Текст книги "Мир Мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Ты в окружении, придурок. Вот что бывает, когда теряешь самообладание и начинаешь бежать вслепую из чистого животного страха.

Зомби навалились на меня. Повар описывал дуги в воздухе своим мясницким ножом. Два ямайских трупа приближались идеально синхронным шагом. Старая беззубая дама тащила ко мне свою сумку. Мистер Бизнесмен наступал на меня, проверяя свои несуществующие часы, а из его рта свисали струйки слюны. Малыши с лицами, похожими на чернослив, сжимали кольцо, готовясь к смертельному удару.

Я быстро выбрал свои цели.

Старушка и мистер Бизнесмен. Убить их, перебежать на тротуар и убежать от остальных. Я прицелился в голову старушки и нажал на курок. Пуля пробила дыру чуть выше ее правой брови, пролетела сквозь череп и вышла сбоку головы, облив мистера Бизнесмена обильным потоком крови. Она упала на него, а он оттолкнул ее в сторону. Он едва успел это сделать и посмотрел на часы, как моя вторая пуля попала ему в лоб и разнесла содержимое его черепа по всему тротуару. Инерция унесла его прямо на меня, и мне пришлось перепрыгнуть через его труп, надеясь, что он и старушка на некоторое время отвлекут остальных.

Я добрался до тротуара, и из маникюрного салона вышла женщина. Она издала низкое шипение и открыла рот, чтобы укусить. Я почувствовал, как ее рваные ногти впились мне в руку, и у меня не было времени на какие-то изысканные выстрелы. Я нанес ей три быстрых и сильных удара кулаком в лицо, которые отбросили ее назад в дверной проем, а затем нанес боковой удар ногой, который загнал ее обратно внутрь.

Когда я это делал, я заметил, что внутри было еще двое. Одна из них – девочка-подросток, которая выглядела так, будто искупалась в крови, как Сисси Спейсек в том фильме, где на выпускном на нее выливают свиную кровь. Она и еще один зомби подняли руки, словно хотели обнять меня, и поскользнулись вперед.

Я скорее почувствовал, чем услышал, как кто-то приближается ко мне, и перед мной оказался зомби-повар. Он был настолько близко, что мог бы перерезать мне горло. Я обернулся, он ткнул в меня ножом, и я отскочил назад к дверному проему. Я заметил, что его лицо застыло в какой-то сардонической, рикточной посмертной ухмылке – одни зубы, без губ. Когда он снова ткнул, я врезал ему по лицу рукояткой своего 9-миллиметрового пистолета, что отвлекло его настолько, что я успел выполнить один из своих неаккуратных приемов в стиле Чака Норриса. Упершись в дверной косяк и чувствуя, как дамы из маникюрного салона дышат мне в затылок, я вскочил и ударил его ногой в грудь. Я попал точно в цель и с огромной силой. Он отлетел назад, прямо на пути ямайских зомби. Все трое запутались друг в друге и упали.

К тому моменту я почувствовал, как холодная рука схватила меня за затылок, а другая – за лодыжку. Я резко развернулся, пнул лежавшую на полу женщину и ударил "Королеву бала" локтем по лицу, от чего она пошатнулась назад. Это было то, что в телевизионном рестлинге называют "удар предплечьем. – В любом случае, это позволило мне вырваться, но шеф-повар и ямайцы уже поднялись на ноги и наступали на меня. Но юные бейсболисты встали перед ними, подняв биты, чтобы выбить мяч за пределы стадиона – или, в данном случае, с моей головы. Я поднял "Сиг-Зауэр" и пристрелил обоих. Один упал от выстрела в голову, у другого левая скула и все вокруг нее разлетелось в стороны.

Шеф-повар сразу же бросился к тому, кого я свалил выстрелом в голову, и начал рубить его труп ножом.

К тому времени на меня наваливались еще девять или десять зомби во главе с чудовищным черным парнем с лысой головой, на которой теперь буйно разрасталась могильная плесень. На его лице было злое, насмешливое выражение. Я выстрелил ему в левую глазницу, и он упал, прямой как шест, прямо на остальных. В глубине сознания я мысленно подсчитывал, сколько у меня осталось патронов, и магическое число оказалось равным семи.

Но я не беспокоился об этом.

Я обошел ямайцев в сторону и проскользнул мимо голодной толпы, сбивая с пути трех пожилых женщин, но их было больше, гораздо больше. Солнце как раз опускалось за горизонт, и улицы казались красными от их крови. А зомби были повсюду. Как и подобает настоящим ночным существам, они вырывались из своих норок, теперь, когда свет угасал. Я весьма сомневаюсь, что это имело к этому какое-то отношение, но их было гораздо больше, чем пять минут назад.

Бежать было некуда.

Их было чертовски много, и все тянулись ко мне.

Это был тот момент в фильме, когда кавалерия врывается с холма. Кавалерии у меня не было, но зато появился стрелок. Хлоп! Хлоп! Хлоп-хлоп! Зомби начали падать вокруг меня от точных выстрелов в голову. Я вытащил свой 9-миллиметровый пистолет, сбил еще троих и нырнул сквозь их клубок, пока стрелок продолжал стрелять из винтовки, выпуская патроны и уничтожая зомби во всех направлениях.

Я выбрался из клуба, и там оказались еще двое. Я убил первого, а второй – большой бородатый труп, похожий на байкера, – схватил меня в сокрушительной хватке. Он сжал меня в медвежьем объятии, и я впился локтем ему в горло, чтобы его рот не приблизился ко мне. Пуская слюни и скрежеща зубами, обдавая меня трупным зловонием своего дыхания, он продолжал набрасываться на меня. Я приставил ствол девятимиллиметровки к его виску и вышиб ему мозги на улицу.

Осталось три патрона.

Еще два зомби упали вокруг меня, их головы разлетелись брызгами крови и черепной кости. Когда я от них отскочил, я увидел того, кто в них стрелял. В тусклом свете он стоял на верху лестницы старого здания с винтовкой М-14, целясь и стреляя, целясь и стреляя, в полуавтоматическом режиме. С тем, что он был чертовски хорошим стрелком, я не мог поспорить. У него было хорошее оружие и опыт, чтобы правильно им пользоваться. Это был худощавый парень в старом полевом пальто оливкового цвета, с длинными белыми волосами и такой же белой бородой. Единственная проблема заключалась в том, что он так долго пытался отгонять мертвецов от меня, что не заметил стаю из пяти или шести зомби, которые приближались к нему.

– БЕРЕГИСЬ! – крикнул я ему, выстрелив в голову обнаженному мужчине с почерневшей кожей.

Он все понял, подстрелил троих из них, но к тому времени остальные уже поднимались по ступенькам и настигли его. Я бросился туда, уклоняясь от еще двух ходячих трупов, и услышал его крик, когда они повалили его и впились в него зубами. Я сбил двоих из них последними патронами, но третий все еще кусал его, когда я подошел. Это был мужчина в спортивном костюме. Я поднялся по ступенькам, схватил его за загривок и отбросил назад. Он скатился по ступенькам, ударившись головой о бетон. Он поднялся, и пошатываясь, ушел в противоположном направлении, словно не зная, где находится.

Старик, мой спаситель, сильно кровоточил из горла. Он пытался заговорить, но его рот был полон крови. Кровь булькала через рану на горле. Он пытался мне что-то сказать, и я точно понял, что именно. Я поднял M-14.

Он кивнул.

Он не хотел стать таким, как они, и спас мне жизнь. Теперь он хотел, чтобы я спас его душу и его достоинство. Я сглотнул.

Он снова кивнул, и свет в его глазах постепенно угас.

Я снова сглотнул, чувствуя себя опустошенным и мертвым внутри. Я приставил ствол винтовки к его лбу. Он слабо кивнул. Он подмигнул мне, выдыхая последний вздох. Я нажал на курок и покончил с этим за него. Когда я это сделал, он уже был мертв, но сама мысль об этом вызывала у меня глубокое отвращение. Я почувствовал безнадежность и гнев. У него была холщовая сумка оливкового цвета. Я снял ее с его плеча. Вероятно, это было все, что у него осталось на свете. Еще один магазин к М-14, несколько банок с едой, наполовину полная бутылка с водой, пластиковый пакет с медикаментами, фонарик, две пачки сигарет, несколько одноразовых зажигалок, всякая мелочь. Я перекинул сумку через плечо и расправился с тремя мертвецами, которые налетели, чтобы быстро перекусить.

К тому времени уже совсем стемнело, и над городом мертвецов начала подниматься большая круглая луна.

Штурмовая винтовка M14

Тип: 7,62 мм, полуавтоматическая

Дальность поражения: 500 ярдов

Магазин: 20 патронов

БЕЗУМЦЫ

Я бежал и бежал. Я понимал, насколько безрассудно поступать так, ведь именно из-за этого я и оказался в той передряге, из которой только что выбрался. Но, на мой взгляд, какой у меня был выбор? Я думал, не ждет ли меня Так все еще в колледже. Это было не так уж и далеко, но на тех улицах, с теми существами, что там охотились, это могло бы быть и в ста милях отсюда.

Зомби бродили повсюду, и мне нужно было место, где можно было бы спрятаться, собраться с силами и обдумать ситуацию. На самом деле мне нужна была исправная машина, но все, что я видел, были либо разбиты, либо разграблены. Исправные машины – горячий товар для выживших. В этом я не сомневался.

Я бежал около десяти минут, когда почувствовал запах горящего дерева, как от костра. Это могло быть горящее здание, что-то, оставшееся после прохождения бронетанковых сил, но я так не думал. Я пошел на запах при лунном свете и подошел к старому забору, который был выше меня и отгораживал пустырь между двумя зданиями. За ним я видел мерцающий свет костра. Забор представлял собой старую дощатую ограду, такую, какую Томас Сойер побелил и на которой раньше расклеивали объявления.

– Эй! – крикнул я. – Я не мертвец! Можно мне присесть к вашему костру?

– Если сможешь перелезть, то перелезай, – прозвучал голос.

Я огляделся. На улице было три или четыре зомби. Один из них обратил на меня внимание. Сейчас или никогда. Я перекинул М-14 через плечо, подпрыгнул и обхватил руками верх забора. Подтягиваясь, я ощущал всю боль и усталость, все, что выпало на долю моего тела в тот день. Я взобрался, увидел, что мистер Зомби приближается, и спрыгнул на заросший сорняками участок, по бокам которого стояли два высоких здания из бурого камня. Я догадался, что когда-то этот участок был чьим-то частным садом. Теперь же он был заросшим и мрачным.

Когда я поднялся на ноги, раздался крик: – ХВАТИТ! ДОСТАТОЧНО, ГНИЛОЙ ВОР! Я ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАЮТ ТАКИЕ, КАК ТЫ! Я ЗНАЮ, КАК ОНИ МЫСЛЯТ! Я ВЫСТРЕЛЮ ТЕБЕ В ГОЛОВУ! Я ВЫСТРЕЛЮ ТЕБЕ В ЖИВОТ! Я ПРОСТРЕЛЮ ТЕБЕ СЕЛЕЗЕНКУ!

Я поднял руки. – Я не хочу никаких неприятностей. Просто хочу отдохнуть и немного согреться, прежде чем пойду дальше.

На мгновение или два воцарилась тишина. Затем из кустов вышел маленький афроамериканец с седой бородой и бегающими глазами. – Это ты, Дэнни? – спросил он. – Ты же знаешь, тебе всегда рады, пока ты не приводишь с собой старого Бобби Скэбса.

Он сел на ящик у костра. Он не спросил, как меня зовут, и не представился.

– Ну, вот такая уж чертова удача, Дэнни. Дошло до того, что никому нельзя доверять ни здесь, ни там. – В одной руке у него был большой пистолет, а в другой – заостренный кол. – Не так, как показывают в тех старых фильмах, Дэнни, вот что я тебе скажу. Сегодня утром я вышел и опустошил свой тайник. Они бродили по улицам. Да что, черт возьми, они делали на улице при дневном свете? Должны были спать в своих гробах. У них что, совсем нет здравого смысла? Один из них набросился на меня, Дэнни. Сразу же один из них набросился на меня. Так что я свалил его с ног. О, он был просто ужасен... Думаю, это мог быть тот парень, что держал лавку с жирными гамбургерами в трех кварталах отсюда... У него в теле были черви. Ужасно. Я увидел этот кол и проткнул его, прямо через сердце. Но он все равно поднялся, так что я выстрелил ему прямо в голову. От этого он уже не встанет! Нет, сэр, у этих тварей нет киношного здравого смысла.

Нет, этот парень был не в себе, и у меня было довольно сильное предчувствие, что он был не в себе и до "Пробуждения. – Вероятно, бродяга, бездомный или один из тех старых пьяниц, которые выпрашивают у туристов и спят в туннелях метро. Я не спускал с него глаз. Некоторые из них были опасны.

– У тебя хороший костер, – сказал я.

– Спасибо, Дэнни. Он дал тебе свет на пути домой. Это хорошо. – Он достал пинту "Джим Бима. – Хочешь глоток, Дэнни?

– Нет, не надо.

– Ну, иди к черту, Дэнни. – Он выглядел сердитым, но потом его черты смягчились. В глазах навернулись слезы. – Ты принес с собой сигареты?

Я уже собирался сказать "нет, – но потом вспомнил о сигаретах в сумке. Я достал их.

– О, это хорошо, Дэнни. Это хорошо. Не против зажечь мне одну? Мои нервы уже не те, что раньше. – Он отложил пистолет и колышек, протянув руки, которые сильно дрожали. – И зажги себе одну. Я не люблю курить в одиночку. Напоминает мне об Арлин. Боже, как же она любила курить.

Я зажег одну для него, а потом одну для себя. На самом деле я не хотел курить; как бывший курильщик, который иногда на два-три дня срывался то тут, то там, я не любил поддаваться своей зависимости. Но, учитывая обстоятельства, я подумал: – Какого черта. – Я закурил вместе с ним, и прилив никотина ударил меня так же, как в старые времена – прямо между глаз. Как бы вредны ни были эти штуки, никотин точно бодрит. Мой друг курил, просто уставившись в огонь. Он, конечно, считал зомби вампирами, и, должно быть, это было нечто, когда он вонзил кол в того зомби. Было очень трудно определить, сколько ему лет. Его лицо было изможденным и изрезанным морщинами, по которому шли расходящиеся линии. Волосы и борода были седыми. Но если он был бездомным – а я был почти уверен, что так и было, – то определить его возраст было действительно сложно. Эти "туннельные крысы" выглядели на шестьдесят, когда им было всего тридцать.

– Ты не знаешь, где я мог бы раздобыть машину? – спросил я его.

Он хмыкнул. – Машин нет, Дэнни. Все они исчезли. Единственное, что теперь ездит, – это эти белые в своих танках с большими пушками. Бум, бум, бум. Иногда целый день. Целый день.

В этом он был прав.

– Может, с первым утренним светом мы пойдем поохотимся на "трековых кроликов. – Прямо как в старые времена, Дэнни.

– Конечно, – сказал я.

Да, без сомнения. Мой друг был одним из тех парней, что жили в туннелях. – Трековые кролики" – так они называли крыс. Я не собирался оставаться здесь на время охоты. Один Бог знал, какие ужасы могли сейчас твориться под улицами.

Я оттянул сигарету. – Как долго ты здесь? За этим забором?

Он рассмеялся – сухо, прерывисто. Это было эхо бездонной пустоты внутри него, которая, должно быть, была невыносимо черной и невыносимо отчаянной, раз превратила его в то, чем он был сейчас и, возможно, всегда был. – Сколько времени? Сколько времени? – Он снова рассмеялся, и звук его смеха отскочил от фасадов зданий и вернулся прямо к нам. – Я был здесь десять лет назад и пятьдесят лет назад, и я буду здесь через сто лет и через тысячу. Я как песок, Дэнни, просто как песок. Меня ветер переносит с места на место, я рассыпаюсь, а ветер снова собирает меня воедино, и вот я здесь. Я всегда здесь.

Я не стал это комментировать. Что тут было сказать? Я вспомнил, как видел таких, как он, бродящих возле вокзала Гранд-Сентрал, сгрудившимися на кусках картона или потрепанных одеялах. Некоторые из них воняли так, что слезы наворачивались на глаза, другие были тощими как палки наркоманами с безумным взглядом. Я всегда держался от них на расстоянии. Но, глядя на своего друга в свете костра, видя то, что было в его глазах, и, что еще важнее, чего там не было, мне пришло в голову, что если мы не уничтожим зомби, ополченцев и организованных сумасшедших в разумные сроки, то каждый городской район в стране будет заполнен такими парнями, как он. Это будут выжившие. Они выживали в канаве раньше и выживут в канаве сейчас.

– Что это? – спросил он.

Я огляделся. Я ничего не слышал.

– Послушай-ка, – сказал он.

И тут я услышал. Кто-то стучал по забору. Повторили это с каким-то ритмом, вроде "раз-два-три.

– Эй, Боз? – раздался голос. – Ты дома?

– Это ты, Дэнни?

– Конечно.

– Ну, тогда заходи.

Раздался шум, и какой-то парень перелез через забор. Белый парень с длинными растрепанными волосами и язвами на лице, с почти пустым ртом. С такими волосами, плохим цветом лица и меховой шапкой на голове он выглядел как какой-то сумасшедший с деревни.

– А это кто? – спросил он, тыкая в меня костлявым пальцем.

– Тебе не о чем беспокоиться, Дэнни.

– Ты же не собираешься делиться с ним нашей едой, правда?

В этот момент я увидел, как мой друг – Боз? – впал в что-то вроде сумасшедшего припадка. Его глаза закатились, а губы оттянулись от зубов. Он начал трястись и дрожать, сжимая руки в кулаки. – ЭТО МОЯ ЕДА, А НЕ ТВОЯ! – закричал он на нового парня. – КАК, БЛЯДЬ, ТЫ ЗДЕСЬ ОКАЗАЛСЯ И КТО ТЕБЯ ПРИГЛАСИЛ, ДЭННИ?

– Заткнись, ты, старый ворчливый кусок дерьма, – ответил ему Дэнни.

– ЧТО ТЫ, БЛЯДЬ, ГОВОРИШЬ! О ЧЁМ ТЫ, БЛЯДЬ, ГОВОРИШЬ! ЧЕРТ ПОБЕРИ, Я ЭТОГО СЛУШАТЬ НЕ БУДУ – НИ СЕЙЧАС, НИ КОГДА-ЛИБО!

Потом они оба сошли с ума, и я подумал, если это происходит регулярно, то не происходит ли это между ними. Боз встал, размахивая руками и дыша очень быстро и тяжело. Дэнни не нужно было больше подбадривать; он бросился на него. Он врезался в него, как пуля, сбивая Боза с ног. Боз поднялся, и они начали наносить друг другу удары, царапаться, кусаться и рвать друг друга на куски. В этот момент нужно было разнять их и сказать: – Ладно, ребята, это ничего не решит. – Чушь собачья. Я не собирался вступать между ними. Они были похожи на бешеных собак, сражающихся за кусок мяса.

И дело только обострилось.

– ТЫ, УРОД! – закричал Дэнни. – ТЫ, ГНИЛОЙ УРОД!

Теперь они кружили друг вокруг друга, как звери: оба истекали кровью от порезов и ударов по лицу, оба просто сходили с ума от ярости. В мерцающем оранжевом свете костра они очень напоминали первобытных людей в своей рваной одежде и с неряшливым видом. Оба питались ненавистью. Она буквально текла из их глаз, как слезы.

– Эй, Боз! Эй, Боз! Э-е-е-ей, Бозззз! – дразнил Дэнни. – Ху-ху-ху, я ближе или дальше? Я рядом? Я настоящий? Или я просто в твоей голове?

– ЗАТКНИСЬ, ДЭННИ! НЕ ГОВОРИ ТАКИХ ВЕЩЕЙ!

– Боззззззз...

Я прочистил горло. – Может, вам, ребята, стоит...

Дэнни посмотрел на меня. У меня на коленях лежала винтовка, которая могла бы снести ему череп с плеч, но это не помешало ему размахивать ножом. – Не лезь, ниггер, не лезь, а то я тебя порежу! Порежу! Порежу!

Он убрал нож, и они снова стали кружить друг вокруг друга, потом Боз тихо вскрикнул, и они бросились друг на друга, готовые нанести удар. Только ни один из них не был так ловким, как им, возможно, казалось. Боз споткнулся, и Дэнни расценил это как вызов и ударил его головой. Боз упал на колени, из носа хлестала кровь, и я отчетливо услышал, как хрустнул нос.

Затем Боз поднялся, и на первый план вышли десятилетия драк в грязных переулках и туннелях, кишащих крысами. Он вскочил, схватил Дэнни за яйца, и Дэнни закричал. Но Боз не отпускал. У него в кулаке было что-то, он дергал это и крутил, а Дэнни продолжал кричать. Потом Боз все-таки отпустил, и Дэнни ударил его, кажется, три раза подряд очень быстро, а потом они сцепились и стали кричать друг другу в лицо, пинаться и махать кулаками, кусать и царапать друг друга. Они отступили, оба истекали кровью и были ранены, и это было похоже на одно из тех видео "драки бродяг, – что выкладывают на YouTube.

Потом, гораздо быстрее, чем я мог бы поверить, Дэнни выхватил нож и два или три раза вонзил его Бозу в горло, и Боз упал на землю, истекая кровью и издавая хрипящие звуки.

К тому моменту я уже вскочил на ноги.

Дэнни был просто как бешеный пес. Он набросился на меня с окровавленным ножом, его глаза блестели и были дикими. Я не стал его ждать. Я дернул за спусковой крючок М-14, когда он оказался в десяти футах от меня. Пуля попала ему в грудь и отбросила его назад в огонь. Скуля и визжа, он вырвался из огня. Его волосы горели, а лицо было черным от раскаленной сажи. Он скрутился на земле: грязные и спутавшиеся волосы сгорели на половине головы, а глаза выглядели как катящиеся шары в глазницах.

Я ничего не мог сделать ни для одного из них. Боз уже был мертв, а Дэнни умирал. У меня не было другого выбора, кроме как застрелить его. Я не собирался ввязываться в драку с сумасшедшим, который любил пользоваться ножом. Оба они были не в себе. Может, мне стоило попытаться разнять их, когда все началось, но у меня такое чувство, что если бы я это сделал, то на земле, истекая кровью, лежал бы я, а не они. И в этом заключалась суть нового мира и жизни на жестоких улицах: выжить любой ценой.

ОХОТА

Хотя там было опасно, я знал, что не хочу всю ночь просидеть у костра и пялиться на эти два трупа. Возможно, отчасти это было из-за чувства вины за то, что я не остановил то, что они делали друг с другом, а отчасти – из-за страха, что, если мне придется жить на улицах в течение какого-то времени, я могу стать таким же, как они.

Поэтому я снова перелез через забор.

Я по-прежнему хотел отправиться на Запад, хотя к тому моменту уже практически принял тот факт, что Так давно уехал. Я знал, что он был мне предан и сражался бы до смерти, чтобы спасти меня, но даже он понимал, когда дело безнадежно. Несмотря на протесты Сабелии, он бы вернулся в Йонкерс. Я был не единственной мишенью, и ему нужно было позаботиться о безопасности остальных. К тому же, насколько он знал, я был мертвец. У меня был рация (так он думал), и я не выходил на связь уже около восьми часов. Нет, к тому моменту я понял, что остался один. Если бы мне удалось раздобыть машину в разумные сроки, я все еще мог бы присоединиться к ним в Йонкерсе. Но если бы это заняло слишком много времени, они бы уехали в Катскиллс.

Да, как ни крути, я оказался в настоящей заднице.

Только я один на кладбище в Бронксе в компании крыс, зомби и сумасшедших.

Но я не мог позволить себе падать духом.

Я не мог себе позволить такой пессимизм.

Прежде всего, мне нужно было убраться с улиц в какое-нибудь безопасное и удобное для обороны место. Мне нужно было переждать ночь и поспать пару часов, если это вообще было возможно. При дневном свете передвигаться будет легче. Я знал, что если пойду на север и сверну на Бродвей у 240-й улицы, то найду несколько автосалонов. Это был мой лучший вариант. Подошла бы любая старая тачка. Если бы я не смог найти ни одной, это означало бы, что мне придется пройти пешком около четырех миль, чтобы добраться до грузового гаража, где все прятались. Я предполагал, что Так, скорее всего, подождет хотя бы день или два, прежде чем сдаться и отказаться от меня. Это было моим шансом. Если к тому времени я не смогу с ними связаться... ну, тогда я действительно останусь один и мне придется как-то добраться до Катскиллс.

Но сначала – ночь.

Я решил, что, по возможности, хочу добраться до Тиббет-авеню и свернуть к колледжу на тот случай, если Так все еще будет там ждать. Днем это было не так уж и далеко, но ночью дело обстояло иначе. Я шел практически по середине 236-й улицы, потому что последнее, о чем мне стоило беспокоиться, – это движение. Мне не нравилась идея подходить близко к каким-либо зданиям, потому что между ними было слишком много темных мест: парковки, переулки и тупики, где меня могли бы слишком легко настигнуть. Если кто-то или что-то пойдет за мной, я хотел увидеть это первым.

Я продвигался вперед медленно, спокойно, без паники и бега. Мне нужно было сохранять ясность ума. Я прошел через кладбище Кингсбриджа, где здания вокруг меня напоминали возвышающиеся надгробия, а улицы были забиты брошенными автомобилями, сгоревшими до каркаса, – останками автобусов и грузовиков, врезавшихся прямо в стеклянные витрины. При лунном свете это было мрачное и пустынное место. Тени, казалось, сгущались, шевелились, давили на меня. Не раз я чуть не выстрелил в то, чего там не было. Вот что делает с человеком изнеможение. Я вспомнил, как ночами дежурил у колючей проволоки, когда был в Ираке. Когда ты так устал, не можешь принимать разумные решения. Каждый камень и куст – это нападающий, готовый бросить в тебя гранату.

По мере того как я приближался к Тиббету, я увидел группу зомби, идущих по улице. Я спрятался за разбитой машиной и дождался, пока они пройдут. Они прошли всего в нескольких футах от меня, но так и не заметили меня. Они просто продолжали двигаться по улице, шагая и шагая, бесконечно ища что-то, чего, казалось, никогда не найдут.

Когда они прошли, я продолжил свой путь.

Я не успел далеко уйти, как один из мертвецов меня заметил. Он вышел из тени широкими шагами – высокий худой парень, все еще в очках. На нем была белая рубашка, спереди потемневшая и покрытая коркой от старых кровавых пятен. На рубашке, похоже, были пулевые отверстия и следы ожогов. Я догадался, что он погиб насильственной смертью, но Некрофаг вернул его к жизни. Я услышал, как его шаги стучат по асфальту, и обернулся. Он был уже почти у меня на хвосте. Я подумал, не поджидал ли он меня. Он бросился на меня с раскрытой пастью, готовый полакомиться.

У меня не было выбора: я выстрелил ему в голову, и он упал назад, опрокинув мусорный бак, который загремел так громко, что мог бы разбудить мертвецов (хотя я особенно ненавижу эту поговорку). Вот и все мои попытки остаться незамеченным. Не знаю, был ли это шум выстрела или падающего мусорного бака, но они начали выходить из теней.

Я увидел грудастую чернокожую девушку с глазами, похожими на жидкий яичный желток.

Крупный белый парень, кожа которого была серой и изъеденной, как у статуи, разрушенной кислотными дождями.

И еще один, чью расу было невозможно определить, потому что его кожа напоминала сырое розовое мясо. У него были рот и глаза, а в остальном он даже отдаленно не напоминал человека. Выглядел так, будто его очистили от кожи.

Я не хотел больше стрелять, но у меня не было выбора. Я свалил девушку и парня с кислотным лицом. Когда я обернулся, – мясное лицо" быстро приближалось. Я запаниковал. В лунном свете он был настоящим чудовищем с этим ужасающим лицом и хищным взглядом, с раскрытым от голода ртом и поднятыми, словно когти, пальцами. Я выпустил в него две пули. Одна попала ему в грудь, а другая прошла через горло, но, несмотря на скорость и мощь M-14, это даже не замедлило его. Пули пробили в нем огромные дыры, но он все равно продолжал наступать на меня.

Я отскочил назад и приземлился на задницу.

Он наклонился ко мне, и я ткнул ему стволом винтовки в лицо и выстрелил. Пуля пробила его в упор, разорвав лицо и выплеснув какую-то черную жидкость, которая стекла по его груди и разбрызгалась по асфальту, как дождевая вода. Он отшатнулся, а потом рухнул прямо на меня, испачкав меня той слизью, что вытекла из его лица. Я оттолкнул его безжизненное тело в сторону, и моя военная форма впитала в себя еще больше отвратительной жидкости и зловония.

Я поднялся на ноги, и на меня набросились еще два зомби. Один из них был пожилым мужчиной, который при жизни, судя по всему, был добрым и безобидным – из тех стариков, которые могли бы продавать горячие бублики на углу улицы.

У меня не было времени стрелять.

Я ударил его прикладом М-14 по лицу, отбросив его назад, а другой зомби – азиатский подросток – набросился на меня и замахнулся ножом. Он порезал мне предплечье, и при виде крови он издал шипящий звук. Я врезал ему прикладом по лицу, и он упал, ударившись о тротуар. Когда старик попытался подняться, я оттолкнул его ногой и обрушил свою ярость на подростка. Он пытался встать на ноги, и я ударил его ногой в бок с такой силой, что почувствовал, как его ребра прогибаются под носком моего боевого ботинка. Он не издал ни звука, только хрюкнул, и я бил его ногой снова и снова. А когда он упал, я несколько раз ногой ударил его по голове, пока его череп не раскололся и серое вещество не вылилось на асфальт.

К тому времени старик уже тянулся ко мне, и я еще раз ударил его прикладом винтовки по лицу. Я услышал, как его зубы разлетелись по улице. Я побежал прочь, оглянувшись лишь однажды и увидев, что он ползет на четвереньках, как собака, грызя мозги, вытекшие из черепа парня.

Я спотыкался, пробираясь вперед.

Моя рука сильно кровоточила. Все тело болело. Мне нужно было отдохнуть... но где? Казалось, в каждой тени скрывались зомби. Я продолжал бежать, набирая скорость, пока не добежал до Тиббета и не свернул на север. Наконец я остановился, задыхаясь, голова кружилась от головокружения, а в горле было такое ощущение, будто его отшлифовали наждаком. Я не видел ни одного зомби. Ничего, кроме пары собак, которые убежали при моем приближении. Я увидел множество маленьких лавок – от видеопрокатов до ювелирных лавок и магазинов подержанных пластинок. Я нашел магазин по стрельбе из лука. Дверь была открыта. Здание по соседству с ним было повреждено артиллерийским обстрелом или авиаударом и обрушилось. Внутри магазина стена, примыкавшая к разрушенному зданию, обрушилась и превратилась в груду обломков.

Если бы через входную дверь хлынула толпа мертвецов, я оказался бы в ловушке, потому что окон не было. В остальном все выглядело неплохо. Я обнаружил стеллаж с одеждой для активного отдыха, который еще стоял на своем месте. Включив фонарик, я открыл оливково-зеленую холщовую сумку, которую снял с старика. Там лежал пластиковый пакет с медицинскими принадлежностями: пластыри, спирт, пинцет, аспирин. В общем-то, и все. Я налил немного спирта на руку – жгло как черт знает что, – но я понятия не имел, где находился тот нож, который порезал меня, и во что он был воткнут до меня. В сумке не было бинтов, достаточно больших для моего пореза, поэтому я отрезал полоски ткани от фланелевой рубашки и перевязал руку, как смог. Затем я сел, прислонившись спиной к прилавку, а М-14 лежал у меня на коленях. За прилавком магазин был разгромлен. Ничто не могло добраться до меня, кроме как через входную дверь, но к этому я был готов.

По крайней мере, так я думал.

Я открыл сумку оливкового цвета, достал флягу с водой и опустошил ее. Я подумывал открыть одну из банок с едой, но у меня просто не хватило сил. Я достал фонарик, чтобы он был под рукой, и зажег сигарету, чтобы проснуться. Я курил медленно, думая о сыне, о моей умершей жене, о Таке и Джимми. И особенно о Сабелии, которая всегда была где-то на краю моих мыслей.

Помню, как докурил сигарету, уставившись из двери на залитый лунным светом тротуар, изучая зону обстрела и ожидая, что в нее что-нибудь войдет, но ничего не появилось. Я ждал, ждал и ждал, пока мои глаза не начали закрываться от усталости. Я начинал засыпать и боролся с этим. Я прокручивал в голове песни. Пытался вспомнить имена всех своих учителей из начальной школы. Продолжал это делать, пока не услышал их голоса и не почувствовал запах мела в их классах, когда они писали на доске. Через некоторое время я подумал о том, чтобы сбежать домой на обед. О бутербродах с маринованным огурцом и ветчиной, которые готовила мне мама. Потом я подумал о маме, вспомнив домашнее видео, где она сидит в кресле-качалке, а я – младенец, спящий у нее на коленях. Мир становится только холоднее и суровее, как только ты покидаешь материнские объятия; он больше никогда не бывает таким хорошим и уютным. Я задался вопросом, о чем думала моя мама, когда смотрела на меня сверху вниз. Она и понятия не имела о том дерьмовом мире, который однажды унаследует ее маленький сынок, и о тех ужасных вещах, которые ему придется совершать, чтобы выжить.