Текст книги "Тамерлан. Завоеватель мира"

Автор книги: Джастин Мароцци

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

В результате он занял свое место на мраморном пьедестале на центральной площади Ташкента, превратившись в очередное звено длинной цепи идеологических и националистических символов. Перед Тимуром это был Карл Маркс, сброшенный с этого пьедестала. Перед Марксом это был Сталин. Перед Сталиным это был Ленин. Перед Лениным это был Константин Кауфман, генерал-губернатор Русского Туркестана. Бич Божий оказался в хорошей компании.

Ирония этой реабилитации Тимура заключается в том, что, при его чудовищной жестокости и крайней нетерпимости к несогласным, она носит все признаки типичной советской кампании. Возьмем для примера статью из «Халк сози», официального органа каримовской Народно-демократической партии:

«Его высочество амир Тимур является символом национального величия. Один из фундаментальных лозунгов нашей независимости, одна из основ нашего национального единства… гласит: «Узбекистан – великая держава будущего». У нации с великим прошлым будущее может быть только великим. Труды великого амира Тимура по созданию государства, его политическая мудрость и бесстрашие отражены в принципах сегодняшней политики. Отлично известно, что этот достойный и справедливый правитель питал добрые и честные намерения ко всему миру. И наша независимая республика, с ее первых шагов, объявила о тех же самых целях – вести себя согласно принципам доброжелательности и доброй воли… Политика нашего президента, направленная на уважение духа наших предков, учит нас гордиться этими качествами, воплощенными в амире Тимуре».

Финансируемые государством академики публикуют труды, прославляющие героя своей родины. Если во времена советской власти унижались и преследовались те академики, которые осмеливались поставить под сомнение образ Тимура как жестокого варвара, сегодня каримовское правительство преследует тех, кто рискует усомниться в новом образе святого Тимура, как символа государства [52]52
  В сентябре 2000 года я встречался в Ташкенте с профессором Омонулло Борыевым, специалистом по Тимуру. Он сказал мне, что в 1968 году Ибрагим Муминов, президент Узбекской Академии наук, опубликовал книгу о Тимуре. Хотя публикация совпала с празднованием культуры Тимуридов в Самарканде, организованном ЮНЕСКО, это совпадение привело к катастрофе. «Разумеется, книга была немедленно сожжена. ЦК Компартии Узбекистана издал постановление, требуя уничтожить все копии книги. Все, что писалось о Тимуре и его роли в истории Центральной Азии, подвергалось жестокой цензуре. Советские власти мобилизовали всех историков, чтобы уничтожить его карьеру, и это было сделано. Нм один узбекский историк или писатель не имел права хвалить Тимура. Вместо этого во всех книгах и статьях Тимур изображался грубым варваром, Тимуром-разрушителем, Тимуром-тираном и так далее. Работа Муминова была попыткой ревизии этих ярлыков и ставила вопрос о прекращении третирования Тимура. Она возымела эффект взорвавшейся бомбы, взбаламутив затхлый мирок узбекской академии. Взгляды профессора Борыева, однако, были типичными для ортодоксов новой волны, столь же твердолобых и нетерпимых, как старые. «Тимур не имеет себе равных в истории. Теперь, когда мы стали независимыми, в Узбекистане появился серьезный интерес к Тимуру. Люди очень уважают его. В его честь называют улицы, школы и деревни. По всей стране ставят новые и новые статуи. Ученики в школах и студенты в университете получили возможность узнать правду о герое на конференциях, которые организует Фонд Тимура». Я спросил его, что он думает о попытках президента Каримова сравнивать себя с повелителем татар. Он почувствовал себя неуютно. «Если президент сравнивает себя с наилучшим и стремится сравняться с ним, разве это плохо?» А что соседи Узбекистана? Реабилитация Тимура в качестве национального героя может вызвать неудовольствие тех стран – Туркмении, Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана и Афганистана, по землям которых он прошелся огнем и мечом. «Это вопрос для политиков», – ответил профессор. Прим. aвm.


[Закрыть]. В его честь переименовываются улицы и площади. По всей стране молодые пары празднуют свадьбы перед его статуями, возлагают к ним букеты цветов. Его портрет появился на купюрах самого высокого достоинства, в заголовках газет, на плакатах и лозунгах. Президент фотографируется на фоне его изображения и обожает, когда его сравнивают с Тимуром. «Сила в справедливости» – так звучит новое заклинание правительства [53]53
  Случай с узбекским поэтом и прозаиком лауреатом премий, Мамадали Махмудовым показывает, что на практике означает лозунг «Сила в справедливости» для страны под управлением Каримова. Как и Тимур узбекский президент не терпит оппозиции на любом уровне. Махмудов был арестован 19 февраля 1999 года, через три дня после серии взрывов бомб в Ташкенте, которые были нацелены на Каримова. Его обвинили в угрозах президенту и приговорили к 14 годам тюрьмы. Судя по всему, его главное преступление состояло в связях с оппозиционной партией Эрк, объявленной правительством вне закона в 1993 году. Здесь приведены выдержки из его показаний, тайно вынесенные из суда в 2000 году: «Меня повели на допрос люди в камуфляже. Они надели на меня маску и держали в наручниках. После допроса они волоком потащили меня обратно в камеру… Они били меня ду^ бинками и избивали до тех пор, пока мое тело не покрылось кровью. На мне не осталось буквально ни одного живого места. Мое тело посинело и почернело. Мои руки и ноги были обожжены. Мои ногти почернели и выпали. Меня часами держали подвешенным за руки, связанные за спиной. Мне делали какие-то уколы и заставляли пить какие-то микстуры. В зимние холода были моменты, когда я терял сознание, – тогда они поливали меня холодной водой. В нос мне совали что-то вонючее. В мокрой одежде в моей ледяной тюремной камере я проводил дни и ночи один в непереносимых мучениях… Они сказали мне, что арестовали мою жену и дочерей и угрожали изнасиловать их у меня на глазах». Прим. авт.


[Закрыть]. Эта кампания прославления Тимура в Ташкенте и по всей стране, пусть даже насаждаемая правительством, дает свои плоды. Через 600 лет, причем при совершенно неожиданных обстоятельствах, Тимур вернулся [54]54
  Хотя имя Тимура ассоциируется с ужасами войны, он был образцом государственного деятеля, гарантом закона и порядка. Один из членов Узбекской Академии наук писал: «То, что амир Тимур ценил более всего – благосостояние, процветание, и прежде всего мир и гармонию – стало главным принципом политики нашей независимой республики, чтобы служить гарантией против беспорядка и возмущений». Прим. авт.


[Закрыть].

* * *

Если вы поедете на метро в Хорсу, старый район Ташкента, и пойдете вниз по грязному переулку мимо рядов глинобитных домишек, из которых доносятся мириады разнообразных звуков семейной жизни, сливающихся в дикую какофонию – мать отчитывает плачущего ребенка, мужчина ремонтирует свою ископаемую «Ладу», звенят тарелки, переулок превратится в улицу, а та – в проспект, и вы окажетесь на площади имама Хаста, в сердце мусульманского Ташкента. Слева от вас будет медресе Барак-хана, построенное в XVI веке правителем Ташкента из династии Шей-банидов и преемником Тимура. Это величественное здание, фасад которого украшают цитаты из корана, а также красивая синяя изразцовая мозаика. Здесь живет муфтий Узбекистана, духовный лидер мусульман этой страны. Прямо напротив медресе стоит мечеть Тилля-шейх, построенная в том же веке. Это здание не так бросается в глаза, хотя и является пятничной мечетью Ташкента.

Внутри, после того, как вы пройдете открытый двор и откроете дверь, находящуюся прямо напротив, пройдете по застланному ковром коридору мимо библиотеки, в которой хранятся 85000 томов и манускриптов, датированных первыми днями ислама в этом регионе, вы попадете в маленькую комнату, в которой хранится величайшее сокровище мечети. Это одна из наиболее замечательных и известных во всем мире книг и один из наиболее денных даров Тимура потомству.

В стеклянном ящике с искусственным климатом лежит, раскинув страницы подобно крыльям бабочки, коран Отмана, том размером с хорошую энциклопедию. Это самый старый в мире коран. Библиотекарь, невысокий мужчина средних лет в очках, который, если бы не отсутствие бороды, выглядел бы типичным исламским ученым, сообщит вам, что этот экземпляр написан в 646 году третьим калифом Отманом, зятем пророка Мухаммеда. Так как книге исполнилось уже более 1300 лет, ее страницы из газельей кожи изъедены временем сверх всякой меры. Но, несмотря на пыль веков, строки корана, написанные сильной и умелой рукой, все еще танцуют на древних страницах.

Библиотекарь, если вы его начнете расспрашивать, скажет, что до Отмана коран хранился в памяти первых мусульман и записывался на кусках дерева, верблюжьих костях, листьях, обрывках кожи и даже на камнях. После смерти Мухаммеда в 632 году Абубакр, первый халиф, повелел писцам записать суры корана. Именно Отман вызвал четырех самых известных исламских мудрецов того времени и приказал им собрать вместе все суры и записать в одной книге. Эта книга, изготовленная в священном городе Медине, стала конечной версией корана, заменив все существовавшие ранее. Отман использовал ее как свой личный коран. Были изготовлены еще несколько копий, однако ни одна не дошла до нас в целом виде.

История корана Отмана является рассказом о благочестии и политиках, интригах, убийствах, завоеваниях, жадности. Первая половина двадцатилетнего правления Отмана на троне халифов была отмечена миром и административными реформами. Мир ислама простирался от Марокко на западе до Афганистана на востоке, а на севере призыв на молитву слышали в Армении и Азербайджане. Во второй 184 половине его правления повсюду вспыхивали мятежи и раздавались призывы к смещению Отмана. Не желая проливать мусульманскую кровь, он не подавлял волнения, хотя имел такую возможность. Наконец мятежники окружили его дом в Медине, и после долгой осады 17 июня 656 года толпа ворвалась внутрь и убила халифа, которому исполнилось уже 82 года. Как рассказывает легенда, Отман в это время читал суру из своей копии корана: «Но если в то, во что вы верите, уверуют они, Они поистине пойдут прямой стезею. А коль они отворотятся, Они войдут в раскол (единой веры). Но Бог убережет тебя от них – Ведь Он все слышит и Всезнающ». После убийства Отмана мусульманское общество раскололось надвое, что привело к соперничеству шиитов и суннитов, и эта сура точно описывает происходившее. На страницах корана видны темные пятна. Библиотекарь приглушенным шепотом объясняет: «Это кровь Отмана. Ему перерезали горло, когда о и читал святую книгу».

Жизнь Отмана закончилась, но приключения книги, в которую он вложил столько трудов, только начинались. Есть много версий происходившего далее. Согласно наиболее популярной, преемник Отмана Али взял коран в Куфу в Ирак, где книга пробыла несколько веков. В XIV веке Тимур забрал ее, после того как захватил этот район, и привез в медресе Нури в Самарканд. Там она пролежала еще 500 лет, если верить библиотекарю, пока в XIX веке не началась Большая Игра – элегантный, но смертоносный конфликт между викторианской Британией и царской Россией за господство в Центральной Азии. Вспыхнули стычки между самыми отважными и наиболее блестящими шпионами и офицерами обеих стран в горных ущельях и при роскошных дворах местных князьков [55]55
  Желающие могут перечитать блестящий роман Киплинга «Ким», который совсем не Коммунистический интернационал молодежи. Прим. пер.


[Закрыть]. Россия расширялась на юг (к окончанию Большой Игры британская и русская границы, которые ранее разделяли 2000 миль пустынь и высочайших в мире гор, отстояли всего на 20 миль), и в 1868 году коран Отмана был доставлен царю Александру II генералом фон Кауфманом, губернатором Туркестана. Книга была передана в Императорскую библиотеку в Санкт-Петербурге. Но мусульмане Туркестана обратились с петицией к Ленину, они просили вернуть книгу, и после нескольких попыток это им удалось. Коран Отмана прибыл в Ташкент, где провел почти весь XX век в музее истории. В 1989 году он был передан в мечеть Тилля-шейх, где и остается по сей день.

Он хранится в крохотной комнатке скромной библиотеки в забытой стране, но коран Отмана по-прежнему привлекает внимание важных гостей из-за рубежа. Библиотекарь с гордостью сообщил: «Мадлен Олбрайт, Хиллари Клинтон, Владимир Путин, лидеры Ирана, Турции, Египта и Эмиратов приходили сюда, чтобы полюбоваться кораном. И без амира Тимура его здесь не было бы».

* * *

Снег все еще сыпался с промерзших небес. Солдаты поплотнее запахивали свои бараньи шубы, чтобы как-то согреться. Делать было совершенно нечего. Сейчас следовало сидеть на месте и дожидаться окончания зимы. Никто не ожидал начала военных действий ранее весны. Но в январе 1391 года без всякого предупреждения и в самое холодное время года из императорского шатра выпорхнули приказ. Повелитель Счастливого Сочетания Планет приказал армии двинуться на север. Нужно было найти Тохтамыша и дать ему бой. До сих пор имели место лишь нерешительные стычки, и Тимур намеревался окончательно решить вопрос в генеральном сражении.

Сразу в армии началось брожение и шепоток недовольства. Многие с трудом верили услышанным распоряжениям. О чем думает император? Двигать армию численностью 200000 человек через половину Азии в таких условиях было форменным самоубийством. Но все это бурчание было тихим и разрозненным. Армия прекрасно знала, что не имеет 186 смысла обсуждать приказы Тимура. Воля императора – вот высший закон.

Решение начать охоту за ханом Золотой Орды посреди свирепой зимы и на крайне тяжелой местности выглядело до некоторой степени неразумным. Не говоря уже о снабжении армии, это был поход в никуда. Никто не мог знать, где и когда армия Тимура встретит Тохтамыша. Было ясно одно – армия Золотой Орды больше. Впереди находились бесплодные земли, потому что после переправы через Сырдарью севернее Ташкента вы оказывались на обширной равнине, которую не зря называли Голодной Степью. Армии предстояло пересекать песчаные пустыни, засушливые равнины, горы и реки. Но при этом основным силам армии и огромному обозу с продовольствием с самого начала пришлось бы пробиваться сквозь глубокие снега и опасные льды. Как можно было обеспечить провизией это огромное скопление мужчин и женщин на время похода, который наверняка затянется на несколько месяцев? Это смахивало на путь к гибели.

Но Тимур, проанализировав ситуацию, решил, что у него нет иного выбора. Дважды Тохтамыш вторгался на территорию владений Тимура, сначала на западе, а совсем недавно – прямо в сердце империи Марвераннахр. Поступив так, он недвусмысленно объявил о своих намерениях. Пока Тохтамыш сидит на троне, он останется постоянной угрозой. Поиски наиболее выгодной стратегии были довольно сложными. Если бы Тимур двинулся в наступление на запад, то есть на Кавказ, он просто открыл бы Тохтамышу путь для удара на восток, опять позволив грабить Марвераннахр, что теперь могло привести к еще худшим последствиям. В случае нового вторжения в свои земли Тимур вполне мог потерять трон империи и армию, которая переметнулась бы к соперникам. Поэтому лучше было нанести превентивный удар, каким бы сложным ни казался поход, нежели вести непопулярную оборонительную войну на собственной территории. Армия, остающаяся дома, не могла рассчитывать на добычу. Ее можно было найти только за границами империи. К плюсам начала похода следовало также отнести элемент внезапности, который всегда являлся излюбленным оружием Тимура. Хан Золотой Орды атаковал Тимура там и тогда, когда этого меньше всего ждали. Теперь настало время отплатить ему той же монетой, ведь никто не рассчитывал на наступление через глубокие зимние снега.

Попытка внезапно атаковать Тохтамыша, застигнуть его врасплох в разгар зимы стала бы очень смелым предприятием. Однако у Тохтамыша были свои шпионы, и нет оснований полагать, что они были хуже, чем у Тимура. Наверняка они вовремя известили Тохтамыша о том, что его противник двинулся на север, а незадолго до того, как татарская армия форсировала Сырдарью, из Сарая прибыли послы, которые доставили Тимуру девять великолепных коней – девять считалось приносящим счастье числом – и ловчего сокола, украшенного драгоценными камнями. Разговор пошел о прощении и милосердии. Тохтамыш, поведение которого ранее было исключительно вызывающим, превратился в образец смирения:

«Во имя Аллаха, милостивого и милосердного!

Хвала Аллаху, который по благости своей сделал нас братьями и соединил нас под своей властью, как неразъединяемые корни, как побеги одного дерева!

Силою Аллаха Всевышнего и благодатями веры мусульманской!

Отправлено это письмо его величеству достославному, Щиту ислама и защитнику правоверных Тимуру Гурагану!

Ты, Великий и высокодостойный султан, – да благословит каждое твоё слово всевышний Аллах, – поистине заменил мне отца, и права твои на меня и на моё почтительное повиновение превышают всё, что можно исчислить и определить. И я, как преданный и покорный сын, униженно молю тебя: проведи теперь драгоценным пером своего прощения по листу моих прошлых ошибок! В мудрости и великодушии, которыми Аллах отметил твоё рождение, забудь мою недопустимую вражду и те недостойные действия, в которых я горько раскаиваюсь и на которые осмелился только из-за несчастной судьбы своей и по коварному подстрекательству низких людей, да покарает их за это справедливый Аллах!

И если я получу теперь твоё милостивое прощение, которое будет для меня подобно благодатному дождю, пролившемуся на иссушённый зноем сад, я обещаю всегда и во всём быть послушным твоему непререкаемому величеству. Я ни на один волос не отойду от прямого пути повиновения и ни одной мелочи не упущу в соблюдении моих обязанностей и условий почтительного и благопристойного послушания.

Прощайте. Искренне расположенный Тохтамыш» [56]56
  Текст, приведенный автором, заменен на текст письма из книги «Русь и Орда», М., 1993 год. Прим. пер.


[Закрыть].

Ответом было долгое молчание. Послы, разодетые в роскошные шелка, изо всех сил старались не дергаться от страха. Они привезли Тимуру не объявление войны и не преднамеренное оскорбление, однако роль посланца в те времена всегда таила в себе опасность. И кто знал, как отреагирует император? Наконец после долгого молчания, которое уже стало невыносимым, он тяжело взглянул на послов и ответил.

«Когда ваш господин Тохтамыш был ранен и бежал от врага, я принял его, как сына. Я принял его сторону и в войне с Урус-ханом выступил рядом с ним. Я пожертвовал своей кавалерией и оружием, которые были потеряны в ту тяжелую зиму. Однако я продолжал поддерживать его и отдал эту страну в его руки. Я сделал его таким сильным, что он стал ханом всех кипчаков и поднялся на трон Джучи. Но когда фортуна начала улыбаться ему, он забыл свои обязательства передо мной. Даже не думая, как сын должен вести себя по отношению к отцу, он использовал возможность и, пока я был занят завоеванием королевства персов и медов, он предал меня и послал войска разорять границы моего королевства. Я попытался не обращать внимания, надеясь, что он устыдится и в будущем воздержится от таких поступков. Однако он был настолько опьянен своей гордыней, что не мог отличить добро от зла. Он послал новую армию в мою страну против меня. Истинно то, что, когда мы выступили против него, его авангард бежал, едва завидев пыль при нашем приближении. Теперь, когда Тохтамыш услышал о нашем походе, он просит прощения, потому что знает, что нет другого способа избежать заслуженного наказания. Но так как мы видели, что он нарушает свое слово и ломает договоры столь часто, было бы неразумно доверять его словам. С божьей помощью мы совершим то, что намеревались. Если, однако, он говорит правду и желает мира всем сердцем, пусть он пошлет к нам Али-Бега, своего советника, который будет вести переговоры с нашими старшими амирами».

Тимур разгадал уловку хана, эти переговоры были лишь попыткой тянуть время. Он это сразу понял, потому что сам использовал такую же тактику, и поступил бы точно так же, находясь на месте Тохтамыша. Столкновение между двумя правителями было характерно постоянными маневрами и обманом, сокрушительной силой и слащавой дипломатией. И оно является примечательным в жизни Тимура, так как ему попался достойный противник.

У послов не осталось никаких сомнений в намерениях Тимура. Он не видел причины возвращаться. Тимур намеревался покончить с Тохтамышем, а потому движение армии на север следовало продолжать.

К началу марта армия Тимура миновала Ясы и Табран на территории современного Казахстана. Ясы, которые в XVI веке переименовали в Туркестан, были процветающим торговым городом на караванном пути. На его рынках торговали тигровыми шкурами, золотом и серебром из Персии, фарфором из Китая, стеклом, сибирскими мехами и роскошными шелками. Во второй половине 1390-х годов, когда походы против Тохтамыша остались позади, а впереди 190 была очередная женитьба – последней женой Тимура стала Тукал-ханум, прекрасная принцесса и дочь могульского хана Хызр-Ходжи, – император посетил Ясы и построил там мемориальный комплекс в Честь суфийского дервиша ходжи Ахмеда Ясеви. До сегодняшнего дня он остается одним из великолепнейших образцов средневековой архитектуры в Центральной Азии сияние синих куполов – гладких и ребристых, изящные изразцовые порталы, украшенные слоновой костью и каллиграфическими надписями. Комплекс спроектирован и построен поистине монументальный. Главный купол имеет диаметр почти 60 футов. Репутация святого была настолько высока, что три паломничества к его мавзолею считались эквивалентом путешествия в Мекку. Он все еще привлекает большое количество паломников каждый год.

По Голодной Степи армия Тимура скользила подобно тени. Сжигаемые нетерпением, конные лучники двигались форсированным маршем, все еще надеясь догнать силы Тохтамыша и внезапно обрушиться на них. Но вокруг были только бескрайние степи, а вместо сомкнутых рядов кипчакской конницы на промерзшей земле были видны лишь кустики сухой травы, которых едва хватало лошадям. Это было удручающее зрелище. Язди пишет, что после трех недель марша по этим равнинам «лошади были настолько измучены проделанным длинным путем и нехваткой воды, что едва не валились с ног».

К апрелю, форсировав реку Сары-Су, армия вышла в горы Алатау. Здесь Тимур приказал воздвигнуть обелиск «в назидание потомкам». На нем были запечатлены размеры армии, которые он вел против Тохтамыш-хана, короля булгар, и дата прибытия в эти горы. Это действительно оказался подарок потомкам, его обнаружили в Казахстане только в 1930-х годах. При этом строительство монумента, возможно и преднамеренно, несколько отвлекло людей от размышлений о тяжелом положении, в котором оказалась армия.

В течение почти 4 месяцев после выхода из Ташкента разведчики Тимура безуспешно обыскивали окрестности, стараясь обнаружить врага. Воины Тохтамыша исчезли в бескрайних просторах степей и, как давно опасались амиры, у армии начало заканчиваться продовольствие. Цена овцы на походном базаре, сопровождавшем войска, подскочила до 100 динаров, но вскоре их не осталось. Командирам всех рангов был отдан приказ, чтобы никто под страхом смерти «не смел печь хлеб в лагере, пирожки, пирожные, жарить баранину либо что-то варить». Измученные переходами по сложной местности, утомленные форсированными маршами, воины теперь получали очень скудные пайки. Сначала это была тонкая полоска мяса. Когда мясо закончилось, тонкими стали ломти хлеба. Когда запасы муки подошли к концу, воины были вынуждены довольствоваться чашкой мучной болтушки, приправленной травой, и то если повезет. Разбегаясь в стороны по равнине, они набрасывались на все мало-мальски съестное. Травы, корни, дикие злаки немедленно отправлялись в котел, туда же клали конину, если какая-то из лошадей не выдерживала перехода. Теперь не осталось иной возможности прокормить армию, кроме как захватить то, что имел враг. Ропот стал громче.

Люди ослабели. Хотя за время множества походов они привыкли к лишениям, но ничего подобного ранее они не испытывали. Поэтому начали возникать опасения, что кипчаки Тохтамыша, сытые и отдохнувшие, хорошо знакомые с местностью, выберут подходящий момент, внезапно возникнут из ниоткуда и изрубят всех на куски.

Для Тимура наступил критический момент и одновременно – решающее испытание его способностей лидера. Он столкнулся с перспективой бунта голодных солдат либо, если они поспешно отступят в Марвераннахр, с неизбежным поражением от Золотой Орды, шпионы которой уже наверняка перехватили несколько дезертиров из лагеря Тимура и прекрасно знают о его тяжелом положении. Отступление или восстание – таких слов не было в словаре Тимура. После разгрома Хусейна в 1370 году он знал одни только триумфы. Противники один за другим склонялись перед ним. А теперь он сам стоял на грани катастрофы.

Самым первым и самым важным было накормить людей. Тохтамыш, как это было очевидно, мог позволить себе ждать. Поэтому Тимур вызвал к себе старших командиров и объявил облавную охоту. Были отправлены гонцы к амирам, командующим правым и левым крыльями армии. Им было приказано вести своих людей вперед по кругу, а воины центра оставались пока там, где находились. Расстояние между крыльями двухсоттысячной армии было так велико, что потребовались два дня, чтобы кольцо сомкнулось. Когда левое крыло соединилось с правым, окружив очень обширный район, был отдан приказ начать стягивать кольцо. Воины двинулись вперед, и каждый мечтал о добром куске мяса. А перед ними в панике неслись олени, зайцы, дикие кабаны, волки и антилопы, скорее всего, и лоси тоже, так как летописи упоминают огромных газелей, которых татары до сих пор не видели, больших, словно буйволы.

Когда круг сузился до требуемых размеров, был отдан приказ остановиться. Тимур первым вошел в него, как он делал всегда. Несмотря на хромоту и поврежденную руку, он был прекрасным стрелком и великолепным наездником. То несясь галопом, то внезапно останавливаясь, он без промаха посылал стрелы в дичь. Под громкие крики воинов он застрелил несколько оленей. Когда император завершил свою охоту, настал их черед. Охота продолжалась долго, быстро превратившись в настоящую бойню. Затем в течение нескольких дней лагерь был окутан дымом, и к ночному небу от булькающих костров поднимался густой запах варева. Все опасения были тут же позабыты. Ворчание стихло.

Накормив свою армию, Тимур повел ее дальше к границам Сибири и там улучил день, чтобы устроить ей смотр, укрепить дисциплину и внушить воинам чуть больше уверенности. Когда все 200000 человек, составлявших его армию, выстроились, император в прекрасных одеждах появился перед ними на горячем коне. На голове у него была золотая корона, украшенная рубинами, в руке он держал жезл из слоновой кости, увенчанный золотой бычьей головой [57]57
  Скорее всего, речь идет о подобии палицы героя персидских сказаний Рустама с навершием в виде головы священной коровы Бармои. Он получил палицу от своего отца Фаридуна, вскормленного ею. Прим. пер.


[Закрыть]. Начав осмотр с левого фланга, он удостоверился, что все солдаты вооружены, имеют саблю на левом боку и кинжал на правом, а также копье, булаву и кожаный щит. Каждый воин имел лук и колчан с 30 стрелами. Лошади были покрыты тигровыми шкурами.

Это был тщательно отработанный спектакль в нескольких действиях. Когда Тимур появлялся перед фронтом очередного тумена из 10000 человек, командующий им амир, обычно сын или внук императора, спешивался, падал ниц и целовал землю. Затем он сообщал повелителю, что его войска находятся в прекрасном состоянии, облекая свои речи в самые изысканные фразы. «Да покорится Тимуру весь мир, во имя веры и долга мы всегда готовы сложить наши головы к копытам коня его величества», – сказал Берди-бек, командир тумена левого крыла. Принц Омар-Шейх порадовал отца бравым видом своих воинов и рассыпался в похвалах Тимуру, покорившему все земли от границ Китая до Каспия. На Тимура, как пишет Язди, произвели также большое впечатление хазары Сульдуза, закаленные в боях воины, вооруженные луками, стрелами, сетями, дубинами, арканами, палицами и саблями. Затем он отправился к правому крылу, которым командовал его сын Мираншах. Смотр продолжался два дня, а потом Тимур объявил, что он удовлетворен состоянием армии.

После всех трудностей и лишений удачная охота приободрила людей. Грохот огромных императорских литавр прокатился по всей равнине, его подхватили барабаны каждого тумена. Знамена и штандарты затрепетали на ветру над этой грозной силой. Люди поднимали сжатые кулаки и размахивали саблями. Но вскоре грохот барабанов перекрыл рев тысяч глоток: «Сурун! Сурун!» Этот боевой клич прокатывался по рядам с левого фланга до правого. Затем все снова стихло, и хмурым холодным утром армия двинулась дальше на север, но уже в боевом порядке.

* * *

Впереди лежала неизвестная Сибирь. Это было пустынное место, особенно зимой. Ибн Баттута назвал ее Землей Теней. Он пишет: «Никто не видел людей, живущих в этом месте. Здесь летом долгие дни, а зимой долгие ночи. Может, именно здесь Тимур разгромит своего врага, или Тохтамыш, который всегда находится в нескольких переходах впереди, завлекает татарского владыку к неминуемой гибели? Чужой пейзаж, постоянные туманы были непривычны южным людям.

Только разведывательные отряды, посланные вглубь вражеской территории, могли дать ответ на вопросы. Мухаммед-Султан, внук императора, попросил послать его на разведку. Тимур согласился, и астрологи определили самое благоприятное время и день, когда юноша должен отправиться в путь. Это была последняя неделя апреля.

Перед ними начали мелькать следы человеческого жилья. Прежде всего, это были пепелища десятков костров, угли в которых даже не успели остыть. Об этом сообщили Тимуру, который сразу же отправил вперед отряд опытных следопытов. Они галопом помчались вперед, обшаривая равнину в поисках более надежных следов, пока не дошли до реки Тобол, притока Иртыша, который несет свои воды в Арктику. На противоположном берегу они увидели множество кострищ, следы лошадей, но никаких иных признаков жизни.

Шейх Дауд, туркмен, имевший репутацию отчаянного храбреца, был послан назад с этими новостями. После двух дней скачки он остановился переночевать в заброшенной хижине. На следующий день он увидел человека, сразу же схватил его и доставил к Тимуру. Хотя пленник ничего не знал о Тохтамыше и его армии, 10 дней назад он видел группу из 10 конников, которые проезжали неподалеку. Ощущение близости событий стало сильнее. Тимур послал отряд воинов, чтобы отыскать и схватить конников. Их окружили и, несмотря на ожесточенное сопротивление, связали. Так удалось получить новые сведения. Состоялась первая стычка между заклятыми врагами.

Огромная татарская армия лавиной катилась на запад, навстречу противнику. 11 мая она подошла к реке Урал. Тимур заподозрил, что проводники могут привести его людей к засаде или каким-то другим неприятностям, и решил не использовать обычные броды. Вместо этого он приказал переправляться вплавь в менее благоприятных местах. Ситуация пока еще не стала безнадежной, однако с каждым новым днем она быстро ухудшалась. Более 4 месяцев прошло с момента выхода из Ташкента, а повелитель татар так и не сумел настичь ордынцев. По мнению историка Гарольда Лэмба, время сейчас становилось решающим фактором. «Затяжной марш Тимура на север может озадачить современного стратега, но это была война без правил и без пощады. Продемонстрировать свою слабость или подставиться под внезапную атаку Орды означало бы допустить роковую ошибку. Он знал, что невидимые глаза следят за его продвижением и что хан прекрасно проинформирован обо всех его ходах. Время означало для Тимура все, так как он должен был навязать бой Орде или привести свою армию в обжитые земли до окончания лета. Задержки были самым надежным оружием Тохтамыша, и он умело им пользовался».

Еще одна неделя утомительных форсированных маршей, и армия Тимура прибыла на берега реки Самара. Здесь к главным силам присоединился разведывательный отряд, который сообщил, что противник уже неподалеку. Наконец-то битва стала ближе. Начали поступать пленные, которые сообщали ценные сведения. Одного такого доставил энергичный внук Тимура Мухам мед-Султан. Другой пленник сообщил, что пока дезертиры из армии Тимура не перебежали к кипчакам, Тохтамыш даже не подозревал о приближении противника. Хан Золотой Орды был взбешен, когда ему сообщили, что Повелитель Счастливого Сочетания Планет движется на север «во главе армии, более многочисленной, чем пески пустыни или листья деревьев».

Пока две армии маневрировали, стараясь занять более выгодную позицию, а татары радовались предстоящей схватке, пришел приказ прекратить зажигать огни по ночам. В каждом лагере солдатам было приказано отрыть оборонительные позиции, а конная стража объезжала лагеря по периметру. Отдельные отряды должны были сохранять боевой порядок. Ежедневные марши теперь сопровождались музыкой барабанов и горнов. «Когда это огромное множество начинало двигаться, оно напоминало волнующийся океан», – писал Язди.

Однако Орду пока еще не было видно. Отступая на север, ордынцы опустошали землю позади себя, превращая ее в выжженную пустыню, по которой приходилось идти татарским лошадям. Над холодными болотами клубились туманы, они опускались на лагерь, повергая людей в уныние. Наступил очередной момент, когда император должен был принять командование лично, ободрить растерявшихся воинов. Сначала действенным лекарством оказалась охота, потом смотр. И вот Тимур снова собрал старших командиров, обратился к ним с энергичной речью, роздал почетные одежды. После этого воинам было выдано новое оружие, люди и лошади получили доспехи, появились новые луки, стрелы, щиты.

Обе стороны постоянно устраивали засады противнику. Таким образом добывали пленных, чтобы узнать о силах и намерениях противника. В одной особенно жестокой схватке были убиты несколько командиров Тимура. Он решил в отместку провести набег, который возглавил лично. Все. кто отважно сражался, были щедро вознаграждены, а самые смелые получили почетное звание тархана.

Хотя уже наступило лето, погода по-прежнему оставалась очень скверной. «Небо было настолько темным, тучи настолько плотными, а дожди настолько сильными, что на расстоянии трех шагов уже ничего не было видно», – сообщает хроника. Затем, после недели густого, как молоко, тумана, небо внезапно очистилось. Стояла уже середина лета, и поход начался 5 месяцев назад. За это время армия прошла 1800 миль. Сыны пустыни впервые забрались так далеко на север, и долгие летние дни казались им бесконечными. Муллы никак не могли сориентироваться, когда же положено читать пять дневных молитв. С разрешения Тимура вечернюю молитву потихоньку отменили.

Начали поступать донесения о замеченных врагах. Тимур провел последние приготовления к бою. Татарские дивизии двинулись вперед в строгом боевом порядке, основанном на традиционном построении из центра и двух флангов, однако кроме них имелся авангард каждого фланга, авангард и резерв центра. Мухаммед-Султан, зрачок отцовского ока, командовал центром. Султан Махмуд, сын марионеточного хана из рода Джагатая, командовал его авангардом из 10000 человек. Омар-Шейх, который уже показал себя образцовым командиром, занимал левый фланг со своими войсками из Андижана. Его брат Мираншах командовал правым крылом. Сайф ад-дин, старый, но самый верный из амиров, командовал авангардом левого крыла. Тимур взял на себя командование резервом.