Текст книги "Мир Мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

Меня схватили и бросили в объятия полицейского государства, которым правит полубог в стиле Гитлера, а рядом с ним – жестокий приспешник, выслеживающий ведьм, еретиков и врагов государства. Папаша сказал мне, что меня скоро вывезут и что через несколько дней я окажусь в одном из отрядов уничтожения, которые в Брайтвотере называли "подразделениями биологической изоляции. – Я оказался здесь потому, что был чужаком и меня нужно было "смягчить. – Сначала избить, прежде чем мне позволят встать на ноги. В "Брайтуотере" считали, что в человеческой природе заложено кусать руку, которая кормит, поэтому важно сначала научиться бояться этой руки.

Даже тогда я строил планы.

Даже тогда я думал о том, как сбежать.

– Так что, в общем, с Сонни Боем лучше быть осторожнее. Остальные не такие уж плохие. Не хуже тех, кто живет под властью тоталитарного деспота. Однако, как и в любой подобной ситуации, люди здесь постоянно следят друг за другом и доносят друг на друга за малейшее нарушение, чтобы заискивать перед начальством. Представь, что это Берлин 1943 года, а гестапо повсюду – и ты это переживешь

Мы разговаривали часами и в конце концов перешли к теме "Пробуждения. – Я рассказал ему, как впервые столкнулся с этим в Ираке, как тогда его называли "Некровирусом, – как его удалось локализовать, а затем, пять лет спустя, он разразился по всему миру. – Ты слышал что-нибудь к концу? Что-нибудь о вакцине или о чем-то еще? О каком-то способе бороться с ним? Они что-нибудь придумали?

– Ну, и да, и нет. До того, как меня задержали, я скрывался у женщины по имени Кларис Данхилл, которая была патологом в Центре по контролю и профилактике заболеваний (CDC) и членом их Службы ПЭ, отслеживающей вспышки инфекционных заболеваний по всему миру. Она кое-что знала. Итак, во-первых, я уверен, что ты знаешь: в отчаянии немало стран прибегали к применению тактического ядерного оружия. Они сбрасывали его направо и налево в Азии и на Ближнем Востоке. Конечно, не всегда это делалось для сдерживания вспышки, а по военным соображениям. Черт, мы даже применяли его против северокорейцев. Но это были сугубо временные меры, которые не решили абсолютно ничего, кроме как убили множество живых, дышащих людей. Уверен, вы об этом слышали. А вот о чем вы не слышали. В конце концов, – Некрофаг" был изолирован и, вопреки распространенному мнению, оказался вовсе не вирусом. Это была бактерия. Сапрофитная бактерия, естественно обитающая в кишечнике человека, но неактивная до момента смерти, после чего, разумеется, она начинает питаться останками и запускает цикл разложения. Вот в чем заключалась причина. Она мутировала. Она превратилась в нечто, чего природа никогда не предполагала.

– Теперь, в отчаянии власть имущих, по всему миру были распылены в воздухе определенные биологические агенты, чтобы попытаться остановить распространение бактерии Некрофага... или, может быть, не столько распространение, сколько ее активацию. Как бы то ни было, одним из них был генетически модифицированный бакуловирус, обычно поражающий насекомых. По своей природе он паразитический, как и любой другой вирус, – и с новой смертоносной генетической последовательностью, вставленной в его структуру – этот бакуловирус должен был прикрепиться к "Некрофагу" и заставить последнего сойти с ума в биохимическом смысле. Перейдя в режим репродуктивного перенапряжения, – Некрофаг" – теперь зараженный вирусом – уничтожал бы себя, размножая бакуловирус, пока вскоре бактерия не была бы уничтожена, а тело носителя не превратилось бы в почти чистый вирус, что вызывало бы выделение фермента, разжижающего скелет.

– И как это должно было улучшить ситуацию?

– Ну, идея заключалась в том, что это буквально заставило бы зомби уничтожить самих себя. Они бы на клеточном уровне пожирали самих себя, и через несколько месяцев зомби бы не осталось.

– Но разве это не могло бы создать супервирусный "Некрофаг"?

– Нет. И причина в том, что как только "Некрофаг" проникает в живой человеческий носитель, наша иммунная система выделяет белок, который буквально обезвреживает бактерию и лишает пищи паразитирующий вирус. – Я слышал, как он дышал в темноте – глубоко и с болью. – Это была хорошая наука, Стив. Блестящая наука, действительно. И если бы это сработало, ходячие мертвецы были бы истреблены в течение нескольких месяцев, а некрофаг был бы, как я уже сказал, обезврежен в человеческом организме. И все было бы так, как задумала природа. Но, полагаю, это не сработало, потому что мертвецы кажутся довольно активными, а прошло уже много месяцев. В любом случае, это было одно из того, что пробовали, как мне рассказала Кларисса. Еще была какая-то биоинженерная могильная плесень, которая должна была пожирать падаль с невероятной скоростью... но, похоже, это тоже не сработало. У природы, как правило, есть свои собственные системы сдержек и противовесов, когда речь идет об инвазивных организмах.

Далее он рассказал мне, как бактериальная инфекция "Некрофаг, – поражающая живого человека, имитировала симптомы вируса, из-за чего все решили, что это вирус. Из зараженных трупов была выделена целая серия вирусов, которые считались виновниками, но позже Центр по контролю и профилактике заболеваний (CDC) понял, что сами по себе эти вирусы были безвредны, и в своем упорном, решительных поисках загадочного вируса упустили из виду самого простого виновника: сапрофильные бактерии, которых существует бесконечное множество. В лабораторных испытаниях наличие этих бактерий даже не вызывало удивления, поскольку они естественным образом встречаются в падали. Это было настолько просто, что это упустили из виду. Большинство бактерий реагируют на антибиотики, но этот конкретный патоген оказался чрезвычайно устойчивым. Единственные антибиотики, которые действовали, были настолько сильными, что убивали ослабленного носителя.

Мы обсудили то, что произошло со мной в Ираке, где я впервые увидел, как ходят мертвецы.

– Интересно, – сказал он. – Кларис никогда не упоминала о более ранней вспышке. Но, как ты говоришь, она была очень локализованной?

– Да, я нигде больше этого не видел и даже слухов об этом не слышал.

– Странно.

Затем я задал вопрос, на который до сих пор не было ответа. – Ты сказал, что "Некрофаг" встречается в природе. Что это не более чем мутировавшая трупная бактерия. Ладно. Так что же вызвало эту мутацию?

– А, да. Именно. Ну, у Клариссы и ее людей была теория на этот счет. – Он подошел ближе ко мне, словно собирался поделиться государственной тайной. – Знаешь, что такое вспышка гамма-излучения?

Я не знал, но он мне объяснил. Вспышки гамма-излучения – это пульсации гамма-излучения, возникающие в результате взрывов сверхновых и коллапса массивных звезд в черные дыры. Выделяемая энергия превышает ту, которую наше Солнце произведет за все время своего существования. Эти вспышки регулярно происходят в отдаленных уголках космоса. Те, которые улавливают наши телескопы и спутники, имеют возраст в миллионы лет, потому что энергии требуется очень много времени, чтобы достичь Земли со скоростью света. Папаша говорил, что мощные вспышки могут объяснить события, приведшие к вымиранию видов на нашей планете.

– Вспышки, которые нас интересуют, происходят в Магеллановых Облаках – это своего рода галактики-спутники нашего Млечного Пути. Массивные взрывы, ставшие результатом рождения звезд в Большом и Малом Магеллановых Облаках миллионы лет назад, выпустили энергетические пульсации, схожие с теми, что были вызваны самим Большим взрывом. В этих гамма-лучах, по-видимому, содержится своего рода экзотическое излучение, которое привело к мутации сапрофильных бактерий у человеческого вида, – сказал он мне. – И вот, мы оказались в этой ужасной ситуации в результате того, что древние энергии случайно были направлены в тот участок космоса, который мы сейчас занимаем.

Наконец-то все стало для меня понятно... или настолько понятно, насколько это возможно, когда ты проживаешь сюжет комикса в жанре ужасов. Я давно задавался вопросом, какой вектор мог бы так быстро распространить "Некрофаг, – а затем заставить его заразить весь мир за считанные дни. Ну, вот он и оказался. Вспышка гамма-излучения, должно быть, охватила всю Землю – вероятно, всего на несколько секунд, но этого хватило, чтобы вызвать мутации сапрофитных бактерий не только в живых, но и в мертвых. От этого не было никакой защиты. Излучение проникло бы сквозь любой мыслимый барьер, достигнув даже могил, чтобы заразить трупы. Если мои школьные знания по естествознанию верны, то Земля регулярно подвергается бомбардировке гамма-лучами и космическими лучами, многие из которых исходят от самого Солнца. Они проникают сквозь каждое живое существо каждый день нашей жизни. Но те, что исходили из Магеллановых Облаков, были особым видом.

Папаша сказал, что, по его мнению, то, что произошло в Ираке, должно быть, было небольшим предвестником более масштабного события, которое произойдет пять лет спустя. Пока он говорил, я слушал и думал о тех биологических агентах, которые были выпущены. Мне просто было интересно, на что они могут творить в сочетании с глобальным выбросом радиации от тактического ядерного оружия.

Но у меня не было времени спросить, потому что мы оба услышали, как отпирают люк.

– По-моему, они пришли за тобой, – сказал Папаша.

Солдаты вытащили меня наружу. Был день, и свет был настолько ярким после моего долгого пребывания в темноте, что мне пришлось прикрыть глаза рукой. Я чувствовал себя как какой-то крот, как какой-то подземный червь. От яркости у меня закружилась голова. Солдаты толкали меня, а когда я не двигался достаточно быстро, тащили за собой.

– Старший сержант хочет тебя видеть, говнюк, – сказал чернокожий парень, который любил бить меня бутылками с водой.

Пришло время встретиться с Сонни Боем.

ОН ПОЛЗЕТ ПО ГРЯЗИ, КАК РЕПТИЛИЯ

Ну, в моем нынешнем состоянии они не собирались позволять мне увидеться с Сонни Боем. Меня отвели в барак и показали, где находится душ. Вода была тепловатой, но ничто еще не доставляло такого чертовски приятного ощущения, как снятие протухшей одежды и отмывание с тела слоев застывшей грязи мылом и водой. Это было просто роскошью. Если ты не жил в норе как заключенный, ты не сможешь по-настоящему оценить это. Мне сказали, что у меня пять минут в душе, что было лучше, чем у остальных, у которых было всего две скудные минуты в неделю, чтобы экономить воду. Я наслаждался каждым из этих пяти минут. Когда я закончил, меня ждал свежий комплект военной формы и ботинки.

Но мое королевское обращение еще не закончилось.

Меня отвели в поварскую, и я съел жареную курицу, картошку с маслом, морковь и свежий хлеб, соленые огурцы и апельсины, карамельный пудинг и выпил столько кофе, сколько захотел. После этого мне вернули сигареты, и я уже собирался отказаться, но моя зависимость решила иначе.

Пока мои "друзья" пристально наблюдали за мной из-за своих карабинов TR-15, я курил возле поварской. Чернокожий парень продолжал злобно пялиться на меня, и я отвечал ему тем же. Обычно между крутыми парнями это всего лишь ерунда, территориальные разборки, но в этот раз я был серьезен. Он издевался надо мной, хотя мог бы проявить доброту. Он обращался со мной как с собакой, и я этого не забыл. Я собирался ему надрать задницу и хотел, чтобы он это знал.

Затем меня отвели в ангар "Квонсет, – а оттуда – в кабинет, где меня ждал высокий, худощавый белый парень с седой щетиной и стрижкой "под ноль. – Он тоже был одет в боевую форму, а его лицо было изрезанным морщинами от возраста и пережитого, но глаза у него были дикими и блестящими, как у бешеной собаки.

Это был Сонни Бой.

Он отказывался смотреть в мою сторону, но у меня было ощущение, что его взгляд все равно прикован ко мне. – Как тебя зовут?

– Стив, – ответил я. – Стив Найлз.

– Садись, сынок.

Когда я сел, и он, и его адъютант – суровый на вид латиноамериканец в боевой форме – просто проигнорировали меня. Они играли в покер, и мне пришлось ждать, пока они закончат. Когда они закончили, оба уставились на меня. Глаза адъютанта были полны явной ненависти, так что с ним было легко разобраться, но со старшим сержантом дело обстояло иначе. Он продолжал смотреть на меня суровым, почти голодным взглядом, и я почувствовал себя как истекающий кровью человек в бассейне с акулами, просто ждущий, когда на него набросятся эти хищники.

– Я старший сержант Бойдсон, а это сержант Арруто, – сказал Сонни Бой с техасским акцентом. – Я здесь главный, а Литтл Джон... то есть сержант Арруто... – сержант взвода биокон-подразделения, к которому тебя прикрепят. Суть в том, чтобы выходить и убивать как можно больше зомби, чтобы разгромить ARM и любые другие ополченческие отряды выживальщиков, которые встанут у вас на пути.

– Или даже не встанут" – сказал Литтл Джон, улыбаясь мне. – Ты будешь выполнять свой долг, или тебя застрелят. Если попытаешься сбежать, тебе придется несладко. Если будешь играть по правилам, тебе может стать довольно неплохо. Я забочусь о своих парнях и слежу за тем, чтобы у них было все самое лучшее. Но если ты будешь со мной связываться или опозоришь меня, я размажу тебя так, что ты и представить себе не можешь.

– Так расскажи нам свою грустную историю, парень. Расскажи нам все до конца, – сказал Сонни Бой.

И я так и сделал, изложив им крайне сокращенную версию событий, которая ни в коей мере не была конкретной. Я понимал, в каком положении находился, и знал, с какими зверями имею дело, поэтому я ни словом не обмолвился ни о сыне, ни о Диане, ни о Таке, ни о остальных. Насколько знали Сонни Бой и Литтл Джон, последние из моих друзей, с которыми я пережил "Пробуждение, – теперь были мертвы или пропали без вести. Я не собирался рассказывать им о других, о наших сильных и слабых сторонах, местонахождении или планах. Страйкеры принадлежали нам, и эти придурки не смогут до них дотянуться. И к моим людям они тоже не прикоснутся. Я специально не упомянул о Поле, потому что это было бы просто козырем, который они использовали бы против меня.

Насколько им было известно, я был один. Я был рад, что присоединился к ним, – сказал я старшему сержанту и его адъютанту. Я был в отчаянии и рад, что снова стал частью чего-то.

Когда я закончил, Сонни Бой зажег сигарету. У него был маленький карманный нож, и он начал проводить лезвием по внутренней стороне пальцев. – Позволь мне, так сказать, ввести тебя в курс дела, друг мой. Вот этот сержант Арруто – самый классный и зажигательный парень, какого только можно встретить. Если ты начнешь связываться с ним или с нами, я гарантирую, что он станцует джигу прямо на твоем лице, и это будет отнюдь не изящный пируэт. Боже мой, он – человек жестокий. Ведь наш дорогой Маленький Джон всегда действует "сапогом. – Да, меч и сапог, и хладнокровное возмездие кожаным кулаком против кротких и смиренных. И именно так он держит "уток" в стройных рядах. А поскольку ты теперь одна из моих "уток, – я счел лучшим рассказать тебе о человеке, под началом которого ты будешь служить. Да благословит его Господь.

– Старший сержант имеет в виду, что я не даю пощады и не проявляю милосердия. У нас там настоящая война, и я намерен ее выиграть.

Сонни Бой оттянул сигарету. – "Как скажешь, брат. На тебе – стигматы победителя; слава Иисусу. Ведь победа – это святой путь.

Маленький Джон трясся от смеха, закидывая в рот арахис между взрывами хохота.

Они были незаурядной парой. В словах Сонни Боя не было ничего особенно смешного, даже в том, как он их произносил. В этом парне и его цветистой речи, в этих религиозных отсылках было что-то жуткое. Я чувствовал, что под этой маской таится что-то жгучее и злое, что сожжет кожу, если подойти слишком близко.

– Здесь существует субординация, Стив, – сказал Сонни Бой, отложив сигарету и снова проведя лезвием ножа по пальцам. – У нас мало офицеров, но у нас есть полковник Брайтвотер. И ему мы обязаны вечной верностью. Мы – его слуги. Да будет Господь мне свидетелем: пусть никогда не скажут, что я не узнал своего господина, когда увидел его, или не склонил голову в знак смирения в его присутствии. Черт, да. Советую тебе поступить так же.

– Если ты будешь хорошо сражаться, – сказал Маленький Джон, – полковник позаботится о том, чтобы тебя вознаградили. Лучшие бойцы, самые отважные, получают все самое лучшее: лучшую еду, лучших женщин, выпивку – все, что только можно себе представить. Но все это нужно заслужить.

– Остерегайся грехов плоти, ибо их множество, – сказал Сонни Бой.

– Мы добиваемся больших успехов и очищаем многие районы от мертвецов, – продолжил Маленький Джон. – Мы планируем очистить Бронкс, а затем Манхэттен. Это должно занять нас на некоторое время.

Я подхватил нить разговора. – Вы когда-нибудь сталкивались с АРМ? Это они убили моих друзей.

Сонни Бой улыбнулся. – А, Американское движение сопротивления. Они доставляют много хлопот, и, как раз, у меня есть история, связанная с ними. Хочешь ее услышать?

– Да, – сказал я, притворяясь заинтересованным.

– Это хорошая история, – встрял Маленький Джон. – Видишь ли, мы захватили нескольких их лидеров и привезли их сюда.

Оба казались взволнованными этим, так что я подлил масла в огонь. Я засыпал их вопросами о силах и расположении АРМ. Они с радостью отвечали, думая, что я какой-то идиот, которому АРМ причинило зло – что было правдой – и что я только рад почерпнуть знания из их опыта – что не соответствовало действительности. В то время как Сонни Бой отвечал гладко и напыщенно, Маленький Джон говорил отрывистыми предложениями, упоминая вещи лишь в самых общих чертах.

– Изначально у нас не было проблем с этими людьми вон там. У нас было то, что им нужно, так что они начали забирать, а мы начали их бить. Они ответили тем же. Так что мы начали их их.

Сонни Бой продолжил рассказ, который хотел, чтобы я услышал, говоря, что во время одного из их рейдов, буквально на прошлой неделе, они убили ровно дюжину мерзавцев из ARM и взяли в плен двух их офицеров. Офицеров буквально застали с опущенными штанами, поскольку они как раз насиловали пуэрториканскую девочку-подростка.

– Слава Господу, но эта история стоит того, чтобы ее пересказать. А теперь позволь мне изложить все это для тебя по порядку, Стив, – сказал Сонни Бой, устремив на меня свой безжизненный взгляд. – Видишь ли, вот как произошел этот восхитительный хаос. Позволь мне рассказать о вкусах и запахах, звуках и ощущениях, которых, слава Иисусу, было много. Наверх по лестнице, детишки, наверх, те, кого мы ищем, находятся в комнате на самом верху. У меня старое сердце слабеет, сэр, честно говорю, от того, что я там увидел. Черт, да. Слава Богу на высотах, но наши офицеры ARM – злобная порода. Девушку привязали к кровати, и они по очереди с ней занимаются. Ну, один из них пытается найти свое оружие, и мы передаем его в руки Господа. Ловко и быстро остальных двоих берут в плен.

– Ну, мы тут же привозим их обратно в высокий кабинет полковника Брайтвотера, который будет наблюдать за этим зрелищем. Старший офицер – и я, конечно же, употребляю этот термин с осторожностью – зовут Шеллинг, и ложь льется из его уст настоящим потоком дерьма.

А что касается меня и Маленького Джона? Хотя наши сердца тяжелы и опечалены его бедственным положением, мы держимся крепко. – Мистер Шеллинг, – говорю я, – мы хотели бы знать расположение ваших сил в городе, их численность и вооружение. Вы забрали у нас, устроили засаду на наших доблестных воинов, и теперь мы ищем мести. – Мистер Шеллинг снова начинает свою ложь, на что Маленький Джон качает головой, а я могу лишь просить помощи у дорогого Господа на небесах.

– Послушайте, добрый мистер Шеллинг, – говорю я, – либо вы предоставите упомянутую информацию, либо, простите меня, я вытащу ее из вас силой. Молитесь, чтобы этого не случилось, сэр, молитесь, чтобы вы сегодня не разозлили меня. – Но мистер Шеллинг упорно продолжает отрицать, и, хотя это глубоко ранило меня и опустошило мою душу, я обнаружил, что ударил мистера Шеллинг кулаком. Да простит меня Бог, бедного старика. Но мистер Шеллинг, как бы ему ни было больно, утверждал, что он не является членом ARM, а лишь лидером мелкой милиции, не имеющей никакого заметного названия. Так что, хотя Бог и милосерден, я, безусловно, таким не являюсь. Поскольку он по-прежнему настаивал на своей невиновности, я просто чертовски разозлился. К ужасу Маленького Джона и нашего бездушного полковника я взял молоток с круглым бойком и с силой обрушил его на правую руку мистера Шеллинг, при этом разломав ему всего лишь один палец. О, какой же поднялся шум! Посмотри же теперь на жалкого мистера Шеллинг, мой друг, черт возьми и аллилуйя, как он хнычет и стонет, а его палец хрустит, словно сухая веточка. После чего, как бы невероятно это ни казалось, мистер Шеллинг по-прежнему не склонен честно отвечать на мои вопросы, поэтому Маленький Джон крепко держит его, пока я ломаю еще два пальца своим верным молотком. Хотя он и был совершенно вне себя от боли после того, как я разбил ему обе коленные чашечки, мистер Шеллинг начинает кричать и нести всякую чепуху, чтобы это прекратилось. Это только еще больше разъярило меня, поэтому с тяжелым сердцем я применил к нему этот нож и довольно медленно снял с него кожу. Я дал ему немного помучиться, но потом, будучи христианином, избавил его от страданий.

– Но на этом дело едва ли закончилось. Увидев, как его начальник был так же заколот ножом, нашему другому пленнику посоветовали проявить сотрудничество. Мы забросили его в карцер, где пожелали ему всего самого лучшего. На прощание я сказал ему, что мы вернемся за ним в свое время и отомстим ужасным, блядь, образом за его плоть и душу, если у него не будет ответов, которые я ищу. И я их получил, Стив, конечно же получил. Пусть он покоится с миром в лоне Господнем.

Смысл этой жуткой истории, конечно, заключался в том, чтобы подчеркнуть, какими садистскими ублюдками были эти двое. В этом не было нужды. Я с самого начала не сомневался в этом. Я собирался выбраться из этого зверинца так или иначе, но я собирался быть осторожным и разыграть свою руку только в подходящий момент.

– Ну, вы им точно показали, сэр, – сказал я.

– Показал, да, показал. Пути Господни неисповедимы, и я утверждаю, что мои тоже. Черт, да.

Теперь Сонни Бой повернулся ко мне, ухмыляясь. И это была такая ухмылка, скажу я вам. Его лицо было длинным и узким, глаза темные, как сланец, а эта ухмылка была тонкая, как порез бритвой. Извращенная, безумная. Готов поспорить, что он так же ухмылялся, когда сдирал кожу с Шеллинга.

Он постучал острым лезвием ножа по кончикам пальцев. – А теперь скажи мне, Стив, ты человек верующий? Бог у тебя и слева, и справа?

Я кивнул. – Я все время так считал.

Маленький Джон хихикнул.

Сонни Бой продолжал ухмыляться.

Я, конечно, ничего не имею против Бога или людей, которые в него верят. Иногда я верю в высшую силу, а иногда просто остаюсь агностиком. Я никак не могу определиться, особенно после "Пробуждения. – Однако, насколько я понимаю, в чем тут дело, Сонни Бой не производил на меня впечатление примерного хориста. Я решил, что он и Иисус сочетаются так же, как собачьи экскременты и кофе.

Думаю, Папаша очень лаконично подытожил это для меня там, в яме:

Он садист и психопат, который считает себя единственным исполнителем воли Бога на Земле. Тебе лучше оставаться с ним в хороших отношениях. Даже если ты не религиозен, мой друг, притворись, что ты такой.

Сонни Бой просто пристально смотрел на меня. – Сколько евреев поместится в "Фольксвагене, – Стив? – спросил он меня.

Я ждал, что это будет шутка, но он был абсолютно серьезен. – Я... я не знаю.

Он снова показал мне эту змеиную улыбку. – Пятеро на переднем сиденье, пятеро на заднем и пять тысяч в пепельнице.

Это была извращенная шутка, и, по-моему, он ждал, не обижусь ли я. Я не обиделся. Черт, я же был рабочим. На стройках, когда я клал кирпичи, я слышал гораздо худшие вещи. В любом случае, он пристально наблюдал за мной. Я пошел ему навстречу. Он смеялся, я смеялся.

– Думаю, ты отлично впишешься в нашу команду, – сказал Сонни Бой.

Литтл Джон вывел меня из своего кабинета. Снаружи мы остановились. Он дал мне сигарету и сам закурил, пристально изучая меня.

– Что, сержант? – наконец спросил я.

Он улыбнулся. – Ты мастер брехни чемпионатского уровня, Стив. Да, это точно. Когда я собрался возразить, он поднял руку. – Ничего, ничего. Мы все такие. Если будешь держать Сонни Боя в хорошем настроении, это продлит твою жизнь, и ты это сразу понял. Он не в себе, Стив. Ни в коем случае. Я знал его до "Пробуждения, – и он не был таким. Он был странным и набожным, но он не был тем человеком, которого ты видел там. Просто продолжай играть картой лжи, и у тебя все будет в порядке.

Так началось мое знакомство с "армейской" жизнью и, в частности, с Сонни Боем. Маленький Джон был не так глуп, как казался, и у меня сложилось впечатление, что Сонни Бой его пугал, что было неплохо, потому что это означало, что Маленький Джон все еще оставался человеком, а не монстром, как его босс.

– А как насчет полковника Брайтвотера?

– Ты с ним познакомишься позже.

Меня повели в импровизированное барачное помещение, где я буду жить, когда не буду сражаться на войне Брайтвотера. Все это обещало быть интересным, и я это знал. У меня болело сердце, потому что я так сильно скучал по остальным. Я не мог перестать думать о своем сыне и о том ужасном горе, которое он, должно быть, переживал. Я знал, что Так будет оберегать их, если это вообще возможно, а Диана позаботится о Поле, как о собственном ребенке. Той ночью мне приснилась не Рики и не моя вина, а Сабелия. Я жалел, что не прижал ее к себе, пока у меня еще была такая возможность.

Потому что я не думал, что такой шанс еще представится.

МЕРТВЫЕ, НЕ СПЯЩИЕ

Через несколько дней после того, как я стал одним из «солдат» Брайтвотера – и поймите, я использую этот термин очень условно – Папаша был выпущен из ямы, и мы встали на одной из импровизированных сторожевых башен сразу за колючей проволокой и наблюдали за ночью. Луна светила ярко, и сухая дневная жара улетучивалась из города. Мы наблюдали за зомби на улицах, потому что когда не было работы, а от игры в карты или чтения книг в мягкой обложке о мирах, которых уже не существовало, надоедало, всегда оставались зомби.

В ту ночь они сделали что-то интересное.

Что-то, чего я никогда раньше не видел.

Стоя там – я с карабином TR-15, который мне дал Маленький Джон, а Папаша с русским СКС, – мы наблюдали, как зомби выходят на улицу. Не просто десять или двадцать, а сорок, пятьдесят и шестьдесят. Они продолжали стекаться в лунном свете, но не направлялись к колючей проволоке.

– Может, нам стоит пойти и рассказать об этом Маленькому Джону, – предложил Папаша.

– Они ничего не делают. По крайней мере, пока.

И действительно, они ничего не делали, по крайней мере, ничего, что я мог бы понять. Все они просто стояли на улице и смотрели в небо, словно чего-то ожидая. Они стекались со всех сторон. Они бросили то, что ели – а обычно это были останки друг друга – и выстроились в ряды. Они выходили из зданий и домов, из переулков, канав и люков канализации. Некоторые из них несли кости или обрывки того, что они грызли. Живые мертвецы. Существа, которые когда-то были мужчинами, женщинами и детьми, братьями и сестрами, матерями и отцами, тетями и дядями, соседями по дому и бабушками. Они стояли плечом к плечу и просто вытягивали шеи, чтобы посмотреть на небо над головой. Может быть, на луну, но, скорее всего, на что-то за луной, о чем я даже догадываться не мог.

Пять зомби – это сбивает с толку, двадцать – пугают, но сотни – а их там наверняка были сотни – это невообразимо страшно. Ты знаешь, что они там. Насколько я слышал, в Нью-Йорке проживало более восьми миллионов человек. Если даже половина из них теперь превратилась в зомби, это была невероятная армия ходячих мертвецов. Если бы какая-то сила или влияние когда-нибудь объединило их в одну общую армию, у нас, выживших, не осталось бы ни единого шанса, сколько бы оружия и бомб у нас ни было. Мне кажется, всякий раз, когда я видел, как они так объединяются, я боялся, что это и происходит.

– Что ты знаешь об ARM? – спросил я Папашу.

– Я знаю, что никогда не приглашу их к себе на чай и поболтать.

Я улыбнулся. – Они могут управлять мертвецами.

Он посмотрел на меня. Даже в полумраке башни я заметил, как большими и влажными казались его глаза. – Как?

– Не знаю. Но я видел это снова и снова. У них есть какой-то способ отвлекать зомби от себя и направлять их на врагов.

– И ты думаешь, что это произойдет здесь?

– По моим предположениям, в любую ночь. Бригада Брайтвотера довольно сильно их отдубасила, набрав немало трупов. Не думаю, что они будут это терпеть вечно.

– У нас могут быть серьезные неприятности.

– Мы и так уже в них. Сонни Бой сошел с ума. А насчет Брайтвотера я не знаю.

– Никто не видел Брайтвотера уже больше месяца. Возможно, он мертв. Только Сонни Бой ходит к нему, даже тем немногим офицерам, что у нас есть, это запрещено. Сонни Бой даже приносит ему еду.

Я знал, что Брайтвотер заселся в двухэтажном кирпичном здании в центре лагеря. Оно было окружено мешками с песком, а по периметру круглосуточно патрулировали охранники. Папаша рассказывал, что один из пилотов вертолетов – Джонси – забрал Брайтвотера с крыши на "Блэкхоке, – когда подразделения "Биокон" вышли на операцию.

– Может, он мертв, – сказал я.

– Это вполне вероятно. И все его приказы идут через Сонни Боя, так что есть большая вероятность, что нами руководит сумасшедший.

– Я бы хотел пробраться туда и посмотреть.

– Тебя застрелят, если ты подойдешь ближе чем на тридцать футов к бункеру Брайтвотера, как его называют.

Он был прав, и мне не хотелось знать этого так сильно.

Я поделился с Папашей своими опасениями, что рано или поздно ARM направит на лагерь тысячи зомби. Бригада была хорошо вооружена. У них были пушки калибра .50 и пулеметы, минометы и гранаты, огнеметы и ракеты, бронетехника и боевые вертолеты. Но там было, в лучшем случае, всего около семидесяти бойцов, и они не смогли бы устоять перед тысячами зомби, наступающих на них волной за волной. И я был уверен, что ARM об этом знает. Я был уверен, что они этим воспользуются. Я ни на секунду не думал, что они позволят Бригаде и дальше мучить их.

Расплата приближалась.

– Интересно, как они это делают, – сказал Папаша.

– Вот это я и хотел бы знать.

Мы перестали разговаривать и снова сосредоточили внимание на зомби. Улицы были заполнены ими, и об этом доложили с других сторожевых башен, потому что я слышал, как Маленький Джон во дворе отдавал приказы, ставя сонных солдат за пулеметы, а другие занимали позиции у минометных ям и доставали тяжелое вооружение: противотанковые ракеты "Джавелин. – Вскоре несколько машин "Брэдли" заняли позиции прямо за колючей проволокой, с орудиями, нацеленными на забор и то, что находилось за ним.