Текст книги "Опасный миллиардер (ЛП)"

Автор книги: Джеки Эшенден

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)

Так всегда было с ее приемными братьями. Иногда они казались менее похожими на мальчиков, с которыми она выросла, и более похожими на старших кузенов, которых она едва знала.

Хотя она знала Вэна.

Она не могла не взглянуть на Вэна еще раз из-под капюшона. Он стоял рядом с ней, высокий, широкий и пугающий даже в своем костюме. Он излучал угрозу, как будто бросал вызов всем посетителям бара, включая двух его братьев.

Это не должно было вызвать у нее сухость во рту, но так и произошло. Как будто ей действительно нравилась мысль о том, что он злой и опасный, как ад.

Ей нравилось, что он защищает ее.

Хлоя почувствовала, что снова начинает хмуриться, потому что откуда, черт возьми, взялась эта мысль? Она никогда не была девицей в беде, не считала себя таковой, и ей не нравилось, когда ей указывали, что делать. Так почему, черт возьми, она хотела, чтобы Вэн защищал ее?

И все же она не могла перестать думать о том, как он перепрыгивает через парапет здания в тот момент, когда ему показалось, что кто-то наблюдает за ней. Он двинулся без колебаний, потянувшись за пистолетом, ее безопасность была для него самым важным в тот момент.

Да ладно, она не может сказать, что ей это не понравилось.

Что-то сдавило все внутри нее, холодный обруч ослаб еще немного, и у нее появилось странное желание подойти к нему поближе. Что, естественно, было смешно.

– Итак? – Вульф, который тоже был в костюме, раздраженно потянул за простой черный галстук на шее, расстегнул пару пуговиц на деловой рубашке и снова сел. – Что, черт возьми, происходит, Вэн? Разве сегодня мы не разобрались со всем этим дерьмом компании? А что случилось с Хлоей? Что она здесь делает?

Вэн вытащил стул и жестом пригласил Хлою сесть, прежде чем сесть рядом с ней.

Лукас тоже сел, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди. Он тоже был в костюме, с серебристо-голубым галстуком, повторяющий цвет его глаз. Хлоя обнаружила, что уставилась на него, так как он был почти до смешного красив. И все же в нем было что-то холодное, что-то очень сдержанное, что не давало ему быть абсолютно горячим.

Он не был похож на Вэна, это точно. У него не было грубого тепла Вэна или золотого блеска в глазах, намека на что-то более дикое под всей его внешностью.

Какого черта она сравнивает своих приемных братьев друг с другом?

Черт. Хорошая мысль. Почему? Ее не тянет ни к Лукасу, ни к Вульфу точно так же, как…

Что? Как тянет к Вэну?

Ладно, конечно, ее тянуло. Когда она была маленькой девочкой, и он потянулся, чтобы посадить ее на пони. Когда он позволял ей брать себя за руку каждый раз, когда возвращался домой в отпуск, и следовал за ней, когда она тащила его в конюшню. Когда он улыбался ей, как никто другой.

Но теперь она не была маленькой.

Но ее все еще тянет к нему, не было смысла отрицать этого.

– Речь не о компании, – проговорил Вэн, его голос окутал ее и сделал очень трудным воспринимать действительность.

– Ты хочешь знать, почему Хлоя здесь? Угадай, что было в моем чертовом письме

Все три брата вдруг замерли, наступила тишина.

– Хлоя в опасности, – продолжил Вэн, когда никто ничего не сказал. – Старик хотел, чтобы я ее защищал.

* * *

Выражение лица Лукаса не изменилось, хотя взгляд его стал острее. Вульф, с другой стороны, свирепо нахмурился.

– Какого черта? – потребовал он. – Что значит «в опасности»?

Вэн чувствовал, что Хлоя сидит рядом с ним, закутанная в голубую толстовку, а ее темные глаза блестят в тени капюшона.

Он не должен был приводить ее в этот чертов бар. Вряд ли у Де Сантиса был кто-то, кто мог бы ее заметить, но он не хотел рисковать. Пока она не схватила его за руку и не сказала, что это касается ее жизни и что она хочет участвовать в обсуждении. Она выглядела такой свирепой, напоминая ему о том дне на горе, когда он мчался за ней к дому. Какой она была живой и свободной. Какой дикой. И насколько это взывало к чему-то темному и неконтролируемому в нем. Мощная комбинация. Чертовски смертоносная.

Он ощущал ее руку на своей руке, тепло ее прикосновения, давление ее пальцев. То, как близко она сидела к нему. Может быть, это были остатки адреналина, который бурлил в нем, или, может быть, это была она, но все, о чем он мог думать, это то, что, если бы он немного наклонился вперед, он мог бы впиться в эти ее изящные губки, попробовать эту дикость.

К счастью, у него был самоконтроль на уровне высшего мастерства, и он смог сдержать себя. Он все еще не думал, что приводить ее в бар было хорошей идеей, но он не мог отрицать тот факт, что она была права – когда они будут обсуждать ее жизнь, она должна быть здесь. Кроме того, казалось совершенно очевидным, что остаться в машине и спорить с ней – это путь к катастрофе.

– Де Сантис, – коротко сказал Вэн, переходя прямо к делу. – Он нацелился на нее.

– Черт возьми, – пробормотал Вульф.

– Откуда ты знаешь? – тон Лукаса был резким.

– Как я и сказал, – Вэн встретил его взгляд, – это было в моем письме. Папа сказал, что в случае его смерти де Сантис нападет на Хлою.

– Почему? – Лукас откинулся назад, не отрывая взгляда от Вэна.

Что, черт возьми, случилось с его средним братом? Потому что что-то было, это точно. Вэн все еще помнил реакцию Лукаса на свое письмо, разорвав его на мелкие кусочки, выражение его лица было жестким, неподвижным.

С другой стороны, сейчас не время для этого, не тогда, когда ситуация с Хлоей должна быть решена, и быстро.

– «Почему» не обсуждается, – сказал Вэн, закрывая эту тему, так как не хотел вести этого разговора прямо сейчас. В какой-то момент ему придется рассказать об этом братьям, но не сейчас. – Все, что имеет значение, это то, что он нацелился на нее, и что он знает, что она здесь, в Нью-Йорке, и остановилась в папином особняке.

– Что? – Вульф наклонился вперед, упершись локтями в стол. – Как он догадался об этом? Если ты знал, что она в опасности, разве ты не был готов…

– Это я виновата, – неожиданно перебила Хлоя, и ее тихий голос прервал грубый выпад Вульфа. – Вэн сказал мне не выходить на улицу, но мне не нравится быть взаперти. И был сад на крыше и…

– Кто-то увидел тебя, – закончил Лукас, переводя ледяной взгляд с Вэна на нее. – Мудрый шаг.

В голосе его брата была саркастическая нота, которая неожиданно заставила Вэна встать в стойку и он обнаружил, что хочет приложить кулаком прямо в красивое лицо Лукаса. Господи, почему этот придурок так разговаривал с Хлоей? Да, она подвергла себя риску, но она не знала, что кто-то будет следить за ней. То, что он сам был зол на нее из-за этого, не имело ни малейшего значения. Одно дело – злиться на нее, совсем другое – на кого-то другого, даже на собственного брата.

Хлоя открыла рот, чтобы, без сомнения, сказать Лукасу, что она думает об этом конкретном заявлении, но поскольку это, вероятно, приведет к полномасштабному спору, Вэн решил пресечь его в зародыше.

– Оставь ее в покое, – приказал он, прежде чем Хлоя успела заговорить, встречая ледяной взгляд Лукаса своим, не менее ледяным. – Она не знала, что за домом будут следить, и я должен был быть честнее с ней об угрозе, в которой она находилась.

Глаза Лукаса слегка расширились, как будто его удивила агрессивность тона Вэна. Но что было очень плохо, это то, что Вэн не успокаивался. Безопасность Хлои была первоочередной задачей, и споры о том, кто виноват, никому не помогут.

– В любом случае, что Хлоя должна была или не должна была делать, не имеет значения, – коротко продолжил он. – Важно то, что Де Сантис знает, что она здесь, и я уверен, что теперь, когда он это знает, он собирается сделать шаг. Это значит, что мне нужно доставить ее в безопасное место, где он не сможет ее найти.

В этом-то и была проблема: у него не было ничего другого, кроме дома в Нью-Йорка. Отец предложил ему приобрести собственное жилье в городе «для инвестиций», но Вэн не заинтересовался. Он всегда думал, что, когда уйдет в отставку, вернется на запад, в Вайоминг, на ранчо, потому что в душе он не был городским мальчиком. К сожалению, ему некуда было отвезти Хлою. По дороге к «У Лео» он прокрутил в своей голове несколько сценариев, например, вывезти ее из города, но ему нужно было быть здесь, чтобы справиться с угрозой захвата Тейт Ойл, не говоря уже о назначении нового генерального директора для управления компанией, пока он будет на своей службе. Он не мог просто уйти и уж точно не тогда, когда необходимо было найти способ нейтрализовать угрозу для Хлои. Все это означало, что он должен был найти где-то на Манхэттене такое место, чтобы держать ее в безопасности и подальше от Де Сантис, пока он будет решать все свои многочисленные проблемы.

Вульф пробормотал что-то себе под нос.

– Я бы с удовольствием помог тебе, брат, но завтра я возвращаюсь на базу.

Волна шока прокатилась по Вэну, хотя он не мог сказать почему. Вульф всегда намеревался вернуться, как только выяснятся юридические детали, связанные с компанией. Что бы ни было в его письме, этого явно было недостаточно, чтобы удержать его в Нью-Йорке. Вульф задержался и присутствовал на заседании совета директоров, как велел Вэн, и теперь его здесь ничего не держало.

Может быть, он ревновал. Он бы был тоже не прочь вернуться на базу.

Черт, конечно, он тоже хотел этого. Но он не вернется туда, пока не назначит нового генерального директора и не разберется с угрозой, которую де Сантис представлял, как для компании, так и для Хлои.

– Отлично, – отрезал он. – Ты выполнил свой долг. Возвращайся назад если это то, что тебе нужно. Но моя миссия здесь не закончена и я не уйду, пока не доведу все до конца.

При этом воцарилась тишина.

Вульф заерзал в кресле, проводя рукой по ирокезу, засмущавшись.

– Черт, чувак. Если бы у меня было такое место или что-то…

– У меня есть место, куда ты можешь ее отвезти, – холодно перебил Лукас.

Вэн замер, но Хлоя сумела вставить слово первой, ее голос был резким.

– Где?

Лукас взглянул на нее.

– Пентхаус в Сохо. Я купил его пару лет назад, когда был в отпуске. Здание выглядит так, будто его ремонтируют, но это не так. Я просто держу его таким, чтобы люди думали, что там никто не живет, – его твердые губы изогнулись в легкой улыбке. – Я не любитель неожиданных посетителей.

Она подалась вперед на стуле, упершись локтями в стол.

–А что насчет тебя?

Ледяной взгляд Лукаса замерцал.

– Я останусь ненадолго в другом месте. Вот. – он вытащил что-то из кармана и швырнул Вэну. – Возьми.

На столе лежала обычная черная ключ-карта.

Вэн поднял ее, уставившись на брата.

– Ты уверен?

– Да, – в глазах его брата опять что-то мелькнуло. – Ты должен обеспечить ей безопасность, а там у меня много дополнительных функций безопасности. Никто не войдет туда.

Зная Лукаса, Вэн вполне мог представить, что «дополнительные функции безопасности» сделают это место похожим на Форт-Нокс. Именно этого он и хотел.

Бросив взгляд на Хлою, он приподнял бровь.

– А ты что думаешь? – не то чтобы у нее был большой выбор, так как место Лукаса было их лучшей и самой безопасной ставкой. Но, черт возьми, она хотела внести свой вклад в решение, так что пожалуйста.

– Почему мы не можем вернуться в Вайоминг? – она задрала подбородок, а ее взгляд горел мятежным огнем. Очевидно, ей это не понравилось.

– Потому что я должен остаться в городе. Слишком много дерьма с Тейт Ойл, чтобы пустить все на самотек.

Она скривилась.

– Ты не можешь отправить меня домой с еще несколькими охранниками?

О нет, они больше не будут это обсуждать. Вэн пристально посмотрел на нее, и выражение ее лица стало еще упрямее, но, к счастью, она ничего не сказала.

– Я не могу предложить быть рядом, – продолжал Лукас, игнорируя их обмен взглядами. – Прямо сейчас у меня есть свои обязанности. Но если тебе что-нибудь понадобится, Вэн, дай мне знать, – его взгляд был не совсем теплым – у Лукаса он никогда не был теплым, – но что-то в нем все равно заблестело.

Ван знал, что это такое. Лукас мог держать свои эмоции под контролем так крепко, словно их у него не было вообще, но парень всегда прикрывал спину Вэна. Была какая-то связь между ними – и Вульфом тоже – связь, установленная еще в доме мальчиков, когда однажды ночью Вэн нашел одного из новых детей, тощего маленького светловолосого мальчика, плачущего в своей постели. Вэну было восемь лет, он уже был под опекой в течение нескольких лет после того, как его мама и папа умерли от передозировки, и когда он узнал, что белокурый ребенок потерял свою семью из-за пожара, он решил, будучи старше, что защитит его.

С тех пор он защищал своих братьев.

Вульф выругался себе под нос.

–Долбаный Лукас, – он мельком взглянул на Хлою, затем снова на Вэна. – Мне нужно идти, приятель. Но ты знаешь, где я буду если что-нибудь понадобится.

– Да. Я знаю,– он знал, что Вульф тоже прикроет спину, сколько бы парень ни жаловался. Конечно, оба брата должны были мгновенно оказаться рядом, чтобы защитить Хлою, и он не знал, что думать о том, что они не сделали так. С другой стороны, он не был уверен, хочет ли, чтобы они участвовали в этом. Работа по защите Хлои была поручена ему, и, хотя он и не был доволен этим фактом, все равно чувствовал себя странно.

– Эй, – продолжил Вульф, глядя на Хлою. – У Вэна есть мой номер телефона. Заставь его дать его тебе, чтобы ты знала, кому звонить в экстренных случаях, хорошо?

Она кивнула.

– Хорошо

– Мой тоже, – добавил Лукас. – Если Вэн облажается или возникнет проблема, а его не будет рядом, я постараюсь добраться туда как можно скорее.

Вэн сделал пометку, чтобы как можно скорее записать оба номера на телефон Хлои. Но сначала им нужно было доставить ее к Лукасу и побыстрее.

Через пять минут, когда Лукас дал ему адрес, Вэн отодвинул стул и встал.

– Нам лучше поторопиться, – он посмотрел на своих братьев. – Я не знаю, что с вами происходит, но мне нужно, чтобы вы оба поддерживали связь, понятно? Происходит поглощение, происходит много дерьма, и мы должны быть готовы к этому.

Вульф поморщился и отвел взгляд, сжав челюсти. И был момент, когда Вэн подумал, что он может предложить остаться, но не сделав этого, промолчал.

Это было не похоже на него, и заставило Вэна задаться вопросом, должен ли он настаивать, чтобы его брат остался в Нью-Йорке и помог. Но нет, эта странная потребность держала его в своих руках, настаивая на том, что защита Хлои была его работой, и ни чьей другой.

Поэтому он лишь кивнул своему младшему брату, взглянул на Лукаса в молчаливой благодарности и повернулся к Хлое.

Она сидела, уставившись на стол, ее лицо было бледным, и какая-то потерянность была в выражении ее лица. Что-то уязвимое. Он автоматически потянулся к ее руке.

Ее глаза расширились, и он вдруг понял, что делает. Небольшой шок прошел через него. О чем, черт возьми, он сейчас думает? После того момента в машине, прикоснуться к ней было ошибкой, и он знал это. Однако он не убрал руку. Он не знал, почему она вдруг стала казаться такой хрупкой, но хотел, чтобы она знала, что он здесь. Хотел дать ей немного успокоения, почувствовать эти тонкие, нежные пальцы в его и легкое давление ее хватки. Хотел почувствовать, как она держится за него.

Он не мог этого сделать. Он заставил Софию поверить ему и что в итоге с ней случилось.

Да, он знал это. Так же, как он знал, что его братья смотрели на него с удивлением и, вероятно, задавались вопросом, «Что, черт возьми, происходит?». Но внезапно ему стало все равно. Она выглядела так, будто ей что-то нужно и он хотел ей дать это.

Он встретил ее пристальный взгляд.

– Давай, красавица. Пора уходить.

В ее глазах что-то промелькнуло, но он не понял, что именно. Затем она моргнула, глядя на его протянутую руку. И на мгновение он подумал, что она не возьмет ее, что она будет упряма и откажется. Но затем она медленно взяла его за руку, ее пальцы скользнули в его, ее хватка была легкой, но твердой.

При прикосновении ее кожи к его коже его захлестнула волна электричества, наполняя его интенсивным чувством собственничества. Да, она в чем-то нуждалась. Она нуждалась в нем.

Отпусти ее, тупой ублюдок. Все только ради ее защиты.

Но он этого не сделал. И когда она поднялась, Вэн только усилил хватку.

Затем, не обращая внимания на взгляды братьев, он вывел ее из паба.

Глава Восьмая

Хлоя вошла в главную гостиную пентхауса Лукаса и посмотрела наверх на мансардные окна, которые пропускали серый Нью-Йоркский полдень.

Пентхаус настолько отличался от особняка Тейтов, насколько это было возможно, везде были чистые белые стены и темный деревянный пол. Не было безделушек и не удобной мебели. На самом деле, здесь едва ли была какая-либо мебель – пару кресел в открытой планировки гостиной/обеденной зоне, столик и пара барных стульев из нержавеющей стали, задвинутых под кухонный остров.

Это было красивое место, но мрачное, словно здесь больше ничего не было, кроме холодного серого света, проникающего сверху.

Она услышала шаги Вэна по коридору, когда он начал осматривать место – изучая на безопасность, или как-то так. Но так даже лучше, ей нужно было пару минут тишины и покоя, чтобы постоять и подумать.

В основном о том, какого черта она потянулась и взяла его за руку.

Она не понимала того порыва, который заставил ее сделать это. Только то, как они втроем разговаривали друг с другом, заставило ее почувствовать себя... одинокой. Там были какие-то подводные течения, ссылки на вещи, о которых она не знала, немые взгляды, которые говорили об опыте, которым с ней не делились. Они знали друг друга так, как она никогда не знала и, вероятно, никогда не узнает.

Это заставило ее горло сжаться, заставило ее пожелать, чтобы она была частью той связи, которая была между ее приемными братьями, чтобы она была включена в этот круг. Она старалась не обращать на это внимания, потому что, черт возьми, она была частью чего-то на ранчо. Нет, она никогда особо не дружила с кем-то там, но тогда она не чувствовала в этом необходимости. Дела по дому отнимал у нее все время, так что она никогда не чувствовала себя одинокой, а кроме того, когда ей нужно было с кем-то поговорить, самыми лучшими и терпеливыми ушами были лошади.

Тем не менее, несмотря на все это, она не могла избавиться от боли в своем сердце, пока братья разговаривали друг с другом, разделяя связь, частью которой она не была, или ужасное изолированное чувство, переворачивающее все внутри нее. Затем Вэн протянул руку, и взгляд его стал понимающим. Как будто он точно знал, что с ней происходит. И хотя она знала, что не должна, она не смогла остановить себя и переплела свои пальцы с его, желая ощутить тепло его кожи, почувствовать связь, которую отрицала всю жизнь.

Хлоя сглотнула, глядя на тяжелое серое небо.

Реальность, однако, заключалась в том, что она не хотела чувствовать себя ближе к Вульфу или Лукасу. Она их совсем не знала. У нее не было тех детских воспоминаний о них, что были о Вэне, и они не были для нее теми, кем был он.

Вэн всегда был для нее кем-то особенным, и нравится ей это или нет, но постоянное его присутствие превращало его в нечто большее. Заставляло ее хотеть то, что она твердо сказала себе, ей не нужно.

Да, это была проблема, и она не знала, что делать.

– Все выглядит безопасным, – глубокий голос Вэна раздался у нее за спиной. – Дальше по коридору есть спальня, гостевая комната, так почему бы тебе не поселиться там? Похоже, у Лукаса мало что есть в холодильнике, так что я пойду и куплю все необходимое, пока ты осваиваешься.

Ее рука начала покалывать, вспоминая жар его пальцев, сжимавшихся вокруг ее.

– Почему мы у Лукаса? – она не отрывала взгляда от неба, сжимая пальцы в кулак, лишь наполовину сознавая это. – У тебя здесь нет собственного дома?

– Нет. Мне не очень нравится город. Я предпочитаю оставаться на базе.

Она медленно повернулась к нему, внезапно заинтересовавшись его ответом.

– А что насчет Вайоминга? Поэтому ты так часто участвуешь в военных операция? Тебе не нравится на ранчо?

Выражение его лица ничего не говорило.

– Мне нравится на ранчо. И я возвращался туда. Когда был в отпуске, помнишь?

О да, она помнила. Образ его без рубашки, склонившегося над копытом лошади был отпечатан в ее сознании, заставляя ее лицо пылать. Боже, ей действительно нужно перестать думать об этом.

– Но не последние восемь лет, – сказала она, не в силах сдержать себя. – Если, конечно, у тебя не было восьмилетней операции, о которой я не знаю.

На его лице что-то промелькнуло, что она не могла прочесть.

– На то были причины.

– Какие причины?

– Сложные, – он засунул руки в карманы брюк, опустив темные брови, – о которых я не собираюсь сейчас говорить.

– Почему бы и нет?

– Потому что я не хочу об этом говорить,– он прищурился. – А вообще, почему ты хочешь знать?

– Потому что я…,– она замолчала, вдруг осознав, что, возможно, подталкивать его к этому разговору было не самой лучшей идеей. Не выдав при этом себя. – Все в порядке, – продолжила она через мгновение. – Забудь, что я что-то сказала.

Что-то мелькнуло в его глазах.

– Потому что ты что?

– Это не имеет значения, – она отвернулась к окнам. – Думаешь, здесь вид лучше, чем у папы?

Он не ответил, напряженное молчание затянулось.

– Ты скучала по мне? – сказал он тихо.

В груди внезапно кольнуло, горло сжалось, и она не знала отчего, так как, естественно, она не скучала по нему. На ранчо было много разных дел: покупка новых пастбищ, нового поголовья, расширение селекционных программ... У нее не было времени скучать по нему. Она даже не думала о нем.

– Нет, – она проигнорировала ком в горле.

– Вот почему ты сердишься на меня, не так ли? – продолжил он. – Это не потому, что отец оставил мне ранчо. Потому что меня там не было.

Она не могла посмотреть на него.

– Не будь смешным. Я даже не думала о тебе. У меня было слишком много дел.

– Но ты не сердишься на остальных. А они тоже не приезжали.

Правда, это не имело для нее значения. Но значение имел только Вэн. Только Вэн когда-то имел значение.

Но она не хотела думать об этом, тем более чувствовать. Она отказалась быть уязвимой, чтобы больше никто не мог перешагнуть через нее и причинить боль.

Она отвернулась от окна и встретилась с ним взглядом.

– Где, говоришь, спальня? Как ты и сказал, мне лучше устроиться поудобнее.

Он не двигался, но взгляд его пронзил ее насквозь.

– Почему ты продолжаешь настаивать, что все в порядке? Ты вела себя тихо там, «У Лео», а это определенно не свойственно тебе. Так в чем же дело?

– Ни в чем.

– Брехня, – он смотрел на нее, как будто пытался заглянуть внутрь. – Ты держала меня за руку, как будто не могла отпустить. Что все это значит?

Ее сердце начало биться гораздо быстрее, смутное чувство угрозы нависло над ней.

– Я могу спросить тебя о том же, – ответила она. – Зачем ты вообще протянул руку?

Золото вернулось в его глаза, мерцая, как пламя.

– Потому что тебе нужна поддержка.

Не поддержка нужна была ей от него.

Она хотела отвести взгляд, потому что ужасно боялась, что непонятная вереница чувств внутри нее каким-то образом просочится наружу, и он это увидит. Сможет прочесть. И отвернется, как это делал ее отец. Ведь кто любил иметь дело с этими запутанными, непонятными эмоциями? Голодными, всепоглощающим. Ной – не хотел. И в конце концов, она тоже этого не хотела.

Кроме всего прочего, она не хотела доставлять ему удовольствие, позволяя увидеть, как он на нее влияет, как он пробрался ей под кожу. И единственный способ сделать это – притвориться, что все не так.

– Спасибо за беспокойство, – отрезала она. – Но…

– Ты в порядке, – закончил он за нее. – Да, я понимаю, – насыщенный цвет ореха в его глазах блеснул из-под густых черных ресниц, пригвождая ее к месту. – Дело в том, Хлоя, что ты не в порядке, и ты не в порядке с того момента, как сошла с самолета. И знаешь что? Мне чертовски надоело, что ты притворяешься.

Чувство угрозы усилилось, появилась примитивная реакция «бей или беги» и ей потребовались все силы, чтобы просто не выйти из комнаты. Но она не собиралась быть трусом перед ним, она просто не могла.

Тогда надо поговорить с ним.

Нет, она не могла этого сделать. Она не могла открыть ему даже частичку себя, не тогда, когда понятия не имела, что он будет с этим делать. Не тогда, когда это может закончиться тем, что она захочет от него чего-то, чего он не сможет или не захочет дать. Она не хотела оказаться той глупой маленькой девочкой, которая все время надеялась на что-то, как было с отцом, не снова.

Вместо этого она приблизилась к нему, глядя прямо в глаза, давая понять, что она вовсе не притворяется.

– Я. В. Порядке, – она четко произнесла каждое слово, так что ошибки быть не могло. – Сколько раз я должна это повторять?

Он стоял неподвижно, нависая над ней, как гора, высеченная из теплой, живой, дышащей скалы. И почему-то все, что она чувствовала, было то, какой холодной была она и каким горячим он. Очень, очень горячим. И она хотела подойти поближе, получить немного тепла для себя.

Ошибка. Отступи.

Но ее ноги были словно заключены в бетон, и она не могла сдвинуться с места. Его успокаивающий запах кружил вокруг нее, и она не могла перестать смотреть на его красивый рот. Было что-то в его нижней губе, чего она раньше не замечала, что-то в изгибе. Чувственная, но жесткая. Это заставило ее задрожать.

– Почему ты так злишься, красавица? – его голос был мягким, темным и глубоким, как черный бархат. – Ты можешь мне рассказать. Ты ведь знаешь это, правда?

Внезапно ей захотелось это сделать. Захотелось сказать ему, что да, она злилась. Потому что он никогда не навещал ее, а она скучала по нему. Что нет, на самом деле она не была в порядке, потому что она понимала, что у него были Вульф и Лукас, а у нее никого не нету и никогда не было. Что ей было одиноко. Что она жаждала чего-то, для чего у нее не было названия, и что пугало ее своей силой. Голод, который она пыталась сдерживать долгое, долгое время.

Но она не могла сказать ему этого, потому что это сделало бы ее уязвимой, а она не хотела быть уязвимой. Только не снова.

Только теперь она почувствовала, как голод отпускает ее из своей хватки, как его близость заставляет ее извиваться и вертеться, как полуголодное животное на цепи. И она знала, что должна отвернуться. Уйти.

Но она этого не сделала. Вместо этого она задрожала еще сильнее.

Должно быть, он увидел это, потому что его взгляд переместился, замерцал, а золотые осколки в его радужке внезапно стали ярче.

Как у тигра.

Мысль пронеслась у нее в голове, и она не могла понять, почему она так подумала. Или почему это заставило все внутри нее сжаться в маленький твердый узел. Но это произошло.

– Вэн,– его имя прозвучало хрипло, с отчаянием, и она понятия не имела, почему произнесла его. Их разделяли всего дюймы, и внезапно ей захотелось сократить это расстояние, потому что ей было холодно и нужно было его тепло. Жаждала его.

Поэтому она сделала еще один шаг к нему, но он не сдвинулся с места. Он только наблюдал за ней, когда она подошла ближе. Потом еще ближе, так что между ними не было никакого пространства.

И внезапно ощутила под своими ладонями твердую словно камень грудь, хотя она и не помнила, когда смогла дотянуться до нее, его жар пронизывал ее насквозь. Затем она подняла руки вверх по его груди и еще выше, обняла за шею, запустила пальцы в густой, короткий черный шелк его волос.

Все это время он не отводил взгляда, ничего не говоря. Наблюдал за ней своими горящими золотом глазами. С вызовом.

С вызовом, перед которым она не смогла устоять.

* * *

Вэн замер на месте, когда Хлоя приоткрыла губы на его губах, ее пальцы сжались в его волосах. И он не мог понять, почему позволил ей это сделать, почему не остановил ее. Почему он просто не отвернулся и не вышел из комнаты.

Но он этого не сделал. Он позволил ей приблизиться, загипнотизированный вспышкой голода, который проснулся в темноте ее глаз. Голод, который он чувствовал эхом внутри себя.

Не стой просто так, придурок. Останови ее.

Он должен. Господи, он действительно должен. Но он этого не сделал.

Ее поцелуй был совсем неумелым, но ее губы были открытыми и горячими, и в них чувствовалось отчаяние. Это было похоже на гребаный матч с открытой банкой ракетного топлива, вызывая взрыв желания, которое постоянно кипело в нем в течение всех этих дней.

Оно пронзило его насквозь, и он делал все, что только мог, чтобы успокоиться, не схватить ее за бедра, не толкнуть на голые деревянные половицы, не спустить джинсы и не погрузиться в нее так быстро, как только мог.

Останови это. Сейчас.

Да, ему придется это сделать. Это было неправильно во всех смыслах. Он понятия не имел, что, по ее мнению, она делала и что пыталась доказать, но дальше так не могло продолжаться. Он был ее приемным братом, черт возьми, и, кроме всего прочего, он не связывался с женщинами, которых должен был защищать. Это был путь к катастрофе, он это уже знал.

Он поднял руки, готовый оттолкнуть ее. Но затем она издала низкий, голодный стон, выгибая свое маленькое, стройное тело навстречу ему, и он ощутил мучительное мягкое давление ее груди к его и то, как ее лобок терся об его медленно растущий за молнией брюк член.

Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Вэн запутался пальцами в густой шелковистой массе ее волос, пытаясь мягко отвести ее голову.

– Хлоя, – прошептал он у ее рта, его голос был грубее, чем он хотел. – Остановись.

Она проигнорировала его, повернув голову под другим углом, чтобы углубить поцелуй, а ее руки упали на его талию. Она выдернула его рубашку из-за пояса брюк и залезла под хлопок, прохладными пальцами провела по коже его голого живота, а затем до груди.

У него перехватило дыхание, все мышцы напряглись. Ее прикосновение сначала было нерешительным, а затем более уверенными, более нуждающимся, разгоняя огонь по всей его коже.

Вэн потратил годы, оттачивая свою волю и физический контроль, был на миссиях, где все это испытывалось до предела его выносливости.

Но дрожащие пальцы Хлои Тейт на его коже? Это чуть не толкнуло его за край пропасти. Даже его обучение в Коронадо не испытывало его так сильно.

Она отчаянно нуждалась в нем, это было очевидно, и в этом было что-то непреодолимое. Он не позволял никому так отчаянно нуждаться в нем долгое время, не позволял никому приблизиться. Он давал им то, что они хотели, и шел дальше, конец истории.

Возможно, это было отрицание, которое дошло до нее, до них обоих. То, чему они оба сопротивлялись. Что бы это ни было, то, как она прикасалась к нему, как будто он был наркотиком, который она жаждала и не могла насытиться, заставило желание схватить его за горло и держать так крепко, что он едва мог дышать.