Текст книги "Опасный миллиардер (ЛП)"
Автор книги: Джеки Эшенден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)
Перед ним стоял старинный письменный стол, который отец привез из Вайоминга, утверждая, что это семейная реликвия. Глупо было поставить письменный стол с откидной крышкой в современный офис, но отец был непреклонен. На стене за ним висела огромная картина, изображавшая ранчо Тейтов, на фоне Теневой Вершины.
Ранчо, которое отец купил за гроши, когда ему едва исполнилось двадцать. Ной работал на нем, как собака, пытаясь спасти дом из почти заброшенного состояния, превратить его в хорошее, солидное рабочее ранчо, и именно там он мог бы остаться, если бы не хотел расшириться. Если бы он неожиданно не наткнулся на нефть на одном из дальних пастбищ.
Это было началом бизнеса, который вырос из небольшой нефтяной вышки в крупную нефтяную компанию, добавляя к своему портфелю газовые месторождения и разведку нефти. Компания теперь была огромной, приносила миллиарды, и сколько Вэн себя помнил, компания была ребенком для его отца.
– Пошел ты, – пробормотал Вэн, садясь за стол, закипая от гнев, который преследовал его весь день, угрожая выплеснуться наружу.
Этим утром он пришел в «Тейт Ойл» на очередную встречу – иначе говоря, на борьбу с правлением. Предложение Де Сантиса о поглощении в дополнение к тому, что совет директоров был недоволен тем, что Вэн и его братья стали заместителями директоров, не облегчило ситуацию, и Вэн был не в настроении иметь с ними дело. Ему пришлось покинуть квартиру Лукаса до рассвета, чтобы вернуться в особняк Тейтов, так, чтобы было похоже, что он все еще жил там, не привлекая к себе внимания и не выдавая свое местонахождение Де Сантису. Потому что он подозревал, что Де Сантис сейчас будет у него на хвосте, пытаясь выяснить, где Хлоя.
Конечно, сегодня утром за ним следили от особняка до «Тейт Ойл», и он не сомневался, что за ним последуют и до дома. Что делало возвращение к Хлое несколько проблематичным.
Что ж, он узнает больше, как только Де Сантис появится на встрече. Если Де Сантис придет на встречу. Вэн постарался сформулировать это как «обсуждение общих интересов», чтобы сохранить интригу, и был уверен, что мудак придет. Де Сантис не упустит возможности посмотреть, как обстоят дела после смерти врага, посмотреть, с кем он сейчас сражается.
Вэн оскалился, глядя на картину на стене за столом.
Да, и, надеюсь, знание того, что Де Сантис противостоит трем братьям-морским котикам с немалыми способностями, заставит ублюдка призадуматься.
Вэн направился было к столу, но остановился, услышав тихий стук в дверь.
– Да, что? – он отозвался не очень вежливо, не в настроении для любезностей.
Дверь открылась, и в комнату просунулась голова Марджери, секретарши его отца.
– К вам пришли, мистер Тейт.
– Ну и что? С ними назначена встреча? – как только он это сказал, он понял, что это глупый вопрос. Конечно, они не договаривались. Иначе Марджери не спрашивала бы его об этом, она просто сказала бы им подождать, пока он не будет готов, или она пригласила бы их войти.
– Нет, – осторожно ответила Марджери. – Но, очевидно, вы сами попросили его прийти.
Вэн замер. Не было никаких сомнений, кто это был, так как за последний день он отправил только одну просьбу о встрече. Чезаре Де Сантису. Хотя, похоже, этот ублюдок появился рано, и, вероятно, для того, чтобы внести ясность.
Вэн одарил Марджери дикой улыбкой, от которой ее глаза расширились.
– Пригласите его, Марджери, пожалуйста.
Она бросила на него настороженный взгляд, кивнула и исчезла за дверью, закрыв ее за собой.
Вэн быстро подошел к столу отца и сел в большое черное кожаное кресло. Затем он выдвинул верхний правый ящик и, схватив свой «Глок», засунул его за пояс брюк. Он не думал, что Де Сантис настолько глуп, чтобы что-то предпринять, но быть хорошим бойскаутом всегда полезно.
Через минуту дверь снова открылась, впустив Марджери – на этот раз с приятной профессиональной улыбкой на лице – и высокого пожилого мужчину в идеально сшитом темно-синем костюме. На вид ему было под шестьдесят, с седыми волосами и какой-то тяжелой средиземноморской красотой. Знаменитые голубые глаза Де Сантиса были пронзительны, когда он окинул взглядом кабинет Ноя Тейта, прежде чем остановиться на Вэне.
– К вам мистер Де Сантис, мистер Тейт, – спокойно сказала Марджери.
Чезаре Де Сантис улыбнулся, и это была бы дружеская улыбка, если бы она коснулась его глаз. Но это было не так. Взгляд голубых глаз был холодным, настороженным и довольно расчетливым. Парень определенно обладал той мощной харизмой, которой обладали многие сильные мужчины.
Такие, как его отец.
– Мистер Тейт, – произнес Чезаре Де Сантис приятным голосом, подходя к столу и протягивая руку. – Пожалуйста, простите, что я пришел так рано, но ваша просьба о встрече опоздала, и это было единственное свободное время в моем расписании. Рад наконец-то с вами познакомиться.
Вэн не сделал ни малейшего движения, чтобы встать и пожать протянутую руку, оставаясь на месте.
– Спасибо, Марджери, – сказал он бесстрастным голосом. – Это все.
Когда Марджери кивнула и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, Вэн на мгновение задумался, будет ли он играть в эту игру, присоединиться ли к притворной вежливости. И все же часть его, воспитанная на рассказах Ноя о вероломстве Де Сантиса, не была настроена на притворство. Этот человек был заклятым врагом Ноя добрых двадцать лет, начиная с того момента, когда он попытался объявить нефтяные месторождения своим. Кроме того, он был на грани того, чтобы получить контроль над компанией Ноя, не говоря уже о том, чтобы угрожать дочери Ноя. И да, он будет продолжать думать о Хлое как о дочери Ноя, потому что, по мнению Вэна, этот засранец не был ее отцом.
– Чего ты хочешь? – требовательно спросил Вэн, решив, что может начать так же агрессивно, как и планировал. Конечно, он мог бы вести себя так, будто этот ублюдок не проблема, но не было смысла притворяться, что этого слона нет в комнате.
Они оба знали, что происходит.
Улыбка Де Сантиса исчезла так же быстро, как и появилась, а рука его снова опустилась.
– Разве это не моя реплика? Это ты попросил меня быть здесь.
– Да, и это мой вопрос. Что тебе надо?
Старик сунул руки в карманы, повернулся к окнам, выходящим на Бродвей, и направился к ним.
– Надеюсь, ты не возражаешь, если я не сяду, – небрежно заметил он. – Я не собираюсь отнимать у тебя слишком много драгоценного времени. Я слышал, у тебя сейчас много дел.
Пальцы Вэна чесались схватить пистолет, который, как он чувствовал, успокаивающе покоился у него за спиной. Господи, он ненавидел всю эту чушь. Он всегда предпочитал честную драку словесной перепалке. И он определенно не был поклонником надменных поз. Если ты хотел доказать, что ты самый большой и крутой ублюдок в комнате, ты просто шел вперед и делал это. Ты не отпускал ехидных замечаний или тонких намеков на то, что замышляешь враждебное поглощение.
Вэн пристально посмотрел на собеседника.
– Как я уже спросил, чего ты хочешь?
Де Сантис повернулся и встретился взглядом с Вэном.
– Переходите прямо к делу, мистер Тейт. Мне это нравится в бизнесмене.
– Я не гребаный бизнесмен.
– Нет, не бизнесмен. Ты солдат, не так ли?
Вэн позволил себе слегка улыбнуться.
– Я гребаный морской котик, засранец. Говори прямо.
Де Сантис на мгновение прищурился, потом выражение его лица смягчилось.
– Ты очень похож на своего отца, ты знаешь?
Это замечание застало Вэна врасплох, заставив его почувствовать себя немного не в своей тарелке, что ему совсем не понравилось. Конечно, он может быть деспотом, но что касается остального? Сдержанный, холодный и бесстрастный? Если кто-то из них и был похож на Ноя, так это Лукас.
Скрывая свою реакцию, Вэн пожал плечами, как будто это не имело большого значения.
– Я часто это слышу. А теперь отвечай на чертов вопрос, пока охрана тебя не вышвырнула, – не то чтобы он нуждался в охране.
Он, вероятно, мог бы вышвырнуть парня и сам.
Де Сантис улыбнулся Вэну.
– Не надо быть агрессивным, сынок. Я отвечу тебе, а потом уйду.
Вэн скрестил руки на груди, отвечая взглядом на взгляд другого мужчины. Выжидая.
Улыбка сползла с сурового красивого лица Де Сантиса.
– Хочешь знать, чего я хочу? Я хочу видеть свою дочь.
Электрический разряд прошелся по спине Вэна. Все-таки это Хлоя.
– И что за дочь? – спросил Вэн, не видя смысла облегчать ему задачу. – Поскольку у тебя уже есть одна.
Второй мужчина негромко рассмеялся.
– Мы будем играть в игры? А я-то думал, вы предпочитаете прямой подход. Вы знаете, о какой дочери я говорю, мистер Тейт.
Да, это так. Маленькая, хрупкая, которая свернулась калачиком в гостевой спальне, когда он выходил из квартиры этим утром. С мягкой шелковистой кожей, которую он гладил большую часть прошлой ночи, лаская и пробуя на вкус каждый дюйм, заставляя ее снова и снова выкрикивать его имя.
Та, которая сказала ему, что, что бы он ни сделал, какие бы стандарты он не нарушил, Ной ошибался.
Но, конечно, сейчас он не должен думать ни о ней, ни о вчерашнем разговоре, потому что все равно все должно было закончиться. Одна ночь, вот и все.
Гнев, который уже пылал в его жилах, разгорелся намного ярче без всякой видимой причины. Не тогда, когда он говорил себе, что это была единственная ночь в момент, как он решил затащить ее в постель.
Он дал ей то, что она хотела, и точка.
Но была и другая его часть, примитивная, которая категорически отвергала эту логику. Он был зол даже от одной мысли об этом. Это означало, что Хлоя принадлежит ему, и не было никакой причины, по которой он должен был отказаться от нее вообще.
Что не имело смысла, поскольку это была именно та чрезмерная эмоциональная реакция, которой он поклялся себе избегать.
Он не мог получить ее снова. Она была под его защитой, и если история еще не научила его, что это плохая идея, то тот факт, что она была в исключительно уязвимом положении, должен был. Она была одна в Нью-Йорке, зависела от него, что делало желание трахаться с ней – даже не считая всей этой истории с приемной сестрой – очень, очень плохой идеей.
Слишком поздно, придурок. Она уже дала тебе свое доверие, впустила тебя. Ты не можешь взять свои слова обратно.
Вэн отогнал эту мысль.
– Она не твоя дочь, – решительно сказал он. – Она дочь Ноя Тейта.
– Очевидно, тест на отцовство, который ваш отец заказал, говорит об обратном.
– Это ты заботился о ней двадцать пять лет? Нет, я так не думаю.
– Да, – согласился Де Сантис. – Потому что я не знал, что ее мать беременна, – он улыбнулся Вэну, но на этот раз в его улыбке не было ничего приятного. – Твой отец украл ее у меня. Я даже не знал о ее существовании, пока она не родилась.
– Правильно. Так ты все это время искал ее?
Де Сантис склонил голову набок, и серый свет зимнего дня осветил несколько черных прядей в его седых волосах.
– Похоже, вы упорно считаете меня плохим парнем, мистер Тейт. Уверяю вас, я не такой. Я понятия не имел, что у меня есть дочь, пока ваш отец не сказал мне об этом, – он сделал паузу. – И я не искал ее. Ной недвусмысленно сказал мне, что собирается держать моего ребенка в заложниках, и, если я сделаю хотя бы одно движение в его сторону, с ней может что-то случиться. Что-то, что мне может не понравиться.
На этот раз рассмеялся Вэн.
– Это должно меня шокировать? Я знаю, что сделал папа. Он рассказал мне. Сначала он оставил Хлою, чтобы ты оставил нашу семью в покое. Но если ты намекаешь, что он мог причинить ей боль, то ошибаешься.
– Неужели? – холодный взгляд Де Сантиса не дрогнул. – Вы очень уверены в своем отце, мистер Тейт. Увереннее, чем следовало бы. Ной был человеком со множеством недостатков, и он был безжалостен. Поверьте мне, я точно знаю, каким безжалостным он был.
Конечно, у Ноя было много недостатков. Как будто Вэн и сам этого не знал. Он определенно не собирался доставлять этому уроду удовольствие, давая понять, что знает обо всем этом.
– Так вот, значит, о чем идет речь? – Вэн встретился с ним взглядом. – Это месть? Или это просто отвлекающий маневр от твоего интереса к Хлое?
Рот Де Сантиса скривился в усмешке.
– Ты действительно думаешь, что я скажу тебе? Почему бы тебе самому не разобраться с этим?
– Значит месть, – Вэн внимательно следил за лицом собеседника. – Ты хочешь отомстить, потому что папа не дал тебе украсть его нефть.
Что-то мелькнуло в холодных голубых глазах Де Сантиса, но исчезло так быстро, что Вэн не успел понять, что именно.
– Делайте какие хотите выводы, мистер Тейт. Факты остаются фактами: ваш отец держал мою дочь в заложниках двадцать пять лет, и теперь я хочу ее видеть, понимаете?
О, он все прекрасно понимал. И, черт возьми, может быть, при других обстоятельствах Вэн даже пожалел бы этого парня. В конце концов, Хлоя была его ребенком, и Ной сделал дерьмовую вещь, скрывая ее от него.
Но ни за что на свете Вэн не подпустит этого человека к себе.
Он отодвинул стул и поднялся на ноги. Затем он небрежно подошел к де Сантису, протянул руку, схватил свой «Глок» и легко сжал его.
– Конечно, понимаю. И вот в чем моя проблема. Если бы ты хотел увидеть своего ребенка, ты бы сделал это много лет назад. Но ты не сделал этого, не так ли? – он ничего не делал с револьвером, просто держал его наготове. – А теперь у тебя есть парни, которые крутятся вокруг моего дома, следят за мной повсюду, пытаются выследить ее, и знаешь, ЧТО ЭТО мне говорит? Это говорит о том, что тебе неинтересно ее видеть. Ты хочешь ее для чего-то другого.
Де Сантис даже не взглянул на пистолет, его взгляд был прикован к Вэну.
– Ты думаешь, я причиню ей боль?
– Я думаю, ты хочешь уничтожить «Тейт Ойл», и тебе все равно, как ты это сделаешь. И если в этом ты хочешь задействовать Хлою, то это очень плохо, – Вэн выгнул бровь. – Ну что, пока все верно?
И снова в глазах незнакомца промелькнул огонек, но это была не агрессия или гнев. Это было что-то более холодное, что-то, что казалось, видело Вэна насквозь.
– Ты не знаешь? – тихо спросил Де Сантис.
Вэн почувствовал, как у него сжались челюсти.
– Не знаю что?
– Почему мы с твоим отцом ненавидели друг друга.
– Ты пытался украсть его нефть. Это еще одна причина, почему Хлое не стоит иметь с тобой ничего общего.
Де Сантис ничего не сказал, просто изучал Вэна прищуренными голубыми глазами.
– Она знает обо мне? – спросил он через минуту. – Она знает, что я ее отец?
Вэн молчал, ничего не выдавая, сохраняя бесстрастное выражение лица. В глазах старика вспыхнуло голубое пламя.
– Если она еще не знает, то узнает, – сказал Де Сантис мягким и очень холодным голосом. – И ей не понравится, что ей лгут. Ей так же не понравится, если ей будут мешать встретиться со мной.
Вэн улыбнулся, хотя его улыбка была неприятной.
– Ты ее не знаешь. Так как насчет того, чтобы не комментировать то, что она может или не может оценить. А теперь, – его пальцы сжали «Глок», – я думаю, мы закончили, не так ли? Мне попросить Марджери проводить тебя или предпочитаешь охрану?
Улыбка старика изменилась, стала почти теплой.
– Ах, возможно, я забыл упомянуть тот факт, что, если вы не отдадите мне Хлою, я займусь вплотную «Тейт Ойл» в течение следующих двадцати четырех часов.
Вэн рассмеялся.
– Ты не сможешь. Моя команда менеджеров и я обсудили детали твоей заявки сегодня утром. У тебя еще нет акций, которые нужно для продвижения.
– Разве нет? – Де Сантис пожал плечами. – Может быть, вы знаете бизнес лучше меня, мистер Тейт. Будучи гребаным морским котиком и все такое, – он повернулся к двери. – Сутки. Это все, что у вас есть. И не волнуйтесь, я думаю, что смогу сам найти выход.
Прежде чем Вэн успел пошевелиться, Де Сантис повернулся и спокойно вышел за дверь.
Глава Одиннадцатая
Хлоя провела день, сидя за столом и работая за ноутбуком Вэна, разбираясь с делами ранчо и изо всех сил стараясь не думать о том, что произошло между ней и Вэном прошлой ночью. Особенно когда это так безумно отвлекало. Его большие руки на ее коже; его горячее, твердое тело, накрывающее ее; то, как он чувствовался внутри нее... Боже, как хорошо.
Но ей действительно не нужно было думать об этом, потому что он ясно дал понять, что это только на одну ночь. И эта ночь закончилась. И означало, что это не должно повториться, и она была не против. Абсолютно не против.
Хотя раздражало, что он ушел еще до того, как она проснулась утром. Так что у нее даже не было шанса в последний раз провести руками по его невероятному прессу, но ведь нельзя же иметь все и сразу.
Да, секс был великолепен, но теперь все закончено. И все другие эмоции, все эти беспорядочные, запутанные эмоции, которые она чувствовала, когда он держал ее в своих объятиях, когда он дарил ей свою ослепительную улыбку, ну, она должна была сделать то, что она обычно делала с этим. Об этом тоже не стоило думать.
Кроме того, у них и так дел по горло – Де Сантис пытается ее найти, а Вэн рассказал ей о вчерашней сделке по поглощению. А потом была та встреча с Де-Сантисом…
Тревога скрутила ее внутренности, но она проигнорировала ее, когда напечатала последние пару строк письма О'Нилу и нажала «отправить».
Откинувшись на спинку стула, она некоторое время смотрела на ноутбук, гадая, что же ей делать дальше, потому что она должна была что-то сделать. Ей не хотелось сидеть здесь взаперти, как в особняке Тейтов, когда вокруг столько всего происходит.
Вэн справлялся со всем этим в одиночку, что казалось несправедливым, тем более, что Вульф и Лукас были заняты чем-то, чем, черт возьми, они там обычно занимались и явно не собирались помогать. Нет, у Вэна была только она.
И ты абсолютно бесполезна в этой ситуации.
Хлоя нахмурилась, ей не понравилась эта мысль. Конечно, ситуация, в которой они сейчас оказались, была отчасти и ее виной, и, хотя она не была мускулистым морским котиком, который может перепрыгнуть через парапет здания, размахивая пистолетом, она также не была и бесполезной. У нее был довольно аналитический ум, хорошая деловая хватка, и сейчас у нее не было ничего, кроме свободного времени, так что, возможно, она могла бы начать помогать, выясняя все, что можно, о Чезаре де Сантисе.
Придвинув стул поближе к столу, Хлоя начала свои поиски.
О нем было много информации. Как владелец крупной оборонной компании «DS Corp», он был одним из самых влиятельных бизнесменов Нью-Йорка. Или, по крайней мере, был им. Год назад он отказался от руководства компанией в пользу своего среднего сына Рафаэля и с тех пор избегал публичности. В интернете ходили слухи, что он живет уединенно, иногда посещая светские мероприятия высшего класса и сборы средств, проводя большую часть времени в семейном поместье в Хэмптоне. У него было четверо сыновей – один незаконнорожденный – и одна дочь, Оливия. Из его сыновей только Рафаэль и Лоренцо, казалось, были сильно связаны с «DS Corp». Хлоя была заинтригована тем, что младший сын Чезаре, Ксавьер, жил на ранчо в Вайоминге.
Никаких сюрпризов. Семья Де Сантис вышла из Вайоминга, вела свое происхождение от итальянских эмигрантов, которые поселились там много лет назад. На самом деле именно Чезаре Де Сантис вывел семейный оружейный бизнес в стратосферу, превратившись за несколько десятилетий из небольшой семейной компании в крупнейший конгломерат. Это было примечательно. С другой стороны, не более примечательно, чем то, что Ной сделал с «Тейт Ойл».
Неудивительно, что они когда-то были друзьями. Оба мужчины казались очень похожими.
Хлоя все еще продолжала лазить по интернету, когда наступило обеденное время, выискивая как можно больше фото Чезаре. Даже сейчас он был красивым мужчиной, но в молодости он выглядел просто потрясающе. Само определение высокого, темноволосого и красивого. Неудивительно, что ее мать переспала с ним.
Она щелкнула по одной из последних фотографий и уставилась на нее. Годы оставили глубокие морщины на его лице, но они не затмили насыщенного цвета его голубых глаз, а в волосах все еще оставались черные пряди. Она поднесла руку к своему лицу. У нее его нос? Его рот? Но тогда она думала, что унаследовала свои темные глаза и черные волосы от Ноя, а это явно было не так, так как она могла знать это наверняка?
Может, ты видишь только то, что хочешь видеть?
Она скривилась, глядя на фото. Нет. Она не хотела видеть его в себе, потому что ей не нравилась идея быть его дочерью.
Но у тебя уже есть готовая семья. Действительно твои сводные братья и сестра. Ты никогда не будешь одинока…
Пульс бешено застучал у нее в голове, вызывая странное ноющее ощущение в груди. Странно чувствовать себя так, потому что она была не одна. У нее были Вульф, Лукас и Вэн. У нее было ранчо. Ей больше никто не нужен.
Но ты не знаешь Вулфа и Лукаса. И ранчо еще не твое. И Вэн тоже.
Хлоя отодвинулась от стола, встала, быстро прошла на кухню и нажала кнопку на кофеварке Лукаса. Кофеин, вот что ей нужно. Прошлой ночью она почти не спала, поэтому, возможно, чувствовала себя так странно.
Но даже с кружкой кофе в руках, с горячей жидкостью, обжигающей горло, когда она сделала глоток, боль в груди не проходила. И она обнаружила, что ее беспомощно тянет обратно к ноутбуку, пролистать еще несколько фотографий мужчины, который, очевидно, был ее отцом.
Что он за человек? Конечно, он враг Ноя, но что это значит? Он имел виды на нефть Ноя, и это разрушило их дружбу, но было ли этого достаточно, чтобы Ной забрал дочь Чезаре и оставил ее себе? И почему Чезаре не пришел за ней раньше? Неужели это правда? Стал бы Ной причинять ей боль, если бы его враг сделал шаг в ее сторону?
Ей не нравилось то, что она чувствовала. Боже, ей нужен был Вэн, чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей, которые все время путались в голове из-за всего этого дерьма.
Отодвинув ноутбук, она потянулась за стеклянным шаром с Рокфеллеровским центром внутри, который подарил ей Ной. Утром она достала его из сумки и поставила на стол, сама не зная почему. Может, для того, чтобы ей было на что посмотреть, а может, потому, что ей нужно было с чем-то возиться.
Или, может быть, потому, что ей нужно напоминание о том, что происходит, когда она позволяет себе чего-то хотеть. Когда она позволяет себе надеяться.
Боль в груди усилилась, но ей надоело думать обо всем этом, надоело это чувствовать, поэтому она налила себе еще кофе, вернулась к ноутбуку и продолжила поиски, чтобы отвлечься.
В конце концов она услышала, как щелкнул сложный замок на входной двери квартиры, дверь открылась, и звук шагов Вэна эхом разнесся по коридору. Ее сердце забилось быстрее.
Он мог двигаться очень тихо, когда хотел, а это означало, что он хотел дать ей понять, что это он и что он дома.
Ноющая боль продолжала пульсировать. Ясно, что ничего плохого на встрече с Де Сантисом не случилось, и Вэн вернулся целым и невредимым. Либо так, либо Де Сантис не появился. Но Вэн все равно вернулся.
Внезапно ей захотелось подойти к нему, прижаться и крепко обнять. Ощутить его тепло и силу, увидеть его улыбку. А он прикоснется к ней нежно, осторожно и терпеливо.
Но она не могла. У них была своя ночь, и она не собиралась просить большего. Она не собиралась хотеть чего-то снова и определенно не собиралась надеяться.
Вэн появился в гостиной, расстегнул верхние пуговицы на рубашке, затем потянул за галстук, направляясь в столовую, и на секунду она заколебалась. Потому что ткань его рубашки разошлась, открывая загорелую кожу его шеи и давая ей возможность увидеть цепочку с его жетонами. И вот, она снова лежит на кровати, под его большим, твердым телом, с цепочкой в руках, глядя в его сверкающие золотые глаза. Его жар вокруг нее, его запах сводит ее с ума. Отчаянно желая, чтобы он прикоснулся к ней.
Между ног все запульсировало, тяжело и настойчиво, но она заставила себя не обращать на это внимания. У них был секс, и да, это было здорово, но она больше не нуждалась в нем. Она просто не хотела.
Он улыбнулся ей, и она почувствовала себя так, словно кто-то взял ее сердце в свои руки и крепко сжал.
– Эй, красотка, как прошел день? – он подошел к столу, размотал галстук и повесил его на спинку одного из стульев.
– Все хорошо, – она взяла чашку с кофе и крепко сжала ее, чтобы не потянуться к нему. Жар обжег кончики пальцев, но она проигнорировала его. – А как твоя встреча? Он показался?
– О, он хорошо показал себя, – улыбка Вэна была хищной. – Он явился, чтобы поставить ультиматум: ты нужна ему в течение двадцати четырех часов, иначе он перейдет к поглощению.
Шок пронзил ее, и она уже сжимала кружку с кофе, не потому, чтобы не потянуться к нему, а сжимала ее, чтобы унять дрожь в руках.
– О – услышала она свой собственный голос. – Это звучит... как проблема.
Вэн облокотился на спинку стула, его длинные пальцы сомкнулись на деревянной спинке, острый взгляд карих глаз встретился с ее.
– Ты серьезно думаешь, что я позволю ему забрать тебя?
– Дело не в этом.
– Тогда в чем?
Вот дерьмо. Ей не следовало что-либо говорить. Ей следовало просто притвориться, что с ней все в порядке, как обычно. Но было уже слишком поздно. Она должна сказать ему, признаться, что ей не все равно. И это всегда было плохо. Всегда.
Хлоя посмотрела на свою кружку, пытаясь понять внезапно нахлынувшие на нее эмоции.
– Мне не нравится... что он поставил тебе ультиматум, что он использует меня против тебя. Я не хочу быть причиной того, что «Тейт Ойл» захватят. Я... не хочу, чтобы тебе пришлось выбирать.
Наступило молчание.
Затем она почувствовала тепло его тела рядом со своим стулом, уловила плавное движение его тела, когда он присел рядом с ней.
– Эй, – прошептал он, его голос был полон уверенности, его длинные, ловкие пальцы скользнули под ее подбородок и повернули ее лицо так, чтобы она смотрела ему в глаза. Он был таким высоким, что, когда она сидела на стуле, а он на корточках, они были на одном уровне. – Он сможет использовать тебя, только если мы позволим ему, а этого не случится, ясно? Никто не отберет «Тейт Ойл» и никто не отберет тебя, и точка.
Тепло его пальцев на ее коже было ужасным искушением, и ей очень хотелось прижаться к нему. Но она этого не сделала. Вместо этого она осторожно высвободила подбородок и откинулась на спинку сиденья.
Во взгляде его глаз ярко вспыхнули золото и зелень, и на мгновение показалось, что он собирается снова потянуться к ней. И она не знала, что будет делать, если он это сделает. Возможно, позволит ему, что было бы очень плохой идеей, когда она и так едва держалась на расстоянии.
Только он не потянулся к ней. Вместо этого его рука упала вниз, хотя сам он остался на месте, сидя на корточках рядом с ее стулом.
– Я разберусь, Хлоя, – тепло исчезало из его голоса, как из медленно угасающего огня, и яркое пламя в его глазах тоже угасало. – Я почти уверен, что он не сможет провести это поглощение. Не похоже, что у него есть контрольный пакет акций.
Она изо всех сил старалась не обращать внимания на исходящее от него тепло, старалась не обращать внимания на боль в груди. Боже, это не должно было быть так сложно. У нее не было никаких проблем, когда она порвала свои отношения с Джейсоном. Это было не трудно. Она просто решила, что больше не хочет с ним спать, и не стала. Она не скучала по нему, не тосковала. Не жаждала его прикосновений.
Так что не было никакой причины, почему она отчаянно желала, чтобы Вэн снова протянул к ней руку, снова прикоснулся к ней.
– Тогда как он может угрожать поглощением, если у него нет контрольного пакета акций? – спросила она, пытаясь отвлечься.
– Он не может. Это означает, что у него либо больше акций, и мы о них не знаем, либо у него есть что-то еще в рукаве. Если, конечно, он не блефует.
– Значит, мы должны разоблачить его блеф?
Вэн выдохнул.
– Ты ничего не должна делать. Ты можешь сидеть здесь, пока я…
– Нет, – перебила она, пытаясь освободиться от комка в горле, сдавившего ей горло. – Я хочу сказать, что не хочу сидеть здесь и ничего не делать. Не знаю, почему Вульф и Лукас не помогают тебе, но я не собираюсь делать то же самое, – она уставилась на него, изо всех сил стараясь скрыть напряжение в голосе и понимая, что терпит неудачу. – Ты не должен делать все это в одиночку, Вэн. Это несправедливо.
Выражение его глаз внезапно изменилось, делая его таким, что ей захотелось убежать и спрятаться. Или пожать плечами и сделать вид, что ничто не имеет значения. Но она не могла сделать ни того, ни другого. Она застряла там, сидя в своем кресле, нити страха и желания, тоски и голода, гнева и горя, переплелись настолько, что она едва могла дышать.
Потом что-то изменилось в его лице. Он протянул руку, осторожно взял кружку из ее рук и поставил на стол. Затем он ухватился за сиденье ее стула и повернул его к себе, пристально глядя на нее, впиваясь взглядом.
– Почему тебя волнует, справедливо это или нет? Почему тебя вообще волнует компания? Я думал, тебе нужно только ранчо, и все?
Он был прямо перед ней, держась за сиденье, его руки были по обе стороны, удерживая ее там, где она сидела. И спасения не было. Спрятаться негде.
Поэтому она потянулась к своему обычному защитному слою сердитого безразличия, поскольку это было проще и привычнее всего.
– Мне все равно, – отрезала она. – И да, мне просто нужно ранчо. Можешь убрать руки? Ты вроде как мешаешь, и мне действительно нужно в туалет.
Но он не сдвинулся ни на дюйм. Вместо этого он молча смотрел на нее в течение долгой минуты, пока буря эмоций в ее груди становилась все сильнее и сильнее. Затем он поднял руку и обхватил ее щеку, тепло его ладони контрастировало с ее кожей.
– Нет, – сказал он очень, очень тихо. – Тебе больше не нужно этого делать. Не после прошлой ночи. Это нормально заботиться, Хлоя. Это нормально, что это имеет значение.
И те ужасные нити внутри нее начали рваться, одна за другой, все эти дикие и пугающие эмоции начали вырываться, заставляя ее глаза наполняться беспомощными слезами, хотела она того или нет.
Она не знала, что с ними делать, или с ноющей раной в груди, или с тем, что он заставлял ее чувствовать. У нее не было слов, чтобы выразить все эти эмоции, а даже если бы и были, она все равно боялась бы их произнести.
Поэтому она сделала единственное, что пришло ей в голову.
Она повернула голову и прижалась губами к его ладони.
* * *
Когда мягкие губы Хлои коснулись его кожи, по руке Вэна пробежал электрический разряд, и он должен был оставаться очень, очень неподвижным, иначе ничто не помешало бы ему стащить ее со стула, развернуть, сорвать джинсы и войти в нее любым способом.
Но он не может так сделать. Он не станет. Он пообещал себе и ей, что это будет только одна ночь. И он боялся, что если возьмет ее сейчас, то не сможет удержаться, чтобы не оправдать еще одну ночь, потом еще одну, и, возможно, даже еще одну после этого.
