Текст книги "Мир Мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

Она подошла ко мне, очень близко, и взяла мою руку в свою. Я почувствовал, как ее длинные пальцы переплелись с моими. Я знал, что речь пойдет о серьезном. Сабелия была очень эмоциональным человеком с суровым нравом. Однако в такой близости в ней всегда проскальзывала нежность, которую другие никогда не видели. Ее пальцы были очень мягкими и гладкими, и мне было трудно поверить, что такая рука могла владеть бритвой, как "Волчица.

– Мне жаль твою жену. Мне жаль, что тебе и Полу пришлось через это пройти. Хотелось бы сказать, что худшее позади и будущее светлое, но я не люблю нести чушь, да и ты мне все равно не поверишь. Мы все страдали, а кто-то больше, чем другие. Но все, что у нас есть, – это то, что у нас есть прямо сейчас. Насколько мы знаем, большего уже не будет.

– Согласен, – сказал я.

– Дело в том, что я беспокоюсь о тебе.

– Тебе не нужно.

– Но я беспокоюсь. Я чувствую боль внутри тебя. Может, ты притворяешься, что ее нет, но она есть, и я ее чувствую. Нет. Позволь мне закончить, – сказала она. – Внутри тебя осталась пустота после смерти Рики. Ты – человек, привыкший к тому, что женщина заботится о тебе, присматривает за тобой и следит, чтобы с тобой все было в порядке. Именно этим и занималась Рики. А без нее ты не можешь обрести равновесие, потому что она всегда была рядом, и ты мог на нее опереться.

Я хотел сказать ей, что она не знает, о чем говорит, но на самом деле она знала точно, о чем говорит. Брак должен строиться на любви, дружбе и взаимном уважении, но это не все. Речь идет и о зависимости, хотим мы это признавать или нет. Ты и твоя жена, твой муж – как бы то ни было – зависите друг от друга так, что это становится очевидным только тогда, когда их больше нет и ты остаешься один на один со всем миром. Тогда ты это видишь. Тогда ты осознаешь, чем это было на самом деле, и понимаешь, что потерял.

– Рики не хотела бы, чтобы ты остался один, – сказала Сабелия. – Если бы она хоть немного тебя любила, она бы этого не хотела.

– Сабелия...

– Не позволяй своему мужскому эго раздуваться, Стив. Я не флиртую с тобой, а если бы и флиртовала, то выбрала бы место получше. Я просто говорю, что ты мне нравишься, и ты знаешь, что ты мне нравишься. Ты мне понравился с первого взгляда, когда ты и Райли пришли освободить нас из лагеря АРМ в школе. Я посмотрела на тебя, и что-то во мне зашевелилось, и с тех пор не перестает будоражить.

Я онемел. Я знал, что она испытывает ко мне чувства, так же как знал, что и я испытываю чувства к ней. Но моя жена умерла всего несколько месяцев назад. Да, в этом жестоком новом мире такое время было равноценно году в старом мире, если не десятилетию, но все равно было слишком рано. Я запутался в своих собственных эмоциях, в своем горе и в своем чувстве вины. Я не был готов ни к чему, даже к чему-то такому простому, как случайная связь на одну ночь. И для мужчины признаться в этом – настоящий ад, но я признаюсь: я чувствовал себя уязвимым. Это, наверное, звучит довольно по-девчачьи, но так оно и было. Я видел, как умирала моя жена, и знал: если бы я принял несколько других решений, этого, возможно, не случилось бы. Самообвинения разъедали меня изнутри, и я чувствовал, что держусь на одной лишь силе воли и решимости, понимая, что не могу сломаться, потому что у меня есть сын, о котором я должен думать.

– Я хочу стать частью твоей жизни и заполнить эту пустоту в тебе, – сказала Сабелия с той прямотой, которая была присуща только ей.

– Пока это невозможно. Пока еще нет.

– Вот что мне в тебе нравится, – призналась она. – Ты поступаешь правильно. Я знаю, что ты хочешь меня. Но ты готов подождать и поступить как следует.

– Может, ты меня слишком хорошо знаешь.

Она пожала плечами. – Может. Но наступит время, когда тебе захочется, чтобы кто-то о тебе позаботился, и я надеюсь, что это буду я.

– Не думаю, что это мог бы быть кто-то другой.

– Хорошо. Я не знаю, что с нами будет, но хочу, чтобы ты знал: я рядом. И что я чувствую. Если ты когда-нибудь окажешься в одиночестве, испугаешься или растеряешься и тебе понадобится кто-то, я хочу, чтобы ты пришел ко мне. Я серьезно. Приди сначала ко мне.

– Приду.

– Это обещание?

– Да.

Я не уверен, кто из нас поцеловал кого – я ее или она меня, – но это был лишь легкий поцелуй, лишенный страсти и чего-либо подобного. Наше обещание, можно сказать, было скреплено поцелуем.

– Вы двое уже закончили целоваться? – спросил Так с присущей ему деликатностью.

– Ну? – наконец спросила Сабелия.

– Давайте убираться отсюда, – сказал он. – Я нашел оружейную.

Он вывел нас оттуда.

Запах дыма становился все сильнее, и я догадался, что все здание начинает гореть. Так вел нас по коридору. Там было много комнат, которые, должно быть, были кабинетами. Оружейная напоминала большой гараж, но была полностью опустошена. Я предположил, что, возможно, ARM или похожая группировка разграбила ее, как и думала Сабелия. И, может быть, именно та самая, которая обстреляла нас из минометов.

Как бы то ни было, мы очень тщательно обыскали помещение, но не нашли ничего, кроме множества пустых ящиков с патронами, ящиков оливково-зеленого цвета, картонных коробок, а также нескольких одеял и сапог, разбросанных повсюду. Мы обнаружили несколько патронов 9 мм, разбросанных по полу, но больше ничего ценного. Двери, ведущие внутрь, выглядели так, словно их взорвали зарядами, а в стенах были пулевые отверстия. Я подумал, если там укрывался кто-то и сражался до последнего, то кто это был.

Неважно.

Единственное интересное, что мы нашли, – это человеческий череп без челюсти, поставленный на ящик, словно какой-то часовой. Черепа в наши дни уже не были редкостью, но этот был другим. По всему его поверхности рос какой-то странный желтый грибок, который выглядел почти как мех. Его нити прилипали к стене позади него и врастали прямо в ящик, как волокна гнилого дерева. От него исходил ужасный, затхлый, как будто из-под земли, запах.

Посветив на него светом, Так сказал: – Бедный мистер Грибок, я его хорошо знал.

Возможно, это должно было быть смешно, но никто из нас не смеялся. В этой дряни, покрывающей череп со всех сторон, было что-то мрачное и странное.

– Что это, черт возьми, за штука? – спросила Сабелия.

– Просто плесень, грибок или что-то в этом роде, – ответил ей Так. – Как то, что растет на мертвом дереве.

– Но это другое, – сказала она.

Это точно было так.

Но мы не знали, насколько это было необычно, пока Так не подошел к нему и не ткнул в него стволом своего CAR-15. Ствол легко вонзился в него. Череп был мягким и губчатым. Из него вытекла серая жидкость, и от ее зловония мы все отвернулись.

– Это ненормально, – сказала Сабелия.

– У меня от этого мурашки по коже, – вставил Так.

– Давайте просто уйдем, – сказал я им. – Давайте просто убираться отсюда к черту.

Никто не стал спорить.

Выйдя в коридор, я прислушивался к звуку "Страйкера.

Снаружи было так тихо, что я едва мог различить низкий рокот его холостого хода. Я продолжал вести нас в том направлении. Наконец мы вошли в казарму, где железные кровати стояли рядами, как в учебном лагере. Одеяла были сняты, а шкафчики опустошены, но мы едва заметили это из-за трупов.

Комплекс "Уайт-Плейнс Армори

СКОТОБОЙНЯ

Я насчитал их семерых.

Как скот на скотобойне, их подвесили вниз головой за ноги. Веревку обвязали вокруг их лодыжек и привязали к балке над головой. Кончики их пальцев едва касались пола. На всех были грязные, окровавленные военные униформы, и они могли быть как из Национальной гвардии, так и из ARM, если на то пошло. Точно сказать было действительно трудно.

Но в луче моего фонаря я заметил, что у каждого из них были широко перерезанные горла и в каждого выстрелили в голову.

Осматривать их было ужасно, но к тому моменту мы уже достаточно закалились.

– Может, нам просто стоит убираться отсюда, – сказала Сабелия, как всегда проявляя здравый смысл.

Однако Так и я были слишком заинтригованы тем, что видели.

За время войны и после падения цивилизации я видел тела в самых разных состояниях расчленения и увечий, но это было нечто иное. Этих парней не повесили зомби и они не стали их пищей. Нет, их – довольно эффективно и аккуратно – повесили за ноги, пока они были живы или находились на грани смерти. На их лицах были синяки, и я догадался, что с ними довольно грубо обращались, прежде чем их повесили. На полу была кровь и кусочки мозга от выстрелов, но крови было недостаточно, чтобы действительно объяснить то, что я видел.

– Это почти ритуал, – сказал я.

– Не дай волю своему воображению, – сказал Так. Но я слышал это в его грубом голосе: его воображение уже заработало.

Сабелия осматривала окрестности светом фонарика. Она выглядела озадаченной.

Наконец она повернулась к нам, и ее большие темные глаза показались еще больше. – Где кровь? – спросила она. – "Она должна быть повсюду.

Конечно, она была права, и мы все об этом думали, но в случае с Таком и, вероятно, со мной тоже, было проще просто притвориться, что это не так, и не замусоривать наши и без того запутанные, отчаянные жизни вопросами, которые будут преследовать нас неделями и месяцами.

– Она на полу, – ответил ей Так с некоторой вызывающей ноткой.

– Ее там нет, и ты это знаешь, – сказала она, чувствуя, как ее латинская кровь снова закипает, ведь она была девушкой, не терпевшей чуши ни в каком виде. Ей очень хотелось, чтобы мы убрались оттуда, но это не означало, что она собиралась закрывать глаза на то, что мы видели. – Она должна быть повсюду.

Семь мужчин с перерезанными горлами? Мы должны быть по щиколотку в этом, и ты это знаешь.

– У нас нет времени об этом беспокоиться, – сказал Так.

– Может, нам лучше найти время, – ответила она ему.

Она была права. Это было одно из тех вещей, которые я знал о Сабелии: она очень часто была права. У нее был отличный инстинкт. Пока Так и она обсуждали факты, я все обдумал. Ладно.

Во-первых, были ли они солдатами или нет – не имело значения. Кем бы они ни были, с ними неплохо поиздевались. Их застрелили в голову – либо в качестве казни, либо чтобы они не смогли снова подняться. Я склонялся к последнему. Затем их повесили, как скот, перерезав горло. Кровь должна была быть повсюду, но ее не было. Я не верил, что их убили где-то в другом месте, они истекли кровью, а потом их затащили сюда. Крошечки мозга на полу противоречили этому сценарию. И снова – никакой крови. Так кто же мог унести их кровь, собрать ее? Вампиры? Это первое, что пришло мне в голову. Идея не казалась такой уж безумной, как следовало бы; с ходячими мертвецами на улицах возможно все что угодно.

То, о чем я думал, было именно тем, о чем спорили Сабелия и Так.

– Вампиры, – сказал он. – Это глупо.

– Ах да? А как насчет зомби? Это тоже глупо?

Это заставило его замолчать.

– Я не говорила, что они спят в гробах и превращаются в летучих мышей, ты, тупоголовый, – сказала она ему.

– Но кровь исчезла, и она не просто испарилась сама по себе. Кто-то собрал ее и унес с собой. Знаешь, существует более одного вида вампиров. Те, о которых я думаю, – либо извращенцы, либо секта, использующая кровь в каких-то ритуалах.

– Теперь еще и сатанизм? – сказал Так. – Черт.

– Нет, Так. Это не ерунда, – сказал я. – Мне кажется, мы наткнулись на нечто, о чем нам лучше помнить. Там полно всяких сумасшедших. У нас есть зомби, у нас есть психованные выживальщики, у нас есть ARM... и теперь, по-моему, у нас есть еще что-то.

– Например?

– Не знаю. Может, секта. Что бы это ни было, это довольно страшная хрень.

Мы могли бы спорить об этом всю ночь, наверное. Суть в том, что Таку не нравилось то, на что мы с Сабелией намекали. Ему это не по душе, поэтому он отмахивался от этой идеи. Может, так ему было проще, и я его понимал. Сейчас, когда цивилизация лежала в руинах, было много вещей, о которых не хотелось даже думать. Это было просто еще одна из них. Падение правопорядка во всем мире дало многим людям карт-бланш на то, чтобы делать все, что им заблагорассудится, отбросить свое несколько расплывчатое чувство этики и морали и воплощать в жизнь свои извращенные мрачные фантазии. Некоторые из них были стреляющими без разбора выживальщиками и полупрофессиональными "Рэмбо. – Но я подозревал, что были и другие, чьи мотивы не были столь черно-белыми. Больные умы, управляющие безумными сектами. И именно они пугали меня больше всего.

Ящик Пандоры был широко распахнут.

Конечно, пока мы стояли там, пытаясь во всем этом разобраться, а Райли сидела на ящике, гадая, почему мы так долго, зомби отнюдь не дремали. Они, должно быть, выбили стол, прикрывавший дверь в лазарет, и выследили нас. Потому что теперь они ворвались в казармы: трое или четверо прорывались через дверь, а за ними, судя по всему, следовали еще десятки.

– ДВИГАЙТЕСЬ! – крикнул нам Так. – ВЫПРЫГИВАЙТЕ ЧЕРЕЗ ОКНО!

Больше никаких подбадриваний нам не нужно было.

Когда мы помчались по проходу между рядами коек, Так вытащил из мешка еще одну гранату WP и швырнул ее, ныряя в укрытие. Теперь через дверной проем прорвалась не просто горстка зомби, а как минимум дюжина, и все больше и больше проталкивались внутрь.

Гранату сопровождала ослепительная вспышка, и огонь с фосфорным дымом поглотил зомби. Если бы крик входил в их лексикон, я полагаю, они бы закричали. Большинство превратилось в корчащиеся, горящие клочья, но несколько из них, спотыкаясь, выбрались из этого ада с горящей одеждой и волосами. У одного из них – того, что подошел ближе всех к Таку, – горело все лицо.

Но такова уж природа оживших мертвецов.

Они ничего не видели, ничего не знали, ничего не понимали, кроме доминирующего инстинкта питаться и не переставать питаться. Их нельзя было напугать или запугать огневой мощью или разрушением. Пока в них оставалась хоть какая-то искра жизни, они продолжали набрасываться на тебя, продолжали пытаться съесть тебя. Их абсолютная бездумная агрессия была пугающей... как муравьи, как я всегда думал, – муравьи-вожаки, прокладывающие полосу разрушения через джунгли; неумолимые, дикие, первобытные.

В любом случае, граната с осколочно-фугастным зарядом стала отличным отвлекающим маневром, который не только сократил их число, но и постепенно дезориентировал их. К тому моменту Сабелия добралась до окна – единственного выхода из казармы. Она не стала пытаться выбить его ногой или прибегать к каким-то другим грубым методам, а просто открыла огонь из своего CAR-15 и вырвала его прямо из рамы.

Она вылезла наружу, я последовал за ней, а за нами пробрался Так.

Я услышал, как зарычал "Страйкер, – и его фары осветили нас, когда Райли приехала за нами.

– ВПЕРЕД! – крикнул Так.

Но я на самом деле не слушал.

Внутри в комнату прорвалось еще больше зомби, прямо сквозь пламя и горящие останки своих соратников. Они не гнались за нами.

Они обнаружили висящие тела, и это было единственное, что их интересовало. Они толпились, как щенки, сражающиеся за соски матери. Они набросились на трупы, потроша их, как свиней, и дрались за куски мяса и петли внутренних органов. Они продолжали разрывать и кусать их, превращая в скелеты.

Я отвернулся – у меня скрутило живот, и тут появился "Страйкер.

Райли опустила трап, и мы бросились бежать.

Я все время задавался вопросом, если мы попадаем в какую-то ловушку. Я ждал, когда из темноты полетят в нас пули. Но я ничего там не видел, только несколько зомби, блуждающих без цели, без разума. Ничего, кроме ходячих челюстей, ищущих, что бы укусить.

Я отступал к трапу, пока Так и Сабелия поднимались по нему бегом. Так и нужно было поступить. Кто-то должен был обеспечивать охрану, и эта задача выпала на мою долю. Я не заметил никакого движения. Я ничего не видел. Когда я обернулся, из тени выскочило что-то, и я услышал крик Сабелии.

Я выпустил несколько выстрелов из винтовки, но зомби напали на меня целой толпой... так тихо, так смертельно.

Их было трое или четверо, и они схватили меня. Я не мог пользоваться своим CAR-15. После первых нескольких выстрелов его вырвали из моих рук. Пока я боролся с живыми мертвецами, краем глаза я увидел, как Сабелия сбежала по рампе вниз.

– Стив! – крикнула она.

– Назад! – помню, как я сказал. – На хрен назад!

Был ли я героем, принимая героическую смерть? Старый добрый Стив. Он умер в бою. Они, конечно, добили его, но он унес с собой троих из них. Нет, я не припоминаю ничего героического в том, что я сказал. Может, я понял, что мне конец, и не хотел, чтобы с ней тоже что-то случилось. Не знаю. Все произошло очень быстро. Они схватили меня, а я сопротивлялся, Боже, как я сопротивлялся.

Я помню, как разрывалась моя походная рубашка, когда они пытались до меня добраться. Пожалуй, единственное, что спасло меня от укусов, – это чистая жадность этих проклятых тварей. Они дрались за меня, тянули меня одновременно во всех направлениях.

Я оказался прямо посреди них, поэтому Сабелия и Так не стреляли.

Я слышал, как они кричали.

Я слышал, как Так ругался.

Где-то в разгар всего этого – и, вероятно, буквально через несколько секунд после начала – я вытащил свой боевой нож "Гербер" и просто начал рубить. Это был чистый инстинкт. Никакой стратегии не было, но, судя по моему опыту, ее и не бывало, когда дело доходило до рукопашного. Я рубил. Я рубил. Я вырезал глазные яблоки у одного из них и отрубил несколько пальцев у другого. Я нанес удар ногой, сбил одного с ног и вонзил "Гербер" в горло другому.

Каким-то образом мне удалось вырваться.

Я лежал на земле, испачканный их кровью, но я был свободен.

Когда они снова набросились, Так и Сабелия открыли огонь, и черепа зомби разлетелись на куски, а мозговая масса и черепная слизь разбрызгались во все стороны.

Сабелия подтянула меня на рампу.

Когда рампа закрылась, Так просто смотрел на меня, улыбаясь. – Неплохо поборолся, Буки. Очень неплохо, – сказал он.

Я проигнорировал сарказм и позволил Сабелии позаботиться обо мне. Обычно я старался не подходить к ней слишком близко, чтобы не дать ей неправильного – а может, и правильного – повода для домыслов, но в этот раз я позволил ей позаботиться обо мне. Я не собирался с ней спорить.

БАЗА ПЕЛХЭМ

Спустя два дня после фиаско в оружейной я все еще был измотан до костей. Я просто тащился по городу и пытался сориентироваться. Думаю, я был не столько физически уставшим, сколько морально истощенным.

Мир, который мы все знали – тот, где были цивилизация, мобильные телефоны и жирные чизбургеры, – рухнул, но это не означало, что мир перестал вращаться. В некотором смысле казалось, что он движется быстрее, чем когда-либо. Об этом свидетельствовали обескровленные тела, которые мы нашли повешенными в казармах оружейного склада. Четыре месяца назад никто не мог предвидеть ничего подобного. Теперь это произошло, и мы переживали это. Тем не менее я знал одно: нельзя было ожидать, что все останется прежним. Я боялся, что зомби будут постоянной угрозой, пока природа не найдет способ победить вирус, но это не означало, что сами зомби не могут подвергнуться изменению по мере эволюции вируса или что среди пепла не зарождаются другие существа. Мрачные, ужасные существа, не уступающие ходячим мертвецам.

Вот чего я боялся.

Каждый час каждого дня я испытывала страх. И да, судя по ужасным кошмарам, которые мне снились, даже во сне меня преследовал ужас.

Я беспокоилась о нашей группе.

Я беспокоилась о Поле, моем сыне.

Я беспокоилась о всех нас.

Я беспокоилась о тех тонких, хрупких нитях, которые держали нас вместе, прекрасно понимая, как легко их можно разорвать... особенно когда вокруг было бесчисленное множество злых людей и существ, жаждущих убить нас.

Когда мы подъехали в тот вечер, все нас ждали.

Я помню, как поднял Пола на руки и крепко обнял его. Он вел себя словно ему это было безразлично (в конце концов, ему было десять), но особо не сопротивлялся. Там были Мария и Джилли. Обе они, как и все остальные, прошли через ад, а их семьи погибли. Мария, как всегда, прижалась к Таку, а Джилли не хотела отпускать Райли, которая к тому моменту стала для нее почти матерью.

Джимми Ларю пожал мне руку и похлопал по спине. – Немного опоздали, да? – сказал он, делая вид, что это его не беспокоит, но я видел, что это не так. Его глаза были влажными, и он то и дело проводил руками по своим седым волосам, как всегда делал, когда его охватывали эмоции и он чувствовал себя неловко.

Там была Диана, сестра моей жены, и она стала для меня лучиком надежды, потому что она безмерно любила Пола, и я знал: если со мной что-нибудь случится, она позаботится о нем и воспитает его как своего собственного сына... или так хорошо, как только можно было надеяться в том беспорядке, который царил в мире.

Сабелия и Райли обе были рады воссоединению с остальными девушками – Кэрри и Джинни, Сьюзан и Миа, Дороти, Кейси и Бриттани. Соотношение мужчин и женщин в нашем отряде было немного несбалансированным, но на то была очень веская причина, и я коснусь этого позже. Просто поймите одно. Эти женщины были солдатами. Они прошли через ад, выжили и вышли из него, продолжая сражаться. Мы – Джимми и я – обычно называли их "армией Така, – и не без оснований: хотя они и сами по себе были бойцами, Так тренировал их, превращая в отряда жестких наемников.

А учитывая сложившуюся ситуацию, нам было нужно каждое оружие, которое мы могли достать.

АНГ Пелхэм была заброшенной авиабазой Национальной гвардии. По меркам военных авиабаз она была небольшой, но я знал, что когда-то она была одним из ключевых центров Нью-Йоркской Национальной гвардии, где базировались подразделения 168-го истребительного крыла и 103-го спасательного крыла. Пилоты вылетали оттуда на истребителях-бомбардировщиках F-16 "Фалкон" и поисково-спасательных вертолетах "Пейв Хэк, – а также на таких крупных самолетах, как C-130 "Геркулес" и C-5 "Галактика. – После того как разразилась "зомби-оспа" и люди начали гибнуть тысячами, а города и улицы забились полчищами живых мертвецов и разношерстными ополченцами, вступавшими в кровавые столкновения друг с другом и с полицией, пилоты F-16 вылетали из Пелхэма, чтобы обрушить на них шквал авиаударов.

Теперь самолетов не осталось.

Практически все исчезло.

Здесь были различные казармы и складские ангары "Квонсет, – а также ангары и цеха для поддержания технического состояния, но все они были пусты. Мы обосновались в командном пункте, где находилась диспетчерская вышка. Он вполне нас устраивал, поскольку все сооружение было окружено бетонными брустверами, армированными сталью. Так что никто не мог совершить нападение на здание, скажем, с помощью заминированного автомобиля (это была чисто рефлекторная мера Министерства внутренней безопасности после 11 сентября), а в нем было подземное хранилище с питьевой водой и продовольствием, металлические жалюзи, которые закрывались на замки на окнах, и массивные стальные противопожарные двери, для пробивания которых понадобился бы танк. Мы обустроили жилище внизу, в офисах и спальных помещениях, а ночью несколько человек из нас работали посменно на башне, следя за любыми вторжениями на нашу территорию. Наши машины стояли в одном из ангаров, а подземные туннели соединяли все помещения между собой.

Если бы дело дошло до худшего, мы могли бы довольно быстро эвакуироваться и оказаться в наших бронетранспортерах в считанные минуты.

Мы все чувствовали себя там вполне в безопасности.

Тем не менее я все равно волновался.

Я уже упоминал про всех этих психов, бродящих по округе. Зомби, конечно, представляли самую большую угрозу. Их гнал голод, но они не были хитрыми ни в каком смысле – не больше, чем, скажем, пираньи. Просто машины для поедания. Существа, пользующиеся случаем. При надлежащих мерах безопасности мы были от них в безопасности. Единственный риск, которому мы подвергались, возникал, когда мы покидали наше укрытие, чтобы поработать на улице или поискать припасы в сельской местности и городах. Зомби беспокоили меня, да, как и Некровирус. Он был где-то там. Он уничтожил большую часть человечества, и я предполагал, что он по-прежнему распространяется где-то там, просто ожидая, когда сможет поживиться тем, что осталось, а может, даже мутируя в нечто гораздо худшее.

У нас была вода и еда, много боеприпасов, за исключением патронов калибра .50, которые уже подходили к концу. На базе стояли огромные резервуары с дизельным топливом и бензином. У нас было четыре штурмовых машины "Страйкер" и один джип. Одна из машин "Страйкер" была выведена из строя из-за поломки электрической системы, но, кроме этого, я считал, что у нас все в полном порядке.

Тем не менее я беспокоился.

Дело было не столько в зомби или вирусе, сколько в выживших, которые были где-то там. Я знал, что многие из них – такие же люди, как мы, у которых еще остались моральные принципы и которые в душе добры, но некоторые из них были совсем другого сорта. Выживальщики, ополченцы, такие группировки, как ARM. Именно за них я и переживал. Если представится возможность, они набросятся на нас. Они убьют нас не столько ради самого удовольствия – хотя, как я предполагал, многие сделали бы это именно так, – сколько для того, чтобы заполучить то, что у нас есть. Потому что они тоже были мародерами. Они убьют нас ради еды, оружия, – Страйкеров" и, как ни неприятно это признавать, ради женщин.

Именно это не давало мне уснуть в некоторые ночи.

На вторую ночь после инцидента в оружейном складе мы созвали военный совет и выложили все начистоту, рассказав остальным о тех телах, которые мы нашли повешенными, и о том, что это могло означать. Была большая вероятность, что это был единичный случай, но, думаю, мы все понимали, что не стоит сбрасывать это со счетов. Не стоило ничего игнорировать, и мы учились этому снова и снова.

В основном мы обсуждали, что нам делать дальше.

Все мы, включая меня, хотели пойти на войну, чтобы убивать зомби, нанести им удар и истребить их до конца. Вероятно, это была нереалистичная амбиция, но просто существовать, просто защищаться от них – этого было недостаточно. Это было как жизнь в клетке. Мы все жили в старом мире. Мы все знали, насколько хорошей могла быть жизнь, когда все шло как по маслу и порядок был само собой разумеющимся. Без этого наступал закон джунглей, а мы не были из тех зверей, которые хотели бы в нем жить.

Мы хотели вернуть старый мир и были готовы сражаться, чтобы этого добиться.

Это означало не только истребить зомби, но и дать по полной программе всем этим психам; расправиться с ними, прежде чем они расправятся с нами или другими невинными людьми. Мы накопили немало оружия, но, как я уже сказал, нам нужно было больше патронов калибра .50, и мы должны были их достать, прежде чем начать наступление. Затем мы будем продвигаться от городка к городку и от города к городу. Другого пути не было. Но добыть патроны для "пятерки" было непросто. Мы подробно это обсудили. Единственным местом, где можно было достать нужные нам патроны, были военные базы и оружейные склады Национальной гвардии. Наш лучший вариант – последние. Так и я знали расположение всех арсеналов Национальной гвардии в городе и округе Вестчестер. Я подозревал, что большинство из них будут полностью разграблены, как тот, который мы только что посетили, но мы должны были попробовать, и я это знал.

Больше всего меня беспокоили те, что находились в городе.

Конечно, во всех районах были арсеналы, и они стали бы желанной мишенью для любых ополченцев и военизированных группировок. Я полагал, что за них развернется ожесточенная борьба, и это будет отличное место для жестокой перестрелки с некоторыми крупными группировками, такими как ARM, у которых, как я точно знал, были не только бронетранспортеры, но и вертолеты. Так считал и Так: единственной реальной угрозой для нас были именно эти группировки, поскольку небольшие секты выживальщиков не увлекались тяжелым вооружением, предпочитая по своей природе автоматическое оружие и стрелковое оружие. Они были мародерами и почти постоянно перемещались. Он считал, что у нас, вероятно, были неплохие шансы раздобыть ящики с патронами калибра .50.

Но отправляться в Город... никому это не нравилось.

У Сабелии и других девушек остались не самые хорошие воспоминания об этом. Их удерживали в плену в ARM, и шрамы от того испытания были еще свежи и болезненны. Остальные из нас тоже не были в восторге от этой идеи. Но, к лучшему или к худшему, мы начали разрабатывать планы серии целенаправленных рейдов на различные оружейные склады, чтобы добыть то, что нам было нужно.

В те несколько драгоценных дней мира, последовавших за инцидентом на оружейном складе, я старался расслабиться, но это было не так-то просто. Я играл в карты с Джимми и вспоминал старый район до Пробуждения. Я проводил много времени с Полом, пытаясь помочь ему смириться со смертью матери – это было нелегко ни для него, ни для меня. Черт, я, конечно, не психотерапевт, но понимал, что не могу позволить ему замыкаться в себе с таким грузом, поэтому поддерживал с ним постоянный диалог. Но не только я. Я знал, что Джимми тоже говорил с ним об этом, а Диана тоже помогла ему раскрыться. У меня сложилось впечатление, что ему было легче говорить с ней, чем со мной.

Когда я не переживал за сына, я переживал из-за рейдов, которые мы с Таком, Райли, Сабелией и Джимми планировали. Я переживал из-за деталей, планировал и перепланировал. Конечно, можно было предусмотреть лишь ограниченное количество вещей. Я знал по опыту, что, как и на войне, большую часть того, с чем мы столкнемся, невозможно запланировать. Все сводилось к инстинкту, опыту и нашей способности действовать слаженно.

По ночам я лежала, обдумывая все это и гадая, какой рейд оставит моего сына сиротой. Я, безусловно, беспокоилсяь не о себе. Конечно, я беспокоился о всех нас, но в первую очередь – о Поле. Он доказал, что он крепкий и выносливый, но он все же был десятилетним мальчиком.

Как всегда, когда я не лежал без сна в постели, беспокоясь об этом или пытаясь найти какой-то смысл в мире, который мы унаследовали, я думал о "Пробуждении. – Это беспокоило меня. Конечно, сама идея того, что мертвые восстают, чтобы питаться живыми, была тревожной во всех отношениях, но меня больше всего беспокоила механика всего этого явления. Оно произошло почти в одночасье и распространилось, как лесной пожар. И как бы я ни смотрел на это, я все равно не мог придумать ни одного пути распространения, который мог бы охватить весь мир за считанные дни. В смысле, если бы это было какое-то биологическое оружие, это означало бы, что его запустили одновременно во всех странах. Мне это казалось немного надуманным. Если это был просто микроорганизм, распространяющийся обычными путями – через воздух, воду, личный контакт, – то на то, чтобы обогнуть земной шар, у него ушло бы много-много месяцев, а может, даже лет. Но этого не произошло. Он оказался повсюду одновременно. Что касается самого микроорганизма – Некровируса/Некрофага/Зомбпокса, – то вполне логично, что он атаковал бы здоровых людей. То, что они восставали, чтобы питаться, было безумием, но, тем не менее, реальностью. Ладно. Но зачем микробу заражать тех, кто уже мертв? Ведь именно так и было. Первые волны мертвецов пришли из моргов, похоронных бюро и кладбищ. Как микроб мог сделать нечто подобное? Как он мог проникнуть в закопанные гробы и склепы?