Текст книги "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Я видел, как трое или четверо других солдат 121-го отряда выстроили оборонительный кордон из этого вещества.

Я видел, как атакующие люди разжижались, попадая в ловушку.

К тому времени люди из контрразведки пробежали мимо нашей позиции, мы опустили ворота, и они забрались в "Страйкеры". 121 десантник сражался в тылу, оттесняя нападавших назад, а затем убегая в ад. Когда один из них проходил мимо моего "Страйкера", он крикнул: "ЗАЖИГАЙ! ПОДЖИГАЙТЕ! ПОДЖИГАЙТЕ ЭТИХ УБЛЮДКОВ!"

Я навел перекрестие на группу, которая ковыляла вперед, и навел на них прицел. Они двигались странной, дерганой походкой, как марионетки. Я открыл огонь и разрезал их пополам из 50-го калибра. Они упали... но не перестали двигаться. Некоторые из них пытались уползти. Я продолжал стрелять, выцеливая их пачками и укладывая их. Но они продолжали приближаться, вываливаясь из зданий, киша, как муравьи, ползком пробираясь к нашей позиции.

К тому времени, конечно, 50-е калибры на других "Страйкерах" были в действии, и трассирующие снаряды летели, как град, вниз по аллее. Помощники пулеметчиков отстреливались из своих M4, а пулеметчики поливали из своих M240 все, что двигалось.

В этот момент машина лейтенанта Стейкли выпустила ракету TOW, которая пронеслась по аллее и попала в мечеть. Раздался гулкий взрыв, вспышка света, которая почти ослепила меня в темноте, и в воздух полетели обломки.

"ОНИ ВСЕ ЕЩЕ ИДУТ!" услышал я крик Денни. "ТАМ, БЛЯДЬ, ПОВСЮДУ ХАДЖИ! ОНИ ГРУППИРУЮТСЯ! ОНИ НЕ УМИРАЮТ... ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? ЭТИ ХАДЖИ НЕ УМИРАЮТ, БЛЯДЬ!"

И к тому времени мы все увидели это.

Мы разрывали их на части 7.62 из 240-х, 50-го калибра и гранатами, но это их не останавливало. Мы рубили их, резали, как маленькая девочка ножницами режет бумажных кукол, но этого было недостаточно. Их части все еще двигались. Торсы ползли вперед. Безрукие твари пробирались сквозь обломки. Люди, продырявленные пулями, протискивались к нам. Я продолжал раскачивать полтинник, опуская его снова и снова.

"Головы, тупые уроды!" – прокричал по связи один из 121-го парня. "ЦЕЛЬТЕСЬ В ГОЛОВЫ! СНЕСИТЕ ИХ ГРЕБАНЫЕ ГОЛОВЫ!"

Конечно, почему бы и нет? Мы начали делать именно это, а потом они падали и оставались лежать. Еще одна ракета TOW снесла фасад здания и похоронила десять или пятнадцать из них заживо (?) в горе обломков. Мы зажгли их и смазали по количеству.

"ДАВАЙ, ХАДЖИ!" кричал Денни. "ДАВАЙ! ДАВАЙ! ИДИТЕ И ВОЗЬМИТЕ НЕМНОГО, ЧЕРТОВЫ ОБОРВАНЦЫ!"

Они продолжали наступать, и лейтенант отдал приказ отступать.

Хаммеры уже отъезжали, и страйкеры последовали за ними. Мой был последним, который еще оставался на блокирующей позиции, и мы продолжали отстреливаться. К тому времени я уже видел наших Джонни Джихадов очень близко и лично. Я видел, как они выглядели. Я видел кости, торчащие из них. Я видел их оскаленные рты и сочащиеся гнилью лица. Я знал. Я знал, кто они такие. Мы все знали, кто они такие, но не говорили об этом.

Когда мы отъехали, я увидел фигуру, выходящую из взбаламученной пыли, обломков и дыма: сержант. Я забыл о нем, как и все остальные. Он вышел, и я увидел, что он ранен, его костюм "Тайвек" разорван от горла до промежности. Его внутренности выпирали наружу, как розовые змеи.

"Лейтенант!" позвал я по связи. "Этот сержант... он все еще там! Прошу разрешения эвакуировать его задницу оттуда!"

"Отказано!"

"Что?"

"ОТКАЗАНО!", и на этот раз это был не Стейкли, а один из 121-го ударного отряда. "ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, СОЛДАТ? ОТКАЗАНО!"

"Но он ранен!"

"ОН НЕ РАНЕН, БЛЯДЬ! ОН УМЕР! ОН ХОДЯЧИЙ МЕРТВЕЦ!" – набросился он на меня. " ПОЛОЖИ ЕГО! СМАЖЬ ЭТОГО УБЛЮДКА! ЗАЖГИ ЕГО! ПОДОЖГИ ЕГО ЗАДНИЦУ!"

Пока Бейкер тащил нас по обломкам, меня подбрасывало повсюду, и мне было чертовски трудно навести на него перекрестье прицела. Неважно. Варез снес ему голову непрерывным огнем из M240. "УУУУУУУУУ!" – продолжал кричать он. УУУУУУУ!!!"

Он продолжал поливать сержанта из всех шлангов и держал его на ногах, танцуя, как марионетку, пока ствол его 240-го не расплавился от жара, и даже тогда он пытался стрелять, просто из своей гребаной головы. Я высунулся из люка, и мы с Денни отцепили его пальцы от оружия. Наш "Страйкер" присоединился к остальным, которые выезжали оттуда так быстро, как только могли. Денни и меня чуть не выбросило наружу, когда мы держались за Вареза, пытаясь вывести его из этого состояния.

"ЙА-ХАХАХА!" – закричал он. "ВУУУУУУУ! ЗАЖГИТЕ ИХ, БРАТЬЯ! ЗАЖГИТЕ ЭТИХ ТРЯПОЧНЫХ УБЛЮДКОВ, УБИВАЮЩИХ МЛАДЕНЦЕВ! ЗАЖГИ... ИХ... УУУУУУУПППППП!!!".

Примерно через тридцать секунд мы узнали, почему так важно было эвакуировать наши задницы оттуда: трио F-15 Strike Eagles с визгом пронеслись по небу и сбросили напалм на деревню. Они наносили удар за ударом, пока деревня не стала невидимой, просто охваченной огненным котлом, который освещал горизонт и отражался красным цветом на низко висящих облаках.

Что произошло потом?

Нас проинформировали, заставили подписать закон о государственной тайне и велели держать язык за зубами, потому что то, что мы видели, было засекречено, и одно слово об этом могло означать двадцать лет одиночного заключения в федеральной тюрьме. Поэтому я никогда не говорил об этом. Через несколько месяцев я получил электронное письмо. Я не знаю, кто его прислал, и я благоразумно удалил его как можно скорее. В нем, в основном, говорилось, что мы столкнулись с деревней, которая была заражена чем-то под названием "Некровирус". Я могу процитировать его по памяти: К вашему сведению: То, что вы видели в Эт-Ухбаре той ночью, было результатом действия чего-то, известного как Некровирус. Это инфекционный организм, который оживляет мертвых и превращает их в каннибалов. Его происхождение не имеет значения. Подумал, что вам будет интересно узнать. Не трудитесь отвечать на это, так как этот адрес больше не существует. Удалите это и забудьте. Знание вышеизложенного приведет вас за решетку на долгое время. Приятных снов. Это было оно. Кто это послал? Я не знаю. Парни из 121? Я не могу представить, чтобы "морские котики", "Дельта Форс" или операторы ЦРУ/САД разглашали государственные секреты. Кто-то из контрразведки? Я не знаю и не хочу знать.

У меня были проблемы со сном в течение многих дней после той ночи.

Через некоторое время я искренне поверил, что этого никогда не было. Я никогда не говорил об этом. И только в двух случаях мы, кто был там, упоминали об этом. Я больше никогда не видел ничего подобного.

До тех пор, пока это не вырвалось на свободу в Йонкерсе под другим названием.

НОЧНЫЕ ХОДОКИ

После отключения электричества мы работали на генераторе. Сока больше не было. Я рассказал свою историю и ввязался в своеобразные дебаты с остальными о том, что происходит, был ли Некрофаг естественного происхождения или биологическим оружием иностранного или (глоток) отечественного производства. У меня не было ответов. И я не видел, где это действительно имело значение. Это было здесь. Это было сейчас. Я получил предварительное представление о его аде в Ираке. Но это была привилегия, без которой я мог бы прожить.

В последнее время я мало рассказывал о Дике, потому что рассказывать было особо нечего. После его небольшого эпизода у забора той ночью у нас не было с ним особых проблем. Это было хорошо, потому что Тук действительно вышел из терпения, и я боялся, что он может сделать, если Дик причинит еще какие-нибудь неприятности. Но, как я уже сказал, он был тихим. Он был полностью замкнут и вызывал почти у всех мурашки по коже, когда стоял рядом и смотрел или бормотал про себя. Особенно он пугал Марию и Дэвиса, хотя Пол практически забыл о его существовании. Он был как мебель. Он был мраморным бюстом в углу. Что-то неодушевленное.

Рикки ухаживала за ним, и Джимми тоже. Я немного помогал, когда мог. Тук просто игнорировал его. Диана говорила с ним, но я не думаю, что она действительно ожидала ответа.

Дик был просто... Диком.

Примерно через две ночи после моего рассказа Диана устроила ночевку с детьми на полу в комнате паники. Это было просто что-то веселое для них. Что-то другое. Тук сначала не был уверен в этом, но когда Мария наложила на него чары, он растаял, как обычно. Мы с Рикки воспользовались тем, что комната была предоставлена самим себе, и впервые за много недель занялись любовью. Это было приятно, очень приятно. Я думаю, мы соединились так, как не соединялись последние пару лет. Я никогда не забуду ту ночь. Мы заснули в объятиях друг друга.

Потом, где-то в темноте ночи, она разбудила меня.

"Что?" сказал я.

"Здесь тихо... так тихо".

Сначала я подумал, ну надо же, какая нелепая причина меня будить... но потом я понял, что она имела в виду. "Генератор", – сказал я.

Мы оба уже встали с постели, натягивая одежду. Тук поставил несколько ночников, чтобы можно было ориентироваться на лестнице, но они, конечно, были погашены. Я поспешил подняться по ступенькам на следующий уровень, но электричество было отключено, поэтому клавиатура не работала. У Тука был ключ, который отпирал двери вручную.

Я стучал в дверь и выкрикивал его имя, пока не услышал, как он ругается.

"Электричество отключено!" позвал я его.

К тому времени Джимми уже проснулся и был с нами. "Что происходит?" – спросил он.

"Генератор отключился".

Тук отпер дверь и сказал Джимми пойти отпереть ту, что ведет в комнату паники. Он дал ему запасной ключ. Рикки была в ужасе, и я чувствовал, как по ней пробегает страх. Я сказал ей, что все будет хорошо, а затем последовал за Туком вниз к колыбели. С помощью фонарика он открыл люк в подвал.

"Должна была сработать резервная система", – сказал он. "Я не понимаю".

Но когда мы включили свет на генераторах, мы оба увидели, как именно это произошло: кнопки аварийной остановки были нажаты как на первичном, так и на вторичном генераторе. Но кто мог нажать на кнопки аварийной остановки?

"Что это за хрень?" сказал Тук. "Кто, черт возьми, мог это сделать?"

Я держал свет, пока он проходил процедуру запуска, которая, как он сообщил мне, займет около пяти минут, поскольку генераторы были отключены за два часа до этого.

В этот момент Джимми заглянул к нам в люк. "Дик ушел", – сказал он.

Тук начал ругаться. Я думал, что он начнет кричать, но он не стал. Он просто спокойно посмотрел на меня и сказал. "Ты знаешь, он зашел слишком далеко. Когда я его поймаю, он перелетит через забор".

Конечно, я сразу же захотел сказать ему, что так делать нельзя, но когда я попытался придумать хорошую причину, почему нельзя, я ничего не смог придумать. Я имею в виду, мне нравится думать, что я сострадательный и терпимый человек. Я могу вынести много дерьма, прежде чем сломаюсь или выбьюсь из сил. Но в конечном счете, Тук спас все наши задницы. Он опекал нас всех. Он был нашим старшим братом, который не подпускал к нам хулиганов. Он приютил нас, когда нам некуда было идти. Это было его место, его инвестиции. Реалистично, логично... мог ли кто-нибудь из нас остановить его от того, чтобы бросить Дика на съедение волкам? Да. Нет. Возможно. Но имели ли мы на это право?

"Стив, вы с Джимми выследите этого ублюдка и не трогайте его", – сказал он мне, занимаясь запуском системы генератора. "Ты можешь оставить это мне".

Вздохнув, я поднялся, чтобы присоединиться к Джимми.

Когда я пришел туда, Джимми сделал довольно неприятное открытие: дверь безопасности была открыта. Должно быть, Дик прошел через нее, но оставил ее приоткрытой. Что ж, по крайней мере, мы знали, где он находится. У нас у обоих были пистолеты и фонарики, и мы повторили процедуру той ночи, когда Дик отправился бродить. Джимми обошел вокруг башни, чтобы посмотреть, сможет ли он его найти, а я, с фонариком в руке, трусцой побежал по дороге. На пешеходной дорожке я увидел, как вокруг движутся лучи фонарика. Мне это не понравилось. Когда наш защитный экран не работает, может случиться все, что угодно.

Я не стал искать его в поле. Наверное, в глубине души я думал, что если он выйдет на минное поле, то произойдет большой взрыв, и нам больше не придется заниматься этим дерьмом. Это звучит холодно, и я знаю это. Но я дошел до точки, когда мне надоело, что Дик подвергает опасности всех нас.

Я обошел кусты и увидел, что кто-то стоит на дороге.

Я подумал, что это Пол.

Но это был не Пол. Просто мальчик, который был примерно его возраста, когда он умер. Он стоял там, неподвижный, как статуя, в синем погребальном костюме. Цвет лица был серо-крапчатым. Желто-зеленая плесень проросла из-под воротника и распространилась по щекам, как пух. Его глаза были молочно-белыми, губы исчезли, за рваной дырой рта не было ничего, кроме оскаленных зубов.

Он бросился на меня.

Я отступил назад и упал на задницу. Он потянулся вниз и схватил меня за запястье, за руку с фонариком. Я увидел, как зубы опускаются, чтобы укусить, и вырвал руку из его хватки. Кожа с его ладони слетела вместе с ней. Я откатился в траву, слыша его гулкие шаги. Когда я поднялся на колени, все еще держа фонарик, он был менее чем в пяти футах от меня. Я выхватил "Зиг-Зауэр" и не стал целиться. На адреналине я выпустил в него три пули.

Он попятился назад.

Следующим патроном я выстрелил ему в голову.

Он сделал шаг или два и упал в траву, не двигаясь. В глубине моего сознания промелькнуло несколько мыслей. Даже если напряжение было снято, это означало, что мальчик-зомби должен был перелезть через забор, чтобы попасть внутрь. Я не мог представить, чтобы у кого-то из них хватило ума или инициативы сделать что-то подобное. Для них барьер – это барьер. Ты не можешь пройти через него, ты бьешься об него. Так что если он не перелез через забор, это означало, что...

Иисус.

Я снова бежал. Два зомби выскочили на дорогу, и я завалил обоих выстрелами в голову. Это была чистая удача. Это все, что было. Моя рука дрожала как лист. Вдалеке я услышал рев двигателя и понял, что это бронированный джип. Я увидел свет фар, проносящийся по дороге. Я продолжал двигаться вперед. Еще один зомби и еще один, оба мужчины, с флангов третий – голая, тучная женщина с двумя пулевыми отверстиями в груди. Я свалил одного из мужчин, промахнулся по второму, поправил прицел и выстрелил снова. Я попал ему чуть выше правого глаза. От удара его развернуло и бросило в женщину. Я думал, что она последует обычной модели поведения и будет питаться им.

Но она не стала.

Она отбросила его в сторону и бросилась на меня. Она была огромной, раздутой, синюшной тварью с сухими рыжими волосами, свисающими на лицо. Ее рот казался огромным. Ее зубы казались острыми. Я подумал, что она, наверное, перекусит мне горло и высосет мои кишки.

Я всадил три пули ей в лицо, и одна из них, должно быть, попала в мозг, потому что она упала к моим ногам.

Позади меня.

Руки схватили меня за горло. Я развернулся и ударил фонариком по лицу еще одного зомби. Я выстрелил ему в живот. Потом в голову. Я развернулся, и дорога впереди была свободна. Я заметил движение в полях, но у меня не было на это времени. Я подошел к повороту дороги, прикидывая, сколько патронов у меня осталось.

Ворота были широко распахнуты.

Дик стоял там. Перед ним стояли тридцать или сорок зомби и, казалось, слушали его, пока он что-то бормотал на низких тонах. Почему они просто не завалили его, я не знал. Какую бы власть он ни имел над ними, я был благодарен ему за это. Очень благодарен. Потому что если они прорвутся через него, то мне конец, и, поверьте, я это знал. Хотя он держал большинство в узде и приковал к себе, оставалось еще семь или восемь человек, бродящих прямо перед воротами в поисках закуски, и это был я. Они увидели меня и пошли в мою сторону.

Затем снова зажегся свет.

Абсолютный взрыв сияния. Я сделал несколько неуверенных шагов назад, и мертвоголовые сделали то же самое. Даже Дик замолчал. Мне нужно было закрыть эти ворота. Но при таком количестве живых мертвецов это казалось невозможным.

Зомби снова приближались.

Все они щелкали зубами в предвкушении пиршества.

Тогда я понял, что в поле по обе стороны от дороги было еще около дюжины зомби, и они сходились. Я несколько раз выстрелил в стаю, которая приближалась ко мне, пока пистолет Сиг не опустел. Я убил четырех или пять из них, но мой последний выстрел попал в шею солдата, и он продолжал приближаться, а затем джип был в нескольких секундах от меня. Кто бы ни был за рулем – Тук, подумал я, – он был сумасшедшим. Джип даже не притормозил для меня. Я бросился наутек, а он врезался прямо в зомби, надвигавшихся на меня, и отбросил их в сторону. Он пронесся через них, а Дик был настолько ошеломлен, что даже не повернулся. Бампер ударил Дика, выбросил его через открытые ворота и врезался примерно в пятнадцать мертвецов, отбрасывая их к остальным.

Затем он сдал назад и сбил еще троих или четверых.

Тогда я понял, что делал водитель.

Это был шанс, которого я ждал.

Когда зомби за воротами начали подтягиваться, я побежал вперед, толкая ворота, радуясь, что энергия отключилась. Но прежде чем я успел закрепить цепь и замок, они навалились с другой стороны. Обычный живой, дышащий человек, я знал, был сильнее обычного зомби, но их там были десятки и десятки, и они нападали на ворота, толкая их, и я не мог их остановить. Я прилагал все усилия, но мои ноги не имели опоры на грунтовой дороге, и когда ворота распахнулись, я распахнулся вместе с ними, мои сапоги оставляли борозды на дороге.

Джип снова взревел, и раздался гудок.

Я нырнул с дороги.

Джип врезался в ворота и закрыл их, отбросив зомби назад с непреодолимой силой. Они спотыкались и падали друг на друга и сверху, пока джип удерживал ворота закрытыми. Я воспользовался шансом и нырнул на капот, пока зомби пытались противостоять силе джипа. Но они не могли сдвинуть его с места. Я поставил засов на место и протянул цепь через петли.

Но где был сам замок?

Зомби наступали изнутри – те, которых отбросил джип, и другие, наседавшие с поля. У меня не осталось патронов. В этот момент люк на крыше джипа открылся, и оттуда появилась Диана. В ее руках был CAR-15, и пока я смотрел, она сбила шесть или семь из них, которые сгрудились вместе, выстрелив им в головы на полном автомате. Она завалила еще двоих, повернулась, и еще трое зомби, идущих на меня, получили выстрелы в голову и упали, забрызгав кровью бок джипа. У меня было прикрытие. Я спрыгнул с капота, осмотрелся в траве и нашел замок там, где Дик, должно быть, уронил его.

Это был большой сверхпрочный замок Masterlock, и я защелкнул его на месте.

Диана валила зомби направо и налево.

"Залезай!" – сказала она мне.

Я слышал, как она выстрелила еще три или четыре раза. К тому времени я был внутри, и она тоже. Она захлопнула люк. Я попытался захлопнуть дверь, но три или четыре группы рук схватились за нее, вырывая ее из моей хватки. Один из них протиснулся сквозь остальных, чтобы добраться до меня. Не раздумывая, я бросился вниз, положив голову на колени Дианы, поднял обе ноги и ударил зомби ногой в грудь. Он отлетел к остальным, а я успел захлопнуть дверь.

Затем Дайана включила задний ход, сбив еще несколько зомби на землю. Когда она отъехала, я увидел, что все они стоят у ворот, толкаются и бьются в них. Я видел и кое-что еще. Я видел, как Дика разрывало на части красными брызгами, как дюжина ртов вгрызалась в него. Они отрывали его конечности, как крылья у мухи, выдергивали из него какие-то части и дрались за них. Я больше не смотрел, когда Диана понесла джип по дороге к башне, виляя на поворотах, перелетая через кочки, подбрасывая меня по всему этому чертову месту. У башни она затормозила.

"Я твой должник", – сказал я.

"Черт, это самое веселое, что у меня было за последние годы", – сказала она.

Мы вылезли наружу и не увидели зомби в окрестностях башни. Что было хорошо. Плохо было то, что мы услышали выстрелы изнутри. Внешняя дверь безопасности все еще была широко открыта, и я удивился, почему, пока мы не вошли через нее, а там стояли зомби. Большинство из них были мертвыми солдатами. Одна женщина бросилась на нас, и Диана завалила ее из CAR-15, стреляя теперь в полуавтоматическом режиме, чтобы сэкономить патроны. Трое зомби стояли на коленях, открывая люк.

Когда они распахнули его, один из них получил пулю в голову, которая отбросила его назад и вниз.

Диана убила еще двоих. "Тук все еще там, внизу", – сказала она. "Мы разберемся с этим! Поднимайся наверх!"

Она бросила мне свой Sig-Sauer, и я пошел.

Я услышал еще два выстрела, и они доносились сверху. Когда я поднялся на второй уровень, там меня ждали две мертвые женщины. Они бросились на меня, обнажив зубы, и я выстрелил им обеим в голову. Я поднялся на третий уровень и убил еще одного. Я поднялся на четвертый уровень и вот что я увидел:

На полу в комнате паники лежали четыре мертвых зомби, пятый растянулся в люке, ведущем на проход. Рикки стояла в углу с выражением абсолютного шока на лице. За ее спиной стояли Пол и Мария, последняя плакала навзрыд. Джимми опустился на одно колено. В одной руке у него был лом, конец которого был покрыт волосами и кровью. В другой руке он держал свой Sig-Sauer. Его лицо было осунувшимся и бледным. Он с трудом переводил дыхание. Дэвис лежал на полу позади него, его рука была в красных пятнах.

"Джимми убил их всех", – наконец сказала Рикки.

Джимми только посмотрел на меня и вздохнул. Он доблестно сражался с мертвецами. Он стрелял в них, выбивал им мозги ломом. "Я сделал все, что мог", – сказал он.

Тон его голоса говорил о том, что этого было недостаточно.

Я подошел к Дэвису. Его лицо было залито слезами. "Эта женщина пришла за мной", – сказал он. "Она укусила меня".

 

Штурмовая винтовка CAR-15

Тип: 5,56 мм полный автомат

Дальность поражения: 160 ярдов

Магазин: 30 патронов

ЗАРАЖЕННЫЙ

Оглядываясь назад, я так и не понял, какой контроль над ними имел Дик. Это не имело смысла, независимо от того, с какой стороны я к этому подходил. Он был мертв, и я полагал, что это не имеет значения. Но все равно, это не давало мне покоя. Дик был не в себе. Очень далеко. Но он не был настолько не в себе, как мы думали. У него было достаточно сил, чтобы запомнить коды ключей от дверей, ведущих на разные уровни. И у него было достаточно сил, чтобы отключить генераторы и достать ключ от входных ворот. Возможно, он не был настолько недееспособен, как мы думали. Может, он просто бредил. Может быть, все дело в Елене. Может быть, он думал, что она там, с остальными.

Предположения могли продолжаться вечно.

Тук был хорошим медиком, и Диана тоже была не промах. У меня была полевая подготовка по оказанию первой помощи. Втроем мы привели руку Дэвиса в порядок, продезинфицировали ее и перевязали. Укус сильно кровоточил, но это было не так уж плохо. Просто немного больно для ребенка. Тук сделал ему укол антибиотиков. Мы все знали, что против вируса это не поможет, но любую инфекцию убьет.

После этого мы стали убирать зомби из башни. Те, что внизу, в колыбели, подождут до полного света, а остальных со второго, третьего и четвертого уровней мы сбросили с прохода. Затем мы взяли горячую воду, почти обжигающую, и сильные дезинфицирующие средства (промышленной мощности) и отмыли разбрызганную кровь. Во время всего этого мы использовали пластиковые хирургические перчатки, как и при наложении пластыря на Дэвиса. Нам потребовалось около двух часов, чтобы привести все в порядок к нашему собственному удовлетворению. Мы очень мало разговаривали во время процесса, и это было потому, что мы все очень волновались.

Мы не упоминали Дэвиса.

Или о том, что может быть дальше.

Я твердила себе, что у него есть все шансы выжить. Что вероятность того, что не каждый укушенный заразится, велика. Но я просто пытался убедить себя в этом. К рассвету я начал чувствовать себя вполне уверенно, потому что Дэвис был прежним. Как будто с нас всех сняли груз.

Мы расслаблялись по дюйму за раз.

А когда Дэвис объявил, что хочет есть, я начала смотреть на вещи с оптимизмом. У нас были яйца, бекон и тосты. Тук сделал свой собственный хлеб, и он был чертовски хорош. Правда, яйца были в порошке, но он уже строил планы набега на соседние фермы и привоза грузовика с курами, чтобы сделать нас более самодостаточными.

Сразу после девяти я сел с Рикки на дорожке, когда Тук решил вздремнуть, проведя там час или больше со своим 30-06 калибром и оптическим прицелом, завалив около двух дюжин мертвецов. Их было еще больше. Но тела, которые мы перекинули через перила, притягивали их, как приманка, и облегчали убийство. Многие еще толпились вокруг башни, пытаясь найти проход внутрь, но это подождет потом, поскольку их невозможно было поразить внизу, не перевесившись через перила.

Рикки некоторое время ничего не говорила, поэтому я спросил. "Что ты думаешь?" спросил я ее. Наверное, я надеялась, что ее женская интуиция подскажет мне, что беспокоиться не о чем.

"Я думаю, что это может произойти в любом случае", – сказала она.

"Ну, ты бодра".

"Что ты хочешь, чтобы я сказала, Стив? Ты хочешь, чтобы я солгала тебе?" Она посмотрела на меня, а затем отвернулась. "Я просто знаю не больше, чем ты. Все, что мы можем сделать, это надеяться, надеяться, что дезинфекция позаботилась об этом. Кажется, он в порядке. Мне это нравится. Думаю, если через двадцать четыре часа он все еще будет в порядке, у нас будет повод для оптимизма. Если через сорок восемь ничего не будет, тогда я подумаю, что это просто не помогло, и у нас у всех будет повод для благодарности. Даже у тебя, Стив".

Последнее, конечно же, было колкостью в адрес моего неверия. Рикки верила в Бога, и я никогда не пытался отговорить ее от этого. Со мной вера давалась тяжело. Я видел слишком много уродливого дерьма в своей жизни. В мире было столько страданий и зла, что мысль о том, что все это было частью Божьего плана, казалась смехотворной. Еще больше меня раздражали игры власти, жадность и сексуальные злоупотребления в организованной религии. От этого меня тошнило. Когда я соединил все это с миллионами людей, погибших во имя высшей силы, веры не осталось. Колодец пересох.

Я подумал, что, если Дэвис выкарабкается, я смогу думать по-другому.

Я просто не верил в это, пока это не случилось. Наверное, я был твердолобым реалистом, и у меня не было терпения на невидимый мир, на то, что нельзя увидеть, понюхать, услышать, попробовать на вкус или потрогать. Может быть, я был пессимистичным идиотом. А может быть, я был единственным разумным.

Я следил за Дэвисом.

Он казался в порядке. Я продолжал пытаться обрести веру, я продолжал обращаться своим разумом к чему-то большему и всемогущему. Я молился. Я надеялся. Я отчаивался. Мне было горько. Я смирился. В глубине моего сознания крутился страх. Холодный, неудержимый страх. Я боролся с ним на каждом шагу. Я не хотел подчиняться ему... но я не мог изгнать его полностью. Он преследовал меня, как я подозреваю, он преследовал всех нас в тот день. Я очень волновалась за Дэвиса. Вам когда-нибудь приходилось иметь дело с больным ребенком? И я не говорю о вспышке гриппа, простуде или сломанной ноге. Я говорю об угрозе для жизни. Это случилось с нами за год до того, как мое гвардейское подразделение было активировано и отправлено в Ирак. Пол сильно заболел и попал в больницу на месяц. Это был очень долгий месяц. Он был не в себе, потел и дрожал, но в основном спал. Ему поставили диагноз – тяжелая бактериальная инфекция желудка, которая распространилась по всей его системе. Она попала в мозг, и у него начались конвульсии и припадки. Они накачали его таким количеством лекарств, что он едва просыпался день за днем. Они кормили его внутривенно. К концу второй недели ему стало лучше. Потом ему стало хуже. Потом ему стало лучше. Потом ему снова стало хуже. Это было похоже на прыгающий мяч, и взлеты и падения почти уничтожили нас.

Наконец, его состояние резко улучшилось.

Через неделю он как будто никогда не болел.

Три месяца спустя это было похоже на один из тех ужасных кошмаров, которые проходят в течение дня, пока вы не можете вспомнить об этом. Но я помню, как это было. Я помню, как я был зол и безнадежен. Я думала, что он умрет. Я думала, что позвонят, когда меня не будет у его постели, и тогда наступит время похорон. Мой мальчик никогда не вернется домой. Я никогда не услышу его смех и не увижу его улыбку, и я знал, о да, я знал, что никогда больше не буду прежним, что что-то во мне умрет вместе с ним.

Наверное, я хочу сказать, что плохо, когда у взрослого человека есть опасная для жизни болезнь. Но когда она возникает у ребенка, это просто опустошает. Видеть своего ребенка на больничной койке и ни черта не делать. Вы вините себя. Вы вините врачей и медсестер. Вы становитесь параноиком. Больной взрослый – это мелочь по сравнению с этим, и если вы никогда не сталкивались с этим, считайте, что вам повезло. Потому что вы можете думать, что вы страдали, вы можете думать, что вам было тяжело, но вы – девственница в возвышенном замке на небе. Вы даже не представляете, что такое настоящее надругательство над вашей душой, каково это – быть протащенным через самую грязную, самую темную канаву, какую только можно себе представить.

Вот чего я боялась больше всего.

Почувствовать это снова.

Правда, Дэвис не был моим ребенком. Но я любил его. Думаю, мы все любили. Мария и он были замечательными детьми. Самыми лучшими. Потеря одного из них должна была нанести нам серьезный шрам. И наблюдать за тем, как он уходит (как я наблюдал за Полом... или почти), было бы катализатором всего того ужаса и разочарования, которые мы все испытывали.

Но я не собиралась позволять тревоге и больничной тоске управлять мной.

К полудню он все еще был в порядке.

Затем в течение часа у него поднялась температура.

Я не буду подробно описывать, что произошло дальше, я просто коснусь основных моментов. Все началось с того, что Дэвис заявил, что его желудок чувствует себя странно. Его вырвало. Затем у него поднялась температура, как я уже сказал. И это было похоже на включение горячего крана: пот с кисловатым запахом покрыл его лицо, и через несколько минут он был мокрым. Мы уложили его в постель. Рикки, Диана и я присматривали за ним. Джимми отвел Марию и Пола в комнату паники. Там был Тук. Они вчетвером играли. Тук, я знал, к тому моменту не приближался к Дэвису ближе, чем на десять футов. Мы сделали для него все, что могли. Он был горячим на ощупь, словно его кровь кипела. Его организм был атакован инвазивным организмом, и он бросил все силы на борьбу с ним. Он начал биться в постели, и нам пришлось его удерживать. Он жаловался, что его рана от укуса горит. Мы дали ему обезболивающее, но оно не помогло. Его глаза закатились назад в голову. У него текло из носа. Он пускал слюни и скрежетал зубами. Он кричал, у него начались сильные конвульсии. А потом он начал делать самую ужасную вещь: он начал жевать собственные губы. Мы засунули ему в рот депрессор для языка, и он перекусил его пополам. Он кричал. Он бушевал. Он кричал на нас.