голос звучал очень серьезно, и когда она подняла глаза, его челюсть была сжата, а в глазах появился опасный блеск.
О да, он был чертовски серьезен. Он имел в виду именно то, что сказал.
Не хотелось думать о том, что он может ее отпустить, поэтому она прижалась щекой к его груди, слушая биение его сердца, пока он нес ее из гостиной, пройдя по коридору в комнату, которая, очевидно, была одной из гостевых спален Лукаса.
У одной стены стояла кровать, и Вэн понес ее к ней, положил на толстое белое одеяло и последовал за ней. Она была окружена жестоким, грубым, мужским теплом, когда его тело накрыло ее, его бедра устроились между ее бедер, его вес медленно опускался на нее, прижимая к кровати самым восхитительным образом. Он навис над, глядя на нее с таким выражением в глазах, что она готова была загореться, если бы уже не горела, как факел.
Она подняла руки, словно в отчаянии и неуклюже потянула за пуговицы его рубашки, пытаясь растегнуть ткань, чтобы снова увидеть все эти невероятные мышцы, дотронуться пальцами до его кожи. Он чувствовался так хорошо, когда она прикоснулась к нему в гостиной, с такими гладкими и твердыми изгибами, завораживая рельефом своего пресса. Она хотела сделать это снова и, может быть, на этот раз провести языком по его груди и животу, попробовать его на вкус.
Его жетоны качнулись, когда она наконец расстегнула рубашку, и она схватила их в одну руку, а другой рукой провела по его груди, по чернилам татуировки орла и трезубца, чувствуя теплый бархат его кожи и колкость курчавых волос на кончиках своих пальцев. Она опустилась ниже, и ей понравилось, как его пресс напрягся под ее прикосновениями.
Боже, он был великолепен. Чертовски горяч.
Он не шевелился, пока она прикасалась к нему, как будто позволял ей играть, но она слышала, как тяжело он дышал, когда ее рука скользила по нему. Она взглянула ему в лицо, желая увидеть, какой эффект произвело ее прикосновение, и, конечно, на его высоких резных скулах выступил румянец, а в глазах блестело глубокое расплавленное золото.
Она была не единственной, кто чувствовал это.
Осознание этого взволновало ее, заставило ее захотеть подтолкнуть, нарушить его обычное устойчивое самообладание, его спокойствие. Она хотела, чтобы он был таким же бешеным, как она, дрожащим, как она.
Она сжала в одной руке цепочку его жетонов, затем другой потянулась к пуговице его брюк, пытаясь расстегнуть, ее пальцы были неуклюжими, отчаянными.
Его глаза заблестели еще ярче, а мышцы челюсти начали подергиваться. Он ничего не сказал, просто сдвинулся, и прежде чем она успела возразить, он крепко сжал ее запястье и отвел руку.
– Нет, – начала она голосом, который не был похож на ее голос. – Я не хочу…
– Мы сделаем это по-моему, – его тон был очень, очень твердым. – Я хочу, чтобы твои руки были подняты и лежали на подушке.
– Нет, – она попыталась вырвать из захвата свое запястье. – Я хочу прикосаться к тебе. Пожалуйста, позволь мне.
– Ты сделаешь это и не получишь того, чего хочешь, – с нежной, неумолимой силой он поднял руку, которую держал, прижимая ее к подушке у ее головы. – Вот так. И держи их там, – он замолчал, излучая темную угрозу. – Если ты этого не сделаешь, я перестану тебя трогать.
Она вздрогнула, потому что в тот момент это казалось худшим наказанием во всем мире. Она медленно отпустила его жетоны, подняла руку и положила ее на подушку рядом с головой, как было приказано.
– Хорошая девочка, – угроза исчезла из его голоса, уступив место одобрительному тону, от которого жар пробежал по всей ее коже. – Как я уже сказал, там и держи их.
Она смотрела в его глаза, дрожа всем телом, внезапный поток уязвимости хлынул через нее, как будто она была мягкотелым существом без оболочки, обнаженная перед хищником. Ей хотелось отвернуться, спрятаться, но она знала, что уже слишком поздно, и от этого осознания стало страшно.
Но он словно прочитал ее мысли, потому что взгляд в его глазах изменился, горячий блеск стал немного мягче, смягчился и жесткий изгиб его губ.
– Все хорошо, – пробормотал он, тепло в его голосе стало еще более отчетливым. – Со мной ты в безопасности. Поняла?
Она не могла говорить, а только отрывисто кивнуть, показывая, что поняла. Потому что этот взгляд и теплота в его голосе уже начали ослаблять ее страх.
Конечно, с ним она была в безопасности. Как всегда.
По мере того как чувство страха отступало, она начала осознавать другие вещи, такие как вес его между бедер и нажатие его молнии шва его джинсов, не достаточно, чтобы облегчить боль, но достаточно, чтобы заставить все запульсировать там внизу. Все, что ей нужно было сделать, это чуть сместить бедра, и этот шов будет прижиматься к клитору.
Но он, должно быть, снова прочел ее мысли.
– Даже не думай об этом, – сказал он голосом, полным мягкого предупреждения. Затем его вес на ней усилился, и она была прижата к кровати, не в силах пошевелиться. – Это мое шоу, помнишь? А теперь не двигайся.
Ее дыхание стало более отрывистым, и давление его паха между ее бедер было неумолимым, зуд, который нельзя было унять, заставляя ее чуть ли не выползти из ее кожи.
– Пожалуйста, – задыхалась она, содрогаясь. – Ты мне нужен. Сейчас.
Вэн опирался на локти, его массивное, твердое тело почти полностью лежало на ней, он обхватил ее лицо ладонями, поглаживая скулы большими пальцами.
– Тише, – пробормотал он, когда она выгнулась и беспокойно забилась под ним, не в силах остановить себя. – Все хорошо. Как я уже сказал, мы не будем торопиться.
– Н-Нет. Я не хочу так, – слова были тихими и хриплыми. – Прикоснись ко мне. Мне нужно, чтобы ты прикоснулся ко мне.
– Шшшш, – он погладил ее по скулам. – Ты делала это раньше, красотка? Ты была с парнем?
Она хотела было возмутиться этим вопросом, хотела сказать ему, что это не его дело и какое это имеет значение? Но ее неопытность должно быть была совершенно очевидной, и, возможно, было бы неплохо, если бы он знал.
–Да, но только с одним парнем, – все, что она сказала.
– Хорошо, хорошо, – его голос был низким и мягким, как будто она была пугливой лошадью, которую он успокаивал. – Тогда ты знаешь, что произойдет.
Возможно, это должно было успокоить ее. Но она не чувствовала себя спокойной. Она чувствовала себя еще более отчаявшейся. Потому что, конечно, она могла делать это с Джейсоном, но это было не то же самое. Совсем. С Вэном все было намного сильнее, намного мощнее. Таким беспощадным.
– Я н-не смогу. Я... Вэн…
– Да, ты сможешь, – его большие пальцы скользнули по ее коже. – Это как научиться ездить верхом, помнишь? Сохраняй спокойствие, будь терпелива и позволь лошади отвезти тебя туда, куда ты хочешь.
Она вспомнила. Его руки на ее талии, поднимают ее на широкую спину животного. Она испугалась, потому что была так далеко от земли, но он подарил ей свою удивительную улыбку.
– Все будет хорошо, красотка, – сказал он. – Ты не упадешь, обещаю.
Хлоя посмотрела на него, глядя в знакомые глаза, чувствуя большие, теплые руки на своей коже, и та безумная потребность ослабла, ее мышцы расслабились, ее дыхание замедлилось.
– Ты не дашь мне упасть? – прошептала она.
Его прекрасные губы изогнулись, как будто он точно знал, о каком воспоминании она говорит.
– Не дам. Со мной ты в безопасности, помнишь?
Она сглотнула.
– Да. Я помню.
– Хорошо, – его руки покинули ее лицо, а все внимание перешло на грудь. – Теперь. Я собираюсь снять с тебя эту одежду, – он начал расстегивать пуговицы на ее рубашке, медленно и осторожно, одну за другой.
Ее сердце стучало как бешенное, когда она почувствовала, как расходиться ткань, и захотела положить руки на грудь, чтобы прикрыть себя, что было странно, так как у нее никогда не было никаких особых заморочек о своем теле. Она определенно не беспокоилась о том, чтобы раздеться перед Джейсоном. Но это был не Джейсон. Это был Вэн, и все было по-другому, и у нее было странное чувство, что она не хочет его разочаровать.
Но он сказал, что перестанет прикасаться к ней, если она пошевелится, поэтому она держала руки на месте, когда последняя пуговица расстегнулась, и он медленно раздвинул ткань ее рубашки. Под ней был бюстгальтер, но он почти небрежно разорвал кружево, удерживающее чашки вместе, освобождая ее груди и заставляя ее щеки запылать от внезапного смущения. Она отчаянно хотела отвернуться, но не могла, ее взгляд был прикован к его жесткому, красивому лицу. Это было очевидно по жестким линиям его лица, по взгляду в его глазах, когда он смотрел на ее обнаженную грудь.
– Вэн, – прошептала она, не зная, чего хочет, может быть, просто знак того, что ему нравится то, что он видит, что она красива для него. Боже, до этого момента она не знала, что хочет быть красивой для него.
Он не посмотрел на нее. Вместо этого он перенес вес на локоть и поднял руку, сжимая одну грудь в ладони. Дыхание замерло в ее горле, шокирующий жар его прикосновения прошелся по ней, словно эхо в заброшенном доме. Он провел пальцем по пульсирующему соску, и она задохнулась от отчаяния, которое она чувствовала раньше.
Он опустил голову, прижавшись ртом к пульсу у основания ее шеи, его губы такими горячими, что она начала дрожать почти бесконтрольно. Его язык слегка надавил, его большой палец скользил взад и вперед по ее соску, дразня ее. Она застонала, ее спина выгнулась, удовольствие, словно живое существо, извивалось внутри нее.
– Красивая, – прошептал он грубо, прижавшись к ее коже, давая ей уверенность, в которой она нуждалась, даже не спрашивая. – Ты просто чертовски красива.
Потом он замолчал, слишком занятый, проводя поцелуями по ее коже, отчего мурашки бежали табунами, а движения его большого пальца сводили ее с ума. Затем он убрал руку, а его рот накрыл твердую горошину ее соска, горячий и влажный, надавливая, пока он сосал его.
Она снова застонала от удовольствия, яркого, посылающего разряд по всему ее телу, а ее руки сжались в кулаки около ее головы. Ей было так хорошо, что она едва могла это вынести. Она снова прошептала его имя, звук был еле слышен, он дразнил ее сосок языком, а затем нежно укусил его, заставив рыдания застрять в ее горле.
Он переключил свое внимание на ее другую грудь, всасывая ее в рот, а также скользнул одной рукой вниз по дрожащей плоскости живота, к застежке джинсов. Она тут же приподняла бедра, не в силах удержаться на месте, желая оторваться от сводящих с ума пыток его рта и все же желая, чтобы он сосал сильнее.
– Тише, – его дыхание обожгло ее чувствительный сосок. – Я же сказал тебе не двигаться. Это случится, не волнуйся.
Она сделала, как ей сказали, когда он небрежно щелкнул кнопкой на ее джинсах и схватил застежку-молнию, потянув ее вниз. Затем его пальцы легонько прошлись по ее животу, двигаясь ниже, скользя под пояс трусиков. Дыхание застряло в ее горле, когда она почувствовала, как эти дразнящие пальцы запутались в мягких влажных завитках между ее бедер, слегка потянув, посылая крошечные иголочки, жалящие ее кожу.
Она что-то сказала, она не знала, что, может быть, это было его имя снова или, может быть, это было проклятье, а затем она полностью обо всем забыла, когда его пальцы скользнули ниже, поглаживая мягкие, гладкие складки ее киски.
Ее бедра сжали его руку, а голова откинулась на подушку. Он обвел ее клитор одним пальцем, дразня ее. Подталкивая ее ближе к краю обрыва, но не сталкивая окончательно.
Его рот был таким горячим на ее соске, облизывал и сосал, мучая ее, когда его пальцы неторопливо гладили вокруг клитора, затем скользили вниз, чтобы обойти вход в ее киску, почти толкаясь внутрь, но не сильно.
Он играл с ней, заставляя ее стонать и метаться под ним, ничего не осознавая, кроме его рук на ее теле и неустанного давления, которое медленно нарастало все больше и больше.
Затем он вдруг убрал руки, и она чуть не разрыдалась от потери, потянулась к нему, почувствовав, как его вес смещается вверх.
– Лежи спокойно, – грубый командный голос прокатился по ней. – Я никуда не собираюсь уходить.
Поэтому она сделала, как ей было сказано, откинувшись на подушки, моргая от глупого прилива слез в глазах и наблюдая, как он слезает с кровати. Он выпрямился и стянул рубашку, затем избавился от ботинок. Он расстегнул штаны, спустил их вниз по бедрам вместе со своими трусами и вышел из них великолепно голый, только с жетонами на шее.
Она не могла перестать смотреть на него, исследуя резные линии мышц и сухожилий, произведение совершенного мужского искусства, скользя взглядом по орлу и трезубцу, нарисованным на его груди, что делало очень ясным – как будто его тело уже не говорило само за себя – то, кем он был.
Опасным, смертоносным. Оружие в человеческом обличье.
Он наклонился и достал бумажник из штанов, и каждое его движение было плавным, целеустремленным, пока он извлекал пакетик из фольги. Затем он разорвал фольгу, достав латекс. И пока она смотрела, полностью очарованная им, он наклонился и сжал свой член в одной руке, раскатывая презерватив другой.
Большой. Он был действительно большим. И красивым.
Ее руки чесались от желания прикоснуться к нему, погладить длинную, гладкую длину его жесткой плоти, почувствовать, насколько он тверд. Но потом он опустился на кровать. У нее перехватило дыхание, когда он потянулся к поясу ее джинсов, потянув ткань вниз по ее ногам короткими, жесткими рывками, схватив вместе с ними и ее трусики и, наконец, сняв их. Затем он положил руки на ее голые бедра и с безжалостной настойчивостью развел их в стороны.
Еще один порыв уязвимости прокатился по ней, и она приподнялась, быстро дыша.
– Вэн, я..., – начала она, но остановилась, не зная, что сказать.
Но он подался вперед, положив руки ей на плечи.
– Дай мне посмотреть, – его голос снова смягчился. – Я только хочу посмотреть на тебя.
Она попыталась расслабиться, откинувшись на подушки, позволяя ему держать разведенными ее бедра, его взгляд вернулся к местечку между ними. Выражение его лица было таким голодным, что она чувствовала себя менее открытой и более... сильной. Ей нравилось так себя чувствовать рядом с ним. Ей нравилось заставлять его смотреть на нее так, будто он голоден.
Он двинулся вперед совершенно неожиданно, опустился на нее, окружив своей голым, загорелым телом и сильными мышцами, а его жетоны легли на ее чувствительную грудь. Его запах был повсюду, свежий, с теми пряными, землистыми нотками, и она внезапно задрожала так сильно, что не думала, что когда-нибудь сможет остановится.
Он ничего не говорил, только смотрел на нее сверху вниз, и на этот раз выражение его лица было свирепым от чего-то, чего она не понимала. Она хотела спросить его, что это было, но потом он просунул одну руку под ее бедра, приподняв их, и она почувствовала, как головка его члена скользит по ее складкам, потираясь о ее клитор. И она забыла, о чем собиралась спросить. На самом деле, она полностью потеряла дар речи.
Все, что она могла сделать, это лежать, дрожа всем телом, пока он дразнил ее, и когда она уже не думала, что сможет больше это выносить, он начал наполнять ее своим членом, интенсивное растяжение и жжение ее киски вокруг него, заставили ее задохнуться.
Она готова была рыдать от того, как медленно он это делал. Дюйм за дюймом. Бормоча слова ободрения, рассказывая ей, какая она хорошая девочка, какая тугая, влажная и горячая ее киска, и как хорошо она чувствовалась. Грязные разговоры заставили ее вспотеть, а кульминация была настолько близка, что она почти могла почувствовать ее вкус, заставляя ее захотеть насадить себя на него или сделать что-то – что угодно – лишь бы подтолкнуть себя через край. Но он не позволил ей, прижав одной рукой бедро к матрасу, а другой поднял ее ногу вверх вокруг талии, наклоняя таз так, чтобы скользнуть глубже.
Она перестала умолять, ее горло пересохло, голос стал хриплым. Кроме того, было ясно, что он ничего не сделает, пока не будет готов. Она едва могла дышать от удовольствия, которое сжало ее горло, заставляя задыхаться, видя звездочки в глазах.
Затем он наконец толкнулся глубоко внутрь нее, а она оказалась прижатой к матрасу, придавленная его горячим, тяжелым весом. Но, как ни странно, глядя на его прекрасное лицо, она не чувствовала себя раздавленной. Она чувствовала себя спокойной. Как будто впервые с тех пор, как она покинула Вайоминг, она каким-то образом вернулась домой.
