Текст книги "Мир Мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Это было ужасно, но для них все уже закончилось.

Звучит бездушно, и я это знаю... но что еще я могу сказать?

Что еще я вообще могу сказать?

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я последний раз была в Йонкерсе, и город изменился. О да, он изменился очень сильно. Мы въехали с востока по Кросс-Кантри-Паркуэй, свернули на Соумилл, а затем на Йонкерс-авеню, которая привела нас прямо в Данвуди, где моя свекровь теща жила и умерла в тот ужасный первый день "Пробуждения. – Я видел, как один за другим кварталы были сожжены дотла или превратились в обугленные груды обломков. Здания были разбомблены до руин, обрушиваясь на улицы валами из разбитого кирпича и обломков, которые делали проход абсолютно невозможным. Большая часть Данвуди была настолько полностью опустошена, что через некоторое время я даже не мог точно определить, где мы находимся, хотя знал этот район так же хорошо, как и весь этот проклятый город: до мельчайших подробностей.

Это был хаос. Просто хаос.

Были места, где Йонкерс-авеню была настолько забита разбитыми и брошенными автомобилями, что нам приходилось сворачивать на боковые улицы, которые зачастую были не намного лучше. Разрушение, повсюду разрушение. Я видел сгоревшие "Хаммеры" и БТРы, фасады зданий, изрешеченные пулеметным огнем, скелеты на тротуарах и огромные бомбовые воронки на улицах. Телефонные столбы были сбиты, а деревья упали на руины домов.

И мертвые, конечно же.

Ад обрушился на землю, и мертвецы были повсюду: отдельные блуждающие по обломкам, толпы на улицах и пустынных проспектах. Мы оттеснили несколько групп в сторону и просто переехали их. Однажды их было так много, что Джимми остановил джип и позволил Таку выехать вперед на своем "Страйкере, – чтобы проредить толпу с помощью гранатомета и пулемета калибра .50.

Помню, в какой-то момент я попробовал включить радио в джипе, надеясь поймать сигнал откуда-нибудь, но слышал только помехи. Может, у меня была какая-то наивная надежда, что кто-то запустил радиостанцию с помощью генератора. Я и сам не знаю, чего я ожидал. Ничего, наверное, но мне казалось, что я должен был попробовать.

– Я рад, что ты попробовал, – сказал Джимми. – Очень рад.

– Почему?

– Потому что это значит, что у тебя еще есть надежда, Стив, а это важно. Когда мы перестанем надеяться, нам конец. Когда мы перестанем надеяться, мы перестанем пытаться, и тогда это будет лишь вопросом времени. На следующей неделе, в следующем месяце, в следующем году – мы все равно должны продолжать надеяться. Это все, что у нас есть.

Он был прав, и я это знал. Если бы мы не надеялись, как он сказал, мы бы не пытались, а если бы не пытались, мы бы не продолжали бороться. Мы бы заперлись где-нибудь, перестали бы выходить из дома, начали бы приходить в упадок не только физически, но и душевно. Я, во всяком случае, не собирался допустить этого. Даже в тот момент, хотя всю жизнь я был городским парнем, я думал, что, возможно, было бы неплохо уехать в деревню, далеко-далеко в деревню. Может быть, на север штата или в Катскиллс. Куда-нибудь в отдаленное и безлюдное место, где мы могли бы заняться тем же, чем занимались на ферме Така – выращивать урожай и вернуться к земле. Место, настолько удаленное от городов, что ни ARM, ни какие-либо другие разрозненные ополчения даже не стали бы им заниматься. Но я понимал, что по сути такая идея противоречила тому, что мы изначально решили сделать, а именно – отвоевывать города и поселки улица за улицей, избавляться от зомби и сумасшедших и приступить к восстановлению какого-то цивилизованного порядка в мире. По крайней мере, в нашем маленьком уголке мира.

Я задавался вопросом, как к этому отнесутся остальные.

Думаю, большинство отнесется к этому нормально, – подумал я. Я знал, что Джимми будет за. Но не Так. Он хотел вести войну. Тотальную, всеобщую войну.

Но за что мы будем сражаться?

Вот этот вопрос я задавал себе, пока мы искали место, где переночевать, достаточно просторное, чтобы укрыть не только нас, но и машины. Ведь, если смотреть на вещи реалистично, когда мы совершили набег на лагерь ARM, Йонкерс выглядел так же опустошенным, как и Бронкс. Стоило ли рисковать жизнью и здоровьем, сражаясь за кучу обломков, словно крысы, защищающие кучу мусора? Не лучше ли было бы потратить время на что-то более конструктивное, например, на поиски безопасного места, где мы могли бы хоть немного расслабиться и выйти из боевого режима? Вырастить немного еды и дать детям ту безопасность и защиту, которых они заслуживают? Сама идея сражаться от квартала к кварталу перестала меня привлекать.

Я обсудил все это с Джимми, и он, как я и ожидал, согласился.

– Возможно, это будет лучшим решением для всех, – сказал он. – Обустроимся. Начнем запасаться провизией. Как только будем готовы, сможем снова начать сражаться. Думаю, есть и другие хорошие, единомышленники, которые ищут того же самого. Может, мы сможем их найти. Может, сможем создать какое-то сообщество.

Я планировал затронуть эту тему с остальными при первой же возможности.

К тому времени, когда мы нашли то, что нам нужно, уже наступило утро: гараж для грузовиков с большим залом для транспортных средств и несколькими офисами сбоку, из которых была убрана мебель. В крайнем случае они подойдут в качестве спальных помещений. После того как Так, Сабелия и я осмотрели место, мы открыли ворота и загнали внутрь "Страйкеры" и джип. Затем мы заблокировали все выходы, разложили спальные мешки, приготовили завтрак и сварили кофе.

В течение дня мы по очереди вздремнули. Вечером мы созвали военный совет и обсудили ситуацию. За исключением Така, остальные были более чем рады оказаться в безопасном месте, где мы могли бы наконец начать жить и защищать его как свое.

Так наконец сдался. – Ладно. Хорошо. Но мы делаем это с пониманием того, что на этом все не закончится. Нам все равно придется время от времени выходить на поиски провианта, и когда мы будем это делать, нам придется сражаться. Мы не можем просто отвернуться и позволить зомби и этим ублюдкам из ARM захватить мир. Его нужно отвоевать.

– Согласен, – сказал я. – Но сначала давай подзарядим батарейки.

Мы обсудили стратегию, и Так наконец-то признал, что в какой-то мере думал так же, как и я. У него был друг, у которого был домик в Катскиллс, недалеко от горы Даблтоп. Бобби Хьюз. Как и сам Так, он был ветераном Вьетнама. Бывший десантник, который вернулся с войны сильно разочарованным и присоединился к движению хиппи "назад к природе, – разводя собственный скот и выращивая урожай.

– "Бобби начинал как фермер-хиппи, а потом стал чем-то вроде горца, – рассказал нам Так. – Он дошел до того, что он, его жена и те, кто жил с ними в общине, отказались пользоваться чем-либо, произведенным злобными корпорациями. Это его слова, друзья мои, а не мои. Они даже шили себе одежду сами. Я не видел Бобби уже пять лет, но у него там, на обширном участке недалеко от государственного парка Катскиллс, жило около двадцати человек. Хорошее место. Уединенное. Нам там должно понравиться, и Бобби был бы рад нас принять, то есть... ну, если...

– Если он выжил, – сказала Сабелия.

– Да. Но у меня предчувствие, что он выжил. А если нет, ну, у нас все равно есть хорошее место, которое нас ждет. Настоящая ферма в стиле "назад к природе". Прямо как в девятнадцатом веке. – Так посмотрел на Диану и подмигнул. – Он выращивал травку получше, чем я. Очень хорошая.

Диана, ярая сторонница культуры марихуаны, улыбнулась. – Похоже, это именно то место, которое я искала всю свою жизнь.

Мы были в восторге от этой перспективы, но прежде чем слишком увлечься, нужно было решить некоторые практические вопросы. Один из них – топливо. Нам нужно было заправить "Страйкеры" для такой поездки и наполнить наши запасные баки. Еды у нас было достаточно, но патронов калибра .50 нам все еще не хватало.

– Всегда же есть Марбл-Хилл, – сказала Сабелия. – Хотя мне не хочется быть той, кто на это укажет.

– Я об этом думал, – признался Так. – Там же оружейный склад.

Мне это приходило в голову не раз, но мне не нравилась идея возвращаться в город после того, что мы пережили в Бронксе. Марбл-Хилл располагался на берегу реки Гарлем на самом северном конце Манхэттена. Хотя технически он находился на Манхэттене, географически он также входил в Бронкс. Одно из тех мест, где твой дом находится на Манхэттене, а гараж – в Бронксе. Арсенал Национальной гвардии в Марбл-Хилле был базой 1-й кавалерийской бригады "Страйкер, – к которой я был прикомандирован в Ираке. Я хорошо знал этот арсенал. Я знал, что боеприпасы и вооружение хранились в подземном бункере. Была очень высокая вероятность, что ARM или другие военизированные группировки не смогут его найти, если только кто-то из их членов не проводил там время, как я.

– Хорошо, – сказал я. – Давайте поступим так. Возьмем джип в качестве разведывательной машины и один "Страйкер" для усиления. Заедем и выедем так быстро, как только сможем.

Мы все согласились. Пока нас не будет, остальные позаботятся о том, чтобы два других "Страйкера" заправили топливом и были готовы к поездке в Катскиллс. Это был план. Я подумал, что он вполне может удаться.

На следующее утро, сразу после рассвета, я сел в джип вместе с Дианой, а Сабелия и Так сели в "Страйкер. – Мы загрузили его патронами калибра .50 и перезарядили гранатометы, а также взяли с собой два противотанковых комплекса AT4. Пока нас не будет, Джимми будет контролировать заправку и техническое обслуживание остальных "Страйкеров.

Мы вчетвером кратко попрощались и выехали.

Если бы я знал, что произойдет, эти прощания были бы гораздо длиннее.

Пулемет M2

Тип: калибр 50

Дальность поражения: 2000 ярдов

Темп стрельбы: 450 выстрелов в минуту

ГОРОДСКИЕ БОИ

Мы мчались по Южному Бродвею в Бронксе, направляясь к Западной 228-й улице, и вскоре я начал нервничать. По-настоящему нервничать. Это был тот же маршрут, по которому мы ехали к Кингсбридж-авеню, когда освобождали девочек из лагеря ARM – который, честно говоря, не был лагерем в полном смысле этого слова, а представлял собой комплекс католических школ, выполнявший ту же функцию.

Как бы то ни было, мы снова оказались здесь.

Автомобильное кладбище.

Как и раньше, движение сильно замедлилось, как только мы пересекли парквей Генри Хадсона, потому что там было просто море разбитых машин, автобусов, такси и грузовиков. Проспекты были забиты ими до отказа. Они были сожжены, взорваны, изрешечены пулями, опрокинуты и сбиты друг с другом в горки из смятой стали. Кто-то прошел здесь и проложил путь бульдозером, нагромождая машины друг на друга. Вся эта искореженная металлическая груда возвышалась по обе стороны от нас, словно крепостные валы. Мы ехали по разбитому стеклу и разбросанным костям; стаи зомби выходили нам навстречу, но мы сбивали их с дороги и просто продолжали ехать. Район за районом мы снова и снова видели одно и то же: снесенные здания, кварталы домов, сгоревшие до черных руин, огромные бомбовые воронки на улицах, обломки, возвышающиеся огромными холмами и кучами. Это напоминало Лондон после бомбардировок, и я не думаю, что преувеличиваю.

Мы видели десятки военных машин, сгоревших до каркаса, получивших прямые попадания из гранатометов и ракет "воздух-земля. – На этих улицах в конце войны велись ожесточенные сражения. Люди гибли массово. Армия и Национальная гвардия вели кровопролитные войны с ARM и бесчисленными другими ополченцами, оставив после себя кладбище из искореженного металла и сотни обугленных и разорванных на куски трупов.

Запах был лишь чуть менее отвратительным, чем в прошлый раз.

Большинство тел разложились до состояния скелетов... то есть те, которые не восстали и не ушли.

– Почему-то, – сказала Диана, пока я вел машину, – я никогда не думала, что снова сюда вернусь. Боже, у меня по поводу этого действительно плохое предчувствие. Прошлой ночью мне приснился очень странный сон.

Я не вздохнул, хотя очень хотелось. Диана любила рассказывать о своих снах. Для нее это было не просто сны, а видения, пророчества. Она увлекалась всей этой "нью-эйджевой" ерундой, так что, наверное, это и неудивительно. Но именно в этот момент, учитывая, где мы находились, чем занимались и какие ужасные опасности поджидали нас со всех сторон, я просто не хотел об этом слышать.

Не то чтобы у меня был выбор, заметьте.

Она зажгла сигарету. – Послушай-ка. Мне приснилось, что я была в городе, и повсюду были мертвецы – столько зомби, сколько я никогда раньше не видела. Они наступали со всех сторон, а я бежала, бежала, бежала. Потом все стало каким-то странным и туманным. Думаю, я забыла большую часть, но кое-что все же помню. Помню, что меня схватили какие-то люди – и не просто люди, а какие-то по-настоящему извращенные типы, увлеченные какой-то жуткой фигней, о которой моя личность во сне знала, но отказывалась даже думать, понимаешь? Они держали меня в плену или что-то в этом роде и заставляли делать то, чего я не хотела, но если бы я этого не сделала, они бы меня убили. Потом началась какая-то грандиозная битва, и я увидела, как возвышается башня, действительно огромная башня, и именно там и развернулась настоящая битва.

– Звучит неплохо.

Она рассмеялась. – Ты такой дипломатичный, Стив. Вот что мне в тебе нравится. Ты думаешь о многом, но никогда не высказываешь это вслух. Ладно. Я тебе прощаю. Скажи, о чем думаешь. Я не обижусь.

– Я ничего не думаю.

– Конечно, думаешь. Ты думаешь, что я сошла с ума, настоящая психичка, у которой мозг сгорел от слишком большого количества косяков. И, эй, ты, наверное, прав, но это не значит, что я неправа, и это не значит, что то, о чем я вижу сны, рано или поздно не сбудется, потому что это всегда сбывается.

Что я мог на это ответить?

Мой рациональный ум подсказывал мне, что это всего лишь чушь, на которую не стоит обращать внимания. С другой стороны, ну, мой рациональный ум действительно прошел через суровые испытания. За последние несколько месяцев его не раз подвергали жестоким испытаниям, и он дошел до того, что был готов рассмотреть любую версию. Диана верила, что пророческие сны передаются по наследству в ее семье. У нее они были. У ее матери тоже. У Рики их не было, но она была исключением. У остальных – да. Я был агностиком практически во всем, потому что, наверное, считал, что так жить гораздо проще – ты не привязан ни к одной системе верований, но при этом твой ум всегда открыт. Я делал вид, словно не верю ни в какую эту чушь про сны, но, возможно, это было потому, что она меня беспокоила. Сама идея таких вещей пугала меня до смерти. И я достаточно взрослый, чтобы это признать.

Я знал, что теперь, когда Диана снова заговорила о своих снах, она не оставит эту тему. Мы вот-вот должны были ввязаться в одну из наших дискуссий на эту тему. И так бы и было.

Но произошло нечто.

Кто-то начал обстреливать нас.

Мелкокалиберным оружием. Ничего такого, о чем стоило бы сильно беспокоиться. Для брони "Страйкера" это было не больше, чем укусы комаров. Я не особо беспокоился и за джип, потому что Так прикрутил стальные панели к кузову и окнам. Открытым оставалось только лобовое стекло, а оно было из пуленепробиваемого поликарбоната.

Тем не менее... пули, которые время от времени обрушивались на нас, мне не нравились. Они с грохотом отскакивали от брони джипа, и я просто ждал, когда одна из них пробьет колесо. Стрелки прятались за валом разбитых машин. Не знаю, к чему они клонили; ни за что на свете они не смогли бы остановить ни одну из машин. Я решил, что это, скорее всего, просто какие-то ополченцы или идиоты-выживальщики, у которых слишком много свободного времени.

– Экономь патроны, – предупредил я Така.

– Думаешь, я стану тратить пятидесятку на этих любителей? – ответил он. – Тебе должно быть стыдно за такое оскорбление моего достоинства.

Диана рассмеялась. – Похоже, он опять книги читает.

– Как будто у нас и так проблем не хватает.

Перестрелка продолжалась с перерывами минут десять, а потом мы выбрались из зоны обстрела.

Ничто из этого, казалось, не беспокоило Диану. Впрочем, что вообще могло ее беспокоить? Она просто проигнорировала это и стала излагать мне свою новейшую теорию о крахе западной – и восточной – цивилизациях. Она была убеждена, что, хотя большая часть населения мира и вымерла, нас все еще осталось немало, и без пищевой промышленности, способной удовлетворить наши потребности в еде, произойдут определенные неприятные вещи.

– Все консервы и сублимированные продукты, скорее всего, закончатся в ближайшие несколько лет. Я не уверена, какой у некоторых из них срок хранения, но они закончатся, и это факт.

– Согласен.

– Многие из нас вернутся в деревню, чтобы заниматься сельским хозяйством и охотой... но некоторые – нет. Я представляю себе города через десять или двадцать лет: кланы каннибалов, охотящиеся на людей. Она покачала головой и затянулась сигаретой. – У человечества есть история каннибализма, уходящая корнями как минимум на полмиллиона лет назад. Ты слышал о пекинском человеке? Так вот, те окаменелости принадлежали Homo erectus. И там были явные свидетельства племенных обычаев, таких как охота за головами и каннибализм. Это у нас в крови, чувак. И когда мы достаточно проголодаемся, мы всегда к этому возвращаемся.

– Тем более нам стоит отправиться в Катскиллы и стать горцами... и горцами-женщинами.

– Интересно, на что это похоже на вкус.

– Что?

– Человек.

– Будем надеяться, что нам не придется это выяснять.

Примерно через двадцать минут – двадцать минут, в течение которых мы видели только руины, обломки и кружащих над ними падальщиков, должен добавить, – мы свернули на Западную 228-ю улицу и объехали Марбл-Хилл. Этот район был в гораздо лучшем состоянии, чем большинство тех, что я видел. Я не заметил никаких следов боев или пожаров. Да, были следы мародерства, но не более чем пустые дома на заросших участках, несколько сломанных ветвей, разбитые окна и брошенные автомобили. Я задался вопросом, не наблюдают ли за нами люди через запыленные стекла окон, если мы подъехали на бронированном джипе и "Страйкере. – Учитывая, что мы приехали грабить, я не винил их за то, что они не показывали своих лиц. Вероятно, они думали, что мы – очередная милиция.

Арсенал было достаточно легко найти, поскольку я бывал там десятки и десятки раз.

На парковке все еще стояли несколько грузовиков и транспортеров для перевозки личного состава оливково-зеленого цвета. Их лобовые стекла были покрыты пылью и грязью. Их не сдвигали с места уже очень давно. В целом все выглядело неплохо. Я не заметил никаких следов ARM или кого-либо из тех парней поблизости.

Мы подъехали к главному входу.

Как только мы с Дианой вышли из машины, нас встретили около дюжины зомби. Думаю, они обошли здание с обратной стороны, сквозь деревья. Еще до того, как мы успели поднять наши CAR-15, Так нацелил на них пулемет калибра .50 и свалил их в центральную корчащуюся кучу падали, от которой на парковку повалил запах гниющего мяса.

– Ну, если раньше никто не знал, что мы здесь, – сказала Дайан, – то теперь знают.

Я заставил ее замолчать, потому что Так очень обидчиво реагировал на подобные вещи и не слишком хорошо воспринимал критику – даже конструктивную. Сейчас было не время для споров.

Входная дверь была широко распахнута, и Так прошел впереди, обеспечивая безопасность, как он всегда любил это делать. Диана шла прямо за мной, а Сабелия прижалась ко мне так близко, что я чувствовал тепло ее тела на своей коже. Это было не неприятное ощущение.

– Ладно, – сказал Так. – Довольно тихо. Где арсенал?.

Я пошел впереди с Сабелией. Сам арсенал, судя по всему, остался более или менее нетронутым, что меня удивило, но, с другой стороны, ополченцы, возможно, и не знали о его существовании. В гараже не было "Страйкеров, – но я предположил, что их реквизировали в последние дни для боевых действий. Все шло как по маслу. Я нашел оружейный склад. У Така уже был фугасный заряд, чтобы взорвать его. Он взорвал дверь, и мы спустились в бункер, где к нашей радости обнаружили двенадцать ящиков с патронами калибра .50, а также ящики с патронами калибра 5,56 для CAR-15, несколько нетронутых ящиков с осколочными и фугасными гранатами, а также приличный запас C-4 и детонационного шнура, которые Так с радостью прибрал к рукам. Мы также забрали шесть ящиков сухих пайков, сигнальные ракеты, пять ракет LAW, еще три AT4 и ровно дюжину мин "Клеймор. – На то, чтобы все это погрузить, у нас ушел целый час.

После этого мы перекачали бензин из грузовиков на стоянке, пока баки "Страйкера" и джипа не наполнились.

Все прошло так гладко, что было просто поразительно.

На обратном пути Сабелия запрыгнула ко мне в джип, а Диана села за руль "Страйкера. – Я был рад смене пассажира, потому что не хотел больше слушать всю эту мистическую чушь.

Сабелия молчала, и я спросил ее, почему.

– Ты бы рассмеялся, если бы я тебе рассказала, поэтому я не буду.

– Давай, рассказывай, – сказал я, выезжая обратно на 228-ю улицу. – Я не буду смеяться.

Мое самолюбие было начеку. Оно было переполнено. Оно ждало услышать что-нибудь лестное, например, что она ревнует меня к Диане, но, к сожалению, мое самолюбие сдулось, потому что она сказала: – У меня плохое предчувствие. Плохое предчувствие насчет тебя. Плохое предчувствие насчет всех нас.

А я-то думал, что с мистикой покончено.

– В каком смысле?

Она покачала головой. – Не могу сказать конкретно. Правда, не могу. Но я чувствую это внутри.

Она была в одном из своих задумчивых настроений, и пока я вел машину, я то и дело украдкой поглядывал на нее. Она была прекрасной женщиной с самыми темными глазами, какие я когда-либо видел, которые идеально оттеняли ее столь же темные волнистые волосы и оливковую кожу. У нее были высокие скулы и пухлые губы, длинные ноги и почти кошачьи движения. Думаю, то, что делало ее темную красоту еще более желанной, – это тонкий шрам от ножа на переносице. Вместо того чтобы портить ее, он подчеркивал ее красоту. Я начинал испытывать к ней чувства, но не доверял им. Моя жена умерла... десять недель назад? Одиннадцать? И я до сих пор страдал от этого. Когда ты скорбишь, слишком легко захотеть заделать эти болезненные дыры в своей жизни. Сабелия испытывала ко мне чувства. Она была очень верной, очень сексуальной, очень желанной. Однако я хотел быть честным по отношению к ней и к себе. Если бы мы стали парой, я не смог бы честно сказать, что это была любовь. Я боялся, что это может быть просто страсть в сочетании с потребностью заполучить в свою жизнь другую женщину, чтобы мне не было так больно.

И она мне нравилась, Сабелия мне очень нравилась. Я не собирался сводить ее роль к роли заместителя. Это было бы неправильно.

– Если ты думаешь, что я не знаю, о чем ты думаешь, ты ошибаешься, – сказала она. – Твоя "маленькая голова" тянет тебя ко мне, а твоя "большая голова" боится, что ты совершишь большую ошибку.

Как всегда, болезненно честно. – Да, – сказал я. – Было бы чертовски легко поддаться этому.

– Так поддайся же.

– Я не буду тебя использовать.

– Может, мы будем использовать друг друга.

Было бы интересно узнать, к чему бы привела эта беседа, но у судьбы были другие планы, и они не имели ничего общего с гормонами и человеческим сердцем. К тому моменту мы уже вернулись на Бродвей, направляясь на север и мчась с неплохой скоростью. Именно когда мы доехали до перекрестка с Западной 233-й улицей, дела, которые до этого шли так хорошо, начали идти действительно, действительно плохо.

Я сбавил скорость.

– Мне это не нравится, – сказала Сабелия.

Мне тоже. Впереди дорога была перекрыта: там возвышалась огромная гора искореженных автомобилей, которой раньше не было. Полагаю, всегда существовала отдаленная вероятность того, что вал сгоревших автомобилей просто обрушился и заполнил проем... но я в это не верил. Не думаю, что любой здравомыслящий человек поверил бы в это. Я почувствовал первые признаки назойливой паранойи.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Так через рацию.

– Мне это не очень нравится, – ответил я.

– Это чертова баррикада. Кто-то нас отрезал.

Я вздохнул. – Придется просто свернуть и рискнуть.

У нас действительно не было другого выбора. Бродвей был перекрыт, поэтому нам пришлось объезжать. Я не мог повернуть направо на 233-ю улицу и пересечь Бейли, потому что этот путь тоже был заблокирован. Единственный вариант – повернуть налево, выехать на Кингсбридж и ехать по ней на север, пока она не соединится с Бродвеем. Когда я служил в армии в Ираке, одно из главных правил, которое там вбивали нам в голову, заключалось в том, чтобы внимательно следить за окружающей обстановкой. Быть начеку, выявлять возможные места засад и ловушки, в которые может заманить тебя враг. Я очень хорошо научился именно этому. И казалось, что со временем я знал каждый дюйм местности по пути к месту операции, так что если бы произошло что-то по пути обратно, я бы сразу это заметил.

Поэтому, когда я свернул на Западную 233-ю улицу, я был очень разочарован в себе, потому что понял, что не уделил этому должного внимания. Думаю, я был где-то в облаках, обдумывая наши будущие перспективы в Катскиллс. В смысле, мы ехали прямо по Бродвею по пути туда, так что я знал, что он не был перекрыт... но было ли перекрыто движение по 233-й улице с одной стороны, я просто не мог вспомнить.

Пока я ехал, оценивая ситуацию впереди, созданную архитекторами бродвейской баррикады, я понял, что мы влипли. Баррикада была устроена так, чтобы отклонить нас именно в том направлении, куда мы и ехали. Нас обманывали, но выбора в данном случае действительно не было, и мне это не нравилось. Должен был быть какой-то вариант. Идея добровольно въехать в засаду была просто самоубийственной. Я думал, что мы могли бы свернуть налево на Гринвич-авеню и направиться к Тиббет-авеню или Ирвин-авеню, проскользнув на север этим путем.

Ничего не вышло.

Когда в поле зрения появился перекресток с Гринвич-авеню, я увидел, что он тоже был перекрыт. На север не было другого пути, кроме того, по которому мы ехали, если только мы не развернемся и не поедем на юг. Они же не могли перекрыть все улицы. Для этого хватило бы машин, но это была бы адская операция, и я предположил, что им просто удалось перекрыть Бродвей, 233-ю и 234-ю улицы до нашего возвращения.

– Мы попали в ловушку, – сказала Сабелия.

– Это точно.

Я решил продвинуться еще немного.

Мы не успели проехать и одного квартала, как я заметил движение впереди. Я остановил джип, отодвинул люк для стрельбы, который Так вырезал в крыше, и высунулся из него, чтобы заглянуть в бинокль.

О боже.

Это была движущаяся толпа зомби – казалось, их были сотни, и они устремлялись на юг по Кингсбриджу. Они шли прямо на нас, и я не верил, что это случайно. И я окончательно в этом убедился, когда увидел прямо за ними, может быть, на расстоянии одного городского квартала, бронетанковый отряд, катящийся по улице. В основном это были "Хаммеры, – но они были вооружены пушками калибра .50 и безоткатными ружьями. Это, несомненно, была ARM. Наверное, они наблюдали за нашим прибытием, и это был их шанс отомстить за неприятности, которые мы им доставили. Но почему зомби не набрасывались на них и не атаковали? Было похоже, будто мертвецов гнали на нас, направляли к нам, заставляли атаковать нас.

Фил говорил, что у ARM нет такой технологии, но я в это больше не верил.

Я вернулся внутрь, взобрался на ящик и рассказал Таку о том, что видел. – Наш лучший вариант, – сказал я, – это направиться на юг и вернуться по своим следам. Может, свернуть на запад по 232-й или 231-й улице, найти проспект, по которому можно будет свернуть на запад.

– Давай попробуем добраться до Ривердейла, – сказал Так.

Это был план. Так развернул "Страйкер" и направился на юг, а я последовал за ним, с зомби на хвосте. Но все оказалось не так просто, и вскоре я увидел, что из противоположного направления приближается еще один бронетанковый отряд, и этот был настроен на серьезный бой.

– Мы теперь в дерьме, – сказал Так по рации

Снова высунувшись из бойницы, я навел бинокль на эту новую группу. Боже мой. Они были во всеоружии. У них были бронетранспортеры "Гардиан" (Guardian ASV) – бронированные машины безопасности – с гранатометами и установленными пулеметами M2 калибра .50. Вместе с ними ехали бронетранспортеры "Десерт Уорриор" (Desert Warrior), вооруженные 7,62-мм пушками, 30-мм пушками и противотанковыми ракетами "ТАУ" (TOW). Мы, безусловно, попали в дерьмо. – Страйкер" не был соперником для ближнего боя с этими парнями. Мы оказались зажатыми между армией зомби, прикрываемой этими придурками из ARM, и этой грозной стальной машиной.

У меня было предчувствие, что эта новая группа не из ARM.

Просто предчувствие, но я убедился в этом, когда увидел, как придурки из ARM разбегаются. Они разворачивались и бежали, пока эта новая сила приближалась. Зомби, однако, не останавливали своего наступления, но я и не ожидал, что они это сделают. Как только они двинулись в сторону добычи, мало что могло их остановить.

– Я готов выслушать предложения, Буки, – сказал Так через рацию. – Мы в зоне досягаемости тех крупнокалиберных орудий, так что нам лучше что-то предпринять.

– Не думаю, что мы – цель, – ответил я. – Думаю, они идут за ARM и мертвецами.

– А мы окажемся в затруднительном положении, застряв посередине.

В этом он был прав. На самом деле был только один выбор, и мы его сделали. Мы развернули машины, впереди ехал "Страйкер, – и направились прямо на мертвецов. Так открыл огонь из пушки калибра .50, сбивая зомби целыми группами, а затем продолжил залпами из гранатомета. Зомби разрывались на куски, взрываясь, как мешки с мясом, а их трупы – частичные или целые – заполняли улицы, превращая их в огромный котел падали. Так расправился с первыми несколькими волнами – ровно настолько, чтобы выиграть для нас немного времени. На нас устремились новые зомби. Многие останавливались, чтобы полакомиться разорванными на части останками своих сородичей, но большинство продолжало наступать прямо на нас.

Диана проехала на "Страйкере" прямо сквозь них, перекатываясь по телам и раздавливая их под колесами. Мы следовали по проложенному ею пути, а мертвецы бросались на нас и отскакивали от бамперов внедорожника. Джип раскачивался, когда мы перекатывались по разбросанным во всех направлениях трупам, но я видел, что делала Диана: прямо впереди был переулок, и она направлялась к нему, прежде чем следующая волна мертвецов окружила нас.

Я увидел, как "Страйкер" свернул налево в переулок, и когда я собрался последовать его примеру, к джипу подбежали несколько отставших зомби. Я сбил их в сторону, переехав по их телам, и, когда джип снова опустился на асфальт, я заметил прямо перед нами выбоину, которая, казалось, была здесь не к месту.