Текст книги "Тамерлан. Завоеватель мира"

Автор книги: Джастин Мароцци

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

На рассвете, как пишет Арабшах,

«Тимур узнал об этом ужасном преступлении. Шайтан дунул ему в ноздри, и он покинул свой лагерь и обнажил меч своего гнева, и взял стрелу из колчана своей тирании, и двинулся к городу, рыча и угрожая, подобно собаке, льву или леопарду. Когда он показался в виду города, он приказал начать кровопролитие и кощунства, бойню и грабеж, опустошение, жечь злаки, отрезать женщинам груди, убивать детей, разрубать тела, осквернять честь, предать и бросить зависимых, свернуть ковер жалости и раскрыть покрывало мщения… Затем он отпустил поводья своего острого меча и бросил его в поля их шей, и сделал их могилы кормушками для волков и гиен и хищных птиц. Вихри опустошения не прекращали срываться с деревьев существования, пока количество мертвых не превысило в шесть раз количество людей в Ниневии».

Тимур приказал убивать любого мужчину, женщину и ребенка. 70000 человек потеряли жизнь в этой кровавой бане. Каждый отряд армии, начиная с десятков и сотен и кончая туменами, получил приказ принести определенное количество голов, а тогачи должны были подсчитывать их. Сначала, как отметил Язди, воины совсем не желали хладнокровно убивать мусульман, которые были братьями по вере. Многие покупали головы у более усердных палачей. Головы шли по 20 динаров, пока воины не потеряли свои сбережения. После этого ураган убийств уже беспрепятственно бушевал по всему городу. Цена упала до половины динара. Те, кто уцелел во время первых убийств, скрываясь в домах, выскользнули ночью и бежали по снегу. Следующим утром началась охота на них, их убивали там, где обнаруживали.

Никакой жалости не было выказано детям Исфагана. Шильтбергер, баварский дворянин, захваченный в плен армией Тимура в бою у Анкары в 1402 году, описывает то, что происходило внутри городских стен после бойни.

«Потом он распорядился собрать женщин и детей на равнине за стенами города и приказал отделить детей моложе семи лет, после чего приказал своим людям промчаться по ним на конях. Когда его советники и матери детей увидели это, они пали ему в ноги и умоляли не убивать их. Он не желал слушать и приказал, чтобы их затоптали конями, но никто не желал сделать это первым. Он разозлился и сам помчался на них и сказал: «Теперь я посмотрю, кто не посмеет поехать следом за мной». И тогда они повиновались и помчались конными на детей, и все они были затоптаны. Там их было семь тысяч».

Фамильные признаки гнева Тимура стояли вокруг города, как дьявольское ожерелье смерти. Историк Хафиз-и-Абру вскоре после этой бойни проехал вокруг половины Исфагана и насчитал 28 пирамид, каждая из 1500 отрубленных голов.

В последние недели 1387 года Тимур праздновал мирную капитуляцию Шираза, который находился в 200 милях южнее. Не было никаких причин экономить. Как Герат, Тебриз и Исфаган, город опустошил свои сундуки, чтобы только уцелеть и заплатил чудовищный выкуп в 10 миллионов серебряных динаров. В мечетях имя Тимура поминали в кутбе– проповеди во время пятничной молитвы. Соперничающие принцы династии Музаффаридов стали его вассальными королями. В Самарканд были отправлены победные письма, которые должны были в цветистой прозе описать его триумфы. Львиная доля империи, построенной некогда Хулагу, теперь заявила о своей покорности бывшему похитителю овец, превратившемуся в императора Самарканда.

Именно в Ширазе, если верить хорошо известной истории, жил поэт Хафиз, ярчайшая звезда литературного небосклона. Его вызвали к Тимуру, чтобы объясниться. В свое время он написал стих, который привлек внимание повелителя татар и вызвал его сильнейшее неудовольствие.

 
Если эта прекрасная турчанка
Понесет в руках мое сердце,
За ее индийскую родинку
Я отдам Самарканд и Бухару.
 

Голос Тимура, сначала тихий, преисполнился гнева. «Я завоевал мечом полмира. Я опустошил города и провинции, чтобы украсить славой и богатством Самарканд и Бухару, места моего пребывания и столицы моей империи. А ты, жалкий смертный, готов отдать и Самарканд, и Бухару за маленькую черную родинку на смазливой мордашке».

Это был опасный момент для Хафиза. Его жизнь висела на волоске. Ошибочный ответ мог стоить ему головы. «Увы, принц, именно эта расточительность и стала причиной бедности, которую ты видишь!»

Ответ поэта не рассердил Тимура, а развеселил его. Вместо того, чтобы немедленно казнить Хафиза, Тимур щедро одарил его и попросил остаться у него при дворе.

* * *

Приятное времяпровождение было внезапно и грубо прервано. Из Самарканда, который находился на расстоянии 1100 миль, пришли ужасные новости. Марвераннахр был атакован. Сердце только что созданной империи оказалось в осаде. Принц Омар-Шейх, старший из уцелевших сыновей Тимура, лишь чудом избежал смерти на поле битвы. Вражеские силы окружили Бухару. Другие разграбили долину Кашкадарьи, где родился Тимур. Воины праздно отдыхали по городам и деревням. Дворец Карши, один из главных символов империи Джагатая, был разрушен полностью. Хуже того, джете, давние соперники Тимура в Могулистане, не тратя времени, присоединились к мятежу вместе с принцем Хорезма.

Это был тяжелый удар. К середине 1380-х годов Тимур правил или хотя бы завоевал земли, простирающиеся на запад от Самарканда до Грузии и пределов Оттоманской империи. Хотя большинство этих территорий приходилось время от времени покорять снова, именно Тимур и никто иной мог сказать, что они ему принадлежат. Но пока он завоевывал новые земли в тысяче миль на западе, вражеская армия использовала его отсутствие в сердце империи и нанесла удар именно там. Его противник совершил молниеносный набег туда, где его совершенно не ждали, использовав ту же самую тактику, которую очень успешно применял сам Тимур. Блестяще выполненный маневр полностью сбил с толку мастера войны. Теперь, после многих лет мира и процветания, Самарканд, его любимая столица, оказался под угрозой. Это был самый серьезный вызов, с которым когда-либо сталкивался Тимур. Неспособность отразить угрозу означала бы позорный конец его карьеры завоевателя.

Но хуже всего для Тимура оказались подробности этого нападения, личность нового врага. Злая ирония судьбы заключалась в том, что именно по настояниям этого человека Тимур отправился на Кавказ, чтобы укрепить западные границы империи. Это был противник совсем иной по природе, совсем иного масштаба, чем все те, с кем сталкивался и кого громил Тимур. Теперь ему угрожал отважный и дерзкий воин. Когда-то Тимур покровительствовал ему, но теперь он поднял меч на бывшего учителя. Сын обратился против приемного отца. Тохтамыш, хан Золотой Орды, жаждал войны.

Глава 5
ЗОЛОТАЯ ОРДА И БЛУДНЫЙ СЫН
1387–1395 годы

Когда Тимур пришел в эти края с огромной армией, более того, клокочущим морем, чьи солдаты несли летучие стрелы, острые мечи и колышущиеся копья и были рыкающими львами, яростными леопардами, все преисполненные воинственного духа, который вел их отомстить врагу, стойко защищать свое знамя, и его союзников, и его добычу, и его логово, и покрыло море войны всех, кто противостоял его волнам. Поэтому Тохтамыш послал своих правителей в их земли и вождей к их людям, и к жителям песчаных пустынь, и к обитателям приграничья, и за вождями, которые были его родичами и командирами правого и левого крыла его армии, призвал к себе и приказал встретить врага и выдал плату, и они оделись в мантию повиновения и поспешили даже из-за высоких гор. И там собрались толпы и племена конных и пеших, мечников и метателей дротиков и лучников, нападающих и защитников, воинов и убийц с саблями, и искусных лучников и копьеносцев, которые никогда не промахивались и могли сравниться с сынами Туала, искусными копейщиками. Когда они брали свое оружие и видели нужную цель, они поражали ее, сидящую или летящую.

Тогда Тохтамыш поднялся на битву, готовый нападать и сражаться с армией, многочисленной, словно пески, и тяжкой, словно горы.

Ахмед ибн Арабшах. «Тамерлан»

Когда Тимур спешил обратно на восток к Самарканду, чтобы защитить свою родину, скорее всего, он проклинал собственную политику, которую ранее вел на севере. Он использовал Тохтамыша [48]48
  Желающие могут поискать великолепную книгу Ильяса Есенберлина «Золотая Орда», Алма-Ата, 1989 год. Прим. пер.


[Закрыть], как пешку в войне за наследство против хана Белой Орды Уруса. Между этими людьми уже существовала кровная вражда. Урус убил отца Тохтамыша и сейчас старался расширить границы своей империи, прямо угрожая владениям Тимура, находившимся на юге от нее. Отвлечь Уруса от этих великих прожектов, заставив его гасить вспышки междоусобной борьбы внутри Белой Орды, казалось в то время в высшей степени разумным. Пока Урус сражался со своими внутренними врагами, он не мог заниматься объединением обломков Золотой Орды под своей рукой, поэтому не следовало ожидать, что он начнет какие-то завоевательные походы.

Тимур приютил Тохтамыша, выучил его искусству войны, а во второй половине 1970-х годов время от времени помогал ему собрать и вооружить армию. Урус постоянно громил Тохтамыша, которому в очередной раз приходилось бежать под крыло Тимура, чтобы оправиться. Но спустя некоторое время он снова возвращался во главе новой армш». Иногда Тимур даже сражался вместе с ним.

Но теперь Тимур горько пожалел об этих своих интригах. В его лагерь примчались гонцы, которые принесли печальные вести о погроме, который учинил Тохтамыш, вторгнувшись в пределы Марвераннахра. Если говорить о сиюминутных целях, действия Тимура принесли полный успех. Урус-хан был устранен. Однако сменивший его Тохтамыш оказался слишком сильным. В 1378 году он сменил своего соперника на троне Белой Орды [49]49
  В середине XIV века под влиянием внутренних процессов начался распад Золотой Орды. Провинцию Хорезм объединила династия Суфи. На юго-востоке Урус-хан, потомок старшего сына Чингиса Джучи, правил Белой Ордой – обширной территорией, граничащей с Монголией. Прим. авт.


[Закрыть]. К 1380 году он стал правителем обширного государства с процветающей столицей Сарай расположенной на Волге. Через два года его армии захватили и сожгли Москву. Теперь Тохтамыш почти восстановил прежний улус Джучи – Золотую Орду, владения старшего сына Чингис-хана.

Эти земли лежали на северной и западной границах монгольских владений, которые простирались от Дуная на западе до Иртыша на востоке. Их населяли беспокойные и экзотические племена тюркского происхождения – булгары, казахи, киргизы, аланы, канглы и мордва, более известные под собирательным названием кипчаки, люди пустыни. Все они предпочитали привольную кочевую жизнь в бескрайних степях. На юго-востоке Орда дошла до Хорезма, югозападная граница проходила по землям северного Кавказа, Крыма и Молдо-Валахии. На северо-востоке в Орду вошли земли волжских булгар и мордвы. На просторах степей было более чем достаточно пастбищ для скота, по ним проходили давно известные торговые пути.

На границах империи Тимура и Золотой Орды имелись две болевые точки – Хорезм на востоке и особенно Азербайджан на западе. Эти районы стали потенциальными очагами конфликта, так как именно здесь сталкивались постоянно растущие аппетиты Тимура и Тохтамыша. Тохтамыш все время пытался продвинуться на юг, в земли на которые он не имел права претендовать. Однажды он даже имел нахальство осадить Бухару, что было неслыханным оскорблением.

При описании конфликта между этими людьми важно помнить, что Тохтамыш, в отличие от Тимура, считался человеком самого благородного происхождения. Он был принцем королевской крови, ведущим свою родословную от Чингиса через Тука-Тимура, сына Джучи. Поэтому после того, как Тохтамыш захватил власть, он имел полное право объявить себя ханом. Тимур же по законам степи не имел права претендовать на этот титул.

И хотя Тохтамыш долгое время пользовался гостеприимством Тимура, он вполне резонно мог считать Тимура самозванцем, в лучшем случае мелким князьком. Если кто-то и мог объединить монгольскую империю, то лишь он сам и его первый противник на юге. Старая распря между джучидами и империей хулагидов в Персии, куда Тимур несколько раз вторгался, громко объявив о своих притязаниях, только усиливала это убеждение.

С точки зрения Тимура война с Тохтамышем становилась совершенно неизбежной. Поскольку его агрессивный северный сосед свободно мог атаковать Марвераннахр, требовалось пресечь его попытки построить собственную империю. Это шло вразрез с намерениями Тимура, а татарским ордам постоянно требовалась новая добыча. Тохтамыша следовало нейтрализовать и уничтожить. Никакой иной альтернативы Тимур не видел.

Прежде чем начать подготовку к новой кампании, Тимур сначала хотел установить, насколько далеко хан Золотой Орды сумел продвинуться на юг. Как всегда, особое внимание Тимур уделял дисциплине и мельчайшим деталям. Он хотел знать, почему императорская армия не отогнала Тохтамыша. Как объяснить позорное поражение войск принца Омар-Шейха возле Отрара на Сырдарье? Как смел Тохтамыш унизить Тимура, вторгнувшись в земли завоевателя? Бухара, сердце ислама, едва не была захвачена этими врагами веры. Тимур приходил в бешенство при одной мысли об этом. Было проведено расследование. Выяснилось, что сын Тимура отважно командовал своими воинами, и обвинение в трусости отпало. Один из воинов, сражавшийся, словно лев, был даже награжден землями и получил почетный титул «тархан». Однако другой командир, бежавший с поля боя в самый разгар сражения, был подвергнут совершенно необычному и крайне унизительному наказанию. Его борода была сбрита, лицо выкрашено хной, и его заставили ходить в женской одежде. Затем, «получив самое суровое наказание за трусость», он был вынужден пройти босиком через весь Самарканд, к общему восторгу жителей и более сдержанному веселью воинов.

Война надвигалась. Прошло более года с момента прибытия Тимура в Самарканд осенью 1388 года до того, как он отправился в поход с императорской армией, чтобы уничтожить Тохтамыша. Как всегда, сначала следовало уладить государственные и семейные дела. Прежде всего требовалось проучить Хорезм за поднятый мятеж. Ургенч был безжалостно стерт с лица земли, а руины засеяны ячменем. Более счастливыми событиями стали несколько браков в императорской семье. Для принца Омар-Шейха и одиннадцатилетнего Шахруха подыскали невест. Шахрух унаследовал пламя Тимура, как и любимые внуки императора Пир-Мухаммед и Мухаммед-Султан, наследники первенца Тимура Джихангира. В Райском Саду были поставлены шатры, украшенные богатыми коврами и занавесями. И вот посреди такого великолепия, жемчугов и рубинов, золота и серебра были совершены свадебные обряды принцев королевского дома с принцессами, чья красота, по словам летописца, могла соперничать с красотой райских гурий [50]50
  Гурии – это ослепительные черноглазые девственницы, которые ожидают каждого мужчину-мусульманина в загробной жизни в раю. Их молодость и красота вечны, а девственность восстанавливается после каждого акта любви. Они упоминаются в коране в нескольких сурах – 44, 51–54. Прим. авт.


[Закрыть].

Эмиры праздновали, а воины были распушены по домам до весны, когда должен был начаться новый поход. Мир спустился на Марвераннахр, и его жители, успокоенные появлением императора, забыли об ужасах вражеского нашествия и снова спокойно спали. А затем прилетели леденящие душу новости, как раз в тот момент, когда на Самарканд обрушилась страшная метель и город утонул в сугробах. В эти известия трудно было поверить. Тохтамыш во главе многочисленной армии снова вторгся в Марвераннахр. Его войска пересекли Сырдарью и явно не собирались останавливаться, несмотря на скверную зимнюю погоду. Охваченные паникой советники Тимура высказались против похода. Они утверждали, что сейчас совершенно неподходящее время для сражения с врагом. Главные силы императорской армии распущены на зиму, люди разбрелись по всей стране, и собрать их нет никакой возможности. Но даже если попытаться использовать тех воинов, которые находятся под рукой, ужасная зимняя погода не позволит им выступить. Снег слишком глубок для лошадей. Гораздо лучше отсидеться в Самарканде до наступления весны. Кроме того, Тохтамыш и его армия серьезно пострадают от ударов зимы, но сами не причинят особого вреда, оставаясь в окраинных районах империи. Тогда потери Тимура будут минимальными. И ничего хорошего не следует ждать от немедленной атаки, плохо подготовленной и продиктованной яростью.

Не приходится сомневаться, что гордость Тимура была глубоко уязвлена. Не в его натуре было прощать такие нападения. Он не желал никаких отсрочек. Кроме того, отступление противоречило его основному принципу – никогда не вести оборонительную войну. Не воины Тимура, а его враги были всегда вынуждены прятаться за стенами, и результат всегда был один и тот же: сокрушительное поражение. Хан Золотой Орды нанес удар неожиданно и в самое неподходящее время года. Татары ему за это дорого заплатят. Нападавший ожидал, что Тимур будет действовать так, как подсказывали ему самые верные амиры, – отступит на юг и уклонится от битвы. Но Тимур отмахнулся от подобных советов, собрал армию в Самарканде и Шахрисабзе и двинулся на север ночными маршами. Лошади с трудом шли впереди, утопая в снегу по брюхо. Армия Тимура встретила авангард Тохтамыша и отбросила его обратно за Сырдарью. Но небеса побелели, начался сильнейший буран, снег бил в лицо воинам. Не видно было почти ничего. Лошади сбивались с пути, проваливались в сугробы. Люди дрожали в шатрах, пытаясь согреться воспоминаниями о теплых летних ночах и семейных очагах. Поход закончился так же быстро, как начался.

Весна 1389 года принесла еще несколько ничего не решивших стычек. Прежде чем Тимур сумел начать полномасштабное наступление против своего северного противника, которое наверняка затянулось бы на несколько месяцев, ему сначала нужно было подавить мятеж, который вспыхнул в Хорасане, а потом отбросить джатов – своего давнего восточного врага – обратно в Монголию. Монголы верили в старый принцип, который гласил: «Враг моего врага – мой друг». Поэтому их новый правитель Хызр-Ходжа делал все, что было в его силах, чтобы помочь Тохтамышу. Приведя к покорности Хорасан (со своей обычной жестокостью), Тимур обезопасил свой западный фланг. Наступление против монголов продолжалось до тех пор, пока Хызр-Ходжа не обратился в бегство, спрятавшись в горах. Теперь и восточный фланг был в безопасности. Дорога на Тохтамыша была открыта.

В долине возле Шахрисабза, на месте рождения Тимура, был собран курултай. Там амиры и командиры войска, от гордых тысячников бинбаши до молодых десятников онбаши, собрались, чтобы выслушать императора. Размах праздника подчеркивал важность кампании. Язди пишет: «По приказу Тимура был устроен еще один великолепный праздник, расходы оказались просто огромными. Принцессы и дамы надели самые богатые украшения, земля была покрыта златоткаными коврами, китайской парчой. Утварь из чистого золота была украшена жемчугами и рубинами, другими драгоценными камнями. Кубки, которые подносили самые красивые в мире девушки, были вырезаны из цельных кристаллов, украшены тонкой резьбой, которую могли выполнить лишь самые умелые мастера прошлого».

Был отдан приказ собрать все имеющиеся войска. Тимур пожелал выставить армию в двести тысяч человек. Татарин правильно оценивал своего бывшего протеже. Он всегда уважал военные дарования Тохтамыша.

Старые хроники говорят, что Тимур уважал Тохтамыша больше, чем любого другого своего противника. Он ценил победы над ним заметно выше, чем над другими. Две кампании и две крупные битвы против хана Золотой Орды описаны Язди в мельчайших деталях. Мы знаем об этих походах больше, чем об остальных. Во время похода на север через пустынные степи армия Тимура столкнулась с огромными трудностями. Когда две армии встретились на берегах Терека, начались маневры и контрманевры мастера и ученика, отца и сына. Преимущество в битве сначала склонялось на одну сторону, потом на другую, хотя это было зыбкое преимущество. А потом начались безудержные празднования, которые завершили поход [51]51
  Можно сделать вывод, что битва закончилась чуть ли не вничью. На самом же деле «Туктамыш с полком из своего войска вцепился рукою слабости в подол бегства и, будучи страшно взволнован ужасом расправы блестящего меча его величества, начал быстро мерить ковер земли». Прим. пер.


[Закрыть].

В некотором смысле хан Золотой Орды был реинкарнацией Тимура, так как молодой правитель учился военному искусству непосредственно у своего более опытного соседа. Подобно Тимуру, он был вождем, который щедро наделен умом и хитростью. Но статус Тохтамыша, как главного врага Тимура, был определен, прежде всего, географическим положением его владений. Его амбиции были самым серьезным препятствием на пути Тимура к господству над Центральной Азией. Конечно, имелись и другие правители, но ни один из них не подбирался так близко к горлу Тимура. Их империи находились вдалеке. Оттоманский султан Баязид I правил на западе, а император династии Мин – где-то в тысячах миль на востоке.

Когда курултай в Шахрисабзе был распущен, амиры и товачиразъехались к своим армиям. К концу 1390 года Тимур был готов начать. Монголы на востоке больше не являлись «прямой и непосредственной угрозой». Хорасан был усмирен. Армия была собрана и обеспечена припасами на весь предстоящий поход. В качестве первого шага Тимур передвинул свои войска на 200 миль к северу. Там он приказал остановиться, так как первые зимние снежинки начали опускаться с потемневшего неба. Император и его армия зазимовали в Ташкенте.

* * *

В конце XIV столетия город Ташкент, или Шах, как его тогда называли, представлял собой лишь бледную тень сегодняшней столицы Узбекистана, и Тимур ничего не мог с этим поделать. Самарканд являлся сердцем его империи. Бухара стала религиозной столицей. По мере того, как расширялись завоеванные территории, в империю включались все новые города Азии и остального мира. Но вот Ташкент лишь изредка упоминается в хрониках. Можно найти несколько мест у Язди, однако в них рассказывается очень мало, разве только о пастбищах неподалеку от города. Иногда говорится, что Тимур проходил через этот город, возвращаясь из похода. Судя по всему, в этом городе не было ничего примечательного и заслуживающего упоминания. Ни одна из хроник не сообщает, что он оставил там какой-то архитектурный памятник – мечеть или медресе, парк или дворец.

Хотя, по мнению историков, он не слишком любил этот город, в начале XXI века именно в Ташкенте началось возрождение культа Тимура. Прямо в центре столицы, на красивой площади, окруженной деревьями, установлена статуя всадника. Его поза и торжественная и воинственная одновременно. Воин бородат, а на голове у него красуется изящная корона. Его правая рука поднята в указующем жесте, он либо приказывает что-то своим воинам, либо широким жестом демонстрирует необъятность империи. Выражение лица жесткое, это человек, привыкший повелевать. Свободное одеяние развевается на ветру, подчеркивая стремительность движения. Левой рукой он туго натягивает поводья коня, осаживая его. Конь задрал голову, храпя, его левая нога бьет воздух. На левом боку Тимура поверх круглого щита висит длинная, слегка изогнутая сабля. Огромные сапоги, обшитые железными пластинами, прочно стоят в стременах. Богато расшитая попона с кистями по краям покрывает круп коня. Под поводьями идет богато расшитая сбруя. Сила видна буквально в каждой черточке коня; В его широкой груди и мощных ногах. Во взмахе гривы и прижатых ушах. В его пышном хвосте, собранном в аккуратную кисть. Даже в проступающих венах. У основания мраморного постамента, на котором стоят человек и зверь, лежат увядшие букеты цветов, мелкие приношения безымянных почитателей. На постаменте красуется бронзовая надпись: «Сила в справедливости». Над ней, еще более крупными буквами написано имя человека на лошади: амир Тимур.

На другой стороне площади стоит здание под синим куполом, несколько напоминающее сверкающие купола Тимуридов. Это музей амира Тимура, относительно новое круглое здание, чью грубую крышу, увенчанную зубцами, подпирают тонкие колонны. Ниже находится большая мраморная арка, в нижней части которой устроены прямоугольные двери. Верхнюю часть арки занимают примитивные мозаики, лишь отдаленно напоминающие образцы высокого искусства зданий самого Тимура.

Глядя на это здание солнечным сентябрьским утром, я не мог отделаться от мысли, что, если бы его построили архитекторы и каменщики татарского владыки, они потеряли бы головы. «Если ты хочешь судить о нашей силе, посмотри на наши памятники», – говорил Тимур. В данном случае вердикт был бы совершенно неутешительный. Музей не производит впечатления солидности и надежности, тогда как памятники самого Тимура исполнены подлинного величия. Все они просто огромны, монументальность тогда являлась официальным лозунгом, они возвышались над повседневной жизнью, исполненные просто неземного великолепия. Они были построены на века и, за редкими исключениями, простояли века.

Строения всегда были окном в душу народа, демонстрацией силы, стиля, воображения, чувства прекрасного и финансового благополучия. В них самым прямым образом находят выражение культурные ценности цивилизации, которая их строит. Они говорят абсолютно все о масштабах и соотношении технологии и видения мира. В их причудливых формах отражаются принятые концепции гармонии и удобства, желание порадовать или произвести впечатление, потрясти или вдохновить. Это не простое совпадение, что самые великие создания человека – это те, что поднимаются в небеса и прославляют его бога. Религия всегда создавала шедевры, такие как ацтекская Темпло Майор, Кентерберийский собор, Парфенон, церковь Ирода в Иерусалиме, пагода Шве-Дагон в Рангуне и Великая Мечеть в Самарре, Ирак. Многие из прекраснейших архитектурных творений настолько прочны, что сразу выделяются среди обычных зданий. К таким монументам относятся пирамиды Гизы, Колизей в Риме, Великая Китайская Стена или, если говорить о современной эпохе, некоторые финансовые учреждения Лондона и Уолл-стрит, которые ясно говорят о силе, уверенности и процветании людей, способных создать такое. В мусульманском мире сразу вспоминаются многие прославленные образцы исламской архитектуры: Альгамбра в Гранаде, Мечеть Имама в Исфагане, мечеть Ибн Ту-лун в Каире, Тадж-Махал, мединыв Мешеде, Фесе, Дамаске, Алеппо и Бухаре. Все они были спроектированы и построены с исключительной тщательностью самыми талантливыми мастерами, которые использовали самые дорогие материалы по приказу правителей, часто жестоких, но при этом культурных и обладающих художественным вкусом.

Если рассматривать деятельность Тимура, то очень важно подчеркнуть его серьезный вклад в развитие архитектуры, так как именно он дал начало одной из самых великолепных эпох развития этого искусства во всей истории, которая потом продолжалась сотни лет после его смерти. Это много говорит о нем как о человеке, о его понимании возможностей архитектуры и искусства, что является просто уникальной чертой для степного кочевника, чуждого жизни городов. Зато Чингис-хана сегодня вспоминают только как легендарного разрушителя. Он все сравнивал с землей и ничего не построил. Этот музей в сердце Ташкента, хотя он прославляет вождя, который оставил Азии богатое архитектурное наследство, хотя он расположен в углу площади, носящей имя Тимура, все-таки выглядит совершенно иначе и стоит на порядок ниже своих прославленных предшественников, созданных исламской культурой. Даже самые простые и скромные мавзолеи Тимура многократно превосходят его.

Внутри, в центре помещения, находится панель, на которой изображен диван, или совет Тимура. Перед помостом, на котором он сидел, простирались ниц придворные льстецы. Позади Тимура высится множество куполов и огромных монументов, рядом находятся лев, стилизованное изображение солнца и герб Тимура, представляющий собой три круга, расположенных вот так:

Вместе с девизом «Расти Русти» – «Сила в справедливости» – этот символ мог символизировать власть Тимура, охватывающую юг, запад и север. Клавихо сказали, что это «символизирует, что Тимур является владыкой трех четвертей мира». Но более вероятное объяснение заключается в том, что Тимур заимствовал символ в персидской геральдике. Там кольца символизируют силу и единство, их изображали на могилах Сасанидов. Панель освещена ярким золотым светильником внушительных размеров, который свисает из-под свода огромного купола. Вокруг основания купола идут высказывания Тимура, некоторые из них переведены на ломаный английский.

«Честность и верность людей и армии укрепляют государство.

Работа, которую не могут сделать сто тысяч кавалеристов, может быть сделана одним правильным приказом».

Но наилучший ключ к пониманию музея и более широкого вопроса о современном возрождении культа Тимура можно найти на вершине грандиозной мраморной лестницы, где видны слова, написанные под портретом толстенького коротышки, нынешнего узбекского президента Ислама Каримова:

«Если кто-то желает понять, кем являются узбеки, если кто-то желает оценить всю мощь, силу, справедливость и безграничные способности узбекского народа, их вклад в мировое развитие, их веру в будущее, он должен вспомнить образ амира Тимура».

Именно Каримов поддержал послушных академиков, которые занялись возрождением Тимура. 1 сентября 1993 года во время празднований второй годовщины независимости Узбекистана президент торжественно открыл статую Тимура в центре Ташкента. Он сказал толпе: «Сегодня, благодаря возвращению независимости и суверенитета, великий амир Тимур вернулся на свою родину. Узбекский народ, много лет томившийся в тисках колониального ига, снова получил возможность прославлять великого соотечественника и воздать должное его историческим заслугам».

Это была длинная, намеренно выспренняя речь. Каримов продолжал: «В течение многих лет имя амира Тимура было запрещено и вычеркнуто со страниц нашей истории, чтобы лишить узбекский народ самосознания, уничтожить чувство национальной гордости в душе народа и развить зависимость и подчинение. Но узбеки не забыли своих предшественников и героев – они хранят их в своей душе, как святые образы… Нет никаких сомнений, что этот образ нашего великого предка, воздвигнутый в самом сердце нашей прекрасной столицы – любимого и древнего Ташкента навсегда пробудит чувство гордости в нашем народе».

Музей был спешно построен три года назад, к празднованию 660-й годовщины завоевателя в 1996 году. Тимур был призван на помощь коммунистическим лидерам, чьи позиции зашатались после стремительного распада Советского Союза. Освободительный шторм, вырвавшийся из Москвы, одну за другой захватывал советские республики. В 1991 году независимость пришла и в Ташкент, где местное руководство было полностью сбито с толку событиями за границей и окончательно потеряло контроль над республикой. Твердая почва, на которой Каримов стоял всю свою карьеру, внезапно вырвалась у него из-под ног. Ему требовалось найти какую-то иную опору, чем коммунистические доктрины. Он и его приспешники бросились на поиски нового символа власти и легитимности. И кто мог лучше отвечать их требованиям, чем Тимур, снова объявленный национальным узбекским героем, непобедимым воином, чье имя либо замалчивалось, либо порочилось все 70 лет советской власти? Он больше не был тираном-разрушителем, каким его заклеймили при Советах, так как коммунисты были полны железной решимости уничтожить любые националистические символы, которые могли подорвать Союз. Теперь Тимур считался славным основателем Узбекистана, ответом на все вопросы, с которыми могли столкнуться местные правители.