Текст книги "Мир Мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Теория о микробе была мне понятна.

Но все остальное просто не имело никакого смысла.

Это было тревожно. Очень тревожно.

СТРАЖ

В третью – и, как оказалось, последнюю – спокойную ночь мы поужинали по-настоящему вкусно: Дороти, Сьюзан и Джимми быстро приготовили нам ужин. Они сварили тушеное мясо и испекли печенье с вишневой крошкой на десерт. Это была лучшая еда, которую мы пробовали за долгое время, и я, как всегда, был поражен тем, какие вкусные блюда придумывают эти трое, когда объединяют свои усилия.

Позже той ночью, после того как Пол и остальные дети уснули – Сабелия и другие девочки уложили их спать, а Диана и Райли вступили в напряженную умственную схватку за партией в шахматы, которая длилась уже больше недели, – я поднялся в диспетчерскую вышку и застал Така, прижавшего лицо к стеклу.

– Там что-то есть?

– Ничего не вижу, – ответил он. – Но у меня по спине пробегает странное ощущение. Может, я себе все надумываю, но кажется, что всякий раз, когда мы где-то слишком успокаиваемся, обязательно что-то происходит.

В этом он был прав. Рано или поздно зомби, казалось, вынюхивали нас, и именно поэтому различные небольшие группы выживших старались постоянно перемещаться и не давать себя загнать в угол. Зомби всегда приходили, и приходили они целыми толпами.

Ночью мы снижали мощность генератора до минимума, чтобы экономить топливо, зажигая лишь несколько аварийных фонарей и ничего больше. Наверху, в башне, единственным источником света была ночная лампочка на стене. Больше света привлекло бы внимание. Я подошел к стеклу и посмотрел наружу. Была безлунная ночь, и почти ничего не было видно.

– Я ничего не вижу, – сказал я, но, может, и мое воображение заиграло, потому что, черт возьми, у меня тоже возникло самое странное ощущение. Мне на мгновение показалось, что я увидел тени, бродящие у ворот.

– Ты звучишь не слишком убедительно, Буки.

И я действительно не был. Чем дольше я смотрел, тем меньше убеждался. Я бы в тот момент отдал все на свете за очки ночного видения, но это было единственное, чего у нас не было. Камеры "Страйкера" обладали такой функцией... но запускать одну из них и вытаскивать из ангара только для того, чтобы заглянуть за ограждение, стоило ли это того?

– Да, я об этом тоже думал, – сказал Так, когда я упомянул об этом. – Но если они там, то будут там и на рассвете. Подождем и посмотрим.

– Но ты же беспокоишься не из-за зомби, верно?

Он покачал головой. – Что мне нравится в мертвецах, так это то, что они предсказуемы. Если они придут ночью, то будут на месте и на рассвете. Они не крадутся вокруг в поисках способов прорвать нашу оборону. В отличие от некоторых других.

– ARM?

– Возможно. Но они не единственные сумасшедшие ублюдки там.

В этом он был прав. Зомби, как я уже говорил, были опасны, но при надлежащей охране их можно было держать на расстоянии вытянутой руки. Проблема заключалась в остальных. В мародерах и ополченцах. Мы уже несколько раз сталкивались с ARM. Если бы они пришли в полном составе, прорвавшись с помощью взрывов, мы, возможно, справились бы с ними, но бреши в нашей обороне остались бы широко открытыми, и мертвецы хлынули бы внутрь.

– Хочешь, я пойду на вахту? – спросил я.

Так покрутил головой. Он устроился в кресле и зажег сигарету. – Нет, Джимми и Диана присоединятся к нам в три. Я подожду до тех пор. Мне кажется, там кто-то есть. Хочу посмотреть, не попытаются ли они что-нибудь предпринять.

– Я подожду с тобой.

– Нет, пойди поспи. Я сам справлюсь.

Я обдумал ситуацию. Я знал, что не засну. – Если кто-нибудь выйдет туда, чтобы немного осмотреться, это, может, успокоит нас.

– Конечно. Небольшая разведка – неплохая идея. Хотя может быть опасно.

– Можно потянуть соломинки.

Мы так и сделали... на самом деле, это были кухонные спички... но мне досталась сломанная.

Так что я вышел.

КОНТАКТ

Хотя мы и договорились, что проигравший пойдет выполнять грязную работу, Так был не слишком рад, что это досталось мне. Разведка когда-то была его делом, и он хотел пойти сам. Но договор есть договор. К тому же мне не терпелось заняться чем-нибудь, кроме как пялиться в стены и переживать.

Я решил, что это именно то, что мне нужно.

Когда я спустился вниз, Диана и Райли, как я и надеялся, уже легли спать. Так было меньше вопросов. Я взял свой CAR-15 с двумя запасными магазинами и парой гранат WP, несколько сигнальных ракет, свой нож Gerber и 9-миллиметровый Sig-Sauer. Я пристегнул все это к своему черному тактическому жилету и приготовился.

Так, улыбаясь как озорной ребенок, приготовился открыть дверь. – Если остальные узнают, что мы это сделали, они будут в ярости. Особенно твоя девушка.

– Сабелия – не моя девушка, – ответил я ему.

– Она считает себя твоим ангелом-хранителем.

– Ладно, – сказал я, проверяя свой жилет. – Я готов.

Так нажал мне в руку рацию. – Там веди себя тихо. Не разговаривай. Один щелчок, если все в порядке, два – если нужна подстраховка.

– Понял.

– Еще одно, – сказал он. – Как думаешь, Сабелия набросится на меня, после того как мы тебя прибьем?

– Отвали, – ответил я ему.

Затем он открыл дверь, и я выскользнул в ночь.

Я пробежал около пятнадцати ярдов, пока не оказался прямо под башней, прижавшись сбоку к одному из валов, где собирался пробыть минут десять, пока не сориентируюсь. Темно? О да, там было как в шкафу. Звезды ярко сияли в небе и были единственным источником света, при котором я мог что-то разглядеть. Этого было мало. Я ждал там, пока мои глаза не привыкли настолько, что я смог различить очертания в ночи. Вдали я видел хозяйственные постройки и ангары, а за ними едва разглядывал забор.

Никакого движения я не заметил.

Я щелкнул по рации, связавшись с Таком, и вышел на асфальт, прижимаясь к земле и двигаясь быстро, чтобы не представлять собой заметную мишень для тех, кто попытается прицелиться в меня. Я помчался к сторожевой будке, расположенной сразу за колючей проволокой.

Я снова затаился.

Я оглянулся на вышку и увидел горящий конец сигареты Така. Он нервничал как черт, и я это знал. Если меня здесь пристрелят, остальные возложат на него ответственность за то, что сочтут по-настоящему рискованной и безрассудной затеей.

Я снова щелкнул Така по рации.

Непроизводя ни звука, я подкрался на расстояние примерно четырех футов от забора. Ничего не было видно. Моя идея состояла в том, чтобы пройти вдоль забора и посмотреть, удастся ли мне что-нибудь заметить или вызвать огонь. Что бы ни потребовалось, чтобы мы могли успокоиться. Я двигался вдоль забора, не торопясь, со всеми чувствами начеку и готовым к действию. Я прошел, наверное, целый городской квартал, когда обнаружил пролом. Там были боковые ворота, которые были заперты на цепь и закреплены парой замков "Мастерлок. – Даже в темноте я видел, что они стояли открытыми. Цепи лежали на земле, а замков я не нашел. К этому моменту у меня волосы на затылке встали дыбом, потому что я знал, что я не один.

Хотя я не хотел включать свет, я знал, что должен это сделать.

Я включил его и за три секунды увидел все, что мне нужно было: не только цепь была перерезана, но и гранатный трос, который Так прикрепил к самим воротам. Чтобы сделать что-то подобное в темноте, нужен был настоящий профессионал.

Теперь я оглядывался во все стороны.

Я прокрался назад и спрятался за зеленым металлическим мусорным контейнером. Я потел и тяжело дышал, и мне показалось, что это почти не было связано с физической нагрузкой. Хотя я должен был соблюдать радиомолчание, я взял рацию. – Так... Так? Здесь, внизу, ворота открыты. Цепи перерезаны, шнур гранаты перерезан, – прошептал я.

– Немедленно тащи сюда свою задницу.

Мне не нужно было подсказывать, куда идти. Это и был мой план. Но когда я прокрался вокруг мусорного контейнера, оценивая, сколько нужно бежать до башни, я увидел три силуэта, выплывающих из темноты. А запах, который они несли с собой, не оставлял сомнений в том, кто, или, вернее, что они такое.

Они меня заметили и бесшумно приближались.

Хотя я знал, что это разбудит всех внутри, у меня не было выбора. Я поднял свой CAR-15 и открыл огонь. Двух зомби я свалил сразу; третий бросился прямо на меня. Он схватил ствол моего автомата и чуть не вырвал его из рук. Я выбросил ногой и ударил зомби по коленной чашечке. Я почувствовал, как что-то поддалось, и когда он отлетел назад и упал, мой автомат ушел вместе с ним. Я вытащил Sig-Sauer из жилета и дважды продырявил это гнилое дерьмо в голову.

К тому времени, как я забрал винтовку у мертвеца на земле, ко мне уже приближались десятки зомби. Я начал расстреливать из CAR-15 во все стороны. Я включил тактический фонарик, закрепленный на стволе, чтобы видеть, во что стреляю. Окружавшие меня зомби выглядели как изголодавшиеся существа, чьи лица были не чем иным, как черепами. Я сбил шестерых или семерых, резко развернулся и отбил еще двух-троих, протягивавших ко мне руки. Боже, они наступали со всех сторон.

Я прицелился туда, где толпа была реже, и опустошил магазин в этом направлении, сделав несколько точных выстрелов в голову, которые разнесли черепа в серую кашу. Когда их число в том направлении поредело, я бросился на них и нырнул прямо в самую гущу. Это была тактика, которой они не ожидали, и я сбил их, как кегли, рассеяв толпу и успев встать на ноги, прежде чем они успели укусить меня или дотянуться до меня своими кишащими червями пальцами. Я пробежал, наверное, пятнадцать футов, опустился на одно колено, выбросил пустой магазин из винтовки и вставил новый. Я выпустил одну тройку за другой в наступающую орду, сбив лишь нескольких.

Я бросился к брустверу, а там бродило еще больше Упырей, и все они нацелились на мой свет и на меня. Я стрелял, бежал, стрелял и бежал, делая и то, и другое одновременно, пока не достиг безопасности за бруствером. Я выпустил еще несколько выстрелов, развернулся, чтобы бежать к двери, и что-то ударило меня в висок, свалив на асфальт.

Я схватил винтовку и увидел, что это была голова.

Один из них бросил в меня отрубленную голову.

И я сразу понял, кто это был. На меня набросилась обнаженная девочка-подросток, подняв руки, словно когти. Ее лицо размякло, как гнилой помидор. У нее была только одна грудь – вторую отгрызли. В свете я видел в основном ее зубы и ослепительно белые глаза. Я застрелил ее, когда она оказалась всего в трех футах от меня.

Еще зомби.

На меня охотились.

Я свалил еще двоих, а третий схватил меня за горло. Я наступил ботинком ему на подъем стопы и резко отбросил локоть назад. Он вонзился в размокшие и дряблые внутренности, но мертвец отпустил меня. Я прижал ствол винтовки к его лицу, оттолкнул его и бросился бежать к двери.

К тому времени Так уже был снаружи со своим MAC-10, расправляясь с мертвецами на каждом углу. Я споткнулся о труп, а потом прямо передо мной появился еще один. Я поднял CAR-15, и произошло самое удивительное.

Зомби закричал: – ПОЖАЛУЙСТА... ПОЖАЛУЙСТА, НЕ УБИВАЙ МЕНЯ...

Только это был не зомби. Это был человек в камуфляжной форме. В руке у него был пистолет, похоже, крупного калибра, возможно, .357, но он не целился в меня.

– Ложись! – крикнул он.

Я пригнулся, а он открыл огонь из своего "ручного пушечного орудия" и продырявил зомби прямо за моей спиной. Затем он развернулся и свалил еще одного. После этого мы, бок о бок, сражались вместе, ведя интенсивный удерживающий огонь вместе с Таком. Затем мы втроем бросились к двери.

Мы успели пробраться внутрь как раз в тот момент, когда на нас навалились двадцать мертвецов.

УБИЙЦА ФИЛ

Когда мы завели нашего нового друга в столовую, вокруг царила организованная суматоха. Это был крупный парень с суровым лицом, но его глаза были открытыми и дружелюбным. Хотя в тот момент в них читался легкий страх. Так и я игнорировали вопросы и жалобы остальных, сосредоточившись на новичке. На нем была российская четырехцветная военная форма, которую, судя по всему, предпочитала ARM – вероятно, потому что они где-то оптом разграбили ее со склада.

– Кто ты, блядь, такой? " – спросил его Так, после того как тот сдал пистолет, который, кстати, был пуст.

– Фил, – ответил он. – Фил Бончек. Я из Кони-Айленда. Там я и вырос.

– Какого черта ты здесь делаешь? – спросила Райли.

Вот вопрос, на который нужно было ответить, и Фил, похоже, не был особо рад этому. – Я был в бегах. Мертвецы повсюду. Чертовы ополченцы. Безопасного места нет нигде. Я знал, что вы здесь, но к тому моменту, как я добрался до места, уже стемнело, так что я...

– Чушь собачья, – сказала Сабелия. – Попробуй сказать правду.

Так все еще держал пистолет наготове. – И попробуй прямо сейчас. Ты выживший? Ну, я на эту херню не куплюсь, потому что ты одет как какой-то отброс из ARM.

Фил вздохнул. – Ладно, ладно. Я был с ними.

– И до сих пор с ними, – сказала Сабелия.

Он поднял руки. – Нет, нет, подождите... вы все не так поняли. Ты не понимаешь.

Хотя Так явно хотел сбросить его к мертвецам, а дамы, пострадавшие от рук ARM, наверное, хотели лишить его мужества, мы позволили ему рассказать свою печальную историю. Он рассказал нам, что многие люди присоединяются к ARM, и многие из них раньше служили в регулярной армии. Они поглощают большую часть одиночек-выживальщиков и небольшие военизированные группировки. Но не все присоединяются по собственному желанию. – Они не дают тебе выбора, – сказал он. – Либо ты с ними... либо, ну, ты враг. В таком случае тебя застрелят. Иногда единственный способ выжить – это вступить в их ряды. Я не хотел этого, но у меня не было выбора. Убейте меня, если хотите, но это правда. Они заставляют тебя вступить в их ряды. И ты не осмелишься дезертировать, потому что, если тебя поймают, тебя свяжут и отдадут зомби.

– Но ты все равно дезертировал? – спросил Джимми.

Фил выглядел при этом почти виновато. – Да, дезертировал. И ты бы тоже так поступил. Поверь мне, ты бы так поступил.

Я просто смотрел на него. Я не обязательно верил тому, что он говорил, но, с другой стороны, и полностью в него не сомневался. Я сидел там с Диана и Сабелией, пока остальные допрашивали его под мрачным пристальным взглядом Така. Мне было особенно интересно, что спросят его девушки – те, кто пострадал, будучи пленницами ARM. Кейси и Бриттани, конечно, ничего не говорили, но они и раньше редко что-то говорили. Иногда казалось, что они – не две отдельные личности, а части одного целого. Сьюзан и Дороти засыпали его вопросами, но обе они были смелыми девушками, и я не удивился этому. Миа, Джинни и Кэрри почти ничего не говорили, но пристально наблюдали за ним. Сабелия твердо стояла на стороне Така и хотела вышвырнуть Фила за дверь. Райли была насторожена, но у нее было доброе и сострадательное сердце ко всем без исключения. Несмотря на то, что ей пришлось пережить от рук соратников Фила – "Братьев в ARM, – если хотите, – она слушала и пыталась понять.

Когда допрос закончился, настала моя очередь.

– Ладно, Фил, – сказала я. – Вот в чем моя проблема. Ты говоришь, что дезертировал. Ладно. Ты говоришь, что знал, что мы здесь. Ладно. Но эти зомби не пробрались через забор сами. Кто-то перерезал цепь на боковых воротах и перерезал шнур гранаты. Потом они открыли дверь, и я предполагаю, что сделали это, потому что хотели, чтобы мертвецы проникли сюда. Найти этот шнур в темноте – признак настоящего профессионала. Это ты сделал?

– Нет. Ворота уже были открыты. Клянусь.

Так пожимал плечами. – В этом я тебе верю. У этого тупицы не хватило бы ни умения, ни смелости на такое.

– Ну, кто-то это сделал, – сказала Диана.

Мы все уставились на Фила, а он заерзал. – Послушайте, – сказал он. – Не хочу никого из вас обидеть, но если вы думаете, что ваше пребывание здесь – какая-то государственная тайна, то вы сильно ошибаетесь. ARM следит за вами, ребята. У вас же "Страйкеры. – Вы убивали бойцов ARM. Вы сбили один из их вертолетов. Думаете, они просто забудут об этом? Они следят за вами. Им нужны эти "Страйкеры, – и они намерены их заполучить. А еще они намерены отомстить.

В его словах была доля правды. Мы были для них как заноза в боку. Если они действительно вели за нами наблюдение – а это казалось мне вполне вероятным, – то рано или поздно они начнут доставлять нам неприятности. Я бы предположил полномасштабное фронтальное наступление с использованием бронетехники, пехоты и вертолетной поддержки. Но если они не хотят терять много людей, то могут попытаться действовать более хитро. Например, наводнить нашу базу зомби, вывести из строя наши системы безопасности или устроить нам небольшую засаду в виде минометного обстрела.

– Большинство людей из ARM – не военные, – признал Фил. – Там полно любителей пострелять по выходным; самозваных наемников и выживальщиков, но в основном просто людей, пытающихся как-то прожить. Но некоторые из них, с другой стороны, – настоящие профессионалы. Среди них есть бывшие морские пехотинцы и армейцы, специалисты по оружию и пилоты, пехотинцы и медики... кого только ни найдешь. Один из них – Блейдек. Генри Блейдек. Он из спецназа, или, вернее, был. Настоящий профессионал, и он руководит командой спецназовцев. По-моему, именно эти ребята перерезали вашу цепь и оборвали проволоку. Эти парни – настоящие мастера. И именно они за вами наблюдали, так что это вполне логично. Они начнут с диверсий, возможно, снайперских обстрелов, мин-ловушек и самодельных взрывных устройств на дорогах. К тому моменту, как ARM вторгнется сюда, вы все будете измотаны и охвачены паранойей.

– А откуда ты все это знаешь?, – спросил его Джимми.

– Потому что, сэр, у меня есть свои источники, а ARM – это настоящая фабрика слухов.

Мы оставили Фила сидеть там одного, а остальные собрали один из "военных советов" Така чуть поодаль, чтобы он нас не слышал. Было много споров и всеобщих разногласий. Неудивительно. Мы действовали из страха, как и всегда, только Фил значительно усугубил ситуацию тем, что нам рассказал. Мы стали мишенью, и ARM намеревалась уничтожить нас.

– Ну, – наконец сказала Райли, – мы должны дать ему шанс. Если бы я или кто-то из вас оказался на его месте, мы бы хотели того же.

– Насколько мы знаем, этот парень может оказаться Блейдеком, – сказала Сабелия.

– Может быть, но мы этого не знаем.

Это продолжалось некоторое время. Наконец я сказал: – Ладно. Дадим ему шанс. Будем за ним наблюдать. Убедимся, что он никогда не останется один. Заставим его доказать свою лояльность. Если окажется, что с ним все в порядке, – отлично. Если нет...

– "Если нет, я знаю, как с этим справиться, – сказал Так.

На этом дело было решено. Мы вернулись к Филу, который выглядел настолько нервно, что я подумал, будто у него вот-вот родятся котята. Его взгляд метался от нас к полу и обратно. В душе я не верил, что этот парень – Блайдек, но это не означало, что я верил чему-либо еще из того, что он говорил.

– Ты можешь остаться, – сказала ему Диана.

– Мы теперь доверяем тебе, – предупредил его Джимми.

– И если ты облажаешься, – сказал ему Так, сжимая кулак вокруг боевого ножа K-Bar на поясе, – ну... ты понимаешь, о чем я. Я буду следить за тобой. Если я сочту тебя угрозой, предупреждения не будет... ты понимаешь?

Потный, и не зря, Фил кивнул.

И вот так он стал частью нашего маленького сообщества.

НОЧНЫЕ КОШМАРЫ

Я был очень горд за Пола. Мир, который он знал, рухнул и развалился. Его мать была убита. Ему пришлось оказаться в ситуации выживания вместе с остальными из нас. Но он справился с этим как мужчина. Действительно справился. Было несколько моментов, когда он слабел, но в основном он держался крепко. Думаю, со временем я стал воспринимать его не столько как мальчика, сколько как маленького мужчину. Но это было глупо с моей стороны. Потому что он все еще был мальчиком. Мальчиком, пережившим травму в нежном возрасте и испытывавшим трудности с управлением своими чувствами.

Примерно через неделю после появления Фила Пол проснулся ночью с криком. Моя койка стояла рядом с его, и я был прямо рядом с ним, успокаивая его.

В темноте он спросил: – Папа? Мы действительно здесь, на этой базе?

– Да, – ответил я. – Мы здесь.

– А мама умерла?

Я сглотнул. – Да.

Он просто уставился в темноту. Его глаза блестели и были влажными. Я почти ощущал, как от него исходит страх, отчаяние и горе, и я был совершенно бессилен что-либо с этим поделать.

– Но все будет хорошо. Правда, будет. Мы все наладим. Просто на это уйдет немного времени, вот и все.

– Ты врешь, – сказал он мне. – Врешь, и ты это знаешь. Ничто уже никогда не будет как прежде. Так будет всегда. Просто... просто... чертов беспорядок.

– Пол...

– Я скучаю по маме. Почему ты позволил ей умереть? Почему ты допустил, чтобы все это произошло?

Вот оно, и это глубоко ранило меня. Я задавал себе этот вопрос не меньше дюжины раз в день... и все же, как бы мне ни было неприятно это признавать, мне хотелось дать ему пощечину. Я никогда не был с ним жесток, но то, что он сказал, было слишком близко к правде и слишком близко к самой сути моего собственного чувства вины. И это было больно, Боже, как же это было больно. Я вспомнил все те сражения, борьбу, поиски пропитания и интриги, которыми я занимался с тех пор, как мир рухнул. Я делал это, чтобы мы выжили, и, что еще важнее, чтобы защитить его. Его превыше всего, и тот факт, что он так мало ценил меня и мои усилия, был мучителен.

К тому моменту Диана уже была с ним.

Она пыталась его утешить, но он оттолкнул ее.

– Послушай меня, Пол, – сказала она, и ее голос стал строгим и так сильно напоминал голос Рики, что у меня внутри все сжалось. – Никто из нас не в восторге от того, как обстоят дела, но плач и нытье ничего не изменят. Ты только расстроишь себя и всех остальных. Твой папа сделал все, что только возможно, чтобы сохранить тебе жизнь и обеспечить нам безопасность, и ты должен это ценить.

– Я просто хочу, чтобы моя мама была со мной.

Каждый раз, когда он произносил эти слова, они резали душу все сильнее.

Диана обняла его. – Твоя мама умерла. Я тоже скучаю по ней. Как и твой папа. Если бы она была здесь сейчас, ей бы не понравилось то, что ты делаешь, потому что она знала бы, что ты достойнее этого.

Он разрыдался, а она прижала его к себе, укачивая, даря ему ту материнскую близость, которую я просто не мог ему дать. Я сидел там, опустив голову, вспоминая смерть Рики и то, как ее можно было избежать.

Через некоторое время Пол сказал: – Прости, папа. Я не должен был так говорить.

– Ничего страшного, – сказал я.

Но это было не так. Я не мог представить, как все когда-нибудь снова станет нормальным. Я оставил его с Дианой и вышел оттуда, тяжело шагая. Я вышел в коридор, где мог побыть один, и силы просто покинули меня. Я даже не мог сделать ни одного шага. Прижавшись спиной к стене, я сполз на пол и захотел плакать. Черт, я даже пытался, но было так, будто во мне не осталось ни одной слезы. Я чувствовал себя разбитым. Я чувствовал, что дошел до той точки, когда у меня просто не осталось ничего, что я мог бы отдать. Меня выжали досуха. Да, я погружался в трясину саможаления, но, несмотря на это, я был просто измотан.

И тут голос в темноте сказал: – Дети говорят то, что не имеют в виду.

На одно сумасшедшее мгновение, полное чистой радости и чистого ужаса, мне показалось, что это Рики, и я чуть не выкрикнул ее имя. Но это была не Рики, а Сабелия. Она прислонилась к стене примерно в десяти футах от меня, а я ее даже не заметил.

– О, он это серьезно, – сказал я ей. – И, честно говоря, я его не виню.

Она проигнорировала это. – У детей нет других мишеней, кроме своих родителей, поэтому они вымещают злость. Они избавляются от зла, таящегося внутри них. Им нужно это выплеснуть. Если они этого не сделают, поверь мне, это приведет к очень, очень плохим последствиям, – сказала она, словно сама прошла через это, и, вероятно, так и было. – Так что, нет, он не имеет этого в виду. Это просто его боль, которая вырывается наружу. Несчастье любит компанию и все такое. Ничего больше в этом нет.

Она села рядом со мной, обняла меня, и тогда я заплакал. Не хочу этого признавать, но все внутри меня полностью рухнуло и перестало биться, и это вырвалось наружу. Я заплакал. Я дрожал от чувства вины и тревоги, которые вырывались из меня. Это пришло и ушло довольно быстро, но Сабелия ни на секунду не отпускала меня.

– Так лучше, – сказала она. – Выпусти это наружу, где оно больше не причинит вреда.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Когда на CNN и других каналах начали появляться репортажи о крупной вирусной вспышке, люди испугались. Более того, они были в ужасе. У неизвестного вируса коэффициент передачи составлял около 80 %, а летальность – 100 %. Сообщалось, что за первые четыре дня только в одних Соединенных Штатах умерло более двух миллионов человек. В Европе показатели были почти такими же высокими. В Азии – в пять раз выше. И ситуация продолжала ухудшаться. Вскоре Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) в Атланте и Всемирная организация здравоохранения за рубежом выделили вирус. Они назвали его "Некрофаг V-X, – причем две последние буквы имели отношение к синтезируемым им белкам.

Когда президент мобилизовал Национальную гвардию, отозвал воинские части со всего мира и объявил по всей стране военное положение, он выступил в прямом эфире и сказал следующее:

– Происхождение вируса на данный момент неизвестно. Однако у инфицированных наблюдаются симптомы, похожие на грипп, за которыми следует кома, длящаяся от двух до шести часов. Проснувшись, инфицированные ведут себя неадекватно и агрессивно, часто царапая и кусая любого, кто оказывается рядом. Это время великой опасности для нашей нации.

Хорошо сказано, но нигде в своей речи он не упомянул о том, что после смерти эти люди возвращались к жизни, и что миллионы трупов по всей стране (и по всему миру) поднимались из могил в поисках пищи.

Это была война, и мы терпели поражение на всех фронтах.

После 5000 лет цивилизации микроорганизм, настолько крошечный, что его невозможно было увидеть без электронного микроскопа, побеждал человечество. Мало того, что люди умирали массово – а это уже было достаточно плохо, – они еще и возвращались, играя на одном из самых древних и всепроникающих страхов человечества: страхе перед мертвыми. Человечество было втянуто в смертельную схватку с Некрофагами и проигрывало. Люди, все люди, по своей природе в основном нацелены на выживание. У одних это получается лучше, чем у других. Но это есть в каждом из нас – унаследованная потребность выжить любой ценой. Основной и главенствующий принцип природы. На фоне эпидемии "Некрофага" все чудаки и маргиналы, которых удерживало в узде рациональное общество, начали выползать из своих укрытий. Рациональное общество перестало быть рациональным: оно было поражено болезнью и находилось в состоянии психической нестабильности. Поэтому неудивительно, что сумасшедшие устремились пить из корыта разрушения: религиозные чудаки и анклавы выживальщиков, ополченцы, группы ненависти и самоубийственные секты. Настало время рефлекторных действий, и мир наполнился дергающимися коленями и всевозможной ползучей дрянью, очень похожей на наших соседей.

А живые мертвецы размножались.

Они были на улицах каждого города, каждого поселка и каждой деревни, пока мертвых не стало больше, чем живых, и последние оказались в осаде, преследуемые ожившими мертвецами – безмозглыми Упырями с непреодолимой потребностью питаться человеческой плотью. Они вылезали из кладбищ и часовен, из морга и похоронных бюро, из больниц и похоронных домов. Они роились на улицах, и день за ужасным днем люди падали, как мухи, возвращаясь, чтобы пополнить растущие ряды Упырей. Никто даже не предпринимал серьезных попыток подсчитать, сколько каннибальских трупов валялось на улицах, но в этом и не было необходимости. Любой, у кого еще работал мозг, мог легко заметить, что к концу первой недели мертвых было в сто раз больше, чем живых, а к концу первого месяца это соотношение, вероятно, увеличилось в сто раз.

Военные и Национальная гвардия сражались отчаянно.

Они уничтожили множество зомби, но зачастую их главным препятствием становилось паникующее население и различные ополченческие отряды, которые, казалось, разрастались, как мухи, сражающиеся за один и тот же кусок дерьма. Подразделения армии, морской пехоты и Национальной гвардии на каждом шагу давали ополченцам по полной программе. Часто, сталкиваясь с настоящим боевым подразделением, ополченцы просто убегали. Но они не исчезли. И по мере того, как рушилась инфраструктура страны, рушились и вооруженные силы. Солдаты заражались "Некрофагом" и умирали. Другие присоединялись к ополченцам. Третьи вступали в секты или создавали собственные армии.

Война, в том виде, в каком она была, началась для меня в Ираке примерно за пять лет до вспышки "Некрофага. – Я видел там ходячих мертвецов в безымянной деревне в "Суннитском треугольнике. – Тогда вирус называли "Некровирусом. – Его удалось локализовать, как и мертвецов. По крайней мере, так я думал до тех пор, пока не прошло пять лет. Поэтому, когда мертвецы начали возвращаться и наводнять мой маленький район в Йонкерсе, я был потрясен, да, но не по-настоящему удивлен.

Итак, началась война. Я собрал своего сына и жену, сестру моей жены – Диану – и Джимми Ларю с другой стороны улицы. Больше никого не осталось. Мы уехали за город к единственному месту и единственному человеку, который, как я знал, мог спасти нам жизнь: к Таку. Дж. Дж. Такеру. Закаленному ветерану, бывшему морскому пехотинцу-разведчику, который получил прозвище "Шестьдесят пять" во Вьетнаме за то, что однажды за один день уничтожил столько врагов. У Така была башня на ферме, окруженной колючей проволокой. Башня была высокотехнологичной и надежно защищенной. Периметр был заминирован, обтянут растяжками – все, что только можно себе представить. Мы неплохо держались там, пока на нас не обрушились авиаудары. Полагаю, они приняли нас за лагерь ARM. Неважно. После этого мы оказались в бегах. Мы укрылись на заброшенном аэродроме. Именно тогда появилась Райли. Она и Джилли. Райли раньше была крутой полицейской из центра города. Но когда я встретил ее, она была жертвой. Как и Джилли. Обе содержались в лагере для изнасилований, которым управляла ARM. Ей нужна была помощь, чтобы освободить других женщин, находившихся там.

Короче говоря, мы отчаянно сражались с ARM и зомби на опасных улицах Бронкса, но нам удалось вытащить большинство женщин. Хотя они могли бы сбежать или разбежаться по всем ветрам, девушки – Сабелия, Кэрри, Джинни, Сьюзан, Миа, Дороти, Кейси и Бриттани – остались. Полагаю, они остались, потому что, с одной стороны, были благодарны нам за то, что мы вытащили их оттуда, а с другой – потому что мы олицетворяли стабильность наряду с теми ценностями, которые мы отказывались позволить умереть вместе с цивилизацией: мораль и этику.