Текст книги "Некрофобия: Пробуждение мертвых (ЛП)"

Автор книги: Джек Хэмлин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Но это не значит, что они будут вести себя так каждый раз.

В моем понимании, они были непредсказуемы.

Когда имеешь дело с хищником – любым хищником – никогда нельзя знать, как он отреагирует. Это была "серая зона", с которой нам пришлось столкнуться на следующий день, когда мы разработали наши планы. Мы объявили о них всем, кроме Марии, которая была очень чувствительна к происходящему и работала в саду с Дианой и Джимми.

Я думал, что Рикки поднимет шум. Но она не подняла.

"Их число должно быть сокращено", – сказал им Тук. "Для нашей же безопасности".

Это было практично и имело смысл. Рикки поняла это. Конечно, мы опустили часть о том, что я была приманкой.

Примерно через час мы вчетвером выехали через задние ворота на бронированном джипе и поехали через поле к месту засады, которое выбрал Тук. По сути, это была глубокая каменистая яма около трехсот футов в поперечнике и вдвое больше в длину. Туда вела тропа. Моей задачей будет заманить зомби внутрь. Единственная проблема в том, что другого выхода, кроме этой тропы, не было. Как только я оказывался там с ними, я оказывался в опасности. Я мог бы выбраться, но это было бы рискованно из-за отвесных стен. Тук сказал, что как только я втяну их в яму, он бросит мне веревку и вытащит меня.

"Будь вовремя", – сказал я ему и серьезно сказал.

"Не волнуйся, Буки. Я преследую твои интересы".

"Смотри, чтобы так и было".

Он улыбнулся и погладил свою бороду. "Конечно... если с тобой что-то случится, Рикки может понадобиться мужчина в ее жизни..."

Мы приступили к делу.

Сначала о главном. Пока Джимми и Диана стояли на страже с 30-30 калибрами, мы спустились в яму и установили шесть мин Claymore, которые должны были уничтожить большинство зомби. Мы соединили их в цепь и подключили к одному взрывателю наверху. Моей задачей было перебраться на другую сторону, пока это не сделали зомби.

 

Мина «Клеймор»

Тип: Противопехотное устройство

Дальность поражения: 160 футов, оптимально

Боеприпасы: C4 + осколочный боеприпас = Полное уничтожение противника

Как только мины были установлены, Тук снова и снова проходил с нами всю процедуру. Как только я выходил, запускал мины. Затем мы вчетвером отстреливали отставших одного за другим. Тропа, ведущая к выходу, представляла опасность, поэтому Джимми располагался там не только с 30-30-м калибром, но и с CAR-15, чтобы вести интенсивный огонь. Мы все носили CAR-15 в дополнение к нашим «Сигам». Мы рассчитывали на одиночные выстрелы в голову, но если бы дело дошло до этого, мы бы уничтожили их любым способом.

Мы вернулись в джип и поехали к передней части забора. Я открыл дверь и выпрыгнул наружу. Тук вручил мне рацию Motorola, чтобы мы могли координировать действия. Диана поцеловала меня, прежде чем я ушел, а Джимми пожал мне руку. Тук просто сказал: "Не будь слабаком".

Я стоял там, наблюдая за зомби вдалеке, пока джип отъехал и вышел из машины. Ну и ладно. Как будто мне не было дела до всего на свете, мой CAR-15 был перекинут через плечо, а Sig-Sauer висел на бедре, я пошел к воротам, и первое, что я заметил, было то, что их было гораздо больше, чем сорок. Я предполагал, что их будет от шестидесяти до семидесяти, что меня совсем не волновало. В Ираке у меня неплохо получалось оценивать размеры толп, так что я полагал, что не ошибся.

Зомби просто стояли там, как кучка статистов, ожидающих реплики режиссера. Они стояли лицом к забору, но никто из них не подходил к нему ближе, чем на десять футов. Я пошел туда, насвистывая. Я был в двадцати футах, прежде чем они меня заметили. Так близко я чувствовал их запах – Боже, как от дорожной скотины, горячий и гнойный. Мужчины, женщины, дети. Когда один увидел меня, все остальные, казалось, тоже увидели меня. Они повернулись почти одновременно и посмотрели на меня.

Они начали скрежетать зубами.

Они изучали меня блекло-белыми глазами с крошечными черными зрачками, которые, судя по всему, видели очень хорошо.

Затем они начали двигаться.

Я включил рацию. "Я установил контакт", – сказал я.

"Ну, не танцуй с ними", – сказал мне Тук.

"Вас понял".

Я знал одно: мне нельзя паниковать. Если бы один из них начал бежать на меня, я полностью намеревался запаниковать, но этого не произошло. Они надвигались на меня медленно, как и положено, и я отступал шаг за шагом. Я не знал, насколько хорошо они видят. Я следил за тем, чтобы между нами оставалось около двадцати футов, но не отходил дальше, потому что не хотел, чтобы они потеряли интерес.

Я продолжал отступать.

Они продолжали приближаться.

Я не знаю, что случилось потом, и не спрашивайте меня, но... я остановился. Я просто остановился и стоял там, пока они шли. Я был как ребенок, играющий в салочки с ножом. Но что-то заставило меня остановиться, заставило посмотреть дрожащей смерти прямо в лицо. Заставило меня стоять и смотреть, как она идет за мной. Изуродованные лица смотрели на меня, мертвенно-белые глаза оценивали меня, зубы были готовы вгрызться в меня. Те, кто возглавлял стаю, подняли руки, чтобы схватить меня. С такого близкого расстояния я мог видеть паразитов, живущих на них и в них: червей, жуков-трупоедов, норовистых насекомых. Я чувствовал горячий едкий запах их кладбищенского дыхания.

И я помню, что подумал: Если ты не пошевелишься, придурок, ты – обед.

Вот что я подумал, и самым страшным было то, что на мгновение, на один короткий миг, который холодным серебром застыл в моей памяти, я не мог. Я не мог пошевелиться. Я был заперт на месте. Я застыл. Я никогда так не застывал в бою, даже в своей первой перестрелке. Но я был там, полностью контролируя ситуацию и не подвергаясь реальной опасности, если бы продолжал двигаться... и я замер.

Я смотрел, как они приближаются.

Пятнадцать футов.

Десять.

Пять.

Так близко, что я мог видеть плоть их пальцев, свисающих, как конфетти. И когда эти руки были в нескольких дюймах от моего лица, я издала крик и отступила назад. Я упал, встал, продолжал отступать так быстро, как только мог, пока между нами не осталось необходимых двадцати футов. Я понятия не имел, что произошло. И по сей день не могу понять... но мне казалось, что я хотел, чтобы они меня схватили. Я видел, как парни делали такие безумные вещи в Ираке: вставали во время перестрелки, небрежно шли вперед, когда АК-47 разрывали землю вокруг них, делали паузу, чтобы прикурить сигарету, когда минометные снаряды разрывались во всех направлениях.

Но я никогда не думал, что это случится со мной.

Но это случилось.

Какой-то странный необъяснимый курок был спущен, какой-то переключатель был переброшен глубоко в моей психике, и это напугало меня до смерти. Я продолжал отступать, изображая Крысолова и уводя своих зомби, все еще дрожа от холода... и тогда я понял, что не только оказался взаперти, но и не уважал своего врага. Потому что я услышал тягучие шаги по гравию позади себя.

Я повернулся, и ко мне приближались трое, и больше всего меня встревожило то, что это были солдаты. Они были одеты в пустынные камуфляжные комбинезоны, шлемы танкистов и защитные очки. То, что я мог видеть на их лицах, совпадало с тем, что я видел во многих из них: их рты были просто рваными морщинистыми дырами, как будто они отгрызли себе губы, как Дик говорил о Елене. Они набросились на меня, все зубы и десны, пустые глаза блестели за стеклами очков.

Я поднял CAR-15 и выпустил в них несколько пуль, чтобы отбросить их назад, повернулся и сделал то же самое с толпой, надвигавшейся на меня. Затем я свалил одного солдата выстрелом, пробившим его очки, а второму попал в лицо еще одним патроном, отчего он упал на колено, схватившись руками за разбитую челюсть. Третий был уже на мне, и я знал, что должен драться как никогда раньше. У меня не было времени направить на него CAR-15. Когда я уложил второго зомби, он уже был на мне. Я почувствовал его горячее, прогорклое дыхание у себя перед лицом, размахнулся и ударил его прикладом по голове. Затем я ударил его снова и снова, отталкивая его назад, убирая зубы от себя.

Потом что-то схватило меня за лодыжку.

Второй мертвоголовый оказался не таким уж мертвым. Я поймал его слишком низко, прямо под носом, в верхнечелюстную кость. Должно быть, пуля отклонилась настолько, что не попала в мозг. Ухватившись за мою ногу, он потащился вперед, чтобы укусить, и я выпустил три пули прямо ему в лицо. Он ослабил хватку, вздрогнул и не двинулся с места. Третий подошел снова, и я выстрелил в упор, разорвав ему грудную клетку, затем я дал ему три выстрела в глаза, и он упал, как столб.

К тому времени, конечно, толпа была почти на мне.

Тук кричал по рации, но у меня не было времени отвечать.

Я перепрыгнул через тела и побежал во весь опор.

Толпа последовала за мной, некоторые из них бросились прочь, чтобы полакомиться солдатами, но большинство двигалось в мою сторону. Они двигались не быстрее, подумал я, но, возможно, запах крови и мяса возбудил их, потому что все они клацали зубами. Я двигался вдоль забора, пока он не закончился, и услышал, как подъезжает джип. Тук, должно быть, услышал стрельбу и шел ко мне на помощь.

"Я в порядке", – сказал я по рации.

"ЧЕРТ ПОБЕРИ, БУКИ!" крикнул Тук. "Я ТУТ ЧУТЬ В ШТАНЫ НЕ НАЛОЖИЛ!".

"Извините. Появились три неожиданных гостя".

Я помахал рукой джипу, Тук развернулся и вернулся к укрытию в деревьях.

Я повел нежить через траву на поле, где мы будем разбираться с их задницами на постоянной основе. Я подумал, не стоит ли Рикки на дорожке с оптическим прицелом, наблюдая за происходящим. Я очень надеялся, что нет. На полпути через поле я приостановился, давая мертвецам догнать меня и сканируя во всех направлениях, чтобы увидеть, не наседают ли на меня еще какие-нибудь бродяги. Я не увидел ни одного. Но это была часть проблемы, с которой мы столкнулись на этом поле. В яме и вокруг нее трава была короткой, но чуть дальше росла высокая и дикая, высокая желтая осока, где десяткам мертвецов было бы очень легко спрятаться.

Я добрался до ямы и стал ждать толпу.

Они пришли, теперь они стояли стеной смерти. Я позволил им сомкнуть ряды примерно до двадцати футов и начал спускаться в яму. Тропа, ведущая вниз, наклонялась под легким углом в тридцать градусов, пока не достигла дна глубиной около двадцати футов. Я спустился туда и стал ждать, прекрасно понимая, что у меня за спиной "Клейморы", а впереди – зомби. Мертвецы начали спускаться в яму, а затем, следуя за одним предприимчивым мертвецом, все они начали спускаться по тропе. Они не двигались в одном строю. Они не были упорядоченными. Они шли тройками и четверками, проталкиваясь вперед, некоторые из них падали и катились, другие толкались и боролись, чтобы вырваться вперед. Просто рабские вьючные животные, никакой сплоченности, никакого единства. Только голод.

Я отступил в сторону "Клейморов". Я должен был собрать их всех здесь, в кучу. Пока я размышлял, произойдет ли это или как я смогу это сделать, проблема была решена мертвецами. Они с такой жадностью набросились на меня, что буквально хлынули вниз по тропе, словно стремительная река пираний. На самом деле они ничем не отличались друг от друга: просто стая, голодная школа. Они спустились в яму, собираясь в кучу и сбиваясь в кучу, спотыкаясь.

Я услышал, как джип мчится к яме.

"Они все там, внизу, с тобой", – сказал Тук. "Займи позицию".

Когда они были в пятидесяти футах от меня, я встал за линию Клеймора и подошел к отвесной стене. Зомби вышли вперед. Все они скрежетали зубами и оскаливались.

"Как насчет веревки?" сказал я по рации.

"Иду", – был ответ.

Зомби толпились, наседали, заполняя яму своей темной вонью и темными намерениями. Они были в пятнадцати футах от Клейморов и приближались. Я посмотрел вверх. Я увидел там Диану. Она кричала на Тука. Джимми тоже был там, он выглядел нервным. Мне было все равно, к чему все идет.

"Вам лучше спустить сюда веревку, или я буду гребаным гамбургером", – сказал я по рации.

Она опустилась позади меня. Тук завязал на ней петлю, и я пропустил ее через голову и плечи и затянул под мышками. Он начал тянуть, а я начал подниматься.

"Нет времени!" Диана позвала меня сверху.

Зомби были в десяти футах от Клейморов.

"ПРИКРОЙ ГОЛОВУ!" крикнул Тук, и я так и сделал.

Клейморы взорвались одновременно с громовым "ТХУМП-ТХУИМП-ТХУМП!", и когда я оглянулся назад, дым рассеялся, я увидел, что яма была полем из запёкшейся крови, частей тел и дрожащих конечностей. Около 90% из них были разнесены на куски, но остальные, не теряя самообладания, шли за мной. Их оставалось около дюжины. Пока Тук вытаскивал меня, Джимми и Диана начали отстреливать их одного за другим. К тому времени, как я забрался на край, они все были мертвы.

"Как по часам", – сказал Тук. "Легко, как пирог".

Я не всегда был согласен с этим, но все сработало, так что я не собирался жаловаться на те трудности, которые у меня были.

"Боже", – сказала Диана, отвернувшись от ямы. "Какой беспорядок".

"Это должно убрать их на некоторое время", – сказал Джимми.

Я уже собирался согласиться, когда Тук сказал: "Дерьмо".

Как мы и боялись, мертвецы пробивались сквозь траву. Их было не просто несколько человек, а тридцать, сорок, может быть, пятьдесят, и все они были солдатами, как те, которых я положил. Где-то совсем рядом с нами целое подразделение заразилось. По количеству, которое я видел, я предположил, что это было подразделение численностью в роту, механизированная пехота или бронетехника, судя по каскам. Они вышли из травы, заметили нас и приблизились, чтобы убить.

Мы открыли по ним огонь и завалили четверых, затем пятерых и шестерых. Мы продолжали стрелять, пока не засекли десять из них.

"В ДЖИП!" крикнул Тук.

Нас не нужно было уговаривать.

Мы добрались до джипа как раз в тот момент, когда к нему подошли основные силы. Мы едва успели закрыть двери, а они уже были повсюду. Тук перевел джип в режим движения, сбил с дороги пять или шесть машин и перевернул несколько из них. Он развернул его, и тут я увидел, что высокие желтые травы кишат ими, как саранчой. Они были повсюду. И казалось, что со всех сторон их становится все больше.

"Нам лучше успеть открыть ворота до того, как это сделают они", – сказал Тук.

Они наседали, и мы не стали возиться с боковыми воротами. Тук проехал вперед, и мы встретили еще дюжину ходячих мертвецов по двое и по трое. Диана поднялась через люк со своим CAR-15 и проредила их ряды. Но их становилось все больше. Мы успели проскочить через ворота до того, как они нагрянули.

С трудом.

НОЧНАЯ ОБОРОНА

После заката мы наблюдали за массовым скоплением зомби с помощью наших ПНВ, подробно изучая их в зеленых полях наших прицелов. Их было больше, чем когда-либо. Я не думаю, что преувеличиваю, когда говорю, что их было больше 100, возможно, приближаясь к отметке 150. Большинство из них были солдатами, но среди них было много гражданских. Как и раньше, они держались на расстоянии от забора, но мне было интересно, как долго это продлится. Мы быстро приближались к такому количеству, с которым простые засады не могли справиться, если только мы не получили в свои руки настоящую огневую мощь – пулемет 50-го калибра или миниган, гранатометы или минометы. Чтобы рассеять и уничтожить такую группу, нам нужно было тяжелое оружие.

А у нас были только винтовки, дробовики и несколько автоматов.

"Вот где надо вызывать авиаудар", – сказал Джимми.

В своем воображении я видел, как F-16 Falcon подлетает к нашим друзьям и сбрасывает кассетные бомбы и напалм. Как бы это все упростило. Я уже начал сомневаться, остались ли там пилоты, чтобы управлять ими. Дела на национальной и международной арене шли все хуже. Интернет не работал, радиосвязь была урывками. Все рушилось, и это не давало мне особой надежды на то, что мы выигрываем войну как таковую. Согласно тому немногому, что мы могли почерпнуть из радиопередач, пандемия Некрофага была названа несколькими микробиологами угрожающим виду событием, что означало, что старая человеческая раса была очень близко к краю. Азия, Африка, Ближний Восток, Европа... ни из одного из этих мест не поступало никаких известий. Новости из Великобритании были отрывочными. Канада закрыла свою границу с США и сообщала, что около 50% населения погибло или умирает от инфекции. Из Центральной и Южной Америки не поступало абсолютно ничего.

Но мы знали, что что-то происходит.

Мы все еще видели вертолеты, пролетающие далеко над головой, многие из них, как я мог судить по их профилю, были армейскими AH-64 Apaches, оснащенными миниганами и ракетами для прямой огневой поддержки. Я догадывался, что они совершают вылеты на Большое Яблоко. Нам бы точно не помешала их помощь. Пара ударов одного из них, и наши проблемы были бы решены.

Мы наблюдали за мертвецами, а они терпеливо ждали.

Может быть, они понимали, что их численное превосходство – это их преимущество, а может быть, они знали, что в конце концов мы достанемся им. Хотя я сомневаюсь в этом. Но я полагаю, что это очень по-человечески – наделять разумом то, что не имеет никакого реального разума.

Сразу после одиннадцати той ночью у нас отключилось электричество.

Все вокруг стало черным, и я увидел мир таким, каким его видели наши средневековые предки – угрожающим, запретным местом с цепкими тенями и грозными ночными фигурами. Все было настолько невероятно черным, что я не мог видеть свою руку перед лицом. Единственный свет исходил от звезд над головой, и это была туманная ночь, так что они были не совсем яркими. Я мог видеть светящиеся концы сигарет, которые курили Тук и Диана, но больше ничего.

Думаю, мы все были в панике.

Я почти чувствовал, как напряжение переходит от тела к телу на дорожке. Но именно Рикки подала голос: "СВЕТ! СВЕТ ПОГАС!"

"Все в порядке, леди", – сказал Тук. "Джинни включится через... пять... четыре... три... два... один...".

Мы услышали, как где-то включился двигатель, и я поняла, что это внизу, в подвале под детской колыбелью, и включился свет, почти ослепив нас. Они загорались, тускнели, мерцали, потом замирали. За оградой зомби все еще ждали. Они не двигались.

"Я удивлена, что у нас так долго было электричество", – сказала Диана.

"Я тоже", – сказал Тук. "Ты ведь не боишься темноты, Рикки?"

"Конечно, нет", – сказала она.

Но это была ложь. Рикки была очень нервной. Это неудивительно, но она определенно не любила темноту, и об этом свидетельствует батарейка ночников в нашем доме. Как только гас свет, она хваталась за меня, и даже когда свет снова включался, она не отпускала меня.

"Даже с выжатым соком, – сказал ей Тук, – они не смогут проникнуть внутрь. Не беспокойся, хорошо?" Он усмехнулся. "Поверь мне, единственное, о чем тебе стоит беспокоиться в темноте, это я".

Рикки издала нервный смешок. "Заткнись".

Как бы я хотел, чтобы это было правдой.

Тук приступил к бурбону, и мы все сделали по несколько глотков, даже Рикки, которая не очень любила пить. Вкус был приятным, и это помогло нам всем расслабиться и отдохнуть. Мы поболтали о том, что можно сделать, чтобы снова проредить стада, и Тук предположил, что лучше всего было бы выжечь их. Как мы это сделаем, он не сказал.

После некоторого молчания он сказал: "Ладно, Буки. Пора выкладывать все начистоту. Мы все знаем, что у тебя что-то на уме с самого первого дня, так что давай".

Неужели это было так очевидно? Рикки сжала мою руку, как бы давая мне понять, что все в порядке, и я могу выкладывать все. Я огляделся, они все смотрели на меня, и я почувствовала себя жертвой заговора. Как будто я был единственным, кто остался в стороне от какой-то шутки.

"Хорошо", – сказал я. "Я расскажу вам то, что знаю".

И я рассказал им о песочнице.

ПЕСОЧНИЦА

Большую часть времени, пока я находился в Ираке, мы были расквартированы на передовой оперативной базе под названием Ховард недалеко от Самарры. Будучи сержантом взвода, я был первым, кого лейтенант Стейкли выводил из дремоты, когда что-то происходило. И однажды летней ночью он именно так и поступил. Около тридцати часов ночи, и он трясет меня, чтобы разбудить.

"Через час мы выдвигаемся", – сказал он. "Мы выводим три "Страйкера", чтобы обеспечить безопасность рейдовой группы на севере. Приготовь свои отряды".

Рейдовая группа, как оказалось, была не парой взводов пехоты, как обычно, а теневой группой, известной как оперативная группа 121, которая приехала на "Хаммерах". Как и группа морской разведки, известная как "Nightcrawlers", о которой я упоминал ранее, оперативная группа 121 была еще одной из тех жутких команд охотников/убийц, которые породили множество диких историй. Ребята из 121-й группы представляли собой группу киллеров из Delta Force и "морских котиков", плюс несколько шпионов из Отдела специальных мероприятий ЦРУ (SAD). Мы должны были обеспечить их вооруженное сопровождение и прямую огневую поддержку в деревне в десяти кликах к северу, которой не дали названия, только координаты на карте. Когда стало известно, что мы отправляемся с элитным подразделением коммандос, ребята заволновались. Это было что-то серьезное. Это было по-настоящему. Это было то самое дерьмо, о котором ты рассказывал истории, когда тебе было семьдесят лет и ты тусовался с другими старожилами. Да, я никогда не забуду тот рейд, в котором участвовали мы с Дельтой и "морскими котиками". Я спас их задницы в тот день. Все мои солдаты были на взводе. Они держали себя с такой выправкой, какой я не видел уже несколько месяцев. Я знал, что в каждой из их голов они разыгрывали секретные миссии из всех военных фильмов, которые они когда-либо видели.

И я тоже.

У нас был строгий приказ: что бы ни случилось, нам не разрешалось покидать "Страйкеры" ни по какой причине. Мы должны были оставаться на месте и оказывать огневую поддержку 121-ой. Они будут вести огонь. Мы должны были только стрелять. Это обескуражило многих моих ребят, которые думали, что будут выбивать двери с Delta и "морскими котиками".

"Это отстой, мужик", – сказал капрал Деннинг. "Я всегда хотел служить в Дельта".

"Ну, сегодня ты можешь показать нам свое дерьмо", – сказал я ему. "Если ты хорошо себя покажешь, они, вероятно, возьмут тебя на работу".

"Ни хрена?"

Денни, как мы его называли, был покладистым, веселым и любимым, но невыносимо наивным. Они все были такими молодыми. Думаю, именно это беспокоило меня больше всего. Они были просто детьми. Черт, мне еще не было тридцати, но к тому времени я уже провел шесть лет в регулярной армии и четыре года в гвардии. Не скажу, что я был каким-то умудренным опытом мудрецом, но по сравнению с восемнадцати– и девятнадцатилетними подростками, с которыми я служил, я был практически Отцом Временем.

Так или иначе, мы явились в полной боевой экипировке, и наши приказы по ОП были сокращены, так что мы выкатились из автопарка в бокс – так мы называли поле. Два "Хаммера" выехали перед нами и повели нас к таинственной деревне. Весь путь был легким. Сержант Варез был на пулемете M240 в заднем люке моей машины. Денни высовывался из люка рядом с ним с карабином M4 на позиции AG, помощника наводчика. Моим водителем был Рон Бейкер, спец 4 из Алабамы. Как командир машины, я был наводчиком пулемета 50 калибра, которым управлял дистанционно, чтобы мне не оторвало голову, если мы попадем в дерьмо. Мой экипаж был крепким и проверенным в боях. Я не знал, во что мы ввязываемся, но если мы вступаем в контакт, я знал, что мы дадим больше, чем получим.

В тылу у нас было три агента армейской контрразведки и жутковатый сержант, который был настоящим недотрогой. Парни из контрразведки меня не удивили, поскольку в операции участвовала 121-я оперативная группа, но сержант заставил меня поволноваться. Он был из 74-й "Дельты", специалист по химической и биологической войне, специалист по NBC. Мне это не понравилось. Еще меньше мне понравилось то, что он и ребята из контрразведки были одеты в черные костюмы биологической опасности Tyvek, автономные, с капюшонами Racal, кислородом и нагнетателями.

Во что, черт возьми, мы ввязались?

Я вышел на связь с лейтенантом Стейкли и рассказал ему о своих опасениях. "Есть ли у нас риск заражения, сэр?"

"Нет. Команды носят биоодежду просто в качестве меры предосторожности", – сказал он мне. "Пока мы остаемся на месте и делаем то, что нам говорят, нам абсолютно ничего не угрожает".

Мне нравился Стейкли. Для офицера он был нормальным. Я хотел доверять ему. Я должен был доверять ему, но мне просто было не по себе от этой ситуации, да и остальным ребятам тоже. Но, как говорится, приказ есть приказ, и мы отправились в путь. Мы двигались на север вдоль Тигра, к вершине суннитского треугольника. Мы проехали через несколько захудалых деревень, по которым ходили ослы, разбитые ржавые машины были припаркованы перед грязными лачугами, скот на улицах. Все то же самое, все то же самое. Примерно через два часа мы подошли к цели, к нашей АОА, зоне операций.

"Это дерьмо даже для Ирака", – сказал Денни.

"Вас понял", – сказал Бейкер.

"Чарли Майк", – сказал им Стейкли, что означало "Продолжить миссию".

Перед нами был узкий переулок, изрытый огромными воронками от бомб. Здания по обе стороны были изрешечены пулевыми отверстиями и осколками снарядов. От многих из них остались одни обломки. Гильзы от снарядов мелькали в свете фар "Страйкеров". Повсюду валялись обломки, машины и грузовики горели и взрывались, некоторые из них перевернулись или раскололись пополам. Когда-то здесь происходили серьезные боевые действия. Мы осматривали окрестности фарами, и в них, как глубоководный ил, дрейфовали мотыльки пыли. На повороте проспекта стояла мечеть, но она выглядела почти выпотрошенной, словно в нее попала ракета.

Ничто не двигалось.

Ничто не шевелилось.

Здесь не было жизни. Это был город-призрак, давно заброшенный, и мне пришлось задуматься, зачем мы проделали весь этот путь, чтобы посмотреть на пустую деревню. Было жарко, и мы вспотели в своих комбинезонах. Не было ни малейшего дуновения ветерка. Лейтенант сказал, что 121-я группа должна поставить наши "Страйкеры" на блокирующие позиции, чтобы никто и ничто не могло убежать с проспекта.

"А кто отсюда побежит?" сказал Денни. "Призраки?"

Я слышал, как Варез и он болтали по внутренней связи, и знал, что они нервничают. Мы с Бейкером были закрыты в кабине. Мы изучали этот мертвый город по видеоэкрану и перископу; мы не болтались на заднем сиденье, глядя ему в лицо. Я получал аналогичную болтовню от других "Страйкеров". Парни были напуганы.

Используя тепловизор, я искал тепловые сигнатуры и ничего не нашел.

Я собирался сказать об этом лейтенанту, но в этот момент я получил команду опустить заслонку, чтобы ребята из контрразведки и сержант NBC могли выбраться из задней части. Я видел, как они подошли к передней части "Страйкеров". На них были капюшоны, и я слышал шипение их дыхательных аппаратов. К ним присоединились парни из 121-й группы, они были экипированы аналогичным образом. У них было такое оружие, какого я никогда раньше не видел. У всех были крепкие баки, пристегнутые к спинам, со шлангами, ведущими к пулеметам в руках.

"Что это за хрень?" сказал Бейкер. "Огнемет?"

"Не похоже."

"Вы хотите впустить нас в это дело", – сказал я лейтенанту Стейкли по связи.

"Вы знаете, что я делаю", – ответил он.

Так что я ждал и присматривался. В "Страйкере" становилось жарко, и Бейкер постоянно снимал свой кевларовый шлем CVC, чтобы вытереть пот со лба.

Мы наблюдали за тем, как рейдовая группа осторожно пробирается по улице, парни из 121-й группы двигались впереди с такой точностью, которую можно было увидеть только в элитных подразделениях. Они двигались веером так, что я подумал, что они не беспокоились о наступлении, потому что хорошая пулеметная очередь могла бы уничтожить половину из них за один проход. Нет, они не беспокоились о стрелках. Но они были очень бдительны в отношении чего-то.

Но чего?

Люди из контрразведки и сержантский состав замерли в ожидании. Они не сдвинулись ни на дюйм, пока 121 десантник не приказал им двигаться вперед. Тогда они разделились на команды, по четыре десантника и один контрразведчик на команду. Сержант NBC последовал за головной группой по проспекту и вошел в мечеть.

И снова мы ждали.

"Жутковато", – сказал Денни по связи.

Это было подходящее слово. Ожидание там было похоже на ожидание на кладбище в полночь, чтобы увидеть, что может выползти из могил вокруг тебя. Прошло десять минут, потом пятнадцать. Я был рад покончить с этим и закончить. Аллея кишела тенями, казалось, они были повсюду. Иногда в перископ мне удавалось разглядеть человекоподобную фигуру, втягивающуюся в темноту. Но это было мое воображение. Это должно было быть мое воображение.

"Я бы хотел, чтобы они покончили с этим", – сказал Варез.

"Принимай дерьмо", – сказал ему Денни, что, по сути, означает, что ситуация плохая и не собирается улучшаться, поэтому надо собраться и смириться с ней.

Когда мы подошли к двадцатиминутной отметке, раздался выстрел.

Я не мог понять, откуда. Внезапно повсюду раздались выстрелы, и я увидел вспышки дул из пустых окон и дверных проемов. Люди из контрразведки выбежали наружу, и парни из 121-й группы были прямо за ними, стреляя в открытые двери. Они выпускали патроны во все стороны. Я видел, как двое солдат бросали за ними гранаты, когда они бежали. Болтовня по связи стала дикой и неистовой.

"Приготовьтесь", – сказал нам лейтенант.

К чему?

Я сканировал тепловизором, но улавливал только тепловые сигнатуры людей из оперативной группы 121 и их контрразведчиков. Головной отряд выскочил из мечети, и тогда я увидел восемь или десять человек, выходящих вслед за ними. От них не было никаких тепловых сигналов. Это было бессмысленно. Они были одеты в черное с красными клетчатыми шарфами на лицах, что было примерно так же близко к настоящей форме, как у джихадистов. Они были закоренелыми экстремистами, и я знал это... но что-то было не так.

На самом деле, что-то было крайне неправильным.

То, как они двигались.

То, как они действовали.

Они не бегали вокруг с криками, как ваши обычные Джонни Джихады, разряжая в вас обоймы из своих АК. Нет, у этих Али Бабасов не было оружия. Они шли на 121-ю боевую группу с голыми, мать их, руками!

Я видел, как трое или четверо из них надвигались на десантника.

Он всадил в них несколько пуль, чтобы они отступили, а затем поднял пистолет, который был прикреплен к баку на его спине. Я ожидал увидеть огненную струю, но она была похожа на пену, белую пену.

Я навел на нее свой перископ.

"Что за хрень?" услышал я слова Денни.

Пена ударила в одного из неизвестных людей – в тот момент я еще не был готов назвать их EC, Enemy Combatants, – и то, что я увидел, заставило меня открыть рот. Человек крутился вокруг себя, царапая себя когтями... затем он упал на землю, дымясь и шипя. Я увидел, как что-то поднимается из этой пены и пара: отполированный белый скелет. В этих баках было что-то похожее на кислоту.