Текст книги "Неожиданное осложнение (ЛП)"

Автор книги: Джанин Колетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

– Я думала, ты просто хороший друг.

– Ничто из того, что я делал тогда, не было поведением хорошего друга.

Я открываю рот, и сердце буквально перестаёт биться. Ладно, не буквально, но все-таки.

– А теперь? – спрашиваю я осторожно. – Можем мы быть друзьями?

Я наблюдаю, как его тело напрягается. Видимо, это был неправильный вопрос. Он отпускает меня и поворачивается спиной. Поднимаю большой палец и кусаю ноготь. Не то чтобы мне нужно было больше друзей. У меня их достаточно. Нет человека, который не хотел бы быть моим другом. Я изумительная, весёлая, необычная. Люди практически в очередь встают, чтобы...

– Хочешь что-нибудь поесть? – спрашивает он.

Я опускаю большой палец и смотрю на него. Он все ещё стоит спиной ко мне, но его подбородок повернут к плечу.

– Да, – быстро отвечаю я. – В смысле, ага. Конечно.

Он вытаскивает ключи из кармана и начинает спускаться по лестнице. Смотрю вниз на свои забрызганные краской штаны для йоги и майку.

Собираю свои вещи и направляюсь к грузовику.

– Только мне нужно забежать домой и привести себя в порядок.

Он открывает свою дверь.

– Не волнуйся. Там, куда я тебя везу, нет никого на мили вокруг.

Глава 11

Мы едем вниз по Олд-Вест хайвэй, мимо парка, где Виктория врезалась на моей машине в дерево и мимо школы, где мой папа преподаёт английскую литературу. Впереди находится аэродром, который когда-то был военной базой, а теперь используется для немногочисленных коммерческих рейсов.

Пакет с фаст-фудом согревает мои колени. Мы остановились и взяли два чизбургера – ему с двойным беконом, оба с картошкой фри.

– Мы едем в аэропорт? – я потягиваю свой шоколадный коктейль через трубочку.

– А ты действительно серьёзно относишься к этой штуке с десертом, – он выдаёт улыбку. Прекрасную улыбку, которая заставляет меня втянуть трубочку еще сильнее. – Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе умереть у меня на глазах?

– У меня есть видения о том, как ты порубил мое тело и разбросал кусочки по взлетно-посадочной полосе.

– Лия, это смешно, – говорит он, когда мы подъезжаем к воротам. – Я бы оставил тебя на ферме Блэкфорда. Там есть большое болото, рядом нет животных и людям до него не добраться. Однако ж у меня есть секретный путь. Они не найдут тебя несколько недель.

Наклоняюсь и ударяю его, пакет почти падает с моих коленей.

– Ты заранее все продумал!

Он смеется. Смех хриплый и раскатистый.

– Я полицейский. Поймаешь достаточно плохих парней, и начинаешь думать как они, – он наклоняется и шепчет уголком рта: – Не волнуйся. Думаю, ты мне слишком нравишься, чтобы избавляться от тебя.

Он выходит из грузовика и бежит к воротам. Используя ключ, открывает замок и массивные ворота. Запрыгивает обратно в грузовик и проезжает, только чтобы снова выбраться и снова закрыть ворота.

Я оглядываюсь на знаки «Не входить» и «Не нарушайте правила: нарушители будут задержаны».

– А нам можно находиться здесь?

– У меня есть ключ.

– И я уверена, его дали тебе для другой цели, не для... а что именно мы тут делаем?

На этот раз я получаю широкую, заставлю-даже-тьму-померкнуть улыбку.

– Ужинаем.

Я откидываюсь назад и позволяю ему доехать до места примерно в пятнадцати ярдах от конца взлетно-посадочной полосы.

Припарковав грузовик, он оставляет ключ в замке зажигания и выходит, закрывая за собой водительскую дверь. Хватает несколько одеял с заднего сиденья и подходит к задней части грузовика. Отстегивает заднюю дверь и поднимается, чтобы разложить одеяла. Соскакивает вниз, а затем возвращается к грузовику со своей стороны.

С все ещё открытой задней дверью, он расстёгивает пуговицу на джинсах и собирается расстегнуть молнию.

– Что ты делаешь? – взвизгиваю я.

Его руки замирают, когда он снова смотрит на меня.

– Переодеваюсь.

– Ах вот как, то есть ты переоденешься в чистую одежду, а я должна остаться в грязной?

Пожимая плечами, отвечает:

– Она уже была в грузовике, – наклоняется на заднее сиденье и роется в сумке, – держи, – и бросает мне футболку.

Я ловлю футболку и меня мгновенно ударяет опьяняющий запах кондиционера для белья, специй и мужественности.

– Ты что, нюхаешь мою футболку?

– Она воняет. Ты ее вообще стирал?

– Думал, что да. Отдай ее мне.

– Нет, все нормально, – я машу ему. – Отвернись, пожалуйста.

Адам закрывает дверь, и я снимаю свой топ. Он остается на стороне водителя, за задними колесами. Через боковое зеркало я вижу, как он переодевается. Руками берет футболку за край и поднимает ее вверх над головой. Его голая грудь представляет собой сплошные перекатывающиеся мышцы и демонстрирует самые великолепные плечи, которые я видела. Похоже, он может нести вес целого мира на спине и ни разу не споткнуться. У него широкая грудь, но он не похож на быка. Превосходно сложен и очень красив.

Когда он наклоняется, чтобы снять джинсы, я перебираюсь через консоль. Использую регулировку зеркал, чтобы настроить зеркало для лучшего обзора. Когда джинсы скользят по его ногам, меня встречает невероятный вид тугих, сильных бедер, одетых в черные боксеры. Слишком темно, чтобы понять, насколько хорошо эти боксеры обтягивают его, но я воспользуюсь своим воображением. И прямо сейчас мое воображение работает на полную мощь.

Он натягивает пару баскетбольных шорт и одевает майку. Пока он снова одевает свои рабочие ботинки, я натягиваю футболку и смотрю, как она опускается на мое тело, словно драпировка. Это не сексуально или лестно. Я всерьез подумываю о том, чтобы сверху надеть свой плохо пахнущий топ.

Моя дверь открывается, и он протягивает руку, чтобы взять у меня еду. Я выхожу и следую за ним назад, а затем позволяю ему помочь мне подняться в кузов.

Мы садимся на наши места, опираясь спинами на заднее стекло и вытянув ноги поверх одеял. Он роется в пакете и вытаскивает свой гамбургер и картошку, а затем вручает пакет мне.

Еда у него на коленях, и бутылка воды лежит между его бедер, когда он прислоняет голову к окну, смотрит на небо, закрывает глаза и вздыхает.

Когда его лицо нежится в лунном свете, я любуюсь его безупречными чертами – щетиной, отросшей за день, которая очерчивает его челюсть, бывшую когда-то узкой, а теперь точеной, что делает более утонченной его широкую шею, подразумевающую, что у него чувственный, низкий голос. Его миндалевидные глаза по бокам обрамлены крошечными морщинками. Если бы речь шла о ком-то другом, я бы сказала, что они появились от смеха. Но если говорить о нем, я знаю, они от беспокойства.

Его рот открывается, и эти пухлые губы выдыхают так глубоко, что я почти чувствую, как вес падает с его плеч и уносится в ночной воздух.

Мы сидим настолько близко, что легко заметить насколько физически он отличается от мальчика, которого я знала. Он всегда был выше меня, но теперь, сидя рядом с ним, от того, как он заполняет пространство вокруг, я чувствую себя практически коротышкой.

С каждой проходящей неделей, наблюдая, как он поднимает и двигает, забивает и закручивает, мне было трудно не замечать стальные мышцы его тела. А от вида его накаченной спины у меня слюнки текли.

Обычно, если бы кто-то сидел рядом со мной в полной тишине, я бы мысленно умоляла, чтобы тишину заполнили каким-нибудь разговором. Но с ним, помимо того, что я могу смотреть на него так долго, как будет дозволено, тишина странно удобная. Мой мир наполнен шумом – бурным, веселым, живым шумом, из которого я извлекаю пользу. Но прямо здесь, в этот момент, я в мире с самой собой.

Откидываюсь назад и закрываю глаза. Легкий ветерок щекочет мою кожу.

Гудение рядом звучит так, будто в конце взлетно-посадочной полосы двигатель самолета работает на холостом ходу. Двигатель грохочет, звук и скорость становятся громче. Он приближается, быстрее, чем я ожидала. С громким гулом и свистом самолет взлетает, позволяя ветру пролететь мимо наших ушей. Мои волосы немного поднимаются вверх у лица, и адреналин в моем теле пульсирует, направляясь в сердце, живот и мои глаза.

Я смотрю вверх, на моем лице улыбка, и странное ощущение проходит через меня. Может быть, такое происходит потому, что, когда я открываю глаза, передо мной не вид самолета или звездного неба, а скорее мерцающий лунный свет, отражающийся в его взгляде. Он смотрит на меня с таким же напряжением в глазах, какое чувствую я. Его зрачки расширены, выдавая возбуждение, такое же дикое, как у меня в груди.

Он смотрит вниз на мою вздымающуюся грудь и вверх на губы. Я сглатываю, и подавляю любые опасные мысли, проносящиеся у меня в голове.

– Твоя еда остывает, – ляпаю я. Зачем? Понятия не имею. Но произношу это, так что засовываю руку в пакет и достаю бургер.

Адам хватает немного картошки фри и закидывает в рот. Проглотив ее, спрашивает:

– Если бы прямо сейчас ты могла попасть в самолет и отправиться куда угодно, куда бы ты поехала?

Медленно жую и думаю.

– Колорадо. Пайкс Пик. Ты смотришь на меня так, словно это неправильный ответ.

Улыбаясь, он качает головой.

– Ты меня удивляешь. Есть целый мир, а ты выбираешь Скали́стые го́ры?

Я пожимаю плечами.

– Песня «America the Beautiful»<sup>[1]1
  американская патриотическая песня, одна из самых популярных в США


[Закрыть]</sup> была написана на вершине этой горы. Вид был настолько ошеломляющим, что строчки родились на свет. Я хочу это почувствовать. Хочу увидеть это место. Это, и у меня есть фантазия из «Там где течет река».

– Там же играет Брэд Питт. Ты путаешься в своих любимчиках.

Откинувшись назад, я с удивлением смотрю на него.

– Посмотрите на него, он знает фильмы. В былые времена я не могла заставить тебя посмотреть хоть один, где не было копов и грабителей. Что изменилось?

– Девушка, – беззаботно говорит он. А затем кусает свой гамбургер.

– Она не местная, иначе я бы знала.

Он искоса смотрит на меня.

– Думаешь, ты знаешь обо всем, что происходит в городе?

– Сам знаешь, что так и есть, – демонстративно заявляю я. – Кто твоя последняя девушка?

Он глотает и отвечает:

– Мэгги, она из Колумбуса.

Смотрю, как он продолжает жевать. Я же не смогу проглотить и кусочек, пока не узнаю больше.

– Часто видитесь?

– Нет. Мы недолго встречались. И расстались.

Он продолжает есть, пока я смотрю на него, желая, чтобы он сказал больше. Он видит мой мне-нужно-больше-информации взгляд, но больше ничего не говорит.

– А почему все закончилось?

Останавливается и задумывается, вспоминая те времена.

– Она хотела обязательств. Я был не готов.

Я продолжаю спрашивать:

– А что теперь?

Он поворачивается ко мне, в его глазах словно прошлое столкнулось с настоящим, и говорит:

– Начинаю думать, может я уже готов.

Мне требуется около десяти секунд, чтобы понять, что я не дышу. Немного закашлявшись, киваю головой и говорю:

– Вот и все. Ты прямо сейчас должен поехать в Колумбус и рассказать Мэгги, прежде чем она найдёт себе какой-то утешительный приз.

Его брови нахмуриваются.

– Что я скажу ей?

Вскидываю руки в воздух.

– Что ты любишь ее.

Он отводит взгляд, а потом смотрит на меня, пока я смотрю на него в замешательстве.

– Нет. Не она моя единственная.

– Тебе действительно надо начать снова с кем-то встречаться. Я могу помочь. В смысле, я как купидон Сидар-Ридж. Учитывая количество парочек, которые я свела, люди должны начать называть своих первенцев в мою честь.

Его взгляд потухает, и тело отодвигается. Он отказывается доедать свой бургер и бросает его в пакет.

– Мне не нужна твоя помощь с поиском пары.

– Поправочка. Тебе не нужна моя помощь с тем, чтобы найти кого-то для развлечения. А что нужно, так это помощь с поиском девушки.

Прислонившись ко мне, он кладет руку на окно позади нас, и опускает вторую руку на колено, которое теперь согнуто. Его указательный палец прослеживает круги вокруг большого пальца.

– Хорошо, я сдаюсь. И какая девушка мне нужна?

Его широкая грудь согревает мое плечо. Я с трудом сглатываю и пытаюсь не обращать внимания на то, каково это, чувствовать себя загнанной им в угол, мое мягкое тело, окружено его твердым.

– Ну, она умная. Образованная. У тебя нет времени на глупышек. И она милая. Ты видишь столько мерзости на работе, что тебе нужен кто-то, кто видит, насколько прекрасен мир. Добрая и великодушная. Забавная, но не настолько, что не может расслабиться. И она сексуальна, но не демонстрирует это всем и каждому. Скрывает, не показывая другим то, что даёт тебе наедине. Потому что, давай посмотрим правде в глаза, ты бы не стал мириться с другими мужчинами, смотрящими на то, что уже принадлежит тебе.

Я немного поворачиваюсь к нему и нахожу взглядом его рот, и его нижняя губа настолько пухлая, что я хочу прикоснуться к ней. Его язык медленно скользит по этой полной губе, и мою кожу начинает покалывать, кровь пульсирует вниз по телу. Я ощущаю рокот, доходящий прямо до моей сердцевины, и он ускоряется, с интенсивностью мчась вниз по взлетно-посадочной полосе. Быстрее. Сильнее. Громче.

Самолет взлетает, пролетая прямо над нашими головами, заставляя нас пригнуться. Мои волосы качаются на ветру.

Я отворачиваюсь и смотрю прямо в ночь, на аэропорт, взлетно-посадочную полосу и надписи «Не входить». Провожу рукой по неровностям черной ткани багажника, чувствуя нагретую поверхность, и позволяя ей согреть мою ладонь.

Выдыхаю через губы и пробегаюсь рукой по голове и вниз по хвостику.

– Так что да, я определённо могу свести тебя с кем-нибудь.

Теперь Адам сидит, согнув ноги, руки лежат на коленях. Он улыбается и качает головой. Искоса взглянув на меня, спрашивает:

– А как насчёт тебя? Встречаешься с кем-то?

– У меня уже есть серьёзные отношения.

Удивлённо поднимает брови.

– По крайней мере, на ближайшие сорок лет. Если предположить, что я уйду на пенсию в шестьдесят.

И выдыхает.

– Бар, – с низким смешком он улыбается, почти самому себе, а затем морщит лоб. – Когда ты решила, что хочешь стать владельцем бара?

– В последний год в средней школе. Я начала работать в «Необъезженном жеребце» и влюбилась в эту работу. Знаю, о чем ты думаешь. Конечно, любому в восемнадцать понравилось бы работать в баре, но это было нечто большее. Это место, куда люди приходят хорошо провести время. Какая другая работа позволяет танцевать и разговаривать с людьми и получать за это деньги? Не пойми меня неправильно, это тяжелая работа. Инвентаризация, отчетность, безопасность, страхование, ответственность, постоянный поиск новых способов привнести что-то новое, например, новое коктейльное меню или новое блюдо. Воруют ли сотрудники? Проходят ли несовершеннолетние? Как нам бороться с конкуренцией? Имею в виду, я теряю сон, думая об этом, и это еще не мой бар. Но на любой работе трудно, я права? Но все ли они такие стоящие? Подожди, я не об этом. Ты коп...

– Я понимаю, что ты имеешь в виду. Надо заниматься тем, что любишь.

– Тебе нравится то, что ты делаешь? Даже если ты имеешь дело с подонками, подобными Нико Мартинесу?

– Да, – практически сразу же отвечает он. – Расскажи мне больше.

Я выдыхаю.

– К тому времени, когда я должна была отправиться на первый семестр учебы в колледже, я сказала родителям, что, для того, чем хочу заниматься, мне не нужна степень. Вместо того чтобы тратить тысячи долларов на обучение, я хотела отложить эти деньги на собственный бизнес. Честно говоря, не думала, что это произойдет так скоро, но когда Пол сказал, что продает «Необъезженного жеребца», я ухватилась за эту идею. И через два месяца он отправится во Флориду, а я буду гордым владельцем «У Макконахи».

На его лице смесь удивления и интереса.

– Почему ты меняешь название?

– По нескольким причинам. «Необъезженный жеребец» отлично работает, но новые бары появляются на каждом углу. Место не обновлялось последние тридцать пять лет. Полагаю, свежий взгляд привлечет еще больше людей. Я все равно сохраню суть бара, просто с новым поворотом. Обновлю аппаратуру, переделаю заднюю комнату, чтобы создать более расслабленную атмосферу, и освежу область около бара. Кроме того, он будет моим. Я не хочу просто покупать чужой успех. Хочу превратить его в свой собственный.

– Люди будут впечатлены твоим успехом, что подводит меня к следующему вопросу. Почему ты не хотела, чтобы Рори знал, что ты покупаешь бар? – говорит он. Затем добавляет: – Кстати, твой брат – ужасный актер.

Фыркаю, и это действительно непривлекательно.

И слишком занята смущением, когда Адам спрашивает:

– Лия, кто-нибудь знает, что ты покупаешь бар?

– Нет, – быстро отвечаю ему. Я уже привыкла, что только семья и Сьюзен знает о моих планах. – Никто не должен знать, что бар будет моим.

Он моргает в замешательстве.

– Почему?

Кусаю губы и думаю, какие бы лучше подобрать слова, чтобы объяснить это.

– Ты удивишься, как много всего люди рассказывают барменам. Мне нужно, чтобы они продолжали рассказывать мне, что происходит в городе. Так я остаюсь во главе толпы. Так я контролирую то, что происходит внутри бара.

– Полная хрень, – заявляет он.

Я шокировано отвечаю:

– Прости, что?

– Абсолютная ересь.

Удивлённо открываю рот и затем поворачиваю голову в противоположном направлении. Он кладёт руку на мой подбородок и поворачивает меня обратно к себе.

– Лия, – говорит он, голос серьёзен, в глазах ни намёка на шутку, – почему ты не хочешь, чтобы кто-то знал, что бар будет принадлежать тебе?

Я начинаю что-то говорить, но понимаю, что все бесполезно, поэтому отвечаю честно:

– Потому что никто никогда не примет меня всерьез.

– Почему ты так говоришь?

– По той же причине, по которой и ты так думаешь. Тусовщица Лия владеет баром? Люди думают, что я – взбалмошная цыпочка из бара, которая, несмотря ни на что, любит танцевать и веселиться. Если они знают, что я куплю бар, они уничтожат место и перестанут платить по счетам.

– Я никогда не позволю этому случиться.

– Отлично. Люди ведь обожают ходить в места, где полно копов.

Пытаюсь отодвинуться, но он удерживает мой подбородок, чтобы я снова посмотрела на него, тем самым заставляя меня ответить.

– Адам, я знаю свои сильные стороны, но что более важно, знаю и слабые. Поверь мне, когда я говорю, что единственный способ добиться успеха – не говорить никому, что бар принадлежит мне.

– Что не похоже на девушку, которую я знал. Моя Лия действует на нервы и говорит все, как есть. Если бы кто-то кинул тебя со счётом, ты бы встала на стойку и публично опозорила бы их. Если бы они разгромили твое место, ты бы как следует отделала их машину.

– У меня больше не может быть эго. Родители заложили дом, бабушка продала облигации. Я отдала каждый пенни, который у меня был, и мне нужно выплачивать колоссальный кредит. Вот почему, по крайней мере, сейчас, я хочу, чтобы все было так.

Он разрывает зрительный контакт и с каменным выражением лица смотрит вниз.

Провожу рукой по штанам и хлопаю ладонью.

– Так что, да, бар – любовь всей моей жизни. Нет места для романтики. И серьезных отношений, – делаю вдох, потому что говорю слишком быстро. – Давай поговорим о тебе. Слышала, твой рейд привел к спасению жизни молодого мальчика. Это почетно.

– Три года, – говорит он, глядя на аэродром. – Три года я собирал дело против Нико, и его, наконец-то, взяли, – похоже Адаму тяжело говорить об этом. – Я не мог быть частью тайного расследования, потому что он знает, кто я, но я смог помочь, – с отвращением качает головой. – Мы записали его телефонные разговоры, следовали за ним, когда он встречался с распространителями. Каждая сделка состояла из нескольких транзакций, звеньев, телефонных звонков и встреч. Мудак не ездил за рулем, он прыгал из машины в машину. За полгода он продал нашим парням героина на двадцать тысяч долларов. Можешь представить, сколько этой дряни гуляет по Сидар-Ридж?

Он подносит бутылку с водой ко рту и делает длинный глоток.

– Я пошел в этот дом в поисках ребенка, который, как сообщили, пропал без вести. Когда добрался туда, Нико продавал наркоту на крыльце. Я вызвал подкрепление, вломился и убрал его. Когда приехала скорая, они побежали в дом. Паренька вывезли на каталке, и он выглядел полумертвым.

Его губы сжимаются, сильная челюсть напрягается. Я знаю, о чем он думает. Это напомнило ему о Брэде.

Кладу руку ему на бедро.

– Ты сделал это. Взял Нико и спас жизнь ребёнку.

Адам кивает.

– Я ездил к нему в больницу. Прекрасный ребёнок. Собирается пройти курс восстановления, так что думаю, с ним все будет хорошо.

– Я горжусь тобой, – говорю я, глядя в глаза, в которых только что промелькнула куча эмоций.

Его рука лежит на моей, и в этот момент ее теплый вес согревает меня. Через двадцать четыре часа мой мир с ним превратился в новую вселенную.

Он делает еще один глоток воды, а затем смотрит на меня.

– Уже поздно, и мне утром на работу. Готова ехать? – спрашивает Адам.

Я киваю, даже если мое тело кричит «нет».

– Конечно. Слушай, а ты так и не сказал, куда бы поехал. Если бы ты мог отправиться в любую точку земного шара, то куда?

– Капри, Италия. Слышал, там невероятные закаты.

– Это ужасно романтично.

– Я достаточно романтичный парень.

Он встаёт и затем протягивает руку, чтобы помочь мне. Принимаю ее, и когда встаю, он поднимает другую руку к моему лицу и проводит большим пальцем по моей щеке.

– У тебя было пятнышко краски, – говорит он, чуть ухмыляясь.

– Мог бы сказать и раньше. Боже, я полная катастрофа, – хватаю подол слишком большой футболки и снимаю ее. – Это твоё.

Он отпускает меня и начинает собирать одеяла.

– Оставь себе, – говорит через плечо. – Ты выглядишь мило, – он собирает мусор, а затем спрыгивает с задней двери, прежде чем помочь мне спустится.

Мы залазим на передние сиденья.

Я надеваю ремень безопасности, когда слышу:

– Лия? – защелкиваю ремень, когда он произносит. – В следующий раз, когда будешь играть в «Подглядывающего», удостоверься, что повернула зеркала обратно.

Я закрываю глаза, испытывая унижение.

И остаток поездки мы проводим с румянцем на моем лице и улыбкой на его.