Текст книги "Опасный миллиардер (ЛП)"

Автор книги: Джеки Эшенден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 19 страниц)

– Да?

Он улыбнулся, профессионально и любезно.

– Меня попросили встретить вас и отвезти на каток.

На каток? Что, черт возьми, происходит?

Хлоя посмотрела на него.

– Зачем?

Улыбка мужчины не дрогнула.

– Не могли бы вы пройти со мной?

Ладно, кто бы ни стоял за этим, он делал все возможное, чтобы сделать сюрприз. И она понимала, что ей уже нечего терять, соглашаясь со всем этим.

Она пожала плечами.

– Хорошо.

Мужчина просиял.

– Следуйте за мной, пожалуйста, – затем он повернулся и начал пробираться сквозь толпу людей к катку.

Хлоя последовала за ним, ее сердце внезапно стало биться сильнее, отбиваясь пульсом в ушах. Что бы ни происходило, это не могло быть настолько зловещим, если в это замешан один из работников катка, верно?

Мужчина повел ее вниз по ступенькам, но не к кассе. Вместо этого он повел ее в застекленную комнату, где висела табличка с надписью «VIP-Иглу» и множество бархатных лент, ограждающих помещение. В иглу кто-то забрал у нее сумку, а кто-то другой подал ей коньки и усадил, помогая их надеть.

Завязывая шнурки, она огляделась, пытаясь понять, что все это значит, но в VIP-зоне больше никого не было, и, как ни странно, каток тоже оказался пустым. Вокруг не было ни души.

Как странно.

Когда она закончила с коньками, мужчина, который первым приветствовал ее, вернулся, проводив к специальной двери, которая вела на каток.

– Что происходит? – спросила она, когда он открыл перед ней дверь. – А где все остальные?

Мужчина улыбнулся.

– Здесь только вы, Мисс Тейт. Вы и джентльмен.

Джентльмен? Какой еще джентльмен?

Но тут мужчина стал ее подталкивать к выходу, и она вышла на холодный морозный воздух.

Каток был пуст, а лед белым, гладким и идеальным.

Ну, почти пуст.

В другом конце на льду стоял очень высокий человек в длинном черном пальто. Наблюдавший за ней.

У нее перехватило дыхание, перед глазами все поплыло, и она поняла, что не в силах пошевелиться. Но это было не важно, потому что он двинулся к ней, скользя по льду с легкой, плавной грацией, с которой делал все.

Вэн остановился перед ней, выражение его лица было решительным, а глаза – расплавленным золотом.

– Ты пришла, – от знакомого рокота его голоса у нее перехватило дыхание.

Она сглотнула комок в горле.

– Д-Да.

– Я не был уверен, что ты захочешь, – его взгляд блуждал по ее лицу, словно запоминая его. – Я просил Лукаса не говорить тебе, что это я. Я хотел, чтобы это был сюрприз.

Хлоя сморгнула слезы.

– Я сейчас не в настроении для сюрпризов, так что лучше скажи мне, в чем дело. И быстро.

Его пристальный, горящий взгляд даже не дрогнул.

– Мне нужно кое-что сказать, но тебе не обязательно слушать меня. Но, – он медленно протянул руки, – я бы хотел, чтобы ты услышала это. Покатаешься со мной?

Она не знала, к чему это все, почему он привез ее сюда, когда сказал, чтобы она уезжала, но одно она знала точно. В его лице было что-то отчаянное, и она не могла найти в себе сил отказаться.

Поэтому она ничего не сказала, просто вложила свои руки в его.

Его взгляд вспыхнул искрами, а затем его длинные, теплые пальцы переплелись с ее, и он покатился, не сводя с нее глаз.

Она позволила вести себя.

– А где все остальные?

– Больше никого нет. Только ты и я.

Ее сердце бешено заколотилось, а его прикосновения заставляли его скакать в груди, как беговую лошадь, и она ничего не слышала, кроме скрежета коньков по льду.

– Я должен сказать тебе, что совершил ошибку, Хлоя, – сказал наконец Вэн. – Мне не следовало прогонять тебя.

О. Одна глупая слеза скатилась по ее щеке, и она чуть не споткнулась о лед, но его сильная хватка была единственным, что удержало ее от падения.

– Я не понимаю, – сказала она дрожащим голосом. – Я думала, ты не можешь дать мне то, что я хочу. Что миссия всегда будет на первом месте.

Мгновение он молчал, скользя назад, но не отвел от нее взгляда.

– Я знаю. Но я ошибался.

У нее перехватило дыхание, и она обнаружила, что перестала кататься, и только его движения удерживали их на льду.

– Почему? – спросила она наконец, глядя на него, не замечая ничего, кроме глубокого янтарного света в его глазах и ощущения его пальцев, сжимающих ее. – Что заставило тебя передумать?

– Ты оставила мне письмо о Де Сантисе и отце. И я прочел его. Я сидел и ждал, когда меня пронзит шок, но этого не произошло. Как будто я уже знала это. Папа был таким... ущербным. И это заставило меня понять, что я все еще держусь его стандартов, все еще пытаюсь быть тем человеком, которым он хотел меня видеть. Но он сам не был идеален, так почему я все еще пытаюсь быть таким?

– О, – ее голос звучал хрипло и прерывисто, и она не могла придумать, что еще сказать.

– А потом я понял кое-что еще, – продолжил он, сжимая ее пальцы, холодный воздух мягко скользил по ее лицу, пока они скользили по льду. – Все это время я пытался сделать так, чтобы жизнь Софии что-то значила, потому что я выпустил ту пулю, которая убила ее. Потому что папа растил меня идеальным наследником, защитником наследия. Но сидеть здесь и отрицать то, что я чувствовал к тебе, не значило чтить ее память. Все лишь из-за защиты наследия, созданного глубоко ущербным человеком. Оно было способом защититься самому.

Вэн мягко притянул ее ближе, все еще скользя назад, легко контролируя направление их движения.

– Ты не миссия, красотка, и не ответственность. И сказать тебе, что я не мог поставить тебя на первое место, было просто еще одним предлогом, чтобы обезопасить себя. Потому что я чертовски боюсь. Я влюблен в тебя, Хлоя Тейт, и я пытался использовать все предлоги, чтобы не признаваться в этом, – он был таким теплым, таким сильным, держал ее так, словно никогда не хотел отпускать. – Я никогда не стану совершенным и никогда не смогу искупить того, что сделал. Господи, я никогда не был достаточно хорош для папы, и я чертовски уверен, что недостаточно хорош для тебя. Но единственный способ, который я могу придумать, чтобы сделать жизнь Софии значимой, сохранить наследие отца, это сказать тебе, что я люблю тебя.

У нее болело горло из-за кома, застрявшего там, и то ли сердце выпрыгнуло из ее груди, то ли ребра сдавило, потому что внезапно заболела и грудь. Отпустив его пальцы, она скользнула ладонями вверх по его рукам, чтобы приблизиться к нему, не отрывая взгляда от сильных, напряженных черт его лица.

Воздух стал холоднее, и снежинки, белые и пушистые, оседали на его черных волосах и на плечах пальто. Она чувствовала, как они оседают и на ней, и их холод касался ее щеки.

– Тебе не нужно быть идеальным, Салливан Тейт, – выдохнула она, ее голос был хриплым от переполнявших ее эмоций. – Тебе достаточно быть и тем, кто ты есть. Кем ты всегда был. Защитником. Честным, заботливым и надежным, – она посмотрела в его глаза, глубокие, тлеющие золотом. – Лучшим человеком в мире. Лучшим, чем когда-либо был Ной.

* * *

Он чувствовал жар ее рук, проникающий сквозь его пальто, и она смотрела на него со всей дикой страстью, которая была частью ее, как будто все ее слова были правдой. И он поймал себя на том, что всем своим существом желает, чтобы так оно и было.

Но принять это было трудно. Особенно после стольких лет, потраченных на то, чтобы наказать себя за то, что он не тот, за кого себя выдает.

– Не знаю, правда ли это, – сказал он наконец, наблюдая, как снежинки оседают на ее волосах. – Я знаю только, что люблю тебя. Что ты мне нужна. И то, что я отослал тебя, было самой глупой вещью, которую я когда-либо делал.

В ее глазах вспыхнуло пламя, а губы изогнулись в улыбке.

Они катались на коньках, шел снег, в ее черных волосах и повсюду были снежинки, и она улыбалась. Она так чертовски много улыбалась, этой чудесной, радостной, вызывающей улыбкой. Той, которую он видел в тот день на Теневой вершине, когда она скакала с ним наперегонки домой.

– Зачем ты привел меня сюда, Вэн?

Он улыбнулся ей.

– Ты действительно хочешь это знать? Из-за этого чертова снежного шара, – он начал замедляться, останавливая их в центре катка. – Потому что я подумал, что тебе нужны воспоминания получше, чем напоминание об отце и его пустых обещаниях, – он осторожно отпустил ее, наблюдая, как ее глаза расширились. – Ты спросила, если бы не видеозапись, или компания, женился бы я на тебе. Ну, я не могу избавиться от компании, и я должен разобраться с этой видеозаписью, но я могу быть уверен, что есть только ты и я, так что..., – он опустился на одно колено, игнорируя холод льда. – Ты выйдешь за меня замуж, красотка?

Ее рот открылся от шока, глаза стали еще больше, а на щеках появился румянец.

Снег падал вокруг них, густой и тяжелый, заглушая все звуки, окружая их собственным снежным шаром.

– Да, – сказала она уверенным голосом. – Да, черт возьми.

Она была так прекрасна. Она была всем, чего он когда-либо хотел.

Вэн вскочил на ноги, притянул ее в свои объятия и поцеловал, пробуя на вкус снег и сладкий аромат, которым обладала лишь она.

Боль в его сердце никуда не делась и, вероятно, останется там навсегда. Но теперь он знал, что это хорошая боль. Эту боль он мог принять.

Потому что эта боль была любовью.

Эпилог

Хлоя уставилась на конверт, лежащий рядом с тарелкой яичницы с беконом, которую Вэн приготовил ей на завтрак. Они собирались поесть, а потом отправиться в аэропорт, сесть на корпоративный самолет до Вайоминга, поскольку она была нужна на ранчо. Кроме того, залечь на дно казалось хорошей идеей, так как средства массовой информации вне себя, когда кадры их поцелуя просочились в прессу. И конечно, новость о помолвке только подлила масла в огонь.

На самом деле, они были вынуждены оставаться в особняке Тейтов из-за камер, которые постоянно пихали им в лицо каждый раз, когда они выходили наружу. Не то чтобы Хлоя возражала против того, чтобы хоть раз побыть дома, особенно когда они с Вэном занимались спортом. Какие упражнения можно делать в постели. Или на полу, или в душе, или... где угодно.

Она поерзала на стуле, гадая, в спортзале ли он еще и не хочет ли, чтобы она к нему присоединилась.

Ты тянешь время.

Да, ладно. Она тянула.

Она посмотрела на конверт. Письмо пришло сегодня утром от адвокатов семьи Тейт, и она уже знала, о чем идет речь. Вэн сказал ей. Очевидно, отец все-таки оставил ей письмо. Он дал адвокатам указание, что письмо должно быть отправлено ей через месяц после его смерти, но Вэн настаивал, что нужно отдать его ей как можно скорее. Сама Хлоя не была уверена, что ей это нужно, хотя и не сказала об этом Вэну. Ему удалось справиться с одной из бомб Ноя, и ей тоже.

Протянув руку, Хлоя взяла конверт, разорвала и извлекла письмо.

Это было коротким.

Моя дорогая Хлоя, возможно, ты удивляешься, почему ты получила это письмо через месяц после моей смерти. Ну, я подумал, что тебе нужно время, чтобы оплакать и переварить все. Без сомнения, ты узнаешь правду о многих вещах, и ничего из этого не будет легким для тебя.

Во-первых, я не могу тебе ничего оставить, милая. Учитывая, кто твой отец. Я не мог позволить ему использовать тебя, поэтому я убедился, что ты не представляешь для него никакой ценности. Я распорядился, чтобы ранчо Тейтов перешло к тебе, если угроза Де Сантиса будет успешно нейтрализована. Тебе всегда нравились лошади.

Во-вторых, мне жаль. Я сделал так много вещей в своей жизни, которыми я не горжусь, но ты должна знать, что удержать тебя рядом никогда не было одним из них. Я знаю, что лгал тебе, говорил, что я твой настоящий отец, но в свою защиту скажу, у меня была очень веская причина так говорить. На самом деле все очень просто. Потому что мне очень этого хотелось.

Боюсь только, что, несмотря на все мои старания, я не был хорошим отцом ни тебе, ни мальчикам. Но, пожалуйста, знайте, что я любил вас всех очень, очень сильно.

Больше я ничего не могу сказать. Слишком много, и ничего хорошего.

Ты и мальчики были семьей, которую я не заслуживал.

С любовью, папа.

Слеза скатилась по ее щеке, потом еще одна, потом еще.

Затем теплые руки обвились вокруг ее талии, и она прижалась спиной к горячей, очень твердой мужской груди.

– Черт бы тебя побрал, Ной Тейт, – прогрохотал Вэн ей в ухо.

Хлоя расслабилась в его объятьях, позволяя слезам катиться по ее щекам, а сердцу болезненно сжаться. Но это была хорошая боль, на этот раз просто печаль, и ничего больше.

– Это разучит тебя читать через плечо.

Он крепче обнял ее.

– Это очень похоже на человека, который стыдится того, что сделал.

– Он, наверняка, сожалел. Наверное, поэтому он держал нас на расстоянии, – она шмыгнула носом, смахивая слезы. – Скажем Вульфу и Лукасу?

Короткий смешок Вэна завибрировал у нее за спиной.

– Давай подождем, пока они перестанут хотеть убить меня за то, что я обручился с тобой.

Она улыбнулась, смахнув последние слезы, и повернулась, глядя в его прекрасное лицо. Он только что принял душ, от него пахло мылом и шампунем.

– Это может занять некоторое время, – его братья ясно дали понять, что думают о помолвке между ней и Вэном, и не похоже, что они в ближайшее время передумают.

– И то правда, – глаза Вэна сверкнули золотом. – В таком случае, давай вернемся в постель.

– А как же мой завтрак?

Он посмотрел на нее.

– Серьезно? Что важнее? Я или твой чертов завтрак?

Хлоя рассмеялась и подняла руки, обвивая их вокруг его шеи и прижимаясь губами к его губам в ожидании ответа на поцелуй.

Это был он. Это всегда был только он.