Текст книги "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

"Да, Диана. Мы поняли эту часть. Я знаю, что тебе больше всего нравятся спагетти с маленькими сосисками. Ты говорила нам об этом уже раз пятнадцать. Мы поняли. Я поняла. Хватит, ладно?"

"Оооо, Рикки начинает злиться. Берегись", – сказала Диана.

"Просто заткнись, хорошо?"

Диана закатила глаза. "Твоя мама была такой с самого детства, Поли. Понимаешь, бабушка всегда уделяла больше внимания мне, и это сводило твою маму с ума, поэтому она компенсировала это тем, что получала одни пятерки и была Маленькой Мисс Хорошая Туфелька. Меня никогда не волновало все это внимание, потому что я всегда была, типа, ну и что? Но твоя мама жаждала этого".

"Да, Диана, хватит", – сказала Рикки, начиная закипать.

"Не кипятись, Рикки. Я имею в виду, черт возьми. Не будь такой обидчивой".

"Я не обидчивая!"

Диана засмеялась. "Все в порядке, сестренка. У тебя хрупкое эго. Это не редкость для младших братьев и сестер. Вот почему ты не можешь справиться с критикой или людьми, которые над тобой подшучивают".

Видите, вот о чем я беспокоился. Эти двое всегда доставали друг друга. Совершенно невинные разговоры о спагетти с маленькими сосисками перерастали в уродливые поединки в клетке. И это не обязательно были консервированные макаронные изделия. Это мог быть цвет неба, родинка на лодыжке Дианы или шины на моем грузовике. И никогда не знаешь, когда это начнется. У этих двоих всегда шла кровь, и иногда я очень уставал, пытаясь направить разговор в более легкое русло.

"Почему бы тебе просто не помолчать?" сказала Рикки, надеясь, что последнее слово останется за ней. "Мне до смерти надоело тебя слушать".

Безрезультатно. Диана снова рассмеялась. Она посмотрела на сестру, сморщила лицо, превратила пальцы в кошачьи когти и сказала: "МЯЯЯЯЯЯУУУУУУУ! Кто-нибудь хочет принести моей сестре блюдце молока?".

"ХВАТИТ!" закричала Рикки, вставая на ноги. "МНЕ ПРИХОДИЛОСЬ ТЕРПЕТЬ ТВОЕ ДЕРЬМО В ДЕТСТВЕ, НО В СОБСТВЕННОМ ДОМЕ Я ТОЧНО НЕ БУДУ!"

"Вау", – сказала Диана. "Говорим о том, что кому-то нужна маленькая сосиска. Стив, посмотри, что ты можешь с этим сделать".

"Это будет сделано", – сказала Рикки, отчаянно пытаясь сдержать свой темперамент и едва преуспевая.

"Все в порядке, Полианна. Расслабься, чувак. Всем нужно немного сосисок время от времени".

Рикки ушла в заднюю спальню. Это был разумный поступок. Взрослый поступок. Диана не знала, когда нужно закрыть рот, и каждый раз, когда мы приглашали ее к себе, а это случалось редко, все получалось именно так. Иногда было трудно быть дипломатичным с ними обеими. Поверьте, мне очень часто хотелось схватить их обеих за загривок и разбить им головы. Вы сестры! Ведите себя соответственно! Но так не пойдет. Я должен был отнестись к этому с пониманием. Правда, Диана не знала, когда нужно закрыть рот. Она часто говорила глупые, дурацкие или обидные вещи. Но я не думаю, что она хотела обидеть. Это была просто ее манера. Она все воспринимала как шутку. Она ничего не принимала всерьез. Рикки, с другой стороны, все воспринимала серьезно. Все, что было нужно, это немного дипломатии. Немного плюсов и минусов: Диана должна была думать, прежде чем открыть рот, а Рикки – немного укрепить свою шкуру.

Но, опять же, политика соперничества братьев и сестер была очень сложной.

Я вошел в спальню, и Рикки тонко улыбнулась мне.

"Похоже, я сорвалась", – сказала она. "Мне жаль".

"Ничего страшного".

"Она сводит меня с ума".

"Я знаю. Просто не позволяй ей нажимать на твои кнопки".

Рикки кивнула. "Я пытаюсь... но она точно знает, на какие кнопки нажимать".

Я сказал ей, что полностью ее понимаю, потому что так оно и есть. "Давай сейчас будем просто спокойны. Я просто беспокоюсь о Поле. Ему не нужно ничего этого видеть. Он воспринимает все это довольно хорошо, но ему нужно видеть единый фронт".

"Она так легко его контролирует".

"Он просто нормальный мужчина", – сказала я ей.

"Наверное. Но меня раздражает, что мой сын влюблен в крабовую королеву Большого Йонкерса".

Мы хорошо посмеялись над этим.

Я оставил Рикки разбирать одеяла и спальные мешки и вышел в комнату отдыха. Диана, как обычно, рассказывала Полу о своем бывшем парне, у которого был только одно яйцо. Другой он зацепил за ограждение, когда убегал от полиции, и его пришлось удалить хирургическим путем. "После этого, – сказала Диана, – мы называли его Стерильным Дэрилом". Старая добрая Диана. Я думаю, это была еще одна причина, по которой Пол любил свою тетю: она не разговаривала с ним свысока. Она относилась к нему как к равному и не изолировала его, как это делали мы с Рикки (или любой другой взрослый, если уж на то пошло). В этом было что-то очень освежающее и, в то же время, очень тревожное с родительской точки зрения.

"Я поднимусь наверх на минутку", – сказал я им. "Я хочу взять оставшиеся патроны для дробовика и в последний раз взглянуть и убедиться, что все заперто до наступления темноты".

"Я присоединюсь к тебе", – сказала Диана.

"Я тоже", – сказал Пол.

"Ты остаешься", – сказал я ему.

"О, папа".

"Оставайся. Прикройте дверь, мистер".

"Да, да".

Я поднялся наверх, и Диана последовала за мной, прикуривая сигарету. Я проверил все двери и окна. На другой стороне улицы Джимми ЛаРю все еще стоял у окна с винтовкой. Я не видел там ничего движущегося, ни живого, ни мертвого. Но меня беспокоила толпа зомби в Данвуди. Они двигались на юг, что означало, что они пройдут прямо через Линкольн-парк и, возможно, через наш район. Это меня пугало. Я не знал, откуда они все взялись, но в моем воображении они выползали из могил, выходили из нор и выходили из моргов, собираясь в похоронную процессию живых мертвецов, прожорливую пожирающую машину, которая уничтожала все на своем пути.

Это напугало меня.

Я уставился в окно, и Диана подошла ко мне сзади. Я чувствовал ее дыхание на своей шее и ее грудь, вжимающуюся в мои плечи.

"Есть там что-нибудь?" – спросила она.

"Ничего". Я приложил ухо к окну. "Ты слышишь? Все еще много стрельбы".

"Да". Она сильнее прижалась грудью к моей спине. "Я тоже чувствую запах чего-то горящего. Как костры. Должно быть, там горят дома. Их много, судя по запаху".

Я продолжал смотреть и увидел, как кто-то идет по тротуару вдалеке, направляясь к Ориент-стрит. Это был Ромми Джейкоб. Я не сомневался в этом. Он ожил и рыскал по улицам, бездумно шатаясь в поисках чего-нибудь (или кого-нибудь), чтобы укусить.

Я отстранился от Дианы, и она последовала за мной, закуривая сигарету. Я не знаю, что она делала с пеплом, да и не хочу знать.

"Нам лучше вернуться вниз", – сказал я.

Она затушила окурок под краном. "Хорошо. Я люблю делать то, что мне говорят. Я простая".

Старая добрая Диана.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Через несколько минут после заката Джимми ЛаРю позвонил по мобильному телефону. «Вы там хорошо заперлись?»

"Конечно, Джимми. Есть место, если хочешь присоединиться к нам".

"Нет, черт, я в порядке. Просто позвонил, чтобы предупредить".

Я напрягся. "О чем?"

"О мертвецах", – сказал он. "Мне позвонила сестра из Кротти. Она говорит, что сотни из них движутся по Белмонт-авеню. Они идут сюда".

"Хорошо, мы готовы".

"Не высовывайся, Стив. Она говорит, что они сносят все на своем пути".

"Так и сделаю".

Тогда началось ожидание. Я надеялся на тихую ночь. Я думал, что это позволит всем немного легче дышать и успокоиться. Но все было не так. Я объяснил всем ситуацию. Я понятия не имел, что нас может ожидать. У меня было семнадцать патронов для Browning Hi-Power и пятнадцать для Remington. Это было не так много, но я надеялся, что этого будет достаточно, если дело дойдет до этого. Даже если мертвецы прорвутся через двери наверху, я не мог представить, что они пробьют дверь в подвал. Чтобы пробить ее, понадобился бы грузовик... но, с другой стороны, я вспомнил, что видел в Данвуди. Огромное количество людей.

Мы устроились там, потому что это было все, что мы могли сделать.

Город все еще функционировал как таковой, потому что у нас были электричество и вода. Я был благодарен за это. Мы смотрели телевизор, и там было только отчаяние, обреченность и мрак. Было тревожно смотреть национальные новости и слышать, как они говорят о восстании мертвых. Это происходило повсюду, по всей стране, и мы видели сцены из Денвера, Чикаго, Атланты и Хьюстона – трупы живых мертвецов на улицах. Национальная гвардия и армия были в силах вернуть мертвых в могилы и провести крупные операции по обеззараживанию, но их численность была серьезно меньше. Согласно тому, что говорили, им приходилось бороться не только с мертвыми, но и с мародерами, беспорядками и открытым восстанием на улицах. Это был абсолютный хаос, и с каждым часом он становился все хуже. Там было так много подрывных групп, которые только и ждали краха общественного порядка, чтобы начать наступать на пятки, и они не теряли времени даром.

Мы видели несколько сцен из Манхэттена, в которых Театральный район и Таймс-сквер были совершенно пусты от людей. О, неон все еще горел, но наслаждаться им было некому. Финансовый район был переполнен зомби. Были неподтвержденные сообщения о том, что Национальная воздушная гвардия нанесла удар кассетными бомбами по некоторым районам Бруклина. Ходили слухи, что Бэд-Сти горит, а Флэтбуш почти полностью зомбирован (по выражению Пола). Предположительно, Лос-Анджелес был настолько осажден мертвецами, что в долине Сан-Фернандо были нанесены напалмовые удары, в результате чего пожары охватили район за районом. Дождей в Южной Калифорнии не было уже больше месяца, и все было сухо. Горячие ветры Санта-Ана гнали пожары в Беверли-Хиллз и Западный Голливуд. Автострады были забиты под завязку в результате массового бегства людей. Это была настоящая неразбериха. CNN утверждала, что напалмовые удары были нанесены по приказу офицера ВВС, который не имел на это полномочий.

Это была чертова неразбериха.

Утром президент должен был обратиться к нации.

Военное положение уже было объявлено по всей стране, и полиция и гвардия подавляли беспорядки в южной части Чикаго с особой силой, открывая по мародерствующим толпам огонь из пулеметов. В другом неподтвержденном сообщении говорилось, что президент приказал полностью вывести американские войска с зарубежных баз и театров. Практически на каждой станции мелькали номера 1-800 Центра по контролю и профилактике заболеваний, сообщавшие о вспышке инфекционного заболевания, распространяемого ходячими мертвецами. Никто еще не говорил об этом, но я уже знал, что происходит: любой, кого укусили зомби, умирал и возвращался в виде зомби.

Все это получило общее название "Пробуждение".

В США все было плохо, но в других местах был абсолютный ад. На Ближнем Востоке правительства, и без того ослабленные массовыми восстаниями гражданского населения, пошатнулись, когда мертвецы заполонили улицы. Ходили слухи, что Иран использует химическое оружие против собственного народа. Напряженность в отношениях между Пакистаном и Индией достигла нового уровня. Северные корейцы обвиняли во всем Соединенные Штаты и обещали "возмездие беспрецедентного масштаба". В кои-то веки к ним отнеслись серьезно, и ВМС разместили в Желтом море крейсеры с управляемыми ракетами, вооруженные ядерными боеголовками.

Сначала Пол был в восторге от изображений зомби на улицах. Один из его комиксов наконец-то ожил. Но вскоре он затих и прижался к Диане. Я держался за руки с Рикки. Я никогда не думал, что доживу до конца света, но, похоже, он уже наступил. Мы стояли на пороге международного социального коллапса и последующего хаоса. Все, что человек построил за последние 5 000 лет цивилизации, начало разрушаться.

Через некоторое время я переключил канал на Nickelodeon.

Мы смотрели "Губку Боба" и даже смогли немного посмеяться.

Я подумал, будет ли нам над чем посмеяться через неделю.

ПАНИЧЕСКИЙ СПИСОК

Хорошо. Насколько я знаю, дела в районе обстоят следующим образом:

Ромми Джейкоб – мертв, но зомбирован.

Билл ДеФорест – мертв.

Карти – мертв

Миссис Хейзен – мертва, но, возможно, зомбирована.

Митзи Стритер – неизвестно

Каслберри – неизвестно

То же самое для Фельдхьюзенов, Майеров, Свидов, Бакстеров.

Я не знаю других людей на улице Холли.

Судя по тому, что я видел наверху (кроме Ромми), улица выглядит пустой. Но все ли прячутся? Они ушли? Там должны быть лагеря Национальной гвардии, которые были созданы или создаются – они ушли туда?

Думаю, в подвале мы в безопасности (пока).

Я бы хотел, чтобы Джимми ЛаРю присоединился к нам.

Еда, вода, общее состояние запасов в порядке.

Я беспокоюсь о Рикки и Поле, я должен обеспечить их безопасность.

Я убью, если придется, я не позволю им навредить.

Пессимистическая мысль на сегодня: Что случится, если один из них заразится? Смогу ли я сделать то, что сделал с Карти и Биллом?

НОЧНАЯ БРИГАДА

Все началось незадолго до одиннадцати.

Джимми ЛаРу позвонил и сказал: "Они идут".

И действительно, ему не нужно было предупреждать меня, потому что мы все слышали их: барабанный бой, марширующий звук сотен и сотен ног. Я слышал крики и вопли людей. Мертвые нападали на живых, искали их, вытаскивали из укрытий и питались ими. Мы были заперты в подвале и ничего не могли сделать. Мы выключили телевизор и погасили весь свет. Я не знал, привлечет ли свет их сюда, но рисковать не стал. В подвале было два окна. Оба были слишком маленькие, чтобы кто-то мог пролезть. Моя страховая компания даже не позволила бы мне назвать спальню внизу спальней, потому что в ней не было окна, достаточно большого для выхода и спасения в случае пожара. Последние пару лет я планировал поставить там окна побольше, и теперь был рад, что не сделал этого.

Мы прятались в темноте, пока мертвецы уничтожали окрестности.

Там была полная анархия, и мы слышали стрельбу, крики людей, непрерывный стук марширующих ног, бьющиеся окна, звуки стука и грохота. Я больше не мог этого выносить. Я должен был увидеть. Я должен был узнать природу врага. Я подкрался к одному из окон и отдернул занавеску. В свете уличных фонарей я увидел, что все в порядке. Сотни и сотни их, стаи, банды и стаи мертвецов. Они врывались в дома. Они протискивались через двери, проникая в окна. Я слышал, как бигли старика Каслберри лаяли и тявкали в безумной ярости... а потом визжали, когда их пожирали.

А потом они нашли наш дом.

Я слышал, как разбивались окна, а двери наверху слетали с петель, когда ночные твари бились в них снова и снова. Потом они были наверху. Они колотили по стенам, опрокидывали шкафы, переворачивали мебель. Я слышал, как наш плазменный телевизор сорвался со стены и разбился на полу. Звуки бьющейся под ногами посуды, разграбленных шкафов. Холодильник – я думал, что это был холодильник – перевернулся с оглушительным грохотом и с такой силой, что казалось, он провалится сквозь пол.

Это продолжалось и продолжалось.

Рикки к тому времени так крепко сжимала мою руку, что я думал, она ее раздавит. Она была напугана. Мы все были напуганы. Но я действительно думал, что с ней было нечто большее. Это был ее дом. Она с любовью собрала здесь все для нашей безопасности и комфорта, а теперь эти упыри разрушали все это, разрушали все, что она построила. Каждый грохот сверху заставлял ее дергаться, как будто ее саму ударили. Она была напугана, да, но я думаю, что она также была зла. На самом деле, я знал, что это так. Она была в ярости, и все, что она могла сделать, это не броситься туда с оружием наперевес, чтобы уничтожить то, что оскверняло ее дом, нарушало его и загрязняло.

Даже над всем этим шумом вы могли слышать их.

Я не могу сказать, что это были голоса как таковые, но скорее звуки животных: шипение и рычание, крики и стоны. Трудно было сказать, были ли это звуки голода или звуки агонии, а может быть, и то, и другое. Как бы то ни было, казалось, что это продолжается, продолжается и продолжается. Они не находили никакой чертовой добычи, подумал я, так почему же они не двигались дальше?

Эти голоса... ворчание/пронзительный крик/повизгивание, они превратились в постоянный, нервно-звенящий гул, который проникал прямо в мой череп. Не люди, Боже мой, не люди, а насекомые. Человеческие насекомые роились. Как миллионы саранчи, уничтожающей сады и поля. Вот чем они были. Ни малейшего разума: просто твари, движимые тупой потребностью питаться, питаться и питаться. Самые основные инстинкты выживания были извращены в них в бездумное, слюнявое хищничество. Один только звук, издаваемый ими там, наверху, эта стена почти насекомого писка, визга и бульканья. Он отдавался в моих костях и заставлял мои коренные зубы болеть. Он был оглушительным и непрекращающимся, вопль, завывающий шквал умов, обезумевших от ненасытного голода.

Затем, как раз в тот момент, когда, казалось, все стихло, я услышал еще более ужасный звук.

Тот самый звук, который я не хотел слышать.

Я услышал шлепанье босых ног по лестнице.

Я слышал, как один из них, стоя за дверью, дышал с каким-то жидким, флегматичным звуком.

Затем руки начали шлепать по двери.

Загремела ручка.

Еще ноги на лестнице, потом еще и еще, и я услышал, как они собрались на лестничной площадке. Они колотили в дверь, не стучали, как это сделали бы вы или я, а били по ней, били когтями и пощечинами, били кулаками и, возможно, разбивали о нее головы. И все это время по лестничной клетке разносилось ужасное животное бульканье, стоны, хлюпанье и слюнотечение.

Я начал сомневаться, что дверь выдержит.

Если они проломят ее... я смогу убить многих из них, но мы никак не сможем выстоять против их огромного количества, движимых этим прожорливым, бездумным голодом, чтобы добраться до нас. Другого выхода из подвала не было. Там, внизу, будет чертов буфет, бойня, и я никак не мог допустить, чтобы что-то подобное произошло.

"Быстрее", – прошептал я. "Помоги мне с морозильной камерой".

С фонариками мы пошли в комнату для хлама, как мы ее называли, где хранилось все, начиная от новогодних украшений и заканчивая старой одеждой, игрушками и бытовой техникой. Там же находились водонагреватель и печь. В углу стоял огромный алюминиевый морозильник, который принадлежал дяде Рики, Чарли, который держал очень прибыльный киоск с гамбургерами в Палисейдс Парк в Джерси, пока его не закрыли, а паразиты от недвижимости не построили кондоминиумы и не испортили всем детские воспоминания. Морозильная камера была огромной и вмещала четыреста фунтов мяса. Он весил целую тонну. Мы вчетвером, пыхтя, напрягаясь и потея, затащили его в комнату отдыха. Мы могли передвигать его только на три фута за раз, потому что он так много весил. Но в конце концов мы поставили его перед дверью и прижали к ней.

Между дверью и морозильником, чтобы достать нас, нужны были невероятно решительные зомби.

Они продолжали шуметь у двери. Я расположился неподалеку с обоими стволами и фонариком. Я был готов к убийству. Я был готов сделать все, что потребуется, чтобы защитить свою семью.

Затем я услышал грохот.

Рикки закричала.

Пол вскрикнул, и Диана заткнула ему рот.

В луче фонарика я увидел, что к окнам тянется дюжина рук. Бледные, гниющие руки со вздувшимися пальцами и полосками плоти, свисающими с них, как ленты. Они царапали и хватали, пытаясь ухватиться за все, что могли достать. Занавески были сорваны. Лепнина была сорвана. Я видел одну пухлую белую руку с осколком стекла, пронзенным насквозь.

Все были в панике, и я их не винил.

"СТИВ!" воскликнула Рикки, ее нервы сдали. "СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ!"

Единственное, что я мог сделать, это подойти к ним с дробовиком и выпустить несколько пуль в мятущиеся руки. Я выстрелил в одно окно, потом в другое. Несколько рук превратились во фрагменты белой мякоти и пахучего серого сока, который стекал по стенам. Но я делал это в основном для эффекта. Окна были слишком малы, чтобы кто-то из них мог пролезть, а они были так жадны в своем голоде, что пытались пролезть все сразу.

"Они не смогут войти", – сказал я всем. "Мы просто должны переждать это".

Мы сгрудились на диване и так и сделали.

Зомби продолжали колотить в дверь и лезть в окна, но они не проникали внутрь. Это была очень долгая ночь. Примерно к трем часам ночи они практически сдались и перешли на более выгодные позиции. Было несколько отставших. Я слышал их время от времени наверху или на улице, но осада закончилась.

Я то и дело слышал несколько выстрелов вблизи и решил, что это Джимми на другой стороне улицы.

Около пяти утра зазвонил мой мобильный. Это был Джимми, все в порядке. "Вы там все еще целы?" – спросил он.

Я ответил, что да.

"Мужик, это было похоже на блицкриг, да?" сказал Джимми. "Они разнесли мой дом так же, как и твой. Не знаю, выдержит ли моя баррикада еще один такой штурм".

"Я подумываю о том, чтобы перебраться куда-нибудь получше", – сказал я. "Ты со мной?"

"Чертовски верно", – сказал Джимми. "Я начну собирать кое-какие вещи. Будет что-то вроде лагеря. Я не занимался бойскаутингом пятьдесят лет, Стив, но я готов".

"С первыми лучами солнца мы разработаем план".

Диана и Пол к тому времени уже задремали, а Рикки спала беспокойно, закрывая глаза на десять минут, а потом в панике просыпалась.

Я ждал дневного света.

Я начал понимать, каково было моим первобытным предкам, какой ужас наводила ночь.

Я ждал и думал о том, куда мы можем пойти дальше.

ОПУСТОШЕНИЕ

Около восьми утра, когда уже совсем рассвело и на улицах не было видно ни одного мертвоголового, я попросил остальных помочь мне передвинуть напольный морозильник. К моему удивлению и ужасу, морозильник отодвинулся от двери примерно на три дюйма, и это потому, что сама дверь слетела с петель. Я был поражен. Я был шокирован. Но у меня не было никаких сомнений: мы должны были покинуть дом. Мы не могли выдержать еще одного подобного нападения. Пора было двигаться, пора было уходить. Здесь не было радости.

Но куда?

Джимми позвонил и сказал, что он уже собрался и готов уехать. Будучи вдовцом, у него было не так много вещей. У меня почти возникло ощущение, что он получает от этого удовольствие. Но поскольку его жена умерла за три года до этого, он мало чем занимался, кроме обустройства дома. Может быть, волнение давало ему повод жить. Так же, как это до смерти напугало меня.

Рикки и Диана – на удивление, они работали вместе – и Пол организовали большую часть наших вещей. Одежда. Еда. Спальные мешки. Одеяла. Фонарики. Батарейки. В общем, все самое необходимое. Наша проблема заключалась в том, что машина Рикки была маленьким VW Jetta, и мы все никак не могли в нее поместиться, особенно с нашим снаряжением. С моим пикапом было то же самое. В кабине пикапа не поместится пять человек. Мне не нравилась идея пытаться проехать на двух разных машинах.

Я позвонил Джимми, и он отправился на разведку по окрестностям.

"Видел трех мертвецов, Стив, но я избегал их. Я ходил от дома к дому, и мне неприятно это говорить, но я думаю, что мы последние живые люди в этом районе".

Это было мрачно, но не хуже, чем я предполагал.

Джимми сильно рисковал, ходя по домам и стучась в двери. Я подозревал, что многие из наших соседей теперь зомби, а те, кто не зомби, могут сначала стрелять, а потом задавать вопросы.

Я рассказал Джимми о нашей проблеме с транспортом. "Да, в мой пикап мы тоже не поместимся".

"Мне не нравится идея слишком большого количества машин", – сказал я ему. "Слишком легко разъехаться".

"У Каслберри есть большой "Субурбан", – сказал Джимми. "Мы могли бы все поехать на нем в высшем стиле".

Это была хорошая идея.

Я попросил Рикки запереть за мной дверь, а сам пошел встречать Джимми на улицу. От того, что я увидел наверху, у меня перехватило дыхание. Дом был разгромлен. Я, конечно, знал, что так и будет, но увидеть это было нечто иное. Мебель была перевернута, некоторая разбита до щепок. Картины были сорваны со стен, плазменный телевизор разбит на куски, компьютерный стол сломан. Жесткий диск был выброшен в окно. Все растения Рикки были разбросаны по дому вместе с остатками горшков, черная земля следовала из одного конца дома в другой. Задние и передние двери были выбиты, сетчатые двери полностью оторваны. Это было просто месиво из грязи, разбитой посуды и осколков стекла, присыпанное мукой, сахаром и почти всем остальным, что было в шкафах с сухими продуктами.

У меня сердце разрывалось при виде этого.

Рикки бы это огорчило.

Но у меня не было времени на такие вещи. Я встретил Джимми на улице, и мы только начали обсуждать наши варианты, когда из двора миссис Хейзен вышел мертвец – не местный. Я почувствовал запах чего-то гнилого, но этот запах улетучился. Теперь это было скорее правилом, чем исключением, поэтому меня это не слишком беспокоило.

Затем эта вонь перешла из разряда плохой в тошнотворную.

Стало жарко и почти невыносимо.

В этот момент появилась мертвая. Женщина в деловой юбке. Ее блузка была разорвана. По всей груди и на животе были пятна запёкшейся крови и слизи. Глядя на нее, я понял, что она пришла не с кладбища и не из морга. Там обычно не хоронят женщин в деловой одежде. Ее лицо было клоунски-белым, как бы опухшим и местами потрескавшимся. Я заметил, что у нее не было губ. Вообще никаких губ. Была только кровавая дыра рта с розовыми зубами, торчащими из нее. У нее были широкие обесцвеченные глаза с крошечными черными зрачками.

Она шла на нас без колебаний, волоча за собой одну ногу, как будто она была повреждена.

Джимми поднял свой 22-й калибр. "Вы всегда можете уйти, мисс", – сказал он.

На это ее лицо исказилось в психопатической гримасе, рот открылся, зубы заскрипели. Она издала какой-то звук. Не думаю, что это была речь, скорее грубое звериное рычание. Струйки черной крови сочились по ее подбородку.

Джимми нажал на курок.

Пуля 22-го калибра попала ей прямо между глаз и выбила выходное отверстие в затылке, забрызгав кусты миссис Хейзен кровью. От удара женщину-зомби закрутило по кругу. Она снова начала идти в обратном направлении... около трех шагов, то есть до того, как, дергаясь, упала в азалии.

Мы с Джимми больше не теряли времени.

Мы пошли к Каслберри.

Мы обошли их сбоку по аллее и тут же пожалели о своем решении. Там Каслберри держал клетки для своих биглей. Я помню, сколько раз они раздражали меня своим лаем и тявканьем, но теперь они уже никого не раздражали. Двери в клетки были распахнуты, и останки собак были разбросаны по аллее. Повсюду были засохшие лужи крови, размазанной и разбрызганной. Я увидел кровавые отпечатки, двигавшиеся по аллее. Они были похожи на следы ребенка, и у меня в голове возник ужасный образ какого-то зомби, грызущего тушу бигля, пока он или она, шатаясь, уходит.

"Не думай об этом", – сказал мне Джимми, словно прочитав мои мысли.

Задняя дверь была разбита. Мы прошли через нее с пистолетами наизготовку, как пара полицейских из телевизора. Повсюду были обломки. Мы не нашли ни Каслберри, ни его жены Мирны. Что мы нашли, так это кровь, забрызгавшую стены. Размазанный след от нее вел к входной двери, которая была широко открыта. Было похоже, что кто-то истекал кровью, волочась по стене, затем пролез через дверь и продолжал ползти вниз по ступенькам и в траву. Самой показательной вещью, которую мы нашли, была выброшенная почтовая сумка. Остальное мы смогли собрать воедино.

Мы нашли ключи на колышке и запрыгнули в большой бордовый "Субурбан" Каслберри. Я надеялся, что мы начали делать успехи.

КЛАДБИЩЕ

В Suburban был полный бак бензина, что было плюсом. Мы отвезли его к Джимми и погрузили его вещи. Ничего особенного. Спальный мешок и пара вещевых мешков.

Затем мы поехали к моему дому и заехали на подъездную дорожку.

Пока Джимми стоял на страже, мы погрузили свои вещи и забрались внутрь. Джимми сел за руль, а я ехал рядом. Пол сидел сзади между Рикки и Дианой. Обе они были странно тихими, и у меня возникло ощущение, что они ввязались в еще одну драку, пока меня не было.

"Куда мы едем?" сказал Джимми. "Есть идеи?"

"Давай прокатимся по городу, посмотрим, что увидим".

"Достаточно хорошо".

Пока мы ехали, Джимми то и дело бросал взгляды на Пола, который был нехарактерно молчалив. Джимми всегда был очень добр к Полу. Он был ему практически как дедушка. У Джимми не было своих детей, поэтому он никогда не имел удовольствия быть дедушкой. Когда я был занят на работе или на войне, Джимми ходил с Рикки на игры Малой лиги, учил моего мальчика бросать и отбивать мяч. Он брал их с собой в походы, пока я был в Ираке. Всегда привозил подарки на день рождения и Рождество для мальчика. Между Биллом ДеФорестом и Джимми у нас все было чертовски хорошо. Я начал думать о районе. Мне будет его не хватать. Я начал злиться на проклятых зомби.

"Это будет приключение, а, Скип?" сказал Джимми. Он всегда называл Пола Скипом по неизвестным причинам.

"Конечно, Джимми. Это будет похоже на войну или что-то в этом роде. Ты ведь был на войне, не так ли?"

Джимми кивнул. "Да, много лет назад".

"Что ты делал?"

"Я служил на флоте, Скип. Я был наводчиком на ПБР".

"Что такое ПБР?"

"Это по-флотски – патрульный катер, река. Мы устроили Конгу ад в Дельте. Когда-нибудь, если ты мне напомнишь, я расскажу тебе об этих ПБР. Это было нечто".

"Вьетнам", – сказала Диана. "Легендарная трава".

Джимми начал смеяться.

Он отъехал по Холли-стрит в сторону Сент-Джонс-авеню, направляясь на север. Мы не успели дойти до конца квартала, как кто-то бросился на нас. Они бежали, поэтому я не подумал, что это зомби.

Но это был не зомби.

Это было хуже.

Это был Дик Никерсен, бич всего района. Единственный парень, которого я надеялся никогда больше не увидеть.

"Прошу разрешения прибить его задницу", – сказал Джимми.

"Стоп!" сказала Рикки. "Ты должен помочь ему!"

Диана покачала головой. "Так говорит Полианна".

"Он какой-то мерзкий", – сказал Пол.

Рикки сказала ему, что это невежливо, и Джимми затормозил "Субурбан" и покатил его к месту остановки. Дик подошел прямо к моему окну, хлопая по нему руками. Его лицо было перепачкано грязью, рубашка поло порвана. На его руках была засохшая кровь, а в волосах – листья.

"Помогите мне!" – кричал он. "О, ПОЖАЛУЙСТА, БОЖЕ, ПОМОГИ МНЕ!"

Когда я открыл окно, Диана сказала: "Ты знаешь, они говорят, что причиной может быть вирус. Он выглядит не очень хорошо".

"Не бери в голову", – сказала ей Рикки.

"Извините меня, – сказала Диана, – но мне не нравится подвергать Поли смертельной болезни. Может быть, это только я".

Как только я открыл окно, Дик схватил меня за руку. Он плакал, плевался и был просто вне себя: "О Стив, о Господи Иисусе, они повсюду... эти твари повсюду... они добрались до Елены! Прошлой ночью они проникли в наш дом! Мы отбились от них! Но они укусили ее... они укусили ее руку... они укусили ее руку!". Он судорожно огляделся вокруг, пытаясь понять, не идут ли они за ним. Вытерев слюну и грязь со рта, он продолжил: "Их было так много! Они разнесли наш дом! Мы спрятались на чердаке! Я заколотил люк, а они стояли там... эти твари... эти чудовища... часами царапались в люк. Елена... о Боже... моя жена... моя жена... она начала вести себя странно! Она она она она она..."