Текст книги "Мир Мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

На улице я слышал, как Сонни Бой проповедовал через громкоговоритель, который он прикрутил к "Пустынному воину. – Он был абсолютным помешанным.

Я прошел примерно половину коридора, когда нашел стрелка. Или, вернее, его останки. Пулемет разнес его на куски... части его тела были разбросаны за дверью и по всему коридору. Я перешагнул через руку и часть черепа и заглянул в комнату. Я снова надел NODS на свой шлем CVC. В комнате было ярко, как днем. Короткая очередь из пулемета разнесла комнату в клочья, а стрелок буквально взорвался. Его кровь забрызгала стены и капала с потолка.

Голос Сонни Боя эхом разносился по улицам, лишь усиливая сюрреалистичность и безумие всей этой сцены: – ТЕ, КТО СБИЛСЯ С ПУТИ ПРАВЕДНОСТИ, НЕ СМОГУТ ИСПОВЕДАТЬСЯ В СВОИХ ГРЕХАХ, А БЕЗ ИСПОВЕДИ КАК МОЖЕТ БЫТЬ ОТПУЩЕНИЕ, МОЙ БРАТ? Я СПРАШИВАЮ ТЕБЯ: КАК МОЖЕТ БЫТЬ ОТПУЩЕНИЕ? – Не дождавшись ответа, он воскликнул: – ПРИДИТЕ КО МНЕ, МОИ БРАТЬЯ! Ибо я здесь и сейчас! Я на улицах! Вот, я стою у двери и стучу! Примешь ли ты меня? Я – ревнивый Бог; поистине! И мстительный! Но не непрощающий!

Трудно было понять, говорил ли этот сумасшедший ублюдок о себе или о Боге на небесах, и, возможно, в его сознании уже не оставалось никакого различия.

– Паначек, – сказал я по рации Icom. – Этого стрелка прикончили, но, по-моему, здесь, наверху, у нас еще есть другие.

Услышал ли он меня или нет, я не знал, потому что внизу раздались выстрелы из винтовок и крики людей. Трудно было сказать, нашли ли они еще стрелков или на них набросились зомби. Они ничего не говорили.

– Там внизу что-то происходит, – дрожащим голосом сказал Пил по СОМ-у.

– Еще бы! – ответил я.

– Нам нужно спуститься туда.

– Иди. Я зачищаю этот коридор.

Надев обратно на глаза очки ночного видения, я вернулся в коридор и услышал что-то. Не шепот, а шаги. Я обогнул очередной поворот и увидел лестницу, ведущую на третий этаж.

По ней спускался зомби.

Голый парень, грудь которого была изрешечена пулевыми отверстиями. Это его почти не замедляло. В руке у него было что-то, похожее на дубинку. Мне потребовалось мгновение, чтобы понять, что это была человеческая кость – бедренная кость, очищенная от мяса. Он спускался по лестнице, размахивая ею.

– Здесь один, – сказал я в микрофон.

Я не стал терять времени.

Когда мертвец оказался примерно в шести-семи шагах от подножия лестницы, я открыл огонь. Никаких изысков: я пронзил его шестизарядной очередью, которая разорвала его пополам, и его кишки вывалились наружу вместе с обильным потоком крови и телесных жидкостей. Одна из моих пуль раздробила ему челюсть, а другая пробила скулу и вышла через макушку. Он был уже мертв, но, по чистой силе воли или решимости, он успел пройти еще две ступеньки, прежде чем упал лицом вниз у моих ног. От удара его череп разлетелся на куски.

Я сбил ногой кусок мозга с носка ботинка и двинулся к следующей комнате, при этом оглядывая приоткрытый дверной проем. На армейском сленге это место называли "Смертельная воронка. – И хотя название, возможно, напоминало одну из тех книг из серии "Серия несчастных случаев, – которые мой сын читал без остановки, в боях за каждый дом именно при входе в дверной проем гибло большинство солдат, потому что это была идеальная зона обстрела. Поэтому я подошел к ней осторожно, сердце трепетало в груди.

Я подошел ближе, все еще слыша выстрелы внизу и довольно много стрельбы на улице. Когда я собрался занять позицию, чтобы выбить дверь ногой, она открылась сама по себе, и из нее вышла женщина. Ее лицо было белым, а рот – словно яркий цветок из крови от того, чем она питалась, и что я увидел на полу прямо за ней... тело ребенка, у которого большую часть лица было съедено.

Я выстрелил в нее в упор, разнеся ее голову на клочья крови. Она вывалилась в коридор. Я сдвинул в сторону очки ночного видения, потому что через окно проникал свет.

Ребенок задрожал.

Он начал шевелиться.

Он просыпался. Как бы ужасно это ни было, я не мог не задаться вопросом: что происходит, когда один из них просыпается, а другой питается им? Начинается ли драка зомби? Набрасываются ли они друг на друга, как пара диких голодных собак? Или просто отталкивают пожирателя и продолжают свой путь?

Мальчик очнулся. Он приподнялся и устремил на меня голодный взгляд. Его лицо напоминало иллюстрацию из учебника по анатомии – обглоданное до красных мышц. Он облизнул место, где когда-то, вероятно, были губы, и заскрежетал зубами. Не ускользнуло от моего внимания, что он был примерно одного возраста с Полом. И я на мгновение по-настоящему запаниковал и весь вспотел, когда заметил, что на нем были точно такие же баскетбольные кроссовки с красной подошвой, как у моего сына.

Но это был не Пол.

На его руке была татуировка. По-моему, связанная с бандой. Это был жесткий уличный парень. Неважно. Я всадил ему одну пулю в голову и снова усыпил его.

В такой ситуации нельзя колебаться. Нельзя позволять воспоминаниям или эмоциям затуманить рассудок или отвлечь тебя, а я допустил и то, и другое. Когда я повернулся, чтобы выйти из комнаты, прямо передо мной стоял зомби, протягивающий ко мне руку. Времени стрелять не было. Я врезал ему в лицо прикладом своего TR-15, отбросив его назад. Затем я пнул его в бедро, швырнув к противоположной стене. Он издал хриплое звук и рухнул на пол.

Еще двое.

Мужчина и женщина. Похоже, они были молодой парой, прежде чем умерли и снова ожили. Мужчина был латиноамериканцем с тонкими, как карандаш, усами и такой же татуировкой на предплечье, как у того мальчика. На женщине была застывшая в крови баскетбольная майка и низко сидящие джинсы, из-под которых виднелась часть ее лобка. Я открыл огонь и убил их обоих.

Потом что-то схватило меня за лодыжку.

Тот зомби, которого я пнул.

Он схватил меня за лодыжку и открыл рот, готовясь укусить. Я выстрелил ему в спину, не решаясь целиться в голову из-за страха попасть в себя. Это остановило его движение вперед, но он не отпускал. Я попытался оттолкнуть его ногой, и где-то в процессе потерял равновесие. Я упал, а он не стал терять ни секунды. Еще до того, как я успел подняться, он оказался на мне: его руки тянулись к моему лицу, а из широко раскрытого рта текла слюна с прогорклым запахом.

Опять не было времени.

Сжав винтовку, как боксерскую палку, я вонзил ее ему в рот. Это удерживало его зубы подальше от меня, когда он пытался впиться в ствол, но его руки нашли мое горло и начали сдавливать, перекрывая мне доступ воздуха. Это была патовая ситуация. Его зубы не дотягивались до меня, а я не мог освободиться. Я знал, что в конце концов он победит, потому что я устану, а он сможет продолжать сражаться и сражаться, как какой-то безмозглый рабочий муравей. Он усилил давление, и я задыхался. Я ослабил хватку на винтовке, позволил ему приблизить рот, а потом толкнул со всей силы и отбросил его от себя.

Я отполз к дверному проему, где лежал мертвый парнишка.

Когда мой заклятый враг снова набросился на меня, я прострелил ему голову.

Потом приблизились еще два зомби. Я был просто рад, что меня больше не прижимали к полу. Я вытащил чеку из гранаты и швырнул ее в них, ныряя в комнату. Я услышал, как граната зашипела. БУМ! Это было похоже на гром в замкнутом пространстве коридора. Я выскочил обратно, и повсюду валялись части зомби. Некоторые из них все еще шевелились – я видел это сквозь дымную пелену. Один из них, у которого ноги превратились в желе, полз вперед, словно какая-то человеческая слизь, оставляя за собой след слизи.

Я застрелил его... или ее... к черту, что бы это ни было.

На фоне всего этого я слышал стрельбу, доносившуюся с другого конца коридора – это, должно быть, были Бобо и Пил. Я слышал, как они кричали. Но у меня были свои проблемы. На улицах сейчас шла ожесточенная перестрелка. Я слышал, как лаял пулемет на "Брэдли, – как стрелял цепной пулемет. Множество взрывов и криков людей. Сонни Бой по рации требовал от Паначека SITREP – отчета о ситуации – но ничего не получал.

Дела становились интересными.

Мой план побега основывался на том, что "Бу" получат по задницам от живых мертвецов и выживших/ополченцев. Среди смерти, разрушений и хаоса на всех фронтах я решил, что смогу ускользнуть и просто быть сочтенным среди мертвых, особенно если бригада "Брайтвотер" полностью отступит.

По рации сумасшедший Сонни орал: – У НИХ ЕСТЬ РОТ, НО ОНИ НЕ ГОВОРЯТ! СЛАВА БОГУ В ВЫСОЧАЙШИХ НЕБЕСАХ!

Я решил пойти посмотреть, во что вляпались Пил и Бобо, когда услышал, как кто-то бежит. Я подумал, что это стрелок. Я опустился на одно колено и стал ждать. Надел ночные очки и затаился в темноте среди останков зомби.

Я слышал, как эти шаги приближались.

Я слышал, как Паначек по рации Icom давал приказ выжившим выходить на связь.

Но я так и не сопоставил эти два события.

Когда я увидел, как из-за угла впереди выбежала фигура с винтовкой в руках, я инстинктивно открыл огонь. Фигура закричала, когда в нее обрушился шквал пуль. Она упала. Я побежал туда. Включил фонарь SureFire, закрепленный на моем TR-15. Там лежал Панечек. Я только что убил его. Может, если бы он сообщил о своем местоположении по связи, этого бы не случилось. Может, я был слишком стремительным. Как бы то ни было, он допустил ошибку, и я тоже, и именно так обычно все и происходит в случаях дружественного огня.

Прости, Паначек.

Я решил, что не буду сообщать об этом Сонни Бою. Он вполне сможет обойтись без этого конкретного отчета о ситуации.

Не буду притворяться, что сдерживал слезы. Я видел Паначека и всех остальных как препятствия между мной и моими ребятами, и, честно говоря, мне было все равно, придется ли мне убить их или смотреть, как они умирают. Я просто хотел, чтобы они убрались с моего чертового пути.

Не видя больше никакого действия, я повернул назад по коридору к Бобо и Пилу. В дальнем конце я мог видеть вспышки выстрелов, и стрельба шла жарко и интенсивно. Я медленно продвигался туда, не зная, во что, черт возьми, я ввязываюсь. Когда я вышел на правое крыло, я начал видеть тела. У большинства из них головы были разнесены на куски, но пара человек погибли просто от выстрелов в грудь. Ополченцы. Наверное, те самые, чьи разговоры я слышал. Бобо и Пил нашли их, вступили в бой и, судя по звукам, все еще сражались.

– ЭТО Я! – крикнул я, чтобы они не застрелили меня по ошибке. – ЭТО НАЙЛЗ!

– Тащи сюда свою задницу! – услышал я крик Пила.

Когда я спустился вниз, я увидел полдюжину фигур, медленно шаркающих к нему, как зомби. Но меня это не беспокоило. Мое внимание привлек Бобо. Два зомби схватили его и разрывали на куски. Они пошатывались перед открытым лифтовым шахтом. Бобо был весь в крови, и я знал, что они уже заразили его укусами.

У меня не было выбора.

Я открыл огонь, и мои пули пронзили зомби. Все трое с грохотом полетели вниз по лифтовому шахту. Я услышал, как издалека внизу раздался влажный шлеп.

Я обернулся – пули врывались в стены вокруг меня. Действуя исключительно по рефлексу, я бросился на пол и прикрыл голову. Это был Пил. Он был вне себя от паники, когда зомби окружили его. Он тратил патроны как сумасшедший, опустошая магазин и покрывая деревянные элементы интерьера кровавыми брызгами зомби. Я сбросил NOD с глаз и включил фонарик SureFire на своем TR-15, когда наконец осмелился поднять голову.

Пил кричал.

Вокруг него валялись мертвые зомби, но одна из них – женщина без левой руки, с таким количеством пулевых отверстий в туловище, что я почти мог видеть сквозь нее, – набросилась на него, пока он рубил ее ножом.

– НАЙЛЗ! НАЙЛЗ! НАЙЛЗ! – визжал он. – ПОМОГИ МНЕ! ПОМОГИ МНЕ! ПОМОГИ МНЕ!

Но было уже слишком поздно, и я это понял.

Эта зомби-сука лишила меня возможности отомстить парню, который любил швырять мне в голову пластиковые бутылки с водой. Но об этом, конечно, я даже не думал. Я подошел к ним и нанес удар ногой в висок, отбросив ее от него, и когда она повернулась ко мне, оскалив зубы, я всадил последние три пули прямо в ее череп.

– О Иисус, о Боже, – бормотал Пил слабым голосом. – Она меня достала... о, эта гребаная сука укусила меня...

Я выбросил магазин из карабина и вставил другой.

Я знал, что должно было произойти сейчас, и Пил тоже знал. Он порылся в нагрудном кармане, вытащил еще один магазин для своего TR-15 и вставил его на место. Затем он направил ствол на меня. В луче моего света я увидел, что его лицо было потным и забрызганным кровью. – Я знаю, о чем ты думаешь, Найлз... но нет, сэр, ты этого не сделаешь. Ни за что, блядь.

– Успокойся, Пил. Нам нужно вытащить тебя отсюда.

– Меня укусили.

– Конечно.

– Ты знаешь, что будет дальше.

Я кивнул. – Я могу покончить с этим за тебя, чувак, пока... пока ты не стал таким, как они.

– Убирайся, блядь, от меня! Я тебя убью! Клянусь, я тебя, блядь, убью! – Он теперь задыхался и рыдал, слезы катились по его смуглому лицу. – Убирайся, блядь, от меня!

– Пил... опомнись...

– Убирайся от меня, блядь!

Он выпустил пару патронов в потолок над моей головой. Он был не в себе, сбит с толку страхом, тревогой и осознанием того, что уже в тот момент текло по его венам.

– Ладно, чувак, – сказал я. – Все нормально.

Я отступил от него, держа оружие опущенным и осторожно перешагивая через останки зомби. Я отступил, и когда оказался на приличном расстоянии от него, выключил свой фонарь и снова надел ночные очки. Я ничего не мог для него сделать, поэтому должен был позаботиться о себе. Я побежал обратно по коридору к его дальнему концу, где лежал труп Паначека. Перешагнув через него, я обогнул поворот и обнаружил лестницу, ведущую на первый этаж.

Лестничная клетка словно черная пасть, раскрывшаяся передо мной.

Глядя через ночные очки, оно казалось лишь чуть менее устрашающим.

Я не знал, что меня ждет внизу, но решил, что пора это выяснить. Я спустился на несколько ступенек, когда услышал выстрел. Это был Пил, и, как я догадался, он поступил правильно.

ПИР УМЕРШИХ

Внизу лестницы я обнаружил труп женщины.

Он не шевелился.

Я вздохнул. Нервы у меня были на пределе, а руки дрожали, сжимая TR-15. Я все время повторял себе, что это – все это – именно то дерьмо, через которое мне нужно пробраться, чтобы вернуться к друзьям и сыну. Никакой ад на земле не смог бы отвратить меня от моей цели. Я достигну ее. В конце концов я одержу победу. Вот что я постоянно повторяла себе, и хотя это может показаться смешным, я почти уверен, что именно такое настроение в сочетании с моим упрямством и спасло мне жизнь.

Мой план на тот момент был прост: я собиралась выбраться из этого здания.

Мне было все равно, чего это будет стоить.

Снаружи ситуация действительно накалялась. Я слышал, как "Брэдли, – стоявший гораздо дальше по улице, открыл огонь из пулемета и цепного орудия. Люди кричали и близко, и далеко. Я слышал отдаленные взрывы гранат и треск выстрелов из винтовок. Сонни Бой вывел десять своих отрядов "Биокон. – Каждый из них занял по улице, имея в качестве непосредственной поддержки бронетранспортер. И, судя по звукам, улица за улицей все они вели борьбу за свою жизнь.

Я посмотрел на женщину.

На ее лбу была одна аккуратная, почти хирургическая пулевая дыра. Она лежала там, обнаженная, с раскинутыми руками и ногами – миниатюрная женщина, похожая на мою бывшую жену. Внешне она не походила на нее, но сходство в росте и общей фигуре заставило что-то сжать мне грудь.

– О, Рики, – услышал я, как прошептал мой голос. – Как, блядь, все дошло до такого?

Я подошел к противопожарной двери.

Через очки ночного видения я разглядел на ней грязные пятна, похожие на кровь. Я осторожно приблизился к ней. В двери было небольшое квадратное окошко, и я оглядел коридор по ту сторону. Я увидел ряд лифтов, исписанных граффити. Похоже, бандитская фигня. Больше я там ничего не заметил, разве что свет, позволявший что-то разглядеть.

Я услышал что-то позади себя.

По спине пробежала дрожь страха, я обернулся, но мертвая женщина по-прежнему лежала без движения.

Я знал, что она не способна двигаться, но мог поклясться, что она шевельнулась. Это было мое воображение. Оно работало на износ. Мне нужно было держать его под контролем.

Затем я оглядел лестницу через приборы ночного видения и увидел, что там стоит зомби. Крупная женщина, тоже обнаженная; кровь текла из ее рта и запачкала ее бледные, обвисшие груди. Она посмотрела на меня и причмокнула губами. Мне стоило просто застрелить ее, но страх, который она вызвала во мне в темной пещере лестничной клетки, был просто невыносим.

Я схватился за дверную ручку и выбежал в коридор.

Дверь закрылась за мной.

Женщина не вышла.

Я решил, что трупа того другого, наверное, более чем достаточно, чтобы занять ее. В коридоре было тускло, но мне не понадобилось ночное видение. Я снял с глаз очки ночного видения и направился вниз. Внезапно меня охватило очень плохое предчувствие. Оно сжимало меня и не отпускало. Я не знал, что это было.

Я жалел, что не ушел тем же путем, которым пришел.

Я жалел, что не ускользнул обратно по пожарной лестнице.

Единственная причина, по которой я этого не сделал, заключалась в том, что на улицах шла такая перестрелка, что я боялся, что кто-нибудь может меня застрелить. В тех обстоятельствах это было вполне обоснованное опасение.

Чувствуя напряжение и очень внимательно осматривая каждый проем, мимо которого я проходил, я продвигался к концу коридора, зная, что рано или поздно мне придется выйти в вестибюль. Я не снимал пальца с курка. Я был готов к тому, что должно было произойти, потому что знал: что-то обязательно произойдет.

Сонни Бой болтал по рации Icom, поэтому я выключил ее, а затем снял наушник. И без того у меня было достаточно проблем, чтобы он еще и отвлекал меня. Я почти дошел до конца, когда увидел открытый дверной проем и что-то, шевелящееся в нем. Сначала я замер, а потом увидел, что это был солдат в боевой форме. Он стоял ко мне спиной, находился прямо за дверью и оглядывался по сторонам.

Это был Файфер.

Я вздохнул. Бог знает, я не испытывал особой симпатии ни к кому из них, но его вид был бальзамом для души.

По крайней мере, до тех пор, пока он не повернулся, и я не увидел темную слюну, стекающую из его рта. Я понял, что он не осматривал комнату, а питался расчлененным трупом Руло.

Я подняла пушку, но было уже слишком поздно.

Я совершила смертный грех, подойдя слишком близко, хотя прекрасно знал, что любой может оказаться врагом – в конце концов, даже солдаты превращались в зомби, а тот факт, что Паначек убежал наверх, должен был подсказать мне, что он потерял своих людей. И вот один из них оказался здесь.

– Файф... – сказал я.

Он двигался очень быстро для одного из них, или, может, я просто двигался чертовски медленно. У него все еще была винтовка, и он замахнулся ею, как дубиной. Я поднял свой пистолет в последний момент, и это, вероятно, спасло меня от перелома челюсти. Но, как бы то ни было, Файф вложил всю свою силу и вес в этот удар, и он оказался весьма мощным. Его TR-15 ударил по моей винтовке и выбил ее из рук. Он замахнулся снова, и я едва успел отскочить в сторону.

Тогда я пришел в себя.

Я вернулся в боевой режим.

Когда TR-15 пролетел над моей головой – дуга его движения заставила Файфа почти описать круг, – я бросился на него и с силой вбил его в стену. Он уронил оружие. Я схватил его жирные волосы и разбил ему лицо об грязный гипсокартон, пока на нем не остался красный след от удара. Он сошел с ума, отбросившись назад и отбросив меня в сторону.

У меня не было времени дотянуться до винтовки.

Я вытащил свой боевой нож Gerber (стандартное снаряжение бригады "Брайтвотер"), когда он набросился на меня, сжав руки в когти и целясь мне в лицо. Я нанес ему удар по глазам, по горлу, отрезав три пальца на его левой руке. Но я его поймал. Он был в маниакальном и неистовом состоянии, просто охваченный каким-то кровожадным желанием уничтожить меня любой ценой. Но он больше не мог видеть. Его глазницы были заполнены кровью и пузырящейся прозрачной жидкостью.

Он двигался в ту сторону, где, как ему казалось, я находился, ориентируясь по звуку.

Я обманул его, бросив нож в стену, чтобы отвлечь его.

Когда он услышал, как я нащупываю что-то на полу, он резко развернулся и бросился на меня с вытянутыми руками – словно настоящий Упырь из фильмов категории B, словно какая-то часть его мозга перематывала какой-то увиденный им фильм про зомби, стремясь воспроизвести каждое клише.

Тем не менее к тому моменту у меня уже был мой TR-15.

Я прицелился в него, когда он протянул ко мне руки, и выстрелил ему в лицо. Я выпустил в него два патрона, и его кровь с мозгами разбрызгались по стене, словно особенно спелый и протухший помидор. Он свалился у моих ног.

Потом что-то схватило меня.

Это был не Файф.

Оно было большим и сильным. Оно схватило меня и швырнуло об стену. Я упал на паркетный пол без своего TR-15. Я увидел, как та большая обнаженная женщина с лестничной площадки наклонилась ко мне. Я был ошеломлен и двигался медленно, но когда она снова схватила меня, мои пальцы сжались вокруг рукоятки ножа "Гербер.

Ее лицо было просто ужасающим.

Словно сочная черная слива с зубами.

Ее дыхание было настолько отвратительным, что от него можно было упасть в обморок.

Когда она собралась укусить меня, я сделал единственное, что мог. На мне все еще был шлем CVC, поэтому я откинул голову назад и со всей силы взмахнул ею вперед. Шлем ударил ее прямо в центр этого ужасного лица, и оно лопнуло, как гнилая, мягкая тыква, обрызгав меня трупной слизью.

Это остановило ее.

Но этого было недостаточно.

Через долю секунды после того, как мой шлем стер ее лицо, я вонзил нож "Гербер" в ее опухший живот и резко вытащил его – лезвие разорвало ее пополам, кишки вывалились наружу вместе с хлюпающим потоком гниющих органов и расплавленной ткани.

Она издала рычащий звук из горла.

Но она отпустила меня.

Ну, по крайней мере, одной рукой. Достаточно, чтобы я смог обойти ее сбоку и нанести удар ногой по боковой части колена. Я услышал, как там что-то хрустнуло, но она все еще оставалась на ногах и по-прежнему держалась за мой патронташ одной корявой лапой. Не знаю, о чем я думал или думал ли вообще, но продолжал вонзать нож в нее. Из-за ослабленной ноги она пошатнулась назад и потянула меня за собой, зажав между своим массивным телом и стеной. Когда она пошатнулась вперед, я все еще был как бы придавлен к ней.

Я воспользовался этим и вскочил ей на спину, словно она собиралась прокатиться со мной на спине. Это ее разозлило. Она закружилась, пытаясь сбросить меня. Но я не давал себя сбросить. Я скакал на ней, как на механическом быке, одной рукой схватив ее жесткие вьющиеся волосы и оттягивая ее голову в сторону, пока применил "Гербер, – вставив лезвие в мягкие ткани под ее ухом. Но я не был экспертом. Я ткнул ей в ухо три раза, прежде чем лезвие вошло так, как я хотел, и на нужную глубину.

Я никогда раньше этого не делал.

Я видел, как это делал с манекеном суровый инструктор из "Рейнджеров" перед тем, как мы отправились в Ирак. Но тот парень был профессионалом; я же не коммандос. Но в конце концов у меня получилось. Лезвие вошло, и я удерживал его, слегка поворачивая, точно так же, как показывал нам "Рейнджер. – Через несколько секунд эта огромная женская гора зомби-гнили перестала так судорожно двигаться.

Она начала дрожать почти конвульсивно.

Черная гнойная жидкость стекала по тыльной стороне моей руки, сжимавшей нож.

Она дрожала и тряслась, а потом стала совершенно безжизненной, и мы оба упали на пол. Я отполз в сторону. Единственное, что еще шевелилось в ней, – это ее вытянутая правая рука. Пальцы дрожали, но с ней было покончено, и я это знал. Я вытер с руки мозговую слизь и схватил свой TR-15.

Я чертовски тщательно убедился, что на меня больше никто не наступает.

Потом я двинулся дальше.

Коридор заканчивался и разветвлялся в двух направлениях. Я повернул налево и впереди увидел больше света. Вестибюль. Я знал, что это вестибюль, но, подойдя в нескольких футах к арке, я увидел, что он заполнен зомби. Там должно было быть не меньше шестидесяти, и они делили между собой трапезу – тела, возможно, дюжины солдат. Возможно, это была группа быстрого реагирования, пришедшая спасти Паначека и остальных из нас. Как бы то ни было, теперь они были в руках зомби, и, судя по тому, как те набрасывались на них, у этих солдат не оставалось ни малейшего шанса вернуться к жизни.

Еще хуже было то, что на улицах за дверью их было еще больше.

Десятки зомби, все пытавшиеся прорваться внутрь.

Они собирались в толпу. Голодные. Неумолимые.

Я стоял там, чувствуя полную безнадежность. В эту сторону я пойти не мог. Это было точно... но возвращаться тем же путем, которым я пришел? Нет, это тоже не подошло бы. Был более простой способ. Другая комната. Выстрелить в окно и выбраться на улицу. Это означало бы поиграть в догонялки с зомби, но я уже достиг мирового уровня в этом деле.

Таков был мой план.

Возможно, это сработало бы, но как раз в тот момент, когда я собрался двигаться, по улице покатился "Брэдли. – Стрелок открыл огонь из пулемета M240 "Браво. – Град патронов калибра 7,62 мм начал пронзать мертвецов, пробивая их насквозь, срывая им головы. – Брэд" медленно продвигался вперед, уничтожая мертвецов и расчищая мне путь градом пуль. Но в вестибюле уже было так много зомби, что пулемет не мог до них дотянуться.

– Черт, – помню, как я сказал прямо перед тем, как загремел цепной пулемет и через дверь полетели высокоразрывные зажигательные снаряды. Цепной пулемет, также известный как M242 "Бушмастер, – это автоматическая пушка, наносящая врагу сокрушительный урон. В зависимости от используемых боеприпасов цепной пулемет может сбивать вертолеты с неба, выводить из строя бронетехнику, пробивать в стенах бреши для пехоты и превращать наступающие наземные силы противника в фарш. На это стоит посмотреть. Чудо техники.

Но когда ты оказываешься на том конце, это настоящий ад на земле.

И я оказался на том конце.

Я бросился на пол, пока взрывы гремели слева и справа, зомби разлетались на куски, а кровь брызгала во все стороны дикими дугами и струями. Рушились стены, разбивалось стекло, обрушивался потолок. Я бросился влево, когда падали потолочные плиты и балки, когда гипсокартон разлетался вдребезги, а дым и огонь вырывались во всех направлениях.

Потом что-то обрушилось прямо на меня, и я потерял сознание.

Цепная пушка M242 "Бушмастер"

Тип: Автоматическая пушка

Боеприпасы: 25-мм фугазно-зажигательные

Дальность поражения: 3200 ярдов

Темп стрельбы: 250 выстрелов в минуту

МЕРТВАЯ ЗОНА

Когда я пришел в себя, вокруг повсюду лежали тлеющие развалины. Мое тело, казалось, осталось целым, но я оказался в ловушке. Верхний этаж обрушился на нижний, и я застрял в узком проходе, образовавшемся из обломков. Моя голова застряла под тяжелой балкой. Только мой шлем CVC спас мне жизнь. Балка сбила меня с ног, но если бы не шлем, она бы расколола мне голову пополам.

Осторожно я высвободил голову из шлема. Он застрял между балкой и тем, что осталось от стены.

Вдали я разглядел тусклый свет.

Сердце колотилось, горло пересохло и першило от дыма и пыли, но я прополз вперед по узкому проходу. Я понимал, что в любой момент остальная часть здания может обрушиться на меня.

Я полз вперед, огибая упавшие трубы, балки и доски, которые все еще горели. Проход стал шире, когда я выбрался в вестибюль. Останки зомби лежали под мной словно кровавый ковер.

На животе я полз через реку крови и внутренностей, пробираясь вперед, цепляясь за препятствия; бронежилет мешал, но я не мог обойтись без него.

Я поскользнулся на туловище зомби, и гнилостный запах ударил мне в лицо. Что действительно беспокоило меня, помимо очевидного, так это то, что снаружи было абсолютно тихо. Я слышал, как сдвигаются обломки, потрескивание костров, как свыше сыпались пыль и крошки. Но больше ничего.

Наконец, я выбрался наружу.

Боже... сколько времени я пробыл без сознания? На улице уже почти стемнело. На улицах сгущались тени. Судя по положению солнца, опускавшегося за крыши, я понял, что был без сознания как минимум пару часов, и за это время на улицах разразилась настоящая война.

Машина "Брэдли" стояла чуть дальше по улице. Она тлела, одна из гусениц была почти оторвана, броня помята и изрешечена, почерневшая от мощного взрыва. Подойдя ближе, я увидел, что она накренилась на бок и наполовину ушла в огромную воронку. Вокруг нее лежали обломки соседнего здания, а осколки стеклянных окон разлетелись по улице.

Самодельное взрывное устройство.

– Брэд" наверняка подорвался на самодельном взрывном устройстве. У меня не было ни малейшего сомнения. ARM была оттеснена и разгромлена, и теперь они наносили ответный удар так же, как когда-то повстанцы в Ираке наносили ответные удары по нам. Когда я пробирался к "Брэду, – я заметил фигуры, шевелящиеся вокруг него. Мертвецы. Задний трап "Брэда" был опущен, и из него вывалились два солдата, а зомби питались их телами. Там было двое зомби, и я убил их обоих.

Я прислушался.

Нигде не было слышно никаких звуков боя. Либо солдаты отступили, либо погибли на улицах. В любом случае, я избавился от бригады "Брайтвотер. – Это доставляло удовлетворение, но таило в себе и огромную опасность. Я свернул на проспект и вышел на соседнюю улицу.

Повсюду лежали огромные груды обломков и обугленные остатки машин и автобусов, на улицах – огромные воронки, заполненные стоячей водой. Ничто не шевелилось. Я повсюду видел трупы солдат. Зомби и крысы обгладывали их. Бронетранспортер Гвардии был почти разорван пополам, его внутренности сгорели дотла вместе с людьми, которые в нем находились.

У самого угла я заметил "Desert Warrior" Сонни Боя. Он был вбит прямо в здание, с зияющей дырой в борту... нет, присмотревшись повнимательнее, я увидел три зияющие дыры в его борту, словно его поразили сразу несколько гранат из РПГ.

Еще трупы.

Еще зомби, питающиеся ими.

ARM устроила настоящую бойню и излила всю эту кровавую месть повсюду.

Они оказались не такими глупыми, как я сначала думал, потому что мне стало очевидно: они заманили бригаду в тщательно подготовленную ловушку, а затем запустили ее. Я задался вопросом, если они допускали потери в течение нескольких недель только для того, чтобы заманить бригаду в такую зону уничтожения.

На следующей улице картина была такой же.

Мертвые солдаты валялись повсюду, как пластиковые солдатики, многие из них разорваны на куски, а мертвецы грызли их останки. Горящий грузовик. Еще один "Брэдли, – попавший в ловушку с самодельным взрывным устройством, почерневший и смятый. ARM, должно быть, разложила радиоуправляемые самодельные взрывные устройства по всему этому проклятому месту. Должно быть, это были мощные устройства, раз нанесли столько урона. Как только машины были выведены из строя, они обрушили на них шквал выстрелов из гранатометов. Вероятно, из окон выше, откуда было легко стрелять и по солдатам внизу.