Текст книги "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

И это то, что я чувствовал, когда делал прямо сейчас: приманка для мертвых.

Как будто я был проституткой или кем-то в этом роде, выставляя свои товары на продажу и наблюдая, не захочет ли какой-нибудь праведный зомби откусить кусочек.

Это было безумие, да, но это было только начало безумия. Всего лишь бредовая лихорадка по сравнению с тем, к чему все шло.

Я добрался до дома Карти. Она жила рядом с Ромми Джейкобом, который, как я знал, был мертв. Я быстро осмотрел двор Карти, убедился, что никакие плохие парни не ошиваются возле гаража или под тенью кислой яблони, выковыривая личинок из зубов. Ничего не было. Это было хорошо. Но что было плохо, так это то, что задняя дверь Карти была широко открыта.

Карти этого не допускала.

Карти ненавидела мух.

Сглотнув, я бесшумно вошел в дом.

Как мышь в ботинке, я двигался скрытно и бесшумно. В горле было сухо. Казалось, что оно было припудрено пляжным песком. Сердце колотилось, костяшки пальцев побелели на рукоятке "Браунинга".

Карти лежала после операции на колене, и это была одна из причин, по которой я решил проведать ее.

Много лет назад Карти владела салуном, но продала его после смерти мужа. В свои восемьдесят с лишним лет она была очень энергична, полна остроумия, колких шуток и соленых метафор. Она могла ругаться как моряк и пила бурбон в стакане с водой. У нее была постоянная борьба со старой миссис Хейзен и ее чертовыми цветами – с ней и ее чертовыми цветами, Стив, ты знаешь, как мне осточертело слушать об этих ее ссаных цветах? Сука, ради всего святого, вызвала копов, потому что прошлой осенью мои листья попали на ее клумбу, ты веришь в это дерьмо? Ты же не слышишь, как Ромми об этом ворчит. Зеленый чертов палец... Я бы хотел засунуть его ей так далеко в задницу, чтобы ей стало щекотно в горле... Да, это была Карти.

Я любил ее как мать.

Она, вместе с Биллом ДеФорестом и его женой, как бы усыновила нас, когда мы переехали в этот район. Я помню день, когда мы переехали. Билл и его жена пришли в гости. Миссис Хейзен не преминула последовать их примеру и принесла нам яблочный пирог. Очень мило, подумал я. Но, узнав ее получше, я понял, что единственной причиной такой любезности было желание посмотреть на нас, чтобы она могла сделать какие-то поспешные выводы о том, что мы за люди. Карти не принесла никаких пирогов. Она пригласила меня выпить несколько бокалов "Джим Бим". Она сказала мне, что если бы она была на сорок лет моложе, у Рикки были бы неприятности, большие неприятности, потому что она увела бы меня.

Я почувствовал, как на глаза навернулись слезы.

Потому что я знал, что меня ждет.

Как только я вошел в гостиную, я почувствовал запах. Этот пьянящий, металлический, почти дикий запах человеческой крови. В гостиной был беспорядок – лампы опрокинуты, журналы разбросаны, столы опрокинуты.

У Карти было две чихуахуа. Хорошие собаки. Любили много лаять, но они были безобидными существами. Жалкие, правда. Дрожащие и трясущиеся, склонные к простудам и всевозможным инфекциям. Выведены человеком, чтобы быть практически бесполезными в реальном мире. Мими и Момо. Когда я вошел в гостиную, я позвал их. Тот факт, что они не залаяли, сказал мне все, что я должен был знать об их судьбе.

Я нашел их первыми.

Я никогда не мог отличить их друг от друга, а в смерти тем более. Один из них был растерзан в красной куче в углу. Примерно в трех футах вверху виднелся кровавый след от брызг, как будто кто-то поднял беднягу и с серьезной скоростью швырнул в стену. Вторую я нашел лежащей у подножия кресла-качалки Карти. Он был почти перекушен пополам.

"Карти?" позвал я, чувствуя тошноту в животе.

Ничего.

Я прижал пальцы к кухонной двери. Толкнул ее.

Карти лежала на полу в спортивных штанах и толстовке с надписью UBP, а под ней – UNIVERSITY OF BIG PECKERS. Что-то напало на нее, и она была многократно укушена в лицо, горло, запястья, живот. Она была почти неузнаваема, настолько сильны были нападения. Ее лицо представляло собой кровоточащий, синюшный синяк.

Океан крови растекался вокруг ее трупа.

Она была почти высохшей. Это навело меня на мысль, что Карти была одной из первых.

Я не могу сказать, что ее именно съели. Скорее, тот, кто это сделал, просто продолжал кусать ее, пока она не истекла кровью. Это казалось немыслимым, но если бы кто-нибудь спросил меня, что с ней случилось, мне пришлось бы сказать, что ее загрызли до смерти.

Больше смотреть было не на что.

Я отвернулся и вернулся в гостиную. Я достал свой сотовый и позвонил Рикки. "Карти ушла", – сказала я. "Я ничего не могу сделать".

И именно в тот момент, когда я засовывал сотовый обратно в карман своих столярных джинсов, я что-то услышал. Сзади меня раздался звук, от которого холодный озноб пробежал по позвоночнику и пробежался по рукам: мокрый, липкий звук. Как будто кто-то отдирает тряпку, прилипшую к полу.

Именно это я и услышал.

Когда я повернулся с дрожащим в кулаке браунингом, дверь в кухню распахнулась, и там стояла Карти. Ее левый глаз был таким же глянцево-белым, как у других ходячих трупов, а правый остекленел и смотрел в стену. Под синяками и пятнами крови ее лицо было холодным фарфорово-белым. Левая сторона ее рта была выгнута в трупной ухмылке, все зубы и десны.

"Карти", – сказал я.

Несколько мух жужжали над ее лицом. Она не обратила на них внимания. Подобные вещи больше не волновали ее. Сейчас ею двигали силы, которые знали только аппетит.

Она зашагала вперед, ее руки поднялись, словно она хотела приласкать меня.

"Пожалуйста, Карти", – сказал я. "Просто уйди".

Я попытался отступить к двери, но она следовала за мной, как моя собственная тень. Я сказал себе, что это не Карти, так же как тот труп на заднем дворе Ромми Джейкоба был Биллом ДеФорестом. Она бросилась на меня. Ее рот был открыт. Ее губы оттянулись назад от десен. Ее зубы выглядели почти неестественно длинными и белыми.

Но что заставило меня вспомнить о браунинге, так это то, что у нее текли слюни.

У нее текли слюни на мою плоть.

Прикусив нижнюю губу, я посмотрел на ее лоб. "Прости, Карти", – сказал я и нажал на спусковой крючок. Выстрел был аккуратным, эффективным. Он проделал дырку размером с пятак в центре ее лба. Что-то брызнуло из задней части ее черепа. Она упала и ударилась об пол, как оглушенный бычок, ноги на мгновение подкосились, потом она застыла и снова была мертва. Я почувствовал, как меня захлестнула волна раскаяния. Но я не должен был ничего чувствовать: это была не Карти. Это было ходячее мясо. Это была мерзость. И все же мои глаза были на мокром месте, когда я выходил из ее дома. Было ощущение, что что-то застряло у меня в горле.

На улице мне пришлось присесть на крыльцо, чтобы перевести дух.

На улицах было тихо.

Я слышал много шума, но там, на Холли-стрит, центре моего маленького мира, ничего не было.

Я не стал терять времени. Я вернулся домой.

 

Браунинг Hi-Power

Тип: 9 мм полуавтомат

Дальность поражения: 150 футов

Магазин: 13 патронов

АТАКА НЕЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ВОЛНЫ

Двадцать минут спустя я был за рулем.

Я ехал в своем пикапе в Данвуди, чтобы проверить маму Рикки. Я решил, что если найду ее или не найду, то на сегодня все. Я устроюсь в подвале и посмотрю, не захочет ли Джимми ЛаРю присоединиться к нам. То, что я увидел, пока ехал, было почти тем же, что и в моем районе: брошенные посреди улиц машины, трупы во дворах. Я видел горящий дом и двух зомби на углу улицы, которые питались трупом, вытаскивая внутренности из его живота и набивая ими себя. Никто не пытался их остановить. Я видел двух бегущих подростков. Я видел обнаженную женщину со швами от вскрытия, проходящими по ее торсу в Y, которая просто шла по тротуару. Она не обращала на меня внимания. Она просто продолжала идти.

Я видел еще трех или четырех человек.

Это было невероятно. Йонкерс заполонили живые мертвецы. Мне стало интересно, как обстоят дела в Нью-Йорке, который находился всего в нескольких милях к югу от нас. Я подумал о всех кладбищах там. Похоронные бюро. Морги. Морги. Я подумал обо всех людях, которые были искусаны и теперь приходили в себя. Это было бы похоже на какую-то безумную геометрическую прогрессию. Если это не будет взято под контроль и быстро...

Я позвонил Рикки и остановился перед домом ее матери.

Я вышел из машины, держа в руке Browning Hi-Power. Чуть выше по кварталу, спрятавшись за фургоном доставки, стояла полицейская машина. Осторожно я подошел к ней. Никого не было видно, но я чувствовал, что за мной наблюдают, и не думал, что это мое воображение. Как и у многих других машин, которые я видел, дверь со стороны водителя была открыта. На сиденьях была кровь. На приборной панели. Брызги попали на лобовое стекло. Полицейская рация все еще работала, и между диспетчерами и мобильными подразделениями шла непрерывная болтовня. Некоторые голоса были истеричными и кричащими.

Вдалеке слышалась стрельба. Много. Мне это совсем не нравилось. На Центральном проспекте был постоянный поток машин, и, по правде говоря, он выглядел не намного иначе, чем в любой другой день. Но он был другим. Он был другим практически во всех отношениях.

Я подошел к дому мамы Рикки.

Это было маленькое кирпичное ранчо с цветущей стеной из белых и розовых чайных роз. Они были прекрасны. Даже я должен был это признать. Мы с Рикки стояли перед ними, и ее мама сфотографировала нас на помолвку. Фотография висела дома на камине. Подумав об этом, я почувствовал, как в животе что-то перевернулось. Я выбросила это из головы и подошла к двери. Я постучал три раза, потом просто вошел.

Вдали играл телевизор.

"Делла?" позвал я. "Это я, Стив. Мы пытались дозвониться до тебя".

Никакого ответа.

Ничего, кроме звука телевизора. Я отследил звук и пошел в спальню. Деллы там не было, но я знал ее достаточно хорошо, чтобы понять, что она не станет включать телевизор и просто уходить. Она была экономной, как черт. Делла маниакально выключала свет, если вас не было в комнате, а зимой снижала температуру до такой степени, что вы дрожали. Она не тратила электричество впустую.

Так где же она была?

Ощущение дома подсказало мне, что он пуст. В нем было то ощущение пещеры, пустыни, которое бывает в пустых домах. Я не почувствовал никаких неприятных запахов, которые могли бы подсказать мне, что произошло что-то ужасное. Не было ничего. Здесь пахло так, как всегда пахло в доме Деллы: цветами, свежестью, отдаленным запахом чего-то похожего на печеный хлеб и кастрюли с супом. Хороший запах. Такой, от которого чувствуешь себя как дома. От него хотелось скинуть туфли и свернуться калачиком в кровати LA-Z-Boy.

Я повернулся к телевизору, чтобы выключить его.

По CNN шли репортажи о военных операциях по сдерживанию в континентальной части США. Я переключил на BBC, чтобы увидеть сцены британской армии, патрулирующей улицы на бронированных машинах. Они были похожи на "Пантеры". Я продолжал щелкать мышкой и нашел FOX. Один взгляд на экран сказал мне все, что я хотел знать: ВИРУС СМЕРТИ? Я покачал головой и выключил телевизор. Вирус смерти. Может, это и хорошее название, но звучало оно как бульварное дерьмо. Типичный FOX. Когда они не поглаживали правое крыло, то вываливали дерьмо огромными кучами.

Но ничего из этого не нашло Деллу.

И я забеспокоился. Делла, если уж на то пошло, могла сама о себе позаботиться. Она выросла в тяжелых условиях в Южном Бронксе, и, несмотря на то, что ей только что исполнилось шестьдесят пять лет, вы не хотели ее злить. Но, несмотря на все это, она была доброй. Она относилась ко мне как к сыну, и именно она дала нам первый взнос за наш дом. Несмотря на то, что у нее были глубокие карманы после смерти ее мужа (отца Рикки) на железной дороге, вы бы об этом не узнали. Она по-прежнему делала большинство покупок на блошиных рынках и распродажах.

"Делла... где ты?" сказал я, задыхаясь.

Выключив телевизор, я услышала почти клаустрофобную тишину в доме. Вдалеке слышалась стрельба. Я огляделся и ничего не увидел. Все было на своих местах. У меня не было причин подозревать, что произошло что-то странное... пока я не выглянул на задний двор и не увидел, что все простыни хлопают на ветке.

Я вышел на улицу.

В траве я нашел домашний тапок. Больше ничего. Ни крови, ничего.

Я позвонил Рикки. "Я не знаю, где она", – сказал я ей, оставив тапок и телевизор. "Все выглядит хорошо. Может, она вышла".

Рикки не была убеждена, и я ее не винил. Но я сделал свое дело, и теперь пора было уходить. Как бы я ни заботился о Делле, мне не нравилась идея оставить Рикки и Пола одних дольше, чем нужно. Когда я уже собирался уходить, я снова услышал выстрелы. И уже ближе. Уже совсем близко. Я вышел на улицу к своему пикапу и остановился прямо на тротуаре.

Мертвые приближались.

И не только мертвые, но и сражающиеся с ними люди.

Это была ужасная какофония винтовочной стрельбы и криков, визга тормозов машин и криков людей в рупоры. Над головой над окрестностями гудел вертолет.

Муравьи-драйверы, вот что я подумал.

Я видел передачу по телевизору. Южноамериканские муравьи, прокладывающие убийственную просеку в джунглях. Деревья и кусты были вырваны, животные съедены до костей. Ничто не ускользало от них, даже люди, которые были достаточно глупы, чтобы встать у них на пути.

Мертвецы наступали точно так же.

Они шли со стороны Даунтауна.

Если говорить военными терминами, то я бы сказал, что ходячие мертвецы, которых я до сих пор видел, были разведкой, а теперь здесь были главные силы. Буквально сотни зомби двигались вперед, огромная и прожорливая машина разрушения. Они переполняли улицу, заполняли газоны, тротуары и бульвары. Люди – нормальные люди – толкались перед волной мертвецов, кричали и плакали, когда шипящая армия обрушивалась на них. Я видел, как зомби едят людей. Я видел, как зомби ели друг друга. Я видел, как две женщины, бежавшие впереди них, упали и исчезли среди шквала сжимающихся рук и копошащихся тел. Кровь текла и собиралась в клубящийся, зловонный туман над улицами. И все равно убийства и зверства продолжались.

На проспекте люди пытались провести машины прямо через толпы зомби, чтобы прорваться сквозь их ряды. Но это было бесполезно. Они врезались друг в друга, в зомби, выбивая бордюры и врезаясь в дома. Мертвецы попадали в транспортную кучу, их собственные раздавленные, но все еще живые тела становились валами, пока это не заставляло движение остановиться. А потом, конечно, стало еще хуже: машины и грузовики стали сдавать назад, пытаясь выбраться из пробки, и врезались друг в друга, запутывая все еще сильнее. Зомби, конечно, были акулами в этой неразберихе и хаосе. Как некая реактивная сила живых мертвецов, они нахлынули на город, бросаясь на ветровые стекла. Бьются в кровь, бьются, кусаются и пробивают себе путь в машины, питаясь плотью и погребая под своей массой кричащих людей.

Поднятый на дыбы полноприводный "Шевроле Блейзер" со вздутыми шинами с визгом влетел внутрь, разбивая зомби в пух и прах. В кабине и на сиденье люди с дробовиками и охотничьими ружьями продолжали стрелять в легионы обезумевших от крови упырей. Было так много неразберихи, криков и лая собак, что едва можно было расслышать звуки выстрелов. Зомби падали, но их было недостаточно. Казалось, что прорвало какую-то трубу, и Данвуди тонет в океане нежити.

Наконец, даже четырехколесный автомобиль был переполнен, когда зомби забрались в кабину. Водитель и его стрелок были вытащены наружу и отданы на растерзание кусающим ртам и раздирающим пальцам.

Зомби забрались и на сиденье, а мужчины бросились на свободу и были мгновенно схвачены, вопя, когда их расчленяли и разрывали на куски.

Одному из охотников на зомби удалось спастись от сокрушительного роя. Он достал мачете и стал неистово рубить мертвецов, но и он был повержен. Я видел, как человек, спотыкаясь, выбрался на свободу. Зомби, почти разорванный пополам, висел у него на животе, держась зубами.

Я хотел помочь, но ничего не мог сделать. Их было слишком много, и они хлынули вперед, как прилив. Если эгоизм – ключ к выживанию, то я был эгоистом. Я пошел к своему пикапу, не желая больше смотреть на бойню, мои внутренности сморщились, как фрукты во время засухи. Вот оно, подумал я. Это было действительно так. Цивилизация падала. Мертвецы поднимались. Они потрошили общество, создавая все больше и больше самих себя. И если здесь все было так плохо, я не хотел думать о бойнях, в которые превратились Манхэттен, Лос-Анджелес и Чикаго... или Бронкс, который находился всего в нескольких минутах езды.

В одно безумное мгновение я не смог найти свои ключи.

Их не было в моих карманах.

Их не было в грузовике.

Я оставил их в доме.

Господи.

Это была моя привычка, выработанная многими годами повторений. Я всегда клал ключи на стол в фойе дома Деллы. Я забежал в дом, и они оказались там, где я их оставил. Когда я вышел на улицу, мертвецы сходились. Они были не более чем в пятидесяти футах от меня. Я чувствовал их гнилостную вонь, горячую и кипящую. Сердце стучало о ребра, когда я бросился к пикапу и, обойдя его сбоку, увидел двух зомби, поджидавших меня.

Первой была грузная женщина в цветистом халате.

Вторым был священник. На нем все еще был римский воротник, его глаза были неподвижны и сверкали, рот был открыт, как у гремучей змеи, готовой к удару. Они оба набросились на меня одновременно, двигаясь медленными и экономными шагами, но настойчиво, бесконечно настойчиво.

У меня не было времени прицелиться.

Я всадил два патрона в женщину, чтобы отбросить ее назад, повернулся и дважды выстрелил прямо в лицо священника. Пули рассекли его от подбородка до скальпа, и его лицо буквально отвалилось. Каким-то образом пули не пробили его мозг. Может быть, их отклонил сам череп, а может быть, я плохо прицелился (так оно и было).

Его покрытые плесенью пальцы коснулись моей рубашки, я приставил дуло браунинга прямо к его левому глазу и нажал на спусковой крючок. Его череп разлетелся на куски с жутким звуком... затем женщина схватила меня. Я вывернулся из ее хватки за секунду до того, как она вгрызлась бы мне в плечо. Я ударил ее прикладом "Браунинга" по лицу, отчего она отступила на несколько шагов. Затем я подпрыгнул и ударил ее ногой, врезавшись одной ногой в ее грудину и повалив ее на асфальт. Это был дикий и безумный поступок – что-то из гребаного фильма с Чаком Норрисом, но это было первое, что пришло мне в голову.

Я бросился в кабину пикапа и начал его заводить.

В тот момент в моей голове пронеслось – стена зомби была в двадцати футах – что это та самая часть в каждом дешевом фильме ужасов, которую я когда-либо видел, когда машина или грузовик не заводились. При одной мысли об этом у меня в груди расцвел белый цветок страха. Но она завелась, и я включил задний ход как раз в тот момент, когда пять или шесть зомби, спотыкавшихся впереди стаи, достигли грузовика.

Они захлопали руками по окнам.

Двое из них забрались на капот.

Я нажал на педаль газа и с визгом вылетел на улицу, врезавшись в припаркованный "Вольво" и сбросив своих наездников.

Я слышал, как их пальцы шарили по дверным ручкам в тот самый момент, когда я закрывал замки. Затем один из них с лицом септической гнили стал более предприимчивым: он ударил головой в окно со стороны пассажира, как молотком, его череп разлетелся, как сочная, гнилая слива, забрызгав окно кровью, пока оно не покрылось паутиной трещин и не провалилось внутрь.

Я перевел грузовик в режим движения как раз в тот момент, когда армия нежити была в нескольких секундах от сближения.

Но мой второй наездник не отпускал меня. Он протискивался внутрь через окно, я достал "Браунинг" и выпустил три пули в его лицо, пока его голова не взорвалась в брызгах серого вещества, костной крошки и прядей жестких волос.

Другой забрался на машину, и я нажал на тормоза, отбросив его к кабине. Я нажал на педаль газа, и его отбросило назад, он перевернулся через заднюю дверь и вылетел на улицу.

А потом я поехал.

Ехал, как летучая мышь из ада, трясясь и потея.

НА ПУТИ ДОМОЙ

Когда я ехал обратно в Линкольн-парк, я был наполовину вне себя. Меня грызли остатки рассудка не ходячие мертвецы, а тот факт, что я не мог дозвониться до Рикки по мобильному. Она просто не отвечала. В любой другой день в этом не было бы ничего страшного – наш сотовый провайдер, имя которого удалено, был печально известен тем, что сбрасывал звонки, терял сигнал и вообще был недоступен. Но я боялся не этого. Это было нечто гораздо более мрачное.

Я продолжал звонить.

У меня было четыре полоски.

Я должен был дозвониться.

Я хотел нажать на педаль, но не решался, потому что на улицах было так много брошенных машин. Некоторые были загнаны в деревья и прямо на газоны. Казалось, ходячие мертвецы были повсюду. Я видел, как они стоят у подъездов и на крыльцах, стучат в двери, заглядывают в окна. Я чуть не сбил парня, который вынырнул между двумя припаркованными машинами. Он продолжал бежать, и вскоре я понял, почему: за ним гнались зомби. Семь или восемь из них. Они шли через дорогу, не обращая на меня внимания. Казалось, у них было туннельное зрение. Как только они нащупывали свою цель, их больше ничего не интересовало. Это было то, что я планировал запомнить. Это может пригодиться.

Примерно в двух кварталах от нашего дома я увидел, что кто-то идет по улице.

Кто-то знакомый.

Она повернулась, услышав мое приближение. Это была Диана, сестра Рикки. Хотя мне не хотелось признаваться в этом, у меня возникло искушение продолжить путь. Конечно, я не мог этого сделать, но искушение было.

"Привет, Стив", – сказала она, когда забралась внутрь, оттолкнув стекло от сиденья. "Что происходит?"

Я был в некотором замешательстве. О, ничего особенного. Просто осматривал достопримечательности зомби. Как насчет тебя? "Я направляюсь домой", – наконец сказал я.

"Круто. Я собирался навестить вас, ребята. Что случилось с твоим окном?"

"Я столкнулся с некоторыми... ах... людьми".

"Мертвецами? Да они повсюду", – сказала Диана. "Я имею в виду, не то чтобы я не подозревала о чем-то подобном. Я проснулась и поняла, что сегодня будет что-то странное. У тебя бывают такие дни?"

"Конечно". Я покачал головой. "Знаешь, тебе не стоит выходить на улицы".

"О, ну ты просто должен быть осторожен. Они не очень быстрые. Просто не позволяй им зажать тебя в угол, чувак. Вот и весь секрет".

"Наверное", – сказал я.

У Дианы был с собой рюкзак, и больше ничего. Она расстегнула его. "В моей аптеке есть хорошие вещи. Не хочешь кайфануть?"

Я снова потеряла дар речи. Город осаждали живые мертвецы, а она хотела сжечь косяк. Невероятно.

"Нет, я в порядке".

Она пожала плечами и застегнула свою аптечку.

Мы ехали дальше, и я думал о том, что Диана может переждать это с нами в подвале. Боже правый, я не знал, смогу ли я выдержать это. Рикки и она действовали друг другу на нервы, и мне не очень-то хотелось играть роль судьи. Рикки не нравилась Диана рядом с Полом по понятным причинам. Пол был очарован ею, возможно, потому что она представляла мир, который был ему чужд. Хотя, честно говоря, я думаю, что дело было не только в этом. Диана не была непривлекательной женщиной. У нее были длинные светлые волосы, большие голубые глаза – очень ошарашенные глаза, вы понимаете – и грубая, жесткая, хотя и очень сексуальная аура. Она была опасна, я полагаю, а Пол был мальчиком и не был от этого застрахован. Кроме того, у Дианы было неплохое тело, и она не прочь была его продемонстрировать. В данный момент на ней были синие джинсы с обрезанными штанинами, длинные ноги скрещены, из топа на бретельках выпирает обширное декольте.

Я притворился, что не смотрю.

Я подъехал к нашему дому, и все выглядело совсем по-другому. В конце квартала я увидел пару нежитей, которые просто стояли на углу улицы, словно ожидая автобуса. Я отметил и это. Я вспомнил, что Пол говорил мне, что они не что иное, как тупые пожирающие машины. Может быть, у него там что-то было. Может быть, если у них не было еды под прицелом, у них не было ни направления, ни цели.

"Мужик, похоже, вы тут неплохо повоевали", – сказала Диана, глядя на трупы на газонах и улицах.

"У нас были некоторые проблемы", – сказал я.

Я отпер входную дверь, и мы вошли внутрь. Когда я завел Диану внутрь, я закрыл за нами дверь. То, что двери не были сорваны с петель и не были разбиты окна, было хорошим знаком. Дайана устроилась в моем кресле и зажгла сигарету. Господи, Рикки бы устроила тут скандал. Она не разрешала курить в доме и очень сильно изводила меня, пока я не бросил эти чертовы сигареты два года назад.

"А где жена и ребенок?" спросила Диана.

"Внизу", – сказал я.

"Круто".

Но Диана и ее привычка вряд ли были моей проблемой.

Я спустился вниз, но дверь все еще была заперта изнутри. Я постучал.

"Кто там?" услышал я голос Рикки.

Ее голос наполнил меня спокойствием. Я чувствовал, как мои внутренности разматываются узел за узлом.

"Какой пароль?" спросил Пол.

Я чуть не начала смеяться. "Зулусский фокстрот!" крикнул я.

Замки разблокировались, и дверь открылась. Рикки упала мне на руки, и я крепко обнял ее.

"Все было тихо", – сказал Пол. "Никакой активности".

Рикки посмотрела на него и вздохнула. "Он управляет этим, как военной операцией", – сказала она. "Он уже разработал строгую систему нормирования".

Пол улыбнулся мне.

Я улыбнулась в ответ. У меня было ощущение, что ему это нравится. Но это был лишь вопрос времени, когда новизна улетучится. Летний лагерь поначалу всегда был веселым, но вскоре он надоедал, особенно тот, где тебя хотели съесть.

Рикки нюхала воздух. "Я чувствую запах дыма", – сказала она. "Ты не куришь снова..."

"Нет... не я".

Диана спускалась по ступенькам с сигаретой во рту. "Привет, сестренка, как дела?"

В тот момент я не мог сказать, была ли Рикки рада видеть свою сестру или раздражена самим ее присутствием. Это было очень трудно определить. Пол, напротив, был очень рад ее видеть. Я видел это по его глазам: он был полностью сражен своей тетей. Она была горячей, дикой женщиной из фантазий каждого мальчика.

"Не курить", – сказала ей Рикки.

"Расслабься, Полианна", – сказала Диана. "Я почти все закончила".

Рикки посмотрела на нее, а Диана только рассмеялась. "Взгляд" обычно действовал на меня, но на Диану он был бессилен. Рикки считала, что ее старшая сестра – та еще грязнуля, а Диана думала, что ее младшая сестра слишком зажата. Я не надеялся, что они будут вместе в тесном пространстве подвала.

Диана докурила сигарету и раздавила ее на ступеньках.

Рикки покраснела.

Пол усмехнулся.

Я повел Рикки в комнату отдыха, которая была похожа на казарму со всеми вещами, сваленными в ней – консервы и сушеные продукты, кувшины с водой, коробки с одеждой, фонарики, свечи, батарейки и т.д. и т.п. и т.д. Рикки, будучи Рикки, очевидно, составляла один из своих подробных списков провизии. Пол занимался безопасностью и нормированием.

"Где, черт возьми, ты ее нашел?" спросила меня Рикки.

"Она шла по улице. Я подобрал ее".

"Она просто гуляла?" Рикки закатила глаза. "Как типично. Ну, думаю, мы застряли с ней".

"Ну, она же твоя сестра".

"Не напоминай мне".

Диана сидела на диване, обняв Пола, пока он подробно рассказывал о том, как мы собираемся пережить нашествие зомби. Я стоял там, переживая один из тех моментов нереальности. Ты просыпаешься утром, и все в порядке, а через несколько часов ты и твои близкие прячутся в подвале, как какая-нибудь ядерная семья 1950-х годов, боящаяся атомной угрозы коммунистов. И, Боже правый, если это все, о чем мы должны были беспокоиться. Это было не просто нереально, это было безумием. Мне пришлось сделать вдох и выдох, чтобы успокоиться. Мне пришлось бороться с неприятным желанием начать безудержно смеяться и получить нервный срыв.

Это было невероятно.

Но такова была реальность нашей ситуации.

Мир, наш мир, сдвинулся со своей оси, и мы застряли в нем, к лучшему или худшему.

ДОМЕСТИКС

«Хочешь еще спагетти, Поли?»

"Нет, мне хватит, тетя Диана. Я сыт".

Диана отвернулась от горячей плиты. "Рикки? Стив?"

Мы оба пробурчали, что мы в порядке. Забавно, но когда я подключал кондиционер ранее тем утром, я думал о том, что это хороший летний день, отличный день, чтобы поджарить пару филе на заднем дворе. Я представлял себе все это в своем воображении. Стейки, шипящие на раскаленных углях, холодный Budweiser в моей руке. Может быть, после ужина сыграть с Полом партию в "Дартс", а перед сном посмотреть хороший, бездумный боевик. Типично загородный день. Вместо этого я ел спагетти в подвальной комнате отдыха на бумажных тарелках и проживал какой-то отрывок из фильма Джорджа Ромеро. Это просто показывает, как сильно может измениться ваш день с момента, когда вы встаете, до момента, когда вы ложитесь спать.

"Ты должна была купить те, в которых есть маленькие сосиски", – говорила Диана, ее рассуждения о прелестях "СпагеттиО'с" продолжались к тому моменту уже почти двадцать минут. "Ты же знаешь, что они мои любимые".

"Я знаю", – сказала Рикки.

"Я тоже", – сказал Пол.

"С каких пор?" Рикки хотела знать.

Он просто пожал плечами. Диана села рядом с ним и обняла его, притянув к себе. Он совсем не возражал против этого. Он полностью попал под ее чары, и Рикки почувствовала угрозу, как всегда в присутствии Дианы. Нам предстояло стать свидетелями эскалации военных действий, и я знал это. Я уже чувствовал, как напряженная головная боль стучит в затылок.

"Мне они нравятся больше всего, – продолжала Диана. "Те, что с маленькими сосисками, я имею в виду".

"Они замечательные", – подхватил Пол.

Мне захотелось дать ему пощечину. Очень хотелось. Не поймите меня неправильно: я никогда не бил его. Я не верил в такие вещи. Но чем больше он прижимался к Диане, тем больше злилась Рикки. Рикки обожала его так, как матери всегда обожают своих сыновей, особенно если у них только один. И когда Пол стал поддерживать Диану, это было оскорблением для Рикки. Все это было по-детски, и я знал это, но иногда отношения между сестрами могут быть очень сложными (и опасными).

"Да". Рикки сохраняла самообладание, хотя она напрягалась, и я это видел. "Наверное, в последний раз, когда я ходила за продуктами, я не использовала свою голову".

Диана пожала плечами. "Мы все делаем ошибки".

Рикки пожевала губу. "Да, не так ли? Наверное, я должна была предвидеть будущее, когда мы все будем заперты в подвале из-за ходячих мертвецов, а моя сестра будет требовать макароны с маленькими сосисками".

Диана хихикнула, толкнув Пола, который тоже хихикнул. "Твоя мама становится саркастичной со мной", – сказала она.

Рикки принужденно ухмыльнулась. "С чего ты взяла?"

"Остынь, Рикки. Я просто сказала, что мне больше всего нравятся спагетти с маленькими сосисками. Вот и все".