Текст книги "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Джимми сказал: "Но если они прорвутся даже через все это... черт, здесь, наверху, сидя с винтовкой и оптическим прицелом, можно перестрелять индюков".

"Ты понял, чувак".

Впервые за последние двадцать четыре часа я почувствовал себя немного расслабленным. Думаю, мы все расслабились... хотя трудно было сказать, действительно ли Диана когда-либо была обеспокоена, потому что она жила на своей собственной планете. Дик по-прежнему ничего не говорил, а Тук пристально наблюдал за ним.

"Он потерял жену", – сказал я ему, вводя его в курс дела.

Тук уставился на меня. "Его ведь не укусили?"

"Нет".

"Ты уверен? Мне было бы неприятно, если бы ты принес сюда инфекцию".

"Нет. Я бы не стал этого делать".

"Хорошо, Буки. Тогда все в порядке".

Мы спустились в его жилые помещения, опустились в удобные кресла и испустили один долгий коллективный вздох. Тук включил свой широкоформатный экран, и на каждом канале показывали город обреченности. То, чего мы (население планеты, я имею в виду) боялись в течение долгого времени, сбывалось. Мы стояли на самом краю Третьей мировой войны, и в то время, когда нам всем было крайне необходимо перестать показывать пальцем и работать вместе, чтобы победить Некрофага и тот ущерб, который он создавал. Но вместо одностороннего сотрудничества была двухпартийная грязная политика, как обычно, между либералами и консерваторами в США. В мире все было еще хуже: смерть на вертеле, особенно в Азии, Африке и на Ближнем Востоке. Ситуация стала настолько плохой, что они объявляли авиаудары по своим собственным городам. Индия и Пакистан все ближе подходили к ядерной конфронтации. Китай злился, что Запад выпустил некрофаг, чтобы уничтожить экономическую мощь китайского народа. Тем временем на Корейском полуострове стал реальностью худший сценарий. КНА, Корейская народная армия, массово двинулась к южнокорейской границе, и против них были применены тактические ядерные бомбы. Говорили, что КНА потеряла 80% своих вооруженных сил за пятнадцать минут. Пхеньян и сумасшедший карлик Ким Чен Ир ответили ударом баллистической ракеты с ядерной боеголовкой по окрестностям Сеула. Число погибших исчислялось миллионами. В настоящее время американские и южнокорейские войска отвечают на это, уничтожая северокорейскую инфраструктуру с помощью хирургической бомбардировки. Две трети страны, по всей видимости, сейчас находятся без воды и электричества, и люди умирают толпами.

И, как можно догадаться, чем больше людей умирало, тем больше некрофаг усиливал себя в смертельной цепи распространения. Воздушная разведка с помощью беспилотных летательных аппаратов показала, что сельская местность и горящие города буквально кишат ходячими мертвецами (этот термин теперь использовался средствами массовой информации, хотя наше собственное правительство и большинство стран мира по-прежнему называли их "иррациональными и жестокими" толпами). На большей части Азии было примерно то же самое. Один микробиолог на CNN сказал, что если вирус не будет уничтожен или хотя бы остановлена его передача, то можно предположить, что Азия, Африка и Ближний Восток скоро станут кладбищем в прямом смысле этого слова.

Больше всего от пандемии пострадали Южная и Восточная Европа, но она давала о себе знать также в Скандинавии и России. Третий мир в целом был абсолютно опустошен, и десятки стран находились на грани немедленного краха. Они умоляли НАТО и США о помощи, но помощи не было.

Здесь тоже не все было гладко. По данным CNN, армия сражалась с зомби и ополченцами в Далласе, Атланте и Кливленде. Вертолеты атаковали вооруженные банды на Манхэттене и в Бронксе, а также настоящие армии зомби в других районах. Ходили слухи, что в Чикаго был применен напалм, а Детройт подвергся бомбардировке кассетными бомбами. Горела половина Лос-Анджелеса. Беспорядки в Балтиморе, Хьюстоне и Майами привели к абсолютной кровавой бане, когда тысячи людей были застрелены на улицах армейскими подразделениями и подразделениями морской пехоты... и это продолжалось недолго, потому что дезертировали не только отдельные солдаты, но и целые роты.

Это был хаос.

И это в течение тридцати шести часов.

Что принесет неделя или месяц?

И как этот проклятый вирус распространился повсюду практически за одну ночь? Каким общим вектором это можно объяснить?

Через некоторое время, убедившись, что мир катится к чертям, как он давно ожидал, Тук выключил телевизор и включил музыку в стиле блюграсс.

Таким был наш первый день в башне.

Все катилось к чертям, но мы были живы, мы были в безопасности, и на большее надеяться не приходилось.

ПАНИЧЕСКИЙ СПИСОК

Слава Богу за Тука, он же Джей Джей Такер (не знаю, для чего он нужен).

Здесь мы в безопасности.

Мир катится к чертям

Социальный порядок рушится вокруг нас

Некрофаги повсюду – как скоро один из нас заразится?????

Думайте позитивно!

Вышеперечисленное не так просто.

Вот мои тревоги: зомби пугают меня, некрофаг ужасает меня, а мысль о ядерных бомбах с последующими радиоактивными осадками над нашим положением здесь наполняет меня ужасом. Я никогда не был так напуган во время войны, но тогда мне не приходилось беспокоиться о Поле и Рикки.

По поводу вышеупомянутого: осадков. Если бы ядерные бомбы были применены в Нью-Йорке, осадки достигли бы нас. Мы слишком близко. Даже тактическая поджарит нас, если ветер будет попутным. К этому моменту я перебрал почти все припасы Тука и не вижу ни защиты от NBC, ни костюмов биологической опасности, ни радиационного снаряжения, ничего.

Я уже много лет являюсь убежденным атеистом (хотя никогда не говорю об этом), но в последнее время я молюсь. Я чувствую себя лицемером.

Я просто хочу, чтобы мы пережили это, если это вообще возможно.

Пессимистическая мысль на сегодня: Тук для нас как отец. Он не позволит, чтобы с нами что-то случилось... но он очень внимательно следит за всеми. Он в состоянии войны. Если кто-то из нас подхватит вирус, я боюсь, что он может сделать.

ЖИЗНЬ НА ФЕРМЕ

В течение следующей недели или около того, пока мир продолжал расходиться по коллективным швам штанов, мы поселились в башне, которая, по всем признакам, была нашим домом вдали от дома. Рикки, Пол, Диана и я жили в самой большой комнате на втором уровне. Дик и Джимми жили в соседней. Я никогда не видел Пола таким счастливым. С каждым днем он все больше сближался с Туком, к огорчению Рикки, которая все еще не совсем одобряла нашего благодетеля. По крайней мере, она любила так говорить. Но я думаю, что она тоже была увлечена им, просто не хотела в этом признаваться. Джимми и Тук прекрасно ладили, как я и предполагал. Они любили проводить вечер в паре шезлонгов на дорожке, разговаривая о Наме, о 60-х, вспоминая молодые годы.

Диана действительно была чем-то особенным.

Я должен был наконец признать это.

Все эти годы я считал ее просто свободолюбивой, распутной укуркой, а теперь мне пришлось задуматься, насколько это было правдой, насколько это было обычным суждением среднего класса, а насколько это было просто впечатление, которое она хотела создать для собственного развлечения. За эту неделю я узнал то, что уже знал (она поклонялась хорошей травке и культуре травки в целом), и то, о чем никогда не подозревал (у нее был зеленый палец, и она совершенно естественно обрабатывала посевы Тука). Она никогда не жаловалась и не ворчала, и вообще старалась избегать гнева Рикки... хотя ее природный сарказм часто проскальзывал. Одна особенность в Диане – она всегда довольна, где бы она ни была. А на ферме Тука она была очень, очень довольна. Она вставала рано и всегда первой выходила на улицу, чтобы начать работать.

Тук, конечно, не был от этого в восторге.

Несмотря на свою систему безопасности, он не любил, когда кто-то выходил на улицу один. У него было так: когда мы выходили на улицу работать, один из нас всегда оставался часовым. Он хотел, чтобы кто-то был на земле и следил за неприятностями, а другой стоял на дорожке и сканировал в бинокль. Он мог вступить в противостояние, когда кто-то не подчинялся его приказам, как это всегда делала Диана.

"Я не пытаюсь превратить это в гребаную тюрьму или что-то в этом роде", – сказал он ей. "Но у нас должны быть правила. Мы должны жить по ним. Если мы будем следовать им и уважать их, они сохранят нам жизнь".

"Я не против", – сказала ему Диана.

Конечно, на следующее утро она нарушала их и все равно выходила на улицу, и Тук обижался, но потом смирялся. Я начал задумываться о том, что, как бы хороша ни была Диана, возможно, она живет так, как живет, просто потому, что не может следовать правилам. Может быть, это было что-то генетическое. Короткое замыкание в ее проводке.

Рикки превратилась в очень хорошего соглядатая на аллее или "подиуме", как она любила это называть. Нахождение на земле заставляло ее нервничать. Мы все были травмированы увиденным, но у Рикки это было почти физическое состояние: покидая башню по любой причине, она испытывала почти физическую боль. Ей не нравилось, что я выхожу, но она знала, что я должна это делать. Пол вместе с Туком и мной или Джимми пугали ее.

Дик с каждым днем все больше доказывал, что от него одни проблемы.

Он был не в себе после того, что произошло у него на чердаке с Еленой. Я думаю, мы все сочувствовали ему, но его блуждания с пустым взглядом (ненавижу говорить это) зомби-старателя было достаточно, чтобы у вас по коже побежали мурашки. Приходилось практически заставлять его есть, а потом он просто глотал пищу. Он стоял, уставившись в пространство, его рот двигался, но слов не было. Дважды Тук заставал его блуждающим в темноте ночи. Я сам поймал его, когда он пытался залезть в оружейный шкаф. Туку это не понравилось бы: он очень трепетно относился к своей коллекции оружия. Он заставлял всех нас носить 9-мм Sig-Sauer, как у него, когда мы были на территории комплекса или в поле (часовой носил .30-06 с оптическим прицелом), кроме Пола, конечно, но он не хотел, чтобы Дик приближался к оружию, потому что был уверен, что тот в любой день сорвется. В оружейном шкафу у Тука был неплохой арсенал, много полуавтоматического оружия и автоматов, а также полностью автоматические CAR-15, которые были чертовски незаконны и были идентичны карабину M4, который я носил на войне. У него также был старинный пистолет-пулемет Walther MPK, снайперская винтовка M-14 и MAC-10, к которому никому, абсолютно никому, не разрешалось прикасаться.

Мы просто не знали, что делать с Диком.

Он редко говорил, а когда говорил, это было совершенно бессмысленно. Мне больше всего везло с ним, и тогда он обычно говорил примерно то же самое, что и в тот день, когда мы подобрали его на Холли-стрит: "Она была жива, Стив, потом она умерла... я не хотел, чтобы она была мертва... но она была мертва, а потом стала живой... она ползла ко мне... она хотела укусить меня... она хотела убить меня, поэтому я был похож на нее... я должен был ударить ее молотком, не так ли? Я должен был сделать это, не так ли?".

Даже Рикки, которая была одним из самых отзывчивых и материнских людей, которых я когда-либо знал, достигла своего предела. Однажды вечером, когда мы лежали в постели, Диана отключилась (обычно сразу после того, как ее голова коснулась подушки), а Пол наконец-то успокоился после разговора обо всем, чему его научил Тук (хорошему и плохому), я притянул Рикки к себе и спросил: "Ты в порядке?".

"Я в порядке", – сказала она. "Беспокоюсь. Напряжена. Обеспокоена. В остальном я в порядке".

"Я думаю, у нас все будет хорошо".

"Как насчет шести месяцев? А через год?"

Она любила думать наперед, и наша новая жизнь сделала это очень трудным для нее. "Мы просто принимаем это день за днем. Рано или поздно люди возьмут верх. Это должно случиться".

Я не думал, что она верит мне больше, чем я сам себе, но она вздохнула и сказала: "Наверное, ты прав. А как же Дик?"

"А что с ним?"

"Я начинаю думать, что Тук не прав", – сказала она. "Что однажды он может просто выйти из себя. Я беспокоюсь об этом. Ему нужна какая-то помощь, Стив. Только у нас ее нет".

Она была права, но что мы могли поделать, кроме как наблюдать за ним, заботиться о нем и надеяться на лучшее?

У Тука был неплохой "сад", если такое понятие действительно применимо к более или менее рабочей ферме. У него были ряды сладкой кукурузы, кабачки, морковь, три вида помидоров, лук, пастернак, рутабага и картофель. Много картофеля. У него также была дюжина яблонь, еще дюжина вишневых и персиковых деревьев. Дождя не было, а дни стояли жаркие и солнечные, так что урожай расцвел листьями и плодами. Я понял, насколько мы станем зависимы от этих урожаев, как люди в старые времена – один хороший сезон заболевания, и мы будем голодать.

Диана, Пол и Джимми проводили много времени, ухаживая за фруктами и овощами, а мы с Туком продолжали охранять место. За пределами канавы по периметру мы установили семьдесят или восемьдесят мин ПД. Они не разнесут никого на осколки или что-то в этом роде. Их назначение на войне – выводить из строя, отрывать пальцы и калечить ноги, выводить вражеского бойца из строя. А когда он не мог идти, ему должны были помочь еще несколько человек, тем самым связывая больше врагов. В общем, неприятная вещь. Мы решили не устанавливать "Клейморы" по периметру вокруг башни, пока они нам не понадобятся. Никому не нравилась идея оказаться там, где на них смотрит острие "Клеймора".

"Мы можем подключить их за десять-пятнадцать минут, если возникнет необходимость", – сказал Тук. "Мы делали это во Вьетнаме для NDF, ночной оборонительной позиции. Мы расставляем их, подключаем к одиночному клакеру или к группам по два и три человека. Ничто не прорвется через них. Ничто. "

Я видел, как их использовали несколько раз в Ираке. Однажды группа "Джонни Джихадов" на нашей базе в Самарре попыталась перебежать периметр, и ворчуны подпустили их очень близко, а затем открыли огонь из своих "Клейморов". Там было около сорока джихадистов, но после выстрела из "Клеймора" на расстоянии около 200 футов не было ничего, кроме крови и частей тела. Клеймор стреляет примерно 700 стальными шариками, которые буквально испаряют противника.

Они работают. Поверьте мне, они работают.

На третью ночь, когда мы там были, пропала сотовая связь, и Тук был в бешенстве, потому что больше не мог управлять своей службой безопасности со своего Blackberry. В ту ночь один провайдер за другим падали. На четвертый день у нас пропало спутниковое телевидение, и все, что у нас было, это радио и интернет, хотя я опасался, что последний не продержится слишком долго.

В мире в целом ситуация приближалась к критической массе.

НАБЛЮДАТЕЛИ

На следующий вечер, после долгого дня работы в комплексе – мы копали вспомогательную систему траншей с помощью экскаватора Тука, а я, конечно, был парнем с лопатой – мы были просто измотаны. Джимми, Тук и я сидели на дорожке после того, как остальные улеглись на ночь. Мы попробовали немного бурбона Тука, поболтали и немного посмеялись. Помню, я подумал, что все плохое происходит в каком-то другом мире, от которого мы изолированы. Потом Джимми встал и подошел к перилам: «Посмотрите-ка, а?» – сказал он.

Мы с Туком стояли у перил и видели: огни Йонкерса гасли. Секция за секцией город погружался в черноту.

"Сеть выходит из строя", – сказал Тук. "Я надеялся, что это продержится еще неделю или около того".

Не прошло и часа, как мы наблюдали, как огни Бронкса и Манхэттена, освещавшие горизонт, последовали нашему примеру. Со всех сторон на нас надвигалась чернота, и это было очень отрезвляюще. Я не мог представить, каково было в тех местах. Как будто находишься в средневековом городе на осадном положении. Мы слушали радио, взяли станцию из Джерси, и диджей с мрачным голосом сказал, что на северо-востоке отключилось электричество, а большая часть Новой Англии была обесточена. Все это было очень отрезвляюще.

И пугающе.

"Сейчас там будет ужасно", – сказал Тук.

Диктор сказал, что Европа тоже почти полностью обесточена, а из Восточной Европы уже более двадцати четырех часов не поступало никаких известий. Китай, по всем признакам, пал, и остальная Азия уже последовала его примеру. Спутниковые снимки показали, что Африка действительно была темным континентом, и новости оттуда были очень скудными. За сорок восемь часов из Мексики ничего не поступало. То же самое касается большей части Среднего Запада, где Некрофаг по какой-то причине распространился как лесной пожар. До того, как мы потеряли спутник, на CNN появилось видео, где буквально тысячи нежити заполонили улицы Чикаго. Это было похоже на полуденный наплыв в центре Манхэттена.

На BBC мы видели похожие кадры из Лондона и Манчестера, Ливерпуля и Кардиффа. Все это было мелочью по сравнению с тем, что происходило в Индии. По оценкам, в Калькутте число мертвых превышало число живых 800 к 1, а в Китае и Юго-Восточной Азии – примерно в пять раз. Я не собираюсь утверждать, что война была проиграна еще до ее начала, но она была не слишком многообещающей. CDC, Госдепартамент, Министерство внутренней безопасности и Белый дом продолжали передавать по радио экстренные сводки, а также государственные и местные агентства, но последние становились все менее заметными.

Я не хотел представлять себе мир, который был бы открытой могилой от моря до моря, где города были бы разрушенными могильниками, реки – черными от стоков моргов, а небо – серым от пепла крематориев... но я думал, что все идет именно к этому. Если мы не возьмем верх, и очень скоро, человеческая раса превратится в одну огромную тлеющую костную кучу.

Когда мы наблюдали за темнотой, которая была густой и непроглядной, за исключением редких вспышек света со стороны Йонкерса и Бронкса, вероятно, взрыва, я посмотрел на Тука и сказал: "Какие у тебя дальнейшие планы? Пока мы в безопасности, но..."

"Но мы не можем вечно прятаться, как крысы, в своей норе?"

"Наверное".

Он задумался, потягивая свой бурбон. "Мы заляжем на дно на несколько недель, может быть, на месяц или около того. Даем пыли осесть. Потом мы отправимся туда на разведку, осмотримся, выясним, где мертвые".

"А потом?"

"Потом мы начнем отвоевывать дом за домом, квартал за кварталом, город за городом. Это будет уродливо. Но этот мир не был приручен с первого раза без крови, жертв и трудностей. Мы сделаем это снова". Он завладел нашим вниманием и продолжал: "Если эта штука с Некрофагом будет развиваться как большинство пандемий, то через шесть месяцев она достигнет своего пика. Я имею в виду, что большинство из тех, кто заразится и умрет от вируса, умрет и воскреснет. Люди, которые к тому времени еще будут существовать, выработают иммунитет. И когда это произойдет, когда человеческая популяция выровняется и стабилизируется, тогда начнется тотальная война. Не знаю, как вы, ребята, но я не собираюсь поднимать белый флаг. Будь я проклят, если позволю кучке червеобразных говноедов захватить мой мир и заставить меня прятаться под кроватью".

"Слышу, слышу", – сказал Джимми.

Тук освежил наши напитки, и мы подняли тост за его слова, которые были не только оптимистичными, как мне показалось, но и практичными. Я думаю, что когда наши бокалы соприкоснулись в тот вечер, образовалась связь, клятва на крови: мы будем бороться и будем бороться до тех пор, пока некрофаг не станет плохим воспоминанием, как эпидемия испанского гриппа во время Первой мировой войны, и все до единого зомби будут сожжены, взорваны, разбиты или похоронены в норах, из которых они выползли.

Мы бы их истребили.

И мы уничтожим их, потому что альтернативы просто не было.

В ту ночь я погрузился в тревожный сон, полный кошмаров, в которых я видел живых мертвецов, марширующих армиями, и человечество, ведущее отчаянную партизанскую войну от дерева к дереву, от могилы к могиле и от дома к дому. Затем, около четырех часов утра, я проснулся в панике от того, что меня трясли.

Это был Джимми. "Дик", – сказал он. "Он ушел".

"Ушел?" сказал я, все еще пытаясь понять смысл происходящего.

"Я проснулся, а его нет в кровати. Мы должны найти его".

"В чем дело?" сказала Рикки.

"Дик опять ушел", – сказал я. "Спи".

Мы обыскали башню сверху донизу, за исключением раскопок Тука, и не нашли его. Тогда сработала сигнализация, и я понял, что Дик забрался в клетку у основания башни и каким-то образом открыл ключом наружную дверь безопасности. Должно быть, он сработал датчики движения снаружи башни, которые были поставлены на охрану от заката до рассвета.

Мы с Джимми схватили свои пистолеты и направились к лестнице.

В этот момент появился Тук. В руке у него было короткое помповое ружье с пистолетной рукояткой, которое он, должно быть, держал под подушкой.

"Это Дик", – сказал я. "Он, должно быть, вышел на улицу".

"Вот ублюдок", – вздохнул он. "Ладно, ищи его, пока он не вышел на минное поле. Я отключу сигнализацию и присоединюсь к вам".

Мы с Джимми поспешили вниз по лестнице, прокладывая себе путь ключом через защитные двери, которые отгораживали каждый уровень. Спустившись в камеру, мы схватили фонарики и выскочили наружу. Повсюду горел свет. Джимми не был ребенком, поэтому я сказал ему обойти вокруг башни и посмотреть, сможет ли он мельком увидеть Дика, а сам побежал по дороге. Как я уже сказал, огней было много, но ферма Тука была чертовски большой, поэтому повсюду были очаги темноты. Фонари бросали мою тень перед собой.

"ДИК!" позвал я. "ДИК!"

Ответа, конечно, не было, и я знал, что его и не будет, но я должен был попытаться. Примерно на полпути по извилистой грунтовой дороге я свернул в поле, освещая все вокруг своим светом. Периметр минных полей был обозначен красными флажками, и мы все знали, что от них надо держаться подальше, но Дик, я был уверен, был настолько не в себе, что провалился бы прямо туда. В глубине души, хотя мне и не хотелось признаваться в этом, какой-то голос говорил: давай, пусть ему разнесет задницу. Одной заботой будет меньше. Но я не собирался этого допустить. Я осмотрел флажки своим фонарем. Минные поля были похожи на пояс, окружавший башню, и я стал следить за флажками. Может быть, он не успел пройти так далеко. Может быть, он упал в новую канаву, которую мы вырыли, или свернулся калачиком где-нибудь в траве. Было очень много вариантов. Я напугал кролика, он убежал и чуть не вызвал у меня сердечный приступ.

Потом я услышал крики.

Я оглянулся в сторону башни. Дорожка была освещена, и я увидел Рикки, которая махала мне рукой.

"ОН НА ДОРОГЕ!" – кричала она. "ОН НА ДОРОГЕ У ВОРОТ!"

Черт возьми. Он оказался быстрее, чем я думал.

Я вернулся к дороге, споткнувшись о бревно и упав лицом в траву, схватил фонарик и понял, что в футе от моего лица сидит большая черная змея. Она не выглядела довольной тем, что я прервал ее ночную охоту на мышей. Она пошла в одну сторону, а я – в другую. Если бы мы беспокоились только о безобидных фермерских змеях. По дороге я бежал на полной скорости и, обогнув поворот дороги, увидел Дика, стоящего в футе от главных ворот.

Я подошел к нему на расстояние около шести футов, когда понял, что он разговаривает.

По другую сторону ворот стояло семь или восемь живых мертвецов – трое взрослых и группа детей, как будто какая-то расширенная семья нежити. Они не подходили ближе, просто стояли на краю тени в пятнадцати футах от забора и наблюдали за Диком. Я не мог разглядеть их теневые формы и блестящие глаза, но я чувствовал горячую вонь, исходящую от них.

"Елена?" сказал Дик. "Это ты? Подойди ближе, чтобы я мог тебя видеть".

Зомби, конечно, не заговорили. Они просто стояли, смотрели и ждали. Как и черная змея, они были существами случая, управляемыми рептильным мозгом, который понимал только кормление.

"Дик", – сказал я. "Давай. Елена мертва, чувак. Пойдем со мной".

В этот момент появился Тук.

"Я должен скормить тебя им на хрен", – сказал он.

Я приложил палец к губам, и мы оба слушали несколько секунд, как Дик разговаривал с мертвыми, и почти казалось, что они слушают его, возможно, понимают его. Я не думал, что такое возможно, но не мог отрицать того, что видел.

Я взял Дика за руку, и Тук сделал то же самое.

Мы повели его прочь. Зомби наблюдали за нами. Но они не приближались к ограде. Возможно, они уже подошли раньше и получили шок. Трудно сказать. Напряжение было не смертельным, но его было достаточно, чтобы получить хороший пинок под зад или обжечь руку, если схватиться за нее. Тем не менее, я сомневался, что они были достаточно умны, чтобы заботиться об этом: мясо для них было мясом.

Когда мы вернулись к башне, Джимми завел Дика внутрь, а мы с Туком на мгновение замерли.

"Какого черта он думал, что делает?" сказал Тук, прикуривая сигарету.

"Наверное, он вообще не думал".

Тук выпустил дым в луч фонаря. "Это было странно, Буки, и ты это знаешь. Он, блядь, разговаривал с ними".

"Похоже на то".

"Так и было, и ты это знаешь. Держу пари, если ты спустишься туда и встанешь рядом с забором, они бросятся на него, попытаются добраться до тебя. Или меня. Но не Дика. Почему нет? Вот что я хотел бы знать: почему нет?".

Тук был прав: это было странно. Но это не обязательно что-то значило, и я отказался делать поспешные выводы или совершать дикие логические скачки. Иногда человеческий разум может быть слишком аналитичным и слишком многого не понимать. Возможно, что-то происходит, но если это так, я не знал, что именно, и поэтому отказался от предположений.

"Я иду", – сказал я. "Идешь?"

Он покачал головой. "Ну, мертвые знают, где мы сейчас находимся. Завтра ночью их будет вдвое больше, а послезавтра – опять вдвое больше", – сказал Тук. "На следующей неделе к этому времени у нас будут сотни. Как чертовы мотыльки на фонаре. Они будут кружить, пока не найдут вход. Я только надеюсь, что этот путь не будет Диком".

В ПРОЛОМ

Тук, Диана и я поехали в Тукахо, чтобы разведать обстановку, а также немного пошарить по сусекам и поставить несколько дополнительных аккумуляторов для грузовика, что, по признанию Тука, ему следовало сделать несколько недель назад. Но кто же ожидает чего-то подобного?

Мы воспользовались задними воротами, потому что там не было зомби, а мы уже насчитали пятнадцать из них, собравшихся у главных ворот. Тук был прав: они нашли нас и теперь будут продолжать приходить. Он сказал, что мы дадим им несколько дней, но если они будут продолжать скапливаться, нам придется их зачистить.

Машина, которую мы использовали, была Jeep Wrangler со стальными панелями, прикрученными ко всем окнам, кроме лобового стекла, которое было ударопрочным, пулестойким поликарбонатом. Он был чертовски уродлив, но Тук настроил его на жесткую игру: бамперы Ram, каркас и 360 V-8 под капотом, который мог выдать все соки, какие только можно пожелать. Он был настолько близок к основному боевому танку, насколько это вообще возможно во внедорожнике. На крыше был даже запирающийся сдвижной люк, который можно было использовать для стрельбы.

Джимми отпер задние ворота, и мы выехали, Тук подпрыгивал вместе со мной и Дианой, проезжая через овраги и поднимаясь на холмы, переезжая ручей в брызгах воды и выезжая на второстепенную гравийную дорогу, делая пару диких виражей и визжа, как шестнадцатилетний подросток на хот-роде своего брата.

Когда мы выехали на главную дорогу, у меня было несколько седых волос, а Диана так крепко сжимала мою руку, что ее ногти оставили колеи.

"Даже когда мир катится к чертям", – сказал Тук, – "ты должен получать удовольствие".

"Ты не контролируешь себя, парень", – сказала ему Диана.

"Разве я не знаю?"

Мы прошли мимо входных ворот, а зомби стояли и смотрели на нас. Никто из них не пытался встать на нашем пути, но я знал по опыту, что они обычно не ассоциируют ускоряющийся автомобиль с добычей, но если ты сбавляешь скорость, это уже совсем другая история. По дороге в Такахо мы видели очень мало человеческой жизни. Мы увидели скопление из шести или семи машин, обгоревших черных автомобилей, которые не были очищены, обгоревшие трупы... или их части... свисающие из окон.

"Знаешь, что это такое?" сказал Тук, ткнув большим пальцем в сторону кучи.

Я посмотрел на него.

"Для зомби это барбекю".

Диана захихикала, но я ничего не сказал, глядя на несколько почти обезглавленных трупов, разбросанных во дворах.

"Фастфуд", – отметил он.

Высоко над головой пролетел вертолет, и вдалеке я увидел ворон или канюков, круживших в небе, что означало, что где-то есть смерть, и ее много. Однажды кто-то выстрелил в нас, и через квартал дорогу перебежал голый мужчина. Он нес мешок картошки через плечо.

Это, конечно, было тревожно.

Я знал, что все не мертвы, не умирают и не сумасшедшие, но эти люди оставались дома". Деревня Такахо, которая на самом деле была частью Истчестера, была маленьким симпатичным городком с ухоженными старыми домами из кирпича и картона, расположенными на тихих лиственных улицах. Много исторических зданий и денег на их содержание. Когда мы ехали дальше, я заметил, что здесь было много собак, бегающих на свободе. Полагаю, этого следовало ожидать. Все дома были похожи на склепы, и у меня возникло странное желание выскочить из машины и пойти от дома к дому, стуча в двери, чтобы посмотреть, что им ответят. В воздухе витал запах горящего дерева, и мы все видели шлейфы дыма, поднимающиеся над деревьями. Чем дальше мы продвигались в город, тем больше убеждались, что здесь недавно бушевал пожар, который сжег дома, магазины и модные лавки. Большинство из них сгорели дотла, и никто не пришел их тушить.

На боковой стороне белого дощатого дома кто-то написал следующее:

ВОСТОРГ СЛЫШЕН СЕЙЧАС

ХРИСТОС ИИСУС СОБРАЛ СВОЮ СУДЬБУ

ОНИ БУДУТ ПРИНЯТЫ В БОЗУМ

ГРЕШНИКИ БУДУТ СТРАДАТЬ

ВСТРЕЧАЙ ТЕПЕРЬ МЕРЗОСТЬ ТВОЮ

Никто из нас не прокомментировал это. А что тут можно было сказать? Это было ожидаемо, орфографические ошибки и все такое. То, что происходило, вывело бы на чистую воду всех психов и сумасшедших. Многих из них можно было пожалеть. Других, тех, у кого было оружие и смертельные видения, следовало опасаться.

Мы подъехали к красивому, ухоженному парку, и какой-то парень выбежал на улицу. Не зомби, конечно, просто сумасшедший. Это был молодой человек с седыми волосами. Он был босиком. Тук остановился, а он подбежал к джипу и ударил руками по капоту. Его лицо было покрыто язвами, а зубы гнили во рту. У меня возникло ощущение, что до того, как все это случилось, он, вероятно, нашел себе дом в переулке.

"Остерегайтесь и предупреждайте!" – кричал он своим безумным голосом. "МОНСТРЫ НА УЛИЦАХ! ОНИ УЖЕ ЗДЕСЬ! ОНИ ПРИДУТ ЗА ВАМИ! ОНИ БУДУТ ПИТАТЬСЯ ВАМИ! БУДЬТЕ ОСТОРОЖНЫ!"