Текст книги "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Он бросился распространять информацию, а Тук поехал дальше. "Считайте это нашим вдохновляющим посланием на сегодня", – сказал он.

Диана зажгла сигарету. "Я все думаю, что, если только такие сумасшедшие, как этот, выживут после всего этого?" – сказала она. "Что тогда?"

"Тогда мир будет очень похож на Лос-Анджелес, на Голливудский бульвар в пятницу вечером, – сказал Тук.

Никогда не бывав там, я решил поверить ему на слово.

Он провел экскурсию по парку, и повсюду были трупы. Мы видели по-настоящему мертвых, хорошо обглоданных птицами и собаками и недвижных, которые по какой-то причине скопились здесь, как будто какой-то странный первобытный импульс заставил их выползти на открытое место, чтобы умереть. Мы также видели больных, почти мертвых. Они бродили вокруг, некоторые голые, некоторые в пижамах и ночных рубашках. Они не были зомби. Пока нет. Многие из них бредили, болтали и взывали к невидимым друзьям. Несколько человек лежали на земле, корчась и конвульсируя, как, по словам Дика, делала Елена перед смертью. Я видел собак, грызущих трупы, дерущихся за объедки. Вороны сидели на головах, ковыряясь в глазных яблоках и мягких тканях. Вонь смерти была тошнотворной. Рядом с полем для игры в мяч появились ходячие мертвецы. Они маршировали неровными рядами, многие из них держали руки перед собой, как сомнамбулы. Они двигались не быстро, но все время шли и шли, шатаясь, вперед. Как и больные, они находились на разных стадиях облачения и разложения. Некоторые были в похоронных костюмах и платьях, другие – голые, как из морга, третьи – в больничных трусах, а многие – в атрибутах богатых жителей пригородов.

"Должно быть сто или больше", – отметила Диана.

"Хорошая причина, чтобы убраться отсюда", – сказал Тук.

 

Sig-Sauer P226

Тип: 9 мм полуавтомат

Дальность поражения: 130 футов

Магазин: 20 патронов, 9 мм Парабеллум

ДЕНЬ ЖИВЫХ МЕРТВЕЦОВ

Мы больше не теряли времени.

Через десять минут мы въехали на стоянку компании Westchester Tractor, которая находилась за городом. Это было большое место с рядами сельскохозяйственных тракторов и комбайнов, газонных тракторов и компактных экскаваторов. На стоянке стояла пара пикапов, но мы были уверены, что их владельцев здесь не будет.

Мы сняли с предохранителей наши "Зиг-Сауэры" и вышли из джипа.

Мы легко попали внутрь, потому что передняя дверь была широко открыта.

"Аккумуляторы находятся в отделе запчастей", – сказал нам Тук. "Клетки, вероятно, будут заперты, так что мне придется отстрелить замки. Вы двое оставайтесь здесь, смотрите в оба".

Он ушел с ружьем в подсобку, а мы ждали там среди рядов блестящих зеленых тракторных орудий – аэраторов и культиваторов, борон и культиваторов.

"Все мое здание пошло к черту, мужик. "

"Что?"

Диана смотрела через окна из пластикового стекла на стоянку. "Вирус, о котором они говорили. Он распространился по всему моему зданию. В тот день ты нашел меня гуляющей... это было на прошлой или позапрошлой неделе? Я не знаю. Вот от чего я уходила. Они все были заражены. И я имею в виду заражены. Вот что меня убило во всей этой истории, Стив. Я имею в виду, как вирус может двигаться так быстро? Подумай об этом. Как это возможно?"

Я думал об этом и связывал это с тем, что видел в Ираке, но в этом все равно было мало смысла. Вирусу нужно время, чтобы распространиться, ему нужен переносчик, чтобы передавать его от человека к человеку. В тот день на прошлой неделе, когда мертвые начали восставать – Пробуждение, как его называли, – я впервые услышал упоминание о вирусе. Но в течение нескольких часов, очевидно, он был повсюду. Никто в правительстве не признался в выявлении вируса. Тем не менее, они были уверены, что это вирус. Основывались ли они на научных догадках или просто предполагали, что это иракский некровирус, выходящий на мировой уровень? И, принимая это во внимание, подозревали ли они, что такое может произойти? Была ли реакция, которую мы наблюдали с тех пор, чем-то, что было запланировано много лет назад, когда вирус впервые появился на Ближнем Востоке?

У меня было слишком много вопросов и не было ответов.

Но все это было жутко и странно.

Был общий знаменатель, я знал это, и были люди во власти, которые знали, что это такое, но нам об этом не говорили. Я набросал кое-что из этого на Диану, оставив пока в стороне иракские дела.

"Да, это жутковато, Стив. Путешествовать так быстро. Это чертовски безумно". Она пожала плечами. "У нас никогда не будет ответов. Ни одного хорошего. Средства массовой информации контролируются корпоративными интересами, и все, что вы слышите, было тщательно подкручено их менеджерами по формированию восприятия. Настоящая правда о чем бы то ни было скрывается от нас. То есть, как ты думаешь, почему нас заваливают новостями – если их можно так назвать – о королевской свадьбе, Ким Кардашьян и Чарли Шине? Это отвлекает внимание от того, что происходит на самом деле. Держи их тупыми, мужик, держи их тупыми и неинформированными".

Диана сказала, что все началось во время войны во Вьетнаме, когда СМИ разгулялись и стали сообщать правду. Это вызвало беспокойство политиков и корпоративных наемников. Движение за мир стало угрозой. И даже те, кому не нравились хиппи и антивоенные выступления, ежедневно сталкивались с ужасной реальностью войны, и это было совсем не похоже на фильмы с Джоном Уэйном, на которых нас воспитывали. Люди были разгневаны. Американские солдаты сжигают хижины и истребляют жителей деревень? Американцы так не воевали. Таким дерьмом занимались нацисты, русские и деспоты стран третьего мира... но не американцы. Правда стала угрозой для сложившейся структуры власти. Потому что если люди все больше и больше выходили из себя от реальности войны и лжи, которой все это прикрывалось, они хотели перемен. Они захотят снести этот дом и построить новый, а политики и их богатые корпоративные спонсоры окажутся на улице и вне игры, и массы потребуют правительство, которое действительно будет для народа и от народа.

"После Вьетнама, Стив, корпорации очень тихо скупили СМИ, чтобы контролировать их и продвигать свои интересы, не боясь разоблачения", – продолжила она. "Есть ответ на все это, на то, что происходит сейчас, но мы никогда не узнаем, что это такое. Только если какой-нибудь разоблачитель не проболтается".

Вау. Я никогда не думал, что Дайана была неинтеллигентной, просто ошеломленной и безразличной к миру в целом. Я исправился. Она все время наблюдала за происходящим и, как острый нож, вцепилась в самую суть вопроса. Я был вынужден согласиться с ней, и только потому, что, когда я был в Ираке, то, что сообщали по CNN и FOX (особенно FOX) и в газетах, не было тем, что происходило там. Это едва напоминало правду. С нами было несколько корреспондентов, но они строго контролировались армией и Пентагоном. Им было разрешено говорить то, что можно, и то, что нельзя. И это была полная чушь. Четвертая власть существует (нас учили в школе) для того, чтобы сообщать людям правду, а не тщательно продезинфицированные, политически корректные сообщения. И правда, выходящая из Ирака, была не более фактической, чем пропаганда, извергаемая журналистами во время Второй мировой войны: такая же контролируемая, такая же надуманная.

"Многие люди не хотят верить в то, во что веришь ты", – сказал я.

"Они напуганы. Это угрожает им. Их нельзя винить", – сказала она. "Когда они вывешивают свой флаг, они хотят верить в то, за что он выступает, они не хотят думать, что все это было испорчено жадностью и игрой власти. Они не хотят признаться себе, что все это очень тщательно продуманный фасад, что все это синтетическое и искусственное. Что то, на чем они основывали свои жизни и убеждения, было ложью, что войны, в которых погибли их сыновья, были ненужными. Ты бы так сделал?"

"Нет", – сказал я. "Иногда проще не закрывать глаза".

Она кивнула. "И именно поэтому мы превратились в этих зомби с пустыми глазами, которых кормят с ложечки, которые верят во все, что нам говорят. Ты когда-нибудь видел фильм "Маньчжурский кандидат"?"

"Да."

"Это мы в национальном масштабе: промытые мозги".

У прилавка стояли стеллажи с джанк-фудом, чтобы соблазнить покупателей чипсами, вяленой говядиной и конфетами. Диана начала загружать столько всего, сколько могла втиснуть в пластиковые пакеты. Я сразу понял, что это не для себя: это было для Пола.

Она отошла и начала рыться в одном из офисов, и я последовала за ней. На столе лежало несколько газет, и она начала листать их. Я сделал то же самое. Все они были устаревшими на неделю, но мы все равно их читали. Я просмотрел "The Journal News" из Йонкерса. Там была интересная статья о том, что атомные электростанции находятся под угрозой, некому ими управлять, люди болеют направо и налево. Военные якобы взяли под контроль многие из них, но и они не были неуязвимы для некрофагов. Ослабленное состояние страны поставило наши ядерные ресурсы под угрозу террористической атаки. AEC заявила, что беспокоиться не о чем, но люди были обеспокоены. Они беспокоились о расплавлении активной зоны на АЭС Индиан Пойнт в округе Вестчестер, станциях Хаддам Нек и Миллстоун в Коннектикуте. По всей Новой Англии и на северо-востоке были атомные электростанции, и никто не хотел повторения Чернобыля.

И вот черным по белому я нашел это: открытое признание источника из Центра по контролю и профилактике заболеваний, который предпочел "не называть своего имени", относительно вируса некрофага. Этот человек сказал, что он не был выделен, но ведет себя во всех отношениях как вирус. На данный момент он доказал свою невосприимчивость к антибиотикам. У него было множество симптомов, которые указывали на вирус. Анализ крови CBC и количество лейкоцитов подтвердили это. CDC не исключали полностью бактерию, но казалось, что "инвазивный организм-нарушитель наверняка был патогенным вирусом".

"Проверь это", – сказала Диана.

Она протянула мне экземпляр газеты "Нью-Йорк пост", которая, вероятно, является самой интересной газетой в мире после того, как "Уикли уорлд ньюс" превратилась в сплошное фуфло. Post не скупилась на освещение инфекции и порожденных ею зомби. Не имея хороших фотографий зомби, они просто взяли несколько жутких сцен из "Ночи живых мертвецов" и разместили их на обложке. ВИРУСНАЯ СМЕРТЬ РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ! БРУКЛИНСКИЕ ЧУМНЫЕ ПАЛАТЫ! КОШМАР В НЬЮ-ЙОРКЕ! В любое другое время я бы посмеялся над подобным дерьмом... но все это было очень невесело. Было больше копий "Пост", самая последняя была четырехдневной давности. Видимо, к тому времени получить снимки живых мертвецов было довольно легко (в чем я не сомневался), потому что у них были самые разные снимки. На одном из них была изображена дюжина стоящих у дома в Бенсонхерсте в Бруклине, на другом – маленький мальчик, идущий голым по Центральному парку и тащащий за собой что-то, что могло быть очень большой куклой, но, скорее всего, было хорошо обгрызенным трупом другого ребенка. Внутри был разворот полноцветных фотографий, которых было достаточно, чтобы на месяц отказаться от мяса: группа мертвецов, выходящих из дверного проема, над которым четко было написано "Похоронный дом Штайг". Все были голыми, кроме одного мужчины в костюме. Они были ужасны, лица в некоторых случаях были обглоданы до костей. Один мужчина был ужасно раздутым, а у молодой женщины отсутствовала левая рука. Особенно жуткий крупный план показывал пожилую женщину с пустыми белыми глазами и явными признаками личинок, прорастающих из расколотой пропасти в ее черепе.

"Что это было?" сказала Диана, делая шаг к дверному проему и доставая пистолет.

Я отложил газету и пошел за ней. Мне показалось, что я тоже что-то услышал.

Мы вышли в огромный выставочный зал и стали осматриваться. Я не чувствовал никакого запаха мертвечины, поэтому был уверен, что это не зомби. Мы стояли там рядом друг с другом... потом мы услышали бегущие шаги.

"Я думаю, это дети", – сказала Диана.

Мы разделились и начали осматривать различные орудия, оба с пистолетами Sig в руках, потому что, честно говоря, не знали, чего ожидать. Я подошел к огромному культиватору, и кто-то убежал. Это был ребенок. Девочка. Она бежала по направлению к отделу запчастей.

"Эй!" – сказал я. "Я тебя не трону!"

Я видел, как Диана весело бежала, пытаясь поймать маленького мальчика, проворного, как обезьянка. То здесь, то там. Пригибаясь и перепрыгивая через орудия труда, он оставил Диану в пыли. Она обогнула выставку садовых тракторов, а мальчик перепрыгнул через несколько косилок, метнулся влево, и я схватил его, убрав пистолет в кобуру. Он был дикий и грязный, с пеной у рта и визжал на меня.

"Я НЕ ПРИЧИНЮ ТЕБЕ ВРЕДА!" крикнул я ему в лицо, тряся его.

Он успокоился и просто стоял, глядя на меня широко раскрытыми глазами.

Затем другой голос сказал: "Оставь моего брата в покое!".

Маленькая девочка бросилась на меня с молотком наперевес, а Диана высунула ногу и подставила ребенку подножку. Она упала на пол и начала бить, а я отпустил мальчика к ней. Они держали друг друга и смотрели на нас, больше похожие на животных, чем на детей.

"Мы нормальные", – сказал я им. "Вы не должны нас бояться".

Они выглядели неубежденными.

"Вам есть куда идти?" спросил я их.

Они все еще смотрели.

"У нас есть безопасное место с едой".

Они продолжали смотреть.

"Это безнадежно, парень", – сказала мне Диана.

Я понял, что она была права. Эти дети видели в нас видимую угрозу, поэтому мы пошли в сторону передней части салона, откуда можно было наблюдать за парковкой. И как только мы туда пришли, нас ждал неприятный сюрприз: через парковку шли восемь или десять зомби. Большинство из них, как я заметил, были пожилыми, когда умерли. Это было неудивительно, я полагаю, поскольку ежедневно умирало больше пожилых людей, чем представителей любой другой возрастной группы. И именно они, вероятно, умрут от вируса первыми: как и любой другой хищник, наш загадочный организм, некрофаг, в первую очередь нацелится на больных и слабых.

"Черт", – сказал я.

"Они шли за нами", – сказал голос.

Мальчик и девочка стояли в десяти метрах от нас. Это были брат и сестра, оба с одинаковыми угловатыми лицами, блестящими черными волосами и огромными темными глазами. И оба были грязные, словно спали под навесами и в канавах.

"Они не быстрые", – сказал мальчик. "Они медленные. Но они все приближаются и приближаются. Ты можешь убежать... но рано или поздно тебе придется спать. А они этого не делают".

Девочка все еще просто смотрела на нас. Она еще не приняла решение.

"Ты можешь пойти с нами туда, где безопасно", – сказал я ему.

А он сказал: "Оно захватило наше здание. Оно достало всех".

Пока Диана наблюдала за неумолимым приближением корпуса зомби, мальчик сказал мне, что его зовут Дэвис, а его младшую сестру – Мария. Ему было девять лет, а ей – семь. Инфекция поразила их здание за пять дней до этого. Она началась утром, а к полудню распространилась повсюду. Люди шатались по коридорам, бредили и кричали, некоторые бились в конвульсиях. Мужчина из соседнего дома ползал по дому на руках и коленях, он был залит собственной мочой и рвотой, испачкан собственными фекалиями. Дэвис и Мария оставались запертыми в своей квартире, пока их матери становилось все хуже и хуже. Она потела и дрожала, ее глаза закатились назад в голову. В последний момент просветления она сказала, чтобы они убирались из Йонкерса, ехали на ферму дяди Мартина (у него были яблоневые сады). К позднему вечеру она начала кричать и биться, а потом умерла. Они собрали все, что могли, в свои школьные рюкзаки, и не прошло и часа, как их мать "проснулась" (его слова) и побежала за ними. Они убежали и едва успели выйти из здания, потому что зомби были повсюду.

Даже на улицах.

Диана сказала: "Они все ближе".

Тук вернулся, везя тележку с пятью большими черными аккумуляторами на ней. "Где ты нашла эти скрабы?" – спросил он.

"У нас компания", – сказала ему Диана.

Тук увидел. "Черт. Нам нужно улетать".

Я указал на Дэвиса и Марию. "Я сказал им, что они могут поехать с нами".

Тук просто посмотрел на меня.

"Если только ты не хочешь оставить их зомби", – сказал я.

Мария подбежала к нему и обхватила его ноги. Тук выглядел неловко. "Привет", – сказал он. "Привет".

"Пожалуйста", – сказала Мария. "Пожалуйста, заберите нас".

У нее был милый голосок, который в свое время, наверное, растопил не одно сердце, а Тук только нахмурился. "Да. Хорошо. Пойдемте. Просто делай то, что тебе говорят".

Мы начали выходить из здания, и Тук помчался к джипу.

Мертвецы были в нескольких футах от него, он бросил троих, ударил другого по лицу, чтобы загнать его обратно, и сел за руль. Он проехал задним ходом через парковку, я усадил детей на заднее сиденье, и мы погрузили аккумуляторы. Затем мы запрыгнули вперед, и Тук нажал на педаль газа. Зомби, которых он сбросил, были съедены большей частью стаи, но трое других приближались к джипу. Он разогнался и сбил их с дороги. Джип с его усиленным бампером разбросал их как девять кеглей. Один из них ударился о капот и скользнул по крыше, после чего упал.

На дороге, в полях были десятки зомби, которые просто шли и шли.

"Эй", – сказала Диана, заметив, что Мария напугана и близка к слезам. Она покопалась в своем пластиковом пакете. "Кто хочет чашку арахисового масла?"

Сразу же нашлось двое желающих.

СПИСОК ПАНИКИ

У нас есть несколько новых лиц: Мария и Дэвис, брат и сестра.

Рад, что они у нас есть, но они дети. Это дает мне еще один повод для беспокойства, я полагаю.

Я бы хотел, чтобы они были взрослыми, людьми, которые могли бы сражаться с нами.

Мы в неплохой форме в башне, благодаря Туку.

Диана и Рикки вроде как ладят друг с другом.

Дик остается проблемой. Хотелось бы найти способ вывести его из этого состояния, пока он не навредил себе или остальным.

Все еще вижу несколько вертолетов время от времени.

Новые сообщения противоречат друг другу. Что на самом деле происходит?

Пока что у нас есть электричество и вода. Но надолго ли?

ОБРАТНО НА ФЕРМУ

Рикки и Диана отвели наших гостей к пруду, где мы в основном купались, и привели там их в порядок. Когда они вернулись, то выглядели совсем как дети и совсем не походили на животных. Но все же в их глазах было что-то нездешнее: страх, холодный страх. Их глаза очень быстро перемещались в глазницах, постоянно находясь в движении. Своими быстрыми движениями они напоминали мне белок. Они постоянно наклоняли головы, прислушиваясь. Они были хищными животными и вели себя как хищные животные. Потребуется время, чтобы превратить их обратно в детей.

Пол, конечно, был в восторге от того, что рядом с ним наконец-то появились дети. Я подумал, что для него было бы хорошо проводить меньше времени с Туком и больше с детьми его возраста. С его поведением пройдет совсем немного времени, и он станет таким же нецензурным, жестокосердным, брызжущим кровью морпехом, как Тук. Ни Рикки, ни мне не нравилась эта идея.

Джимми, конечно, хорошо относился к детям, мгновенно превращаясь в своего дедушку, когда видел их. Он показывал им карточные фокусы и играл с ними в "Змеи и лестницы" на сделанной им самим доске. Они были хорошими детьми: и добрыми, и очень вежливыми, воспитанными правильно. Рикки они сразу понравились. Тук, правда, только поглядывал на них, когда они подходили к нему слишком близко, но Мария была очарована ворчливым старым морпехом-разведчиком. Она всегда ходила за ним по пятам, спрашивала, где он был, когда его не было, и предлагала ему еду со своей тарелки. Она рисовала его рисунки и говорила, что он самый крутой мужчина в мире, и всем говорила, что он будет защищать нас, как защищал их ее папа, пока его не убил армейский патруль на улице.

Это подействовало.

Тук растаял.

Он превратился из щетинистого, твердолобого морпеха с головой из банки в мягкий, бесформенный сгусток теплого масла. Мария обхватила его своим маленьким пальчиком, и он был бессилен. Прошло совсем немного времени, и ее рисунки были наклеены на его доске в комнате паники (как я ее называл), а она сидела у него на коленях и каталась на его плечах. Он играл для нее песни на своей скрипке и рассказывал ей истории, которые, как я знал, он придумывал на ходу. Я не хочу показаться слишком слащавым, но это было чертовски трогательно.

Все шло хорошо.

За исключением мира за оградой.

Как и предсказывал Тук, мертвецов там становилось все больше, и по последним подсчетам их было более пятидесяти. Тогда Тук отозвал меня и Джимми в сторону и сказал: "Пришло время проредить стада".

Моя идея была выйти на дорожку и немного пострелять, но это было непрактично из-за забора. Поскольку мертвоголовые скопились совсем рядом, нам пришлось бы стрелять через забор, чтобы попасть в них, а это означало попасть в забор, и мы не видели смысла ослаблять целостность нашего барьера. Джимми также отказался от идеи выжать сок на заборе, подойти к нему и выстрелить через него. Тук решил, что это просто напрашивается на неприятности – если мы подойдем близко, они бросятся на нас, и нет смысла рисковать нечеловеческой волной атаки, если мы можем избежать ее.

"Защита – это здорово", – сказал Тук. "Если бы мы могли затаиться здесь на ближайшие пару лет и никогда не выходить, это было бы здорово. Но мы не можем этого сделать. И мы не можем допустить, чтобы стада скапливались за оградой. Это значит, что мы должны выйти и дать им бой".

"Звучит рискованно", – сказал ему Джимми.

"Так и есть. Но у нас нет выбора".

"Что у тебя на уме?" сказал я ему.

"Засада".

Это была интересная идея, но я не был уверен, что она хороша. Засада – это отличная военная тактика, позволяющая сократить численность противника. Когда они срабатывают – что бывает часто – они могут быть разрушительными для вражеских комбатантов. Но когда они не срабатывают, они могут быть столь же разрушительными для ваших собственных людей. Я не был уверен, что использование традиционных солдатских методов против очень нетрадиционного врага – лучшая идея. Да и находиться там, смешиваясь с ходячими мертвецами, мне не очень-то нравилось.

"Когда я был во Вьетнаме, а мы говорим о 1969/1970 годах, моей первой командировке, – сказал нам Тук, – у нас были правила ведения боевых действий, которые подавляли нас и поддерживали тех засранцев, с которыми мы там сражались. Подразделения ВК и НВА проскальзывали через границу из Камбоджи и Лаоса, наносили удары по нашим подразделениям, а затем снова проползали через границу. Нам не разрешалось следовать за ними. Правила ведения боевых действий. США не находились в состоянии войны с Камбоджей или Лаосом, поэтому мы не могли войти на их территорию. Северные вьеты тоже не воевали с ними, но у них не было правил ведения боевых действий: они наносили удары по подразделениям армии и морской пехоты, а затем бежали через границу, пока им не надрали задницы. Тогда батальон привлек нас, группу Force Recon. Нашей задачей было обнаружить эти пограничные переходы, разведать их, а когда вьеты снова окажутся в безопасности на территории Вьетнама, нанести по ним точные авиаудары и провести артиллерийскую бомбардировку. Мы много чего сделали. Вьеты десятки раз меняли маршруты проникновения, и нам приходилось разведывать их снова и снова.

"Но разведка была лишь одной из наших обязанностей. Батальон хотел, чтобы мы занимались серьезной работой по H&I, преследованию и перехвату. Что для нас означало засады и снайперскую стрельбу, минирование их троп и установку мин-ловушек на путях их отхода. Мы стали очень хороши в этом. Мы убивали их в чертовых количествах. Я помню одну особенно приятную засаду. Усиленная рота NVA/VC пробиралась через границу из Лаоса по тщательно замаскированной тропе в горах Ку Сон. Они проникали в Дананг, наносили удар по нам и отступали обратно в Лаос. Мы наблюдали за ними, изучали их, следили за их задницами туда и обратно. Потом мы устроили ловушку. Как взвод разведки берет роту? Легко, мужик. Контролируя поле боя и подготавливая зону поражения, мы склоняем все в свою пользу.

"Мы зажали их в открытом поле, окруженном высокими хребтами. Там проходила грунтовая дорога с дренажными канавами по обе стороны. Они выслали вперед разведчиков и фланговое охранение, и мы бесшумно расправились с ними. Когда основные силы оказались там, где нам было нужно, мы открыли огонь на поражение. Двадцать из них мы уничтожили в первом же бою из наших укрытий на хребте. Остальные поступили так, как мы хотели, как поступил бы любой пехотный солдат: они все попрыгали в канавы, чтобы укрыться. Плохое решение. Мы заминировали канавы взрывчаткой. Когда они прыгали туда, мы связывали их огнем из пулемета и стрелкового оружия, несколькими гранатами, чтобы они держались кучно. Затем мы взорвали канавы и уничтожили более сотни человек за десять секунд. Идеальная засада. Абсолютный часовой механизм".

"Мило", – сказал я. "Но мы имеем дело не с солдатами. Мы даже не имеем дело с живыми людьми".

"Что делает все намного проще", – сказал Джимми.

"Точно", – сказал Тук. "Видишь ли, это мертвоголовые. Им нужно только одно: мясо. У них нет чувства самосохранения или защиты, нет хитрости, нет ничего. Они тупые. Они приходят в большом количестве. Им нужно только мясо. Мы готовим место для засады, мы склоняем шансы в нашу пользу. Бросаем им приманку, чтобы заманить их, а потом закрываем крышку на этих ублюдков".

Я предполагал, что это сработает.

По его плану мы втроем с Дианой должны были устроить засаду за оградой. Он уже выбрал место. Мы подготовим его, а затем заманим их внутрь. Шторы.

"Что за приманка?" сказал я. "Не Диана".

"Черта с два!" сказал Тук. "Ты думаешь, у меня нет чувства чести? Нет, не Диана. У меня есть кое-кто получше. Кто-то большой и сочный, умеющий быстро бегать. У меня есть ты".

Черт. Я должен был это предвидеть.

Но я полагал, что в этом есть смысл. Я был намного моложе Тука или Джимми. У меня был боевой опыт. Я все еще был довольно быстр, и мне еще не исполнилось сорока лет, и не исполнится еще шесть лет. Почему не я? Я был логичным кандидатом. Настолько логичным, что я знал, что не могу рассказать об этом Рикки, иначе она устроит скандал. Ей бы совсем не понравилась идея с наживкой. На самом деле, ей бы очень не понравилось, что я рискую своей жизнью. Она бы (как и раньше) указала на то, что я муж и отец, и у меня есть обязанности. Это, конечно, было правдой, но теперь игра изменилась: у меня были обязанности не только перед Полом и ею, но и перед нашим маленьким сообществом в целом.

В тот вечер мы не говорили о том, что это за игра.

Тук отвел Диану в сторонку и все ей объяснил, и она, конечно, была за. Мы все были в восторге от этого. Мы так долго бегали от этих проклятых тварей, а теперь собирались превратить охотников в жертв, и эта идея нам нравилась. В ту ночь у ворот было более сорока зомби (Рикки подсчитала). Их число быстро росло. Пришло время нанести решающий удар. Позже я подумал, что Тук был заинтересован не столько в прореживании стада, сколько в поддержании нашего боевого духа. После трех командировок во Вьетнам он знал кое-что о моральном духе. Я полагал, что он понимает гораздо больше о практической стороне человеческой психологии, чем говорит.

Мы установили угольный гриль на дорожке и в тот вечер зажарили сосиски. Дети были в восторге от всего этого. Тук очень любил хот-доги. Он очень тщательно следил за своим питанием, потребляя много зеленых овощей и очень постное мясо. Он сводил нас всех с ума своими утренними отжиманиями, приседаниями, подтягиваниями и изометрическими упражнениями. У него была только одна декадентская нездоровая поблажка, и это были хот-доги. У него было четыре огромных морозильных камеры, и количество хот-догов в них просто пугало. У нас не было булочек для хот-догов, а пекарни к тому моменту уже практически опустели, но, будучи всегда находчивым, Тук сделал булочки из индийских лепешек, которые затем обжарил во фритюре. Они были невероятно вкусными. Мы провели приятный вечер, и Тук даже сыграл для нас несколько песен на своей скрипке.

Оглядывая нас, сидящих в креслах на лужайке, я поразился тому факту, что мы теперь как одна большая семья. Тук почти не спал в своем кресле. Мария свернулась калачиком у него на коленях, обхватив его шею руками, и крепко спала. Диана, Пол и Дэвис были внутри и играли в единственную настольную игру, которая была у Тука: Монополию. Мы с Рикки слушали рассказы Джимми о том, как он был подростком в Вест-Сайд-Манхэттене в 1950-х годах и воровал яблоки у торговцев с тележек. Было очень мило. Очень спокойный, легкий вечер. И именно такими я хочу запомнить нас: тот вечер, все здоровы, в безопасности и расслаблены в компании друг друга.

Все шло слишком хорошо слишком долго, и я знал, что все должно измениться. Я чувствовал, как что-то собирается вокруг нас, называя это невезением, судьбой или чувством надвигающейся гибели. Я не знаю. Но я чувствовал это и знал, что грядут неприятности.

Как оказалось, я был абсолютно прав.

ЗАСАДА 

Я помню, как еще в пехотной школе в Форт-Беннинге наш БК, командир батальона, говорил нам, что в бою важно уважать своего врага. Даже если они плохо обучены, плохо организованы, плохо вооружены и плохо мотивированы. Потому что в каждом боевом столкновении или перестрелке есть уродливый элемент случайности, который перевешивает шансы не в вашу пользу. Вот тогда-то и случается всякое. Именно тогда вы теряете преимущество. Именно тогда все летит к чертям, и люди гибнут без всякой причины. Как говорят в НФЛ, «в любое воскресенье...». Это значит, что даже самая разношерстная компания игроков может надрать задницу самой крутой команде. Такое случается. Может быть, эта разношерстная команда не выиграла ни одной игры за весь год, но когда вы становитесь высокомерными и теряете бдительность, можете быть уверены, что они вас растопчут.

Уважайте своего врага.

Конечно, мы находились в довольно уникальном положении, поскольку нашими противниками были зомби.

Дело в том, что все, что мы знали о них, можно было уместить в наперстке. В основном ими двигал голод. Им нужно было кусать и жевать, питаться. Казалось, у них не было другой главной мотивации. Они не были ни умными, которых я когда-либо видел, ни хитрыми, ни быстрыми. Но они все равно были страшными. И что делало их еще страшнее, так это то, что они приходили в количестве, толпами, толпами. Я не верил, что в этих толпах была какая-то сплоченность, какая-то организация: это были просто бездумные пожирающие машины, которые объединялись вместе, потому что все они хотели есть. Тук сказал, что у них нет ни настоящего инстинкта выживания, ни чувства самосохранения. Я согласился. Они набросятся на вас, чтобы укусить, независимо от того, какую огневую мощь вы продемонстрируете или сколько их зомби-соратников вы уложите.