Текст книги "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Annotation

Обычный летний день. Трава зеленая, цветы цветут. Все в порядке с миром. Затем начинают подниматься мертвецы. С кладбищ и могил, из похоронных бюро и моргов они выходят на улицы, пока все города и поселки не заполоняют ходячие трупы, машины для пожирания с пустыми глазами, которые существуют, чтобы уничтожать живых. Мир превращается в кладбище. А когда у тебя есть семья, которую нужно защищать, это больше, чем выживание. Это война...

Джек Хэмлин

ЗАКРЫТИЕ

УДАРНЫЕ ВОЙСКА

ВРЕМЯ УХОДА

НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ УГРОЗА

АТАКА НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ВОЛНЫ

НА ПУТИ ДОМОЙ

ДОМЕСТИКС

ПРОБУЖДЕНИЕ

ПАНИЧЕСКИЙ СПИСОК

НОЧНАЯ БРИГАДА

ОПУСТОШЕНИЕ

КЛАДБИЩЕ

ТАКЕР, ВЕЛИКИЙ И УЖАСНЫЙ

БАШНЯ

ПАНИЧЕСКИЙ СПИСОК

ЖИЗНЬ НА ФЕРМЕ

НАБЛЮДАТЕЛИ

В ПРОЛОМ

ДЕНЬ ЖИВЫХ МЕРТВЕЦОВ

СПИСОК ПАНИКИ

ОБРАТНО НА ФЕРМУ

ЗАСАДА

НОЧНАЯ ОБОРОНА

ПЕСОЧНИЦА

НОЧНЫЕ ХОДОКИ

ЗАРАЖЕННЫЙ

ОСАДА

БЕГОМ К ГОРАМ

СПИСОК ПАНИКИ

СПАСАТЕЛИ

РАЙЛИ

BLUEPRINT

КЛАДБИЩЕ

НА УЛИЦАХ МЕРТВЫХ

ДВИЖЕНИЕ НА КОНТАКТ

ТУННЕЛЬНЫЕ КРЫСЫ

ЗА БАРРИКАДОЙ

ПРОРЫВ

ВЫСОКОВОЛЬТНЫЙ АКТ

ВЫХОД ЧЕРЕЗ ДВЕРЬ

МЕРТВАЯ ЗОНА

ПРЕЛЮДИЯ К ВОЙНЕ

Люк Даффи

1

2

Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются «общественным достоянием» и не являются ничьей собственностью. Любой, кто захочет, может свободно распространять их и размещать на своем сайте. Также можете корректировать, если переведено неправильно.

Просьба, сохраняйте имя переводчика, уважайте чужой труд...

Бесплатные переводы в наших библиотеках:

BAR «EXTREME HORROR» 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)

https://vk.com/club10897246

Nexus – Переводы

https://vk.com/public195211186

Джек Хэмлин

«НЕКРОФОБИЯ»

Книга #1: Пробуждение мертвых

"Учитывая, что мертвых на этой земле больше, чем живых,

восстание мертвых против живых, которые их похоронили.

непременно закончится поражением последних". – Орнелла Вольта 

ЗАКРЫТИЕ

Был конец июля, воздух был горячим и густым, как кипящая патока. Рикки была на кухне и готовила завтрак, а я был в гостиной, пот струился по моему лицу, когда я пытался подключить новый кондиционер. Я как раз достал отвертку Philips из своего красного ящика с инструментами, когда услышал крик.

Он прошел сквозь меня, как нож.

Он был громким, режущим и абсолютно пронзительным. Он даже не был похож на человеческий. Больше похоже на животное, которого разрывают заживо. Я стоял там, наверное, три или четыре секунды, потрясенный бездействием, затем вышел на крыльцо.

К тому времени Рикки стояла у двери, выглядывая наружу. "Что такое, Стив?"

"Я не знаю. Я слышал крики".

"Я тоже".

Но то, что я увидел в округе, было... ничем.

Абсолютно обычным. Старушка Хейзен ухаживала за своими клумбами. Джимми ЛаРю сидел на крыше и стучал молотком. По улице проезжали машины. Почтальон шел по тротуару с сумкой писем, приостановившись, возможно, прислушиваясь. Джимми ЛаРю стучал слишком громко, поэтому он ничего не слышал. Миссис Хейзен... ну, она не могла слышать, как рядом с ее ухом бьют тарелки, не говоря уже о лае собак.

Я посмотрел на почтальона.

Он снова вставил наушники и пошел своей дорогой.

Крик раздался снова, он был мокрым и булькающим. К этому времени люди во всем квартале выходили на крыльцо, гадая, что, черт возьми, происходит.

"Мне позвонить в 911?" спросила Рикки.

"Я не знаю. Может, мне лучше пойти посмотреть".

"Стив..."

"Я сейчас вернусь", – пообещал я.

Затем я побежал по тротуару, прислушиваясь, не раздастся ли крик, и он раздался снова. Хотя на этот раз он был слабым и прерывистым, более жидким, чем что-либо, и меня это не очень волновало. Он доносился с заднего двора Ромми Джейкоба. Я был уверен в этом. Ромми был вдовцом. Он жил ради своего сада. Каждое лето он приносил нам в подарок помидоры, огурцы и горох. Я пробежался трусцой вокруг его дома, чуть не споткнулся о тачку, полную черной земли, и тут я увидел его.

Он лежал на земле, извиваясь и корчась. Казалось, что кто-то раскрасил его горло и лицо в яркий, технический оттенок красного. Он увидел меня. Он смотрел прямо на меня, и в его глазах было больше, чем агония, там был ужас. Чистый ужас. Его испачканные красным пальцы были у горла, и когда он открыл рот, чтобы заговорить, хлынула кровь. Она вытекала из горла... которое, как я увидел, отсутствовало, словно тигр перегрыз его.

Я просто стоял там.

Мой желудок перевернулся, и у меня закружилась голова. В воздухе витал тяжелый, сладковатый, металлический запах крови. У меня не слабый желудок. Я провел год в Ираке в бригаде "Страйкер". Я видел, как умирают люди. Я видел, как они умирали в большом количестве. Я вытаскивал их куски из Хаммеров, когда они попадали под удар СВУ. И все же... видеть это здесь, в моем районе... это делало все это еще более жестоким, разрушительным и нереальным. Мне пришлось заставить себя двигаться. Ромми был моим другом, ради всего святого. Но это было больше, чем я мог вынести. Ему срочно требовалась медицинская помощь.

"Держись, приятель", – сказал я ему. Часть меня хотела бежать домой за мобильником, чтобы позвонить 911, а другая часть говорила, что я должен остаться, потому что Ромми не доживет до приезда скорой помощи, а я не хотел, чтобы он умирал в одиночестве.

Вот что крутилось у меня в голове.

Затем я услышал что-то позади себя, и глаза Ромми, которые уже начали стекленеть от близкой смерти, расширились. Я повернулась, а там стоял мужчина. Его кожа была ужасно бледной, испещренной серыми пятнами, а глаза белыми, абсолютно белыми. Он улыбался мне: губы сжаты в узкие зубы. Это была не улыбка, а риктус-ухмылка. Он надвигался на меня, щелкая зубами, как крокодил, поднимающийся из реки и толкающий перед собой черную волну влажного разложения. От него исходил острый, тошнотворный запах.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать.

Ромми издал булькающий звук.

Я сделал шаг назад, качая головой.

Видите ли, то существо, которое тянулось ко мне, я знал его. Его звали Билл ДеФорест. Его похоронили почти неделю назад. Теперь он вернулся, и он больше не был человеком.

"Билл..." услышал я свои слова, понимая, что это смешно и бессмысленно, но ничего не мог с собой поделать. Билл был моим соседом. Когда мы с Рикки переехали в этот район шесть лет назад, Билл был первым, кто постучал в дверь, чтобы узнать, не нужно ли нам что-нибудь. Он пришел с шестипудовой сумкой и крепкой спиной. Его жена, Перл, приходила со свежеиспеченным печеньем и добрым сердцем. Билл помог мне заново покрыть крышу дранкой. Он сделал для меня проводку и окна. Когда я был в Ираке, он следил за тем, чтобы Рикки и Пол никогда не оставались без еды.

Шесть дней назад мы похоронили его. Сердечный приступ.

Я был одним из могильщиков.

Теперь он вернулся.

Он вцепился мне в горло, обнажив зубы. Я попытался оттолкнуть его, тогда он сделал выпад. Он почти повалил меня. Он пытался укусить меня, вцепиться в горло. Он был диким, рычал и вонял могилой. Я оттолкнул его, и он снова набросился на меня. У меня не было выбора. Я ударил его. Я ударил его сильно. Он пошатнулся и опустился на одно колено, глядя на меня с дикой, неподвижной ненавистью. Он не просто хотел меня убить. Он хотел зарезать меня. Он хотел выпотрошить меня и выпить мою кровь.

Он снова подошел, и я ударил его.

Он снова упал, но я прекрасно понимал, что мы не можем играть в эту игру весь день. Это был не Билл ДеФорест. Билл ДеФорест был мертв. Это была мертвая тварь, которая хотела питаться. Был только один способ остановить его, и я знал это. Но мне нужно было оружие. Тогда я увидел лопату, прислоненную к забору. Я поднял ее. Я занес ее над головой, готовый замахнуться. Но если на здравомыслящего человека это произвело бы эффект, то для Билла это ничего не значило. Он был голоден. Он не понимал ничего, кроме еды.

Когда он снова начал приближаться, из его рта свисала какая-то слизь, я взмахнул лопатой. Лезвие ударило его прямо в лицо. Оно открыло рану от переносицы до макушки черепа. Но это не остановило его. Это заставило его сделать несколько неуверенных шагов назад, а затем он снова набросился на меня. Я взмахнул лопатой, вкладывая в удар всю свою силу и вес. Голова Билла раскололась, как спелый арбуз. От удара он упал на колени. Он смотрел на меня странными стеклянными глазами. По его лицу сочилась жижа мозгов.

Я замахнулся еще раз, и его голова разлетелась на части.

Он упал лицом вперед в траву. Он вздрогнул, но больше не шевелился.

Я стоял там, задыхаясь, с лопатой в руках, глядя на забрызганное кровью лезвие. Все это казалось нереальным. Все приобрело сумрачные оттенки кошмара. Пошатываясь, я попятился назад, пока не оказался в переулке. Я стоял там, просто дыша, пытаясь заставить мир перестать вращаться. Когда это произошло, я посмотрел вниз по аллее и на аллею за ней, которая заканчивалась у ворот кладбища Седар-Хилл.

Я увидел три, затем четыре и пять фигур, которые медленно, неуклонно двигались в мою сторону. По тому, как они шли, шаркая свободными ногами, я понял, кто они и что им нужно.

Этого было не избежать.

Мертвецы приближались.

УДАРНЫЕ ВОЙСКА

Когда я вернулся во двор, там стоял Дик Никерсен с другой стороны улицы. Мы с Диком не были очень близки. Я не уважал его и не любил его, и я уверен, что это было обоюдно. Дик был нашей соседской занозой в заднице. Он знал все городские и муниципальные правила и регулярно сообщал людям, если их гаражи не соответствовали нормам, если они забывали своевременно косить траву, сгребать листья или не убирали лед с тротуаров в зимнее время. Он любил подавать необоснованные иски. Он безуспешно судился с Джимми ЛаРу за аллергию, которой страдал из-за неблагоприятной реакции на дым от барбекю на заднем дворе Джимми, и преследовал Митзи Стритер за то, что листья с ее кленов забивали его водосточные желоба и заставляли крышу протекать. По всему двору были расставлены световые сигналы, чтобы остановить вандалов, но это никогда не останавливало местных детей от мытья окон на Хэллоуин или кражи украшений с газона.

Дик не зря был известен как "Дик Придурок" или "Придурок Дикерсен".

В этот момент он уставился на меня.

Он увидел то, что хотел увидеть его параноидальный ум: два плохо лежавших тела и меня, стоящего с лопатой в руке. Я видел, как он испугался: на его лице выступили бисеринки пота. "Что... что... что... что..."

Хотя мне не хотелось прикасаться к нему, я перевернул тело Билла ДеФореста, чтобы он мог хорошенько рассмотреть его. "Это Билл", – сказал я. "Он вернулся. Он убил Ромми. Я ударил его лопатой".

Было видно, что он мне не верит. "Билл мертв", – сказал он, сразу же убедившись в очевидном, как он всегда делал.

"Мертвые возвращаются", – сказал я.

Он покачал головой из стороны в сторону. Он не хотел в это верить. Он предпочитал думать, что я псих, который только что убил двух своих соседей. "Мертвые... нет, мертвые – это просто мертвые".

Прежде чем я смог остановить себя, я сказал: "Я видел это раньше, Дик. Это случилось в Ираке пять лет назад. Теперь это происходит здесь".

Он посмотрел на меня как на сумасшедшего. Возможно, так оно и было. В его понимании я был всего лишь каким-то долбанутым ветераном войны. Я был контужен. У меня был посттравматический синдром. Я был не в своем уме. Я хотел схватить его, встряхнуть и рассказать ему все, что я знал о некровирусе, о том, что он может сделать, и о заверениях, которые мне дали в Мосуле, что все закончилось.

Вместо этого я потащил его прямо в переулок, и он выглядел так, будто у него вот-вот случится инсульт. Я повернул его лицом к себе, чтобы он мог видеть остальных в переулке. Их было уже не четверо или пятеро. Их было дюжина, и они быстро приближались.

Дик просто уставился.

Потом он посмотрел на меня. Его глаза были влажными. "Это... это должно быть какая-то шутка, Стив".

"Это не шутка, Дик. Тебе лучше пойти домой. Тебе лучше запереть свои двери", – сказал я ему. "Они выходят из Кедрового холма".

"Но, Стив..."

"Иди домой, Дик. Когда они придут за тобой, они будут безумны".

"Это хеллоуинское дерьмо. Зомби. Ничего, кроме Хэллоуина..."

"Дик... иди домой".

Но он не мог уйти. Он подошел ко мне и положил руки мне на плечи, словно пытаясь заземлиться в моей физической реальности. "Но это Линкольн-парк", – сказал он, как будто это имело значение для всего мира. "Это не Ирак. Это гребаный Йонкерс".

"Иди домой", – повторил я.

Он повернулся и побежал прочь. Это было нелегко для него. Думаю, если бы я убил его лопатой, он был бы гораздо счастливее. Умереть, зная, что мертвые остаются мертвыми, а Бог по-прежнему делает маленькие зеленые яблочки, было бы для его сердца лучше.

Но у меня не было времени беспокоиться об этом дерьме, мертвые приближались, и я должен был защитить свою семью. Я пошел назад через двор Ромми, думая, что должен что-то сказать или сделать, но времени просто не было. Когда я обошел двор, я услышал крики вдалеке. Потом лай. Дикий, неистовый лай и тявканье.

Бигли старика Каслберри.

Должно быть. Каслберри был на пенсии и нашел себе хобби – биглей. Он разводил их в питомнике на заднем дворе. Охотничьи собаки. Продавал их за неплохие деньги. Проблема была в том, что когда один начинал лаять, они все присоединялись. И это могло быть в два часа дня или в два часа ночи.

Но это был не обычный лай: собаки сходили с ума, пытаясь предупредить всех и каждого о самой неестественной угрозе.

Мертвецы не просто приближались по переулку.

Они были на улицах.

И они нашли почтальона.

Он был сбит с ног. Письма летели и падали на землю, как гусиные перья. Труп в черном похоронном костюме вгрызался в руку бедняги. Его синяя форменная рубашка была красной от крови, и он кричал что-то ужасное. Я направился к нему, и тут сквозь кусты пробились еще два зомби: мальчик-подросток, на лице которого было больше похоже на череп, чем на плоть, и маленькая девочка в грязных хлопьях. Они оба смотрели прямо на меня своими могильными глазами, а затем, обойдя меня, набросились на почтальона, как гиены на свежую жертву.

Я отбросил лопату, так что мне нечем было драться.

Мальчик-подросток грыз ноги почтальона, маленькая девочка вцепилась ему в горло. Бедный парень извивался и крутился, пытаясь отбить их, защищая лицо, крича о помощи. Девочка схватила одну из его рук в свои челюсти и начала трясти ее, как жевательную игрушку. Я слышал, как щелкали кости его пальцев.

Дерьмо!

Кто-нибудь еще видел это?

Я искал оружие, что-нибудь, хоть что-нибудь. Ледоруб. Он лежал на моем крыльце. Я все еще не убрал его, и в кои-то веки мое неизлечимое промедление пригодилось. Это была просто палка от метлы с прочным железным лезвием на конце, но это было лучше, чем ничего. Я подбежал и схватил ее. Вдалеке слышались крики, доходящие до исступления, и я понял, что мертвые нападают на живых. И не только здесь, на Холли-стрит, но и по всему городу.

Я добежал до тротуара со своим ледорубом.

В этот момент маленькая девочка оставила почтальона другим и повернулась ко мне. На ней было белое платье, посеревшее от плесени. Ее лицо было похоже на воск, тающий от костей. Она протянула ко мне руки, словно хотела обнять. Ее глаза пылали жаром и дикостью, зубы были оскалены, изо рта свисали капли слюны. Я ждал ее. Когда она подошла на расстояние трех футов, я нанес ей резкий удар ногой, от которого она покатилась по траве.

Она издала шипящий звук и тут же вернулась.

Она ползла по траве, скрежеща зубами.

Она была похожа на какое-то человеческое насекомое.

Когда она снова набросилась на меня, я взмахнул ледорубом. Плоский край лезвия зацепил верхнюю часть ее черепа, и раздался полый, влажный, трещащий звук, как будто бейсбольная бита ударила по мягкой тыкве. Я снова ударил ее по голове, пока мозги не брызнули ей на лицо. Она содрогнулась в траве и перестала двигаться.

Вверх и вниз по улицам ковыляли мертвецы.

Некоторые стояли на крыльцах и колотили в двери и окна.

Как это могло так быстро распространиться?

Я побежал к почтальону, держа ледоруб наготове. Пара зомби прошагала мимо меня. Они оскалили зубы. Одна из них – женщина в похожем на больничный халат халате – протянула руку, и я треснул ее по голове ледорубом. Для нее это не имело никакого значения: она просто зашаталась. С таким же успехом я мог бы ударить пень.

Я добрался до почтальона примерно в то же время, что и Джимми ЛаРю.

Джимми взял с собой самозарядную винтовку 22-го калибра. Когда я подошел, Джимми выстрелил подростку в голову. Он комично отступил на несколько шагов, а затем упал, кровь и мозговое вещество вытекли из дыры в его черепе. Джимми выстрелил мужчине в спину, что совершенно не помогло. Он повернулся к нам, его пасть окрасилась в красный цвет, дикий, как у любого волка. В его горле раздалось рычание. Когда Джимми снова прицелился, мертвец выхватил одну из рук почтальона, которую он отгрыз, и попытался уйти. Джимми сделал еще два выстрела. По счастливой случайности или по расчету, один из них попал в заднюю часть колена зомби. Он упал на мостовую, тащась вперед по слизистому следу из слизи и гнили, отказываясь бросить руку.

Джимми ткнул его в голову, и на этом все закончилось.

"Что, блядь, здесь происходит, Стив?" – хотел он знать. Его глаза были широко раскрыты и потрясены, лицо было белым, как волосы на голове. "Это не люди... это гребаные трупы. Чертовы зомби, как в позднем шоу".

Я смотрел вниз на изгрызенные останки почтальона. "Именно это они и есть", – сказал я.

У почтальона было вырвано горло, живот был вспорот, его искореженные внутренности были разбросаны по тротуару. Везде он был красным, разорванным и частично съеденным.

Я отвернулся, мой желудок перевернулся.

Джимми сказал: "Я... позвонил в полицию... ответа не было..."

Я посмотрел вниз по Холли-стрит, десятки других зомби двигались в нашу сторону. Они издавали стонущие звуки. На Линкольн-парк надвигалась армия мертвецов.

Джимми снова начал стрелять, завалив еще троих идеальными выстрелами в голову.

Это было безумие.

Но это происходило.

Вздувшаяся голая женщина, чья плоть была испещрена зелеными пятнами плесени, схватила миссис Хейзен за горло и тащила ее труп через все эти тщательно ухоженные азалии, петунии и утренние цветы. Ее тело раздавило их, когда ее тащили на задний двор. Я собирался броситься на помощь миссис Хейзен, но увидел, что она уже мертва. Большой, однорукий зомби с лицом, похожим на гнездо из черного мха, взобрался на крыльцо и нырнул в дверь. По дороге пронеслась машина и с оглушительным грохотом врезалась в зомби молодой женщины, отчего та отлетела на обочину. Парень вышел из машины, и два зомби схватили его, начали зверски кусать за лицо и горло. Люди выходили на крыльцо, а мертвецы шли за ними.

Отовсюду слышались крики, вопли и неистовые мольбы о помощи. Вдалеке слышались выстрелы.

Это было безумие.

Крики, сирены, стрельба.

Между двумя домами прогуливалась обнаженная женщина. Она была высокой, ногастой, льняноволосой и, вероятно, очень привлекательной при жизни. Но в смерти она была просто ужасна, и Джимми застрелил ее. Я повернулся, и на меня надвигался толстяк, перемазанный гнилью и канализацией, с впалыми щеками и зубами, окрашенными в красный цвет. Я набросился на него с ледорубом, как одержимый. Я даже не позволил Джимми настигнуть его. Я набросился на него, размахивая руками, как кровожадный варвар с мечом. Я ударил его шесть или семь раз, пока он не упал, и я продолжал бить его, приставляя лезвие к его голове, пока он не свалился в траву, от шеи и выше ничего, кроме сырого гамбургера.

Их было больше.

Джимми сказал: "Лучше зайди в дом и достань оружие, Стив. Я бы никому не открыл твою дверь".

Пошатываясь, я направился к своему крыльцу, все еще сжимая в руках ледоруб.

К тому времени на улице было уже пятнадцать или двадцать ходячих трупов.

ВРЕМЯ УХОДА

Когда я вошел в дом, Рикки ждала меня там. С ней был Пол. Ее золотистый летний загар побледнел, а голубые глаза казались лишенными цвета.

"Стив... что это?" – сказала она мне. "Это все по телевизору. Это происходит повсюду. Они объявили военное положение".

Она хотела знать, что это было, но я не осмелился сказать ей о своих подозрениях. Я никогда не рассказывал ей о том, что видел в Ираке. Это было слишком странно, слишком больно, слишком невероятно. Она бы решила, что я сошел с ума. Но то, что произошло там, в маленьком, изолированном уголке, теперь вышло на мировой уровень. Это было повсюду. Это больше не были туманные воспоминания, которые будили меня в четыре часа утра. Это было здесь и сейчас.

"Я не уверен", – сказал я.

"Ну, они не террористы", – сказал Пол. "Это точно. Они чертовы зомби".

Я почувствовал, как все это начало выплескиваться из меня. Обычно, когда твой десятилетний сын говорит что-то подобное, ты говоришь ему, чтобы он следил за своими словами. Но я не сказал ему этого. И Рикки тоже. Мне стоило больших усилий не начать смеяться над абсурдностью всего этого. Но я знал, что если начну смеяться, то напугаю их до смерти, а они и так уже были напуганы.

"Зомби не существует", – сказала Рикки, повторяя заученные фразы родителей. Даже сейчас это было настолько укоренившимся в ней, что она ничего не могла с собой поделать.

"Да? Тогда кто они, мам?"

Ни у кого из нас не было ответа на этот вопрос.

"Страшилки не существуют", – сказала она, пытаясь поверить в это сама.

А разве не это вы говорите своим детям? Зомби, призраки и прочее безумное дерьмо – это всего лишь выдумка из фильмов, комиксов. На самом деле не существует ни ведьм, летающих на метлах, ни привидений в шкафах, ни того, что скребется под кроватями. Чистая фантазия. Вещи, придуманные суеверными людьми, которые боялись темноты и путались в своем мире. Единственная причина, по которой все эти вещи выжили, заключается в том, что люди нашли способ извлечь из них прибыль. Сначала они делали это, чтобы напугать людей, а затем, чтобы угодить девочкам-подросткам, которые считали упырей милыми. Так ужасные кровососущие монстры превратились в озабоченных андрогинных симпатичных мальчиков, которые слоняются по барам со смузи, а оборотни – в причесанных мужчин-моделей с натертыми воском грудями. Смягченные, романтизированные, на 100% не представляющие угрозы. Но пугающие или женоподобные – все это было чушью, и никто с современным функционирующим мозгом не воспринимал эту чушь всерьез. И вы были чертовски уверены, что ваши дети не воспримут, иначе их ждало будущее, включающее в себя визиты на кушетку психотерапевта раз в две недели.

Но теперь это.

На улицах ходячие мертвецы.

"Пол", – сказал я. "Поднимись наверх и возьми мой сотовый. Он на комоде".

"Хорошо", – сказал он, уходя.

Когда он ушел, я отвел Рикки в сторону. Я обнял ее за плечи и сказал: "Я не знаю, что именно происходит, но этот город в осаде, и нам лучше задраить люки и переждать это. Пусть полиция наведет порядок".

У Рикки все еще был ошеломленный взгляд. "Они мертвы. Я наблюдала за ними из окна. Это не люди. Они мертвы".

"Я знаю", – сказал я.

"И ты согласен с этим?"

"Неважно, с чем я согласен, Рикки. Это происходит, и мы с этим справляемся".

Я пытался воззвать к ее практической жилке. Внутри Рикки была жесткой. Может быть, внешне она была маленькой и миниатюрной, но внутри, когда она начинала действовать, в ней было 110 фунтов решимости. А мне нужно было, чтобы она начала действовать прямо сейчас.

"Лучше всего затаиться в подвале", – сказала она, заглотив наживку, переключаясь так быстро, что это, как всегда, поразило меня. "У нас там есть ванная. Спальня. Раскладной диван. Походные вещи и спальные мешки там. Я принесу немного еды. Немного воды. Нам понадобятся основные средства первой помощи".

Она начала разбираться на кухне.

Пол вернулся с моим сотовым. Я позвонил нескольким людям по соседству и не получил ответа. Я позвонил маме Рикки. Ничего. Мне это не нравилось. Мне это совсем не нравилось.

"Ты дозвонилась до Карти?" Рикки позвала меня.

"Она не отвечает. И твоя мама тоже".

Она нахмурилась. Она достала свой сотовый из сумочки. "Я лучше позвоню Диане".

Когда Рикки звонит Диане, она имеет в виду дело. У Дианы не очень хорошая голова от всех наркотиков, которые она принимала на протяжении многих лет. Скажем так: мораль Дианы расшатана, этика сомнительна, а здравый смысл ничтожен. Рики позвонила в многоквартирный дом, где она жила – у Дианы не было мобильного телефона, ФБР может отследить ваши передвижения по нему, – но ответа не было.

Она вздохнула. "Где, черт возьми, все?"

"Ты же знаешь Диану", – сказал я.

Мы собрали вещи и отнесли их вниз. На улицах все еще было несколько зомби, но я слышал выстрелы, как вблизи, так и издалека, и знал, что люди сражаются. Это было хорошо. Пока они продолжали сражаться, мы могли повернуть все вспять... как бы там ни было. Я достал два единственных ружья, которые у меня были. Один из них был Ремингтон 12-го калибра. Я зарядил его картечью и отдал Рикки.

"Используй его, если понадобится", – сказал я. "Не думаю, что он тебе понадобится, но давай будем осторожнее".

Подвал был лучшей идеей. Дверь, ведущая вниз, была из цельного дуба, и чтобы ее пробить, понадобился бы танк. А когда она будет заперта на засов, никто через нее не пройдет.

"Ты снова собираешься выходить, папа?" спросил меня Пол.

Рикки остановила свое занятие и посмотрела на меня. Всего на мгновение. Я знал без сомнения, что она хотела предостеречь меня от игры в героя, но, с другой стороны, мы не могли связаться ни с ее матерью, ни с Карти, которая была одной из наших лучших подруг на свете. Как бы я ни хотел спрятаться с ними – и как бы Рикки ни хотела этого тоже – я не мог бросить людей, которых мы любили. Я должен был их проведать. Другого выхода не было.

"Да, сынок", – сказал я ему. "Я иду проведать бабушку".

"Я тебе нужен как запасной вариант?"

Я не улыбнулся, потому что он был серьезен. "Нет, оставайся здесь. Защищай свою маму".

"Она довольно крепкая. Я ей не нужен".

Рикки несла еще одну коробку в подвал. Она была вне пределов слышимости. "Ты нужен ей больше, чем ты можешь себе представить", – сказал я ему. "Когда я уйду, запри дверь внизу. Никого не впускай".

"А как насчет тебя?"

"Ну, да, я", – сказал я, заметив, и, возможно, не в первый раз, платиновые блики в его волосах, доставшиеся ему от матери.

"Зомби не могут много рассуждать, папа. Все, чем они являются, – это тупые пожирающие машины", – объяснил мне Пол, эксперт по этому вопросу из всех комиксов о зомби и книг в мягкой обложке, которые он поглощал. "Нам понадобится пароль. Они не могут думать. Если тебя зомбируют, ты никогда его не вспомнишь. Так мы узнаем, что с тобой все в порядке".

Дети удивительны. Абсолютно удивительные. Я прекрасно понимал, что почти все взрослые (кроме сумасшедших) в тот момент были напуганы до смерти, и я тоже... но дети, блин, они так быстро переориентируются, что это может испугать. Я готов был поспорить, что в то время как большинство взрослых были готовы описаться, их дети принимали вызов нежити. Может быть, это звучит глупо, но я в это верил. Дети выносливее и гораздо изобретательнее взрослых. Они не так привязаны к физической реальности своего мира, они могут адаптироваться и импровизировать в любой момент. Вы можете повернуть их мир на 360°, и они устоят на ногах. Мы, взрослые, были бы брошены на задницу.

"Что ты предлагаешь?"

Он почесал свою рыжую голову. "Хм. Разве вы, ребята, не пользовались паролями в Ираке?"

"Да, иногда". Я обдумал это. "Зулусский фокстрот".

"Мне нравится!"

Я объяснил, что это военная фонетика для Z и F, другими словами, Zombie Free.

"Хорошо", – сказал он. "Осторожнее там. Целься в голову".

Я обнял его, чего он не оценил – нет более крепкого солдата, чем десятилетний боец, – и подошел к Рикки. Я поцеловал ее, и, к моему удивлению, она просунула язык мне в рот. "У тебя будет веская причина поторопиться с возвращением", – сказала она.

Пол включил телевизор. "Я настраиваю центр связи, папа", – сказал он.

"Я буду держать связь со своим сотовым. Я должен вернуться через полчаса", – сказал я им.

"Что потом, Стив?" спросила Рикки.

"Потом мы будем держаться, пока все не уладится".

Мне очень хотелось рассказать ей о том, что я видел в Ираке. Но времени не было, и я почему-то не хотел, чтобы Пол знал об этом. Хотя, опять же, будучи ребенком, он бы, наверное, просто пожал плечами и сказал: "Надо же с чего-то начинать, наверное".

"Пожалуйста, будь осторожен", – сказала она.

Затем дверь закрылась и заперлась.

Я подумал, увижу ли я их еще когда-нибудь.

Я поднялся по ступенькам, взял ружье и вышел в мир мертвых.

НЕПОСРЕДСТВЕННАЯ УГРОЗА

За те тридцать с лишним минут, что я находился в доме, война – если ее можно так назвать – не замедлилась и даже не передохнула. Вдалеке слышалась стрельба, сирены, крики людей и даже несколько грохочущих сотрясений, как будто использовалась настоящая огневая мощь. Этот звук навеял воспоминания о войне. Я не видел зомби на улицах. Возможно, они продвигались вперед. Не то чтобы это давало мне большую надежду, потому что то, что я видел, было разрушением, может быть, незначительным, но уродливым для Америки. Повсюду были трупы. Тела зомби. Несколько полусъеденных собак. Машины стояли посреди проспекта, двери были открыты. Их водителей нигде не было видно.

Чего еще нигде не было видно, так это тела почтальона.

Я нашел только один забрызганный кровью ботинок, который исследовали несколько мух.

Мог ли он так быстро подняться?

Я осмотрелся вокруг в поисках неприятностей.

У меня был пистолет моего старика, Browning Hi-Power, который он носил во Вьетнаме. Я не пользовался им пару лет, и то только для стрельбы по мишеням. Но это было то, что нужно. Когда я двинулся по тротуару, я услышал, как кто-то прочистил горло.

"Куда ты идешь, Стив?" спросил Джимми ЛаРю. Он высунулся из окна второго этажа со своим 22-м калибром.

Я посмотрел на него. "Я иду проведать Карти".

"Я тебе нужен?"

"Нет, я справлюсь", – сказал я ему. "Я забаррикадировал Рикки и Пола в подвале. Присмотри за моим домом, ладно?"

"Понял. Я прикрою тебя".

Господи, это было безумие. За несколько часов наш мирный район стал похож на что-то из Фаллуджи. Я патрулировал улицы со снайпером наперевес, приглядывая за недругами. Час за часом все происходящее становилось все более сюрреалистичным. И пугающим. Моя природная паранойя шептала мне в затылок и говорила такие вещи, как: Что, если эту ситуацию не удастся сдержать? Что если эта чума зомби будет продолжаться до тех пор, пока не останется ни одного человека? Мне пришлось вытеснить эти мысли из головы. Когда я был на войне, мы отправлялись в эти пешие патрули, чтобы проверить, сможем ли мы отвлечь огонь повстанцев, чтобы выследить их и надрать им задницы. В армии это называлось "умиротворением", но пожиратели пуль и ворчуны на земле называли это "пуссификацией". Умиротворение врага. Наши офицеры называли это "движение к контакту", и в основном это заключалось в том, чтобы подставить свою задницу под огонь. Ползать вокруг на машинах "Страйкер" и смотреть, не откроют ли по нам огонь из РПК или РПГ. Приманка, вот и все, что это было. Как если бы ты повесил свой член в аквариум с пираньями и смотрел, есть ли у тебя поклевки.