Текст книги "Неожиданное осложнение (ЛП)"

Автор книги: Джанин Колетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

– Держись за ручки, – кричит Джессика.

– Рори, поверни направо, – приказываю я.

– Почему она отказывается... женщина за бортом! – Джессика устремляется к краю лодки.

Мы все смеемся, когда Сьюзен вылетает с ватрушки. Непонятно почему, но девушка не удержалась, пока скоростной катер, арендованный Рори, несся по озеру. Она отличный пловец, поэтому никто не переживает, когда она подлетает в воздух и приземляется на спину в озеро.

С ухмылкой на лице Рори останавливает лодку и ныряет в воду, чтобы подплыть к Сьюзен, которая направляется к нам. Когда он добирается до нее, они начинают целоваться прямо посреди огромного водоема.

– Снимите комнату! – кричу я со своего места в лодке, руками создавая подобие рупора. Влажные волосы убраны назад после наших развлечений в воде. На мне красный слитный купальник, сидящий высоко на бедрах, и в нем я выгляжу как крошка из «Спасателей Малибу».

Когда я разговаривала со Сьюзен о том, что взять с собой, она сказала «нет» моему крошечному бикини со стрингами. По-видимому, оно бы вмиг слетело с меня во время развлечений, которые запланировал Рори. И она оказалась права. Я вылетела с ватрушки, и, если бы на мне был раздельный купальник, низ от него я бы точно потеряла.

Мы с Джессикой улюлюкаем двум голубкам в воде, пока Адам подтягивает ватрушку.

– Кто следующий? – спрашивает он.

– Я! – двойное DD Джессики подпрыгивает в жилете, когда она прыгает вверх и вниз, подняв руку в воздухе. – Хочу, чтоб ты поехал быстро-быстро, – сексуально пританцовывая, говорит она Адаму.

Он ухмыляется ей, прежде чем столкнуть ее и ватрушку с катера.

Весь день у Адама было отличное настроение. Когда я предложила отправиться за город, я и не понимала, насколько сильно он действительно скучал по подобному. Словно какая-то часть его, потерянная ранее, наконец, вернулась. И вместе с ней вернулась и часть его души.

Сьюзен и Рори поднимаются на лодку, когда Адам запускает двигатель, и мы катаем Джессику по озеру. Она визжит и кричит, когда ватрушка прыгает вверх и вниз по волнам, создаваемым катером.

Адам не церемонится с ней. Она просила побыстрее, и она получает это. Несколько раз он делает крутой поворот, что заставляет всех, кто находиться в лодке, держаться за все, что только можно, и когда волна идет назад, мы вынуждены стирать брызги с лица. Учитывая, что солнце светит достаточно ярко, к тому времени, как мы вернемся в лагерь, мы обязательно загорим… или станем ярко-красными, я имею в виду Рори, и слегка розовыми, а это уже про меня.

И все же Джессике удается удержаться. Когда катание заканчивается, Адам вытягивает ее и отсоединяет веревку.

– Больше никакого катания на ватрушке? – разочарованно спрашивает Сьюзен.

– Нет, – широко улыбаясь, произносит Адам. – Кто хочет попробовать водные лыжи?

Его глаза сияют, и вокруг них образовываются морщинки. Боже, я не видела, чтобы он так радовался чему то с... да никогда. Для нас настолько поразительно, что мы стали свидетелями подобного, что даже Сьюзен смотрит на меня, словно спрашивая «неужели он действительно счастлив?»

Рори и Адам прикрепляют веревку к водным лыжам, которые принес Адам, и с пола лодки он поднимает свои лыжи. Когда все готово, Адам прыгает в озеро в жилете и с лыжами. Он полностью в воде, видна лишь его голова и верхушки лыж, и показывает Рори большие пальцы.

Лодка медленно и постепенно начинает ускоряться, а Адам подниматься. Он встает, держась за ручку. Его тело едет по воде слева направо, пятки в лыжах отталкиваются от озера, создавая каскад воды вокруг ног. Движения изящны, и невозможно отрицать силу его тела, поскольку он использует каждый мускул, чтобы продолжать стоять прямо. Колени согнуты, бедра, должно быть, горят, пытаясь удержаться на воде. Его бицепсы и плечи напрягаются, когда он сжимает ручку и скользит по воде и волнам.

Рори несколько раз поворачивает, и Адам, должно быть, уже освоился, потому что начинает выпендриваться. Отпускает одну руку и наклоняется ниже. У меня перехватывает дыхание, потому что мне кажется, будто он упал, вода брызжет во все стороны, но он всплывает и делает это снова с другой стороны.

Двигатель ревет громче, Рори переключает передачу. Я хватаюсь за бок лодки и упираюсь ногами в пол, удерживая равновесие и пытаясь следить за Адамом.

Лодка совершает резкие повороты, и Адама все быстрее и жестче несет по воде, словно тряпичную куклу.

Мое сердце колотится в груди, и желудок ухает вниз.

Похоже, его сбивает ветром и течением.

– Рори, помедленнее. Ему тяжело! – кричу я.

– С ним все отлично, – отзывается он сквозь ветер и делает еще один поворот.

Я падаю на попу и поднимаюсь так быстро, как только могу, мои ноги дрожат. Прикрываясь от солнца, оглядываюсь назад и вижу, что Адам все еще там.

Повернувшись, я вижу приближающийся трамплин. Адам не сможет справиться со скоростью, с которой мы мчимся. Он врежется в доску и убьет себя.

– Сворачивай налево. Он не одолеет трамплин! – кричу я.

Но Рори лишь с улыбкой качает головой и приближается к трамплину настолько близко, насколько возможно, отправляя Адама на верную смерть,

Я не вижу его из-за воды вокруг. Мое сердце неистово бьется, и я кричу, когда лыжи Адама попадают на трамплин и с бешеной скоростью взлетают.

В мгновение ока Адам оказывается в воздухе. Его тело взлетает над трамплином, а затем он делает сальто в воздухе, прежде чем приземлиться на лыжах с вытянутым вверх кулаком, празднуя победу.

Моя рука накрывает рот, и я с облегчением выдыхаю.

С ним все хорошо.

Больше чем хорошо. Он справился с чертовым сальто на водных лыжах, пока лодка ехала со скоростью миллион миль в час. И я действительно кричала.

Широко раскрытыми глазами я смотрю на Сьюзен, которая рассматривает меня, прищурив глаза и наклонив голову в сторону.

Я дергаю подбородком в ее сторону

– Что?

Она не говорит ни слова. Просто задумчиво изучает меня, пока лодка замедляется, и Рори вытаскивает Адама обратно на борт. Они хлопают друг друга по спине и смеются.

Джессика прыгает вверх и вниз, пребывая в восторге от представления Адама.

– Это было удивительно! Откуда ты знаешь, как делать такой трюк?

Стряхивая воду с волос, Адам снимает свой жилет, солнце блестит на его загорелой коже.

– Раньше я приезжал сюда каждый уик-энд. Боже, я несколько лет не стоял на лыжах, – его зубы сияют, а в темных глазах отражается солнце. – Спасибо, что предложила эту поездку. Я и забыл, как сильно скучал по такому.

– Не меня благодари. Это была идея Лии, – говорит Джессика.

Адама поворачивает голову в мою сторону, и на какой-то момент повисает тишина.

Улыбка сползает с его лица, но не потому, что он смутился или грустит. Виднеется удивление и намек на интригу, когда его брови немного выгибаются, а уголок рта приподнимается. Это взгляд, который я тайно надеялась воскресить с тех пор, как мне было шестнадцать.

Я проглатываю комок, который все еще ощущаю в горле.

– Ага, ты бы ее видел. Лия чуть в штанишки не наложила, пока ты был на лыжах. «Рори, помедленнее. Ему тяжело!» – дразнит Рори насмешливым голосом.

– Девушка, готовая на спор сделать что угодно, вела себя как безумная мамочка, – добавляет Джессика. – Посмотри на нее, она все еще держится за сердце.

Тут же убираю руку со груди. Сгорая от стыда, снова смотрю на Адама, и выражение его лица изменилось. Глаза стали черными, как ночь, и жар в его взгляде опаляет меня даже с противоположной стороны лодки. Моя кожа горит, и совсем не от солнца.

Пытаюсь восстановить дыхание, моя грудь начинает подниматься и опускаться. Словно электрический разряд проходится по моему позвоночнику и в голову. Он снова практически смотрит мне мою душу, и если я не опомнюсь, он увидит все мои секреты.

Сьюзен прочищает горло.

– Кто готов вернуться в лагерь? Я голодна!

– Точно, точно! – соглашается Рори. И заводит лодку.

Впятером мы возвращаемся в лагерь. Рори и Сьюзен возвращают лодку, в то время как Адам разжигает костер. Джессика отправилась на пробежку, поэтому я разгружаю кулеры из грузовика и готовлю все к ужину.

Используя складной столик, установленный нами, я выравниваю шампура, которые привезла, и ставлю контейнеры с нарезанной едой. Упаковка томатов черри, стейки, ананас, курица, лук и треугольники из цуккини отправляются на шампур. Смазываю их небольшим количеством оливкового масла, смешанным с солью и перцем, прежде чем отложить шампур в сторону.

– Шикарный ужин готовишь, – Адам занимает место рядом со мной, вытирая руки о свои шорты. На нем все еще нет футболки, и от него исходит восхитительный аромат сосны и дыма. – Лия, я хочу...

– Нечего просто стоять там. Давай помогай, – приказываю я, не сводя глаз с шампура, пока нанизываю сырое мясо.

Адам на мгновение замирает, прежде чем развернуться. Идет в столовую, чтобы помыть руки и протирает их каким-то антибактериальным средством. Занимает место рядом и принимается за работу.

– Она еще и готовит, – Адам кажется впечатленным моим размахом.

– Говорила же, Боб научил своих дочерей готовить. Мне просто пришлось спросить своего собственного Бобби Флэя, как готовить на открытом воздухе. Как думаешь? Все получиться? – я держу шампур, который только что сделала.

Он с благоговением смотрит на меня.

– Думаю, у тебя много талантов, о которых никто даже и не подозревает, – говорит он.

Чувствую, как краснею.

Я поднимаю пачку влажных шампуров.

– Нанизывай все, что хочешь. И в любом порядке.

Он берет палочки и начинает с кусочка курицы.

– Это будет лучшая еда, которую я ел в походе. Мой папа брал с собой банку запеченных бобов и хот-доги. Ты не представляешь, что для меня значит то, что ты...

– Хот-доги, – говорю я, пальцем указывая вверх. Иду к кулеру и вынимаю сосиски и булочки. – Я тоже нашла этот рецепт. Не знаю, насколько вкусно получится, но надо просто положить сосиски в булочку и приготовить на огне.

Адам вздыхает.

– Тогда нам лучше приступать.

Что мы и делаем.

Насаживая помидоры на шампуры, я рассказываю Адаму о домике на дереве на заднем дворе моих родителей. Мы с Люком и Эммой оставались там, но никогда на всю ночь.

– В основном потому, что, как только мы собирались отключиться, Люк выпрыгивал из своего спального мешка с фонариком под подбородком и криком «Редрум! Редрум!»<sup>[6]6
  отсыл к роману Стивена Кинга «Сияние». Встречающееся в романе слово Redrum – Murder наоборот, что в переводе означает убийство


[Закрыть]</sup>. Эмма чуть лодыжку не сломала, так быстро побежала по лестнице вниз домой.

От воспоминания лица Люка, подсвеченного ярким желто-оранжевым светом, из-за которого Эмма стала белой, словно призрак, я громко смеюсь. К моему удивлению, Адам смеется вместе со мной.

– Похоже на моего младшего братика. Лэндон обычно находил ненастоящих муравьев и раскладывал их по папиному телу, когда тот спал. Старик просыпался с криком, – Адам берет мой наполовину готовый шампур и добавляет туда ананас и курицу.

Я закрываю рот рукой, чтобы не рассмеяться.

– Когда мой папа пришел домой с жареным цыпленком, вместо него мы взяли пластикового цыпленка из моего игрового набора и положили на тарелку, а потом смотрели, как он укусил его, – я на октаву понижаю голос, изображая отца. – Пэм, что это за курица?

И мы продолжаем работать вместе. Не обсуждая то, что делаем, мы продолжаем нанизывать еду. Я начинаю нанизывать помидоры, лук, цуккини и мясо, а затем передаю шампур ему, чтобы он нанизывал остальное, прежде чем смазать все масляной смесью.

Наши пальцы соприкасаются, когда он рассказывает мне о своем времени в академии. Он в течение нескольких месяцев, когда проходил учебу в тренировочном лагере, чтобы стать одним из наших защитников, находился вдали от дома

– У нас был парень, Нил, который любил приколы. Однажды ночью я залез в свою койку и обнаружил, что он положил в мою постель огромнейшего паука.

– Фу, гадость. Ты бросил его ему в лицо?

– Не мог. Зашёл сержант, и мне пришлось запрыгнуть в постель с этой чертовой живностью внутри.

Я откидываюсь назад.

– Что? Почему ты ничего не сказал?

– Потому что тогда бы Нила наказали, а в лагере все устроено таким образом, что нам всем пришлось бы наворачивать круги до самого заката. Так что я вынужден был потерпеть.

Я возвращаюсь к шампурам.

– И как долго ты лежал в кровати с пауком?

– Всю ночь. Сержант так и не ушёл, – он кладёт готовый шампур в жестяную кастрюлю в конце стола.

– Фигово, – вручаю ещё следующий шампур.

– А однажды другой парень взял с кухни еду без разрешения. Сержант хотел знать, кто это был или всем бы пришлось делать упражнения. Я знал, что это мой приятель Трей, но ничего не сказал.

– Почему нет? Что случилось? – мне немного трудно наколоть кусочек мяса на шампур.

Адам берет шампур и мясо из моих рук и помогает мне.

– Мы бегали всю ночь. Один за всех и все за одного, такой вот принцип.

– Звучит не очень-то весело.

– Я был там не для того, чтобы веселиться, – мгновение он смотрит на свои руки.

С шампурами покончено, поэтому я поворачиваюсь, чтобы вымыть руки. Он следует за мной и делает то же самое. Мы вытираем руки и возвращаемся к складному столику. Я прислоняюсь бедром к краю, смотрю на него и спрашиваю:

– Ты когда-нибудь мечтал вернуться в колледж, чтобы изучать архитектуру? Тебе же это нравилось. Ты постоянно говорил о зданиях.

Он ни секунду не медлит с ответом.

– Нет. Я постоянно занимаюсь дизайном домов.

Смотрю на него слишком долго, пока до меня доходит.

– Ты занимаешься дизайном домов для «Дома для всех душ».

Его брови приподнимаются, и он кивает, на лице гордая улыбка.

– Крутой коп и строитель. Ничего себе, Адам, это... Я так счастлива, что ты смог что-то сделать со своей мечтой стать архитектором. Я всегда удивлялась, почему ты изменил курс.

Он скрещивает руки, и его поза становится тверже. Глядя вниз, он говорит:

– После того, как Брэд умер, я узнал, что его поставщиком был Нико Мартинес. Кузен Нико был крупным дилером, перевозящим наркотики по стране. Я делаю все, что в моих силах, чтобы держать их в уезде, но это сложно. Иногда мне кажется, что я крайне близок к тому, чтобы добраться до источника, но проблема в том, что, ты убираешь с улицы одного отморозка, но тут же появляется еще мудак, да и не один, готовый занять место предыдущего ради быстрых и легких денег.

– Как ты все это прекратил?

Он качает головой.

– Некоторые говорят, необходимо защищать границы, другие, ужесточить контроль в аэропортах. Возможно, легализация – вот ответ. Заберите власть у дилеров, чтобы мы могли лучше следить за ситуацией. Честно говоря, я понятия не имею. Все, что знаю, я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что то, что произошло с Брэдом, никогда не произойдет ни с кем другим, когда я на посту и присматриваю за всеми. А я всегда начеку.

Я делаю шаг вперед, намереваясь положить руку на его руку, но потом думаю об этом ещё раз. Держа руки по бокам, смотрю на него и говорю:

– Кто присматривает за тобой?

С болезненным выражением на лице, он отвечает.

– Мне хорошо и самому по себе.

Прикусываю нижнюю губу, чтобы не сказать что-то, о чем пожалею. Вместо этого спрашиваю:

–Как Брэд связался с таким отбросом, как Нико?

– Нико был с ним в одном художественном классе. Он был приличным ребенком, пока его двоюродный брат не показал ему, сколько можно сделать денег. Видимо, Брэд хотел использовать свою творческую сторону. Перед тем, как он умер, Нико заставил его создать марку вроде логотипа... для целлофановых мешочков, в которых они распространяют героин. Чертово дерьмо по-прежнему продается с рисунком Брэда на них.

– И что это за логотип? – спрашиваю я.

– Женские губы. Продукт называется «Лук Купидона».

Моя рука поднимается ко рту и к маленькому холмику на верхней части верхней губы. Брэд говорил, что у меня губки бантиком, это и есть тот самый лук Купидона.

– На протяжении многих лет Нико занимался семейным бизнесом. Теперь он во главе всего этого. Его кузены давным давно отошли от дел. Я просто надеюсь, что он останется в тюрьме. Я не впервые посадил его за решетку, но он постоянно выходит.

Я кладу ладонь на руку Адама. Его кожа горячая на ощупь, и когда он смотрит на мою руку, лежащую на его, его рот приоткрывается.

– Брэд гордился бы тобой, – шепчу я, и моя рука скользит вниз по его руке.

– Лия, – выдыхает он.

Его костяшки потираются о мои, и электричество мчится от моих пальцев прямо к сердцу.

Я поворачиваю руку и предлагаю ему свою ладонь. Длинным, ловким пальцем он прослеживает линии на моей кожи. Это едва различимое и мягкое прикосновение, но оно влияет на меня больше, чем любое прикосновение от любого человека, что были до него.

– Еда выглядит обалденно! Кто готов поесть? – Рори хлопает ладонью по моему плечу и плечу Адама и слегка тормошит нас.

– Я! – заявляю, и возвращаю к столу.

Даже не знаю, как долго ещё смогу оставаться в стороне от Адама.

Глава 18

Мы переодеваемся в сухую одежду и впятером садимся вокруг костра. Адам принес газовый гриль, и мне кажется, это своего рода жульничество. Я подаю макароны и картофельные салаты, которые привезла, и даже специальные «Маргариты» без пенки и бутылку «Сангрии», которую я сделала дома с лепестками роз, настоянными на виски, кленовым сиропом и домашней настойкой.

С музыкой, играющей из моих динамиков в фоновом режиме и напитками, вечеринка получается отличная. Рори комментирует, насколько классную еду я приготовила, и Адам соглашается. Сьюзен, Джессика и я рассказываем истории, смеемся и хихикаем, пока Рори общается с Адамом.

– И он такой: Ты не должна быть учителем. Ты должна быть библиотекарем, чтобы я смог проверить тебя.

Мы со Сьюзен смеемся над ужасной попыткой знакомства, которая была у Джессики в супермаркете.

– Ты должна была дать ему номер Рона. Лия именно так и делает, – говорит Сьюзен, поворачиваясь ко мне. – Парень с того вечера звонил?

– Да! Рон сказал, что парень даже заикался, так сильно нервничал. Даже если не знать, как выглядит Рон, его голос, обещающий оторвать голову, если ты тронешь его женщину, игнорировать невозможно.

– Над чем смеетесь, девочки? – спрашивает Рори.

Сьюзен со смехом закрывает рот.

– Лия дает номер Рона парням, ведущим себя как извращенцы. Это довольно забавно.

Адам ставит свое пиво вниз.

– А как насчет тех, кто не извращенцы?

Сьюзен смотрит на меня с любопытством.

– Когда ты в последний раз давала свой реальный номер?

Я морщу губы.

– Может, прошлой осенью?

– К слову о прошлой осени... – Джессика начинает рассказывать историю, но я отвлекаюсь.

Адама прищуривается, когда поднимает пиво с земли. Он отвлекается от своих мыслей, когда Рори ударяет его колено и начинает говорить. Это намек для меня, что пора вернуть свое внимание девушкам.

Но как бы я не была поглощена разговором, я не могу не бросать мимолётные взгляды через костер.

Волосы Адама в беспорядке. Он смеется над чем-то, что говорит Рори. Эти морщинки вокруг глаз возвращаются, и он выглядит безумно красиво. Его губы окружают кончик горлышка, когда он делает глоток, а горло двигается. Я нахожу это действие гипнотизирующим, что странно для женщины, которая в прямом смысле слова зарабатывает на жизнь тем, что наблюдает за тем, как люди пьют.

Но когда дело касается Адама, простое движение его губ опьяняет. Бог знал, что делает, когда создал Адамово яблоко. Черт, да оно была названа в его честь.

Джессика продолжает рассказывать о своих летних учениках, а я не могу перестать смотреть на офицера.

Он кивает, но мерцание в янтарном сиянии огня должно быть привлекает его внимание, потому что он смотрит в мою сторону, и я теряюсь.

Великолепные глаза отражают тепло пламени, и все, что я вижу, это огонь в его глазах.

Потому что его глаза смотрят на меня.

Мир останавливается с этим жестом, и я не могу отвернуться, потому что сейчас, когда эти глаза смотрят мне в душу, мои ноги словно наливаются свинцом и тело замирает на месте.

Его рот слегка приоткрывается, а плечи приподнимаются.

Он выпрямляет пальцы, словно его руки жаждут прикоснуться к чему-то.

Скользит кончиком языка по нижней губе, словно искушая.

И выпускает дрожащий вздох, словно сдерживая себя.

Как два конца магнита, наши души тянутся друг к другу. Моя – отрицательная, и его – положительная.

Он – все хорошее и справедливое в мире, а я нет, но под святостью его горячего взгляда мне хочется измениться.

Моя грудь дрожит. Я выдыхаю только для того, чтобы выпустить чистую потребность в человеке, сидящем через костер от меня. Может быть, виной тому поворот событий за последние несколько недель, может быть, это ночь или огонь или выпивка, но нужда, которой я никогда не знала, путешествует по моему телу, плывет по венам и попадает в самую сердцевину.

Каждый раз, когда я смотрю на него, я чувствую, словно меня изгоняют. Я должна держаться за свое тело, потому что боюсь, что оно пролетит сквозь огонь и упадет в его объятия.

Поднимаюсь и тру ладонью лоб.

– Мне надо в туалет.

Когда я отхожу от костра, Сьюзен кричит.

– Не уходи слишком далеко.

Отмахиваюсь от нее иду в лес. Подальше от Сьюзен и ее напоминания о том, что поставлено на карту, подальше от Джессики, которая здесь с Адамом, и без ума от него, и подальше от самой ненасытной потребности в мужчине, которую я никогда не испытывала.

Я иду далеко в лес, пока едва вижу оранжевое свечение от пламени. В темноте ночи кладу руку на дерево. Моя рука скользит по коре. Грубые, прохладные края успокаивают меня. Я вдыхаю запах мха и росы, стараясь успокоить тело, привести в то состоянии, в котором оно должно находиться. Прочь от единственного мужчины, которого мне не следует хотеть.

– Лия?

На секунду мне кажется, что у меня галлюцинации.

Я зажмуриваюсь, хотя и так ничего не вижу перед собой. Когда я открываю их, все еще темно, но воздух насыщен белым шумом.

– Лия? – голос Адама теперь мягкий, но более требовательный.

Я не вижу его, но чувствую.

Он близко.

Очень близко.

– Я здесь, – говорю я дрожащим голосом.

Тепло. Я ощущаю тепло. Оно исходит от него, настолько горячее, что я поворачиваюсь, пока не оказываюсь у него на пути.

– Я знаю, где ты, – говорит он чувственным голосом. – Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что я тоже могу быть там.

Склоняю голову и выдыхаю:

– Хотела бы я иметь возможность сказать так.

Я слышу его тяжелое дыхание. Листья хрустят под его ногами, когда он приближается, ища меня. Подушечки его пальцев задевают мою руку, и простое прикосновение заставляет мое тело пылать. Как только наша кожа соприкасается, он отступает. Потеря его прикосновения катастрофична.

– Адам, что ты тут делаешь?

– Ты не должна быть в лесу одна. Здесь слишком темно и опасно.

– Вот почему ты здесь? Мне не нужен телохранитель.

– Нет, нужен, – говорит он, делая шаг ближе.

Я опираюсь на дерево позади. Сердце дико бьется в груди.

– Теперь ты станешь моим защитником? Ты годами игнорировал меня, а теперь вдруг заинтересован в моей безопасности?

Это странное ощущение, не видеть ничего. Мои другие чувства обостряются до крайности, когда я окружена Адамом. Его контролируемые вдохи тяжелы в воздухе. Жар его кожи практически осязаем, он согревает меня, даже не прикасаясь ко мне. Он пахнет пряностями, дымом и настоящим мужчиной. И, когда он говорит, клянусь, деревья тоже склоняются, чтобы услышать самый чувственный звук на планете.

– Когда ты остановишься и увидишь, что ты ошибаешься? Что мы ошибались?

– Увижу что, Адам? Я ничего не вижу, – мои слова – мольба.

– Если ты меня не видишь, тогда мне надо, чтоб ты почувствовала меня.

Он делает шаг настолько близко, что его тело толкает меня, его руки опущены по бокам. Не знаю, хочу ли я, чтобы они оставались там, где они есть, или обняли меня.

– Чувствуешь, как быстро бьется мое сердце? Чувствуешь, как быстро кровь бежит по венам лишь потому, что я рядом с тобой?

Ответ – да. Мое собственное сердце вот-вот выскочит из груди.

– Нет, – лгу я.

Адам снимает свою толстовку и бросает ее на землю. Хватает мою руку, поднимает ее к груди и опускает свою руку, оставляя мою на небольшом участке волос. Его тело крепкое и мускулистое, скрывает усиленное биение сердца, пульсирующего напротив моей ладони.

– Вот так ты заставляешь меня чувствовать себя. Именно так и было всегда.

Моя рука поднимается и падает от тяжести его слов. Нерешительно, я поднимаю другую руку к его лицу, потому что желание прикоснуться к нему всепоглощающее. Когда моя ладонь касается его щетины, он прижимается к ней щекой, издавая стон, словно мое прикосновение – единственное, чего он жаждал всю свою жизнь.

– Как я заставляю тебя чувствовать себя?

Его руки по-прежнему находятся по бокам, и я втайне жажду, чтобы он тоже коснулся меня. Вместо этого он опускает лоб к моему.

– Словно я теряю контроль.

Я закрываю глаза и крепко удерживаю его лицо, не желая, чтобы он отодвигался ни на дюйм.

– Звучит не очень хорошо.

– Это не так. Я всегда начеку.

– Сейчас так не кажется.

– Ты понятия не имеешь, чего мне стоит не дотрагиваться до тебя прямо сейчас.

– Почему ты не прикоснешься ко мне?

– Потому что ты не позволяешь.

Его пах крепко прижат ко мне, я ощущаю мощь его тела. Отталкиваю боль в горле и горячее желание, которое испытываю. Знаю, мне не следует хотеть его. Я знаю, что ничего хорошего из этого не выйдет.

Вините в этом его слова. Вините темноту ночи. Обвиняйте мое чертово сердце, потому что я настолько чертовски сильно хочу почувствовать его прикосновение, что мне наплевать на последствия.

– Прикоснись ко мне, – выдыхаю я.

Только слова слетают с моих губ, как его грудь под моей рукой дергается. На какой-то момент мне кажется, что он не собирается ничего делать.

Неожиданно я ощущаю его губы на своих, и весь мир словно взрывается белым ярким светом.

Его губы мягкие, теплые и слегка раскрыты на моих губах. Сила этого простого действия заставляет голову закружиться от вожделения. Адам настойчив, но нежен, словно хочет большего, но боится взять то, что хочет.

Я открываю рот и пробегаюсь языком по его мягкой губе. Он стонет мне в рот, и я знаю, что именно этого он и хочет. Я углубляю поцелуй, и такое чувство, что я только что дала ему разрешение открыть врата в рай.

Наши языки переплетаются. Нежный Адам ушел, а на его месте мужчина, берущий свое сокровище. Его руки поднимаются к моему лицу, и я отдаюсь поцелую, позволяя ему взять на себя инициативу.

Адам – мужчина, созданный из ребра Бога, и я его Ева, соблазняющая его запретным плодом в Эдемском саду.

Если раньше я думала, что его тело находилось близко, я ошибалась. Когда он притягивает меня ближе, между нами не остается ни миллиметра. Даже воздух не может протиснуться через ограниченное пространство между нашими телами.

Его рука опускается к моей попе и поднимает меня к дереву, заставляя мои ноги обхватить его талию. Одна рука удерживает меня, в то время как другая возвращается к моей голове, удерживая ее.

Наши тела начинают двигаться – его вверх и ко мне, мое вниз и к нему – образуя волну сексуального удовольствия. Наши сердцевинки трутся друг о друга, и это трение уже заставляет меня пульсировать. Я провожу руками по его волосам и толкаюсь сильнее, а Адам кусает мою нижнюю губу.

Я целовалась и раньше. И дурачилась. Но нет ничего, что когда-либо могло сравниться с мгновенным взрывом похоти, жара и нужды, которые я прямо сейчас испытываю с Адамом.

Его рука опускается вниз и скользит по моему телу, чтобы поднять край моей рубашки. Он двигает ткань вверх, обнажая меня. Его губы освобождаются от нашего поцелуя и опускаются, чтобы найти кожу на краю моего атласного лифчика. Он пробегает языком по краю, и я задыхаюсь от этого контакта.

Я использую свою руку, чтобы опустить лифчик, поэтому моя грудь оказывается на виду, соски покалывает от ночного бриза.

– Как же сильно я сейчас мечтаю увидеть тебя, – произносит Адам, его язык танцует вокруг моего соска, когда он толкается в меня.

– А я очень хочу прямо сейчас заняться с тобой сексом, – говорю я, прерывисто дыша.

– Господи Боже, – выдавливает он, прежде чем втянуть сосок в рот.

Я практически кричу в темноту.

Толкаясь.

Потираясь.

Пульсируя.

Я в огне, и он необходим мне внутри.

Опуская ноги, я стараюсь встать на ровную почву. Когда я это делаю, его рот отрывается от моей груди, но быстро находит мой рот. Расстегиваю пуговицу его шорт и скольжу рукой внутрь, оборачивая пальцы вокруг него.

– Черт подери, Лия. Пожалуйста, скажи мне, что это происходит на самом деле, – выдыхает он. Ему приходиться опереться на дерево позади меня, чтобы сохранять равновесие.

Я сильнее потираю его твердую длину, и пробегаюсь большим пальцем по головке. Желание, чтобы он оказался внутри меня, нарастает, и если я не почувствую его там, я умру прямо посреди леса.

Свободной рукой я опускаю шорты, а затем тянусь к трусикам.

– Детка, мы должны остановиться, – тяжело дыша, говорит он.

– Остановиться? – говорю я, снова целуя его невероятный рот. – Незачем останавливаться, – посасываю его язык.

Его руки вокруг моей попы напрягаются, сжимая мою кожу и притягивая меня ближе.

Я сильнее и быстрее работаю рукой, а затем провожу головкой его члена по своему животу, показывая ему, что должно произойти.

– Лия, пожалуйста.

Я поднимаюсь на носочки, чтобы лучше соединиться с ним. Ожидание этой твердой, припухшей головки, входящей в меня, заставляет меня задрожать.

Он кладет руку мне на запястье и останавливает движение.

– Мы не можем это сделать.

Откидываюсь обратно на дерево, мое сердце бешено стучит, тело на грани, голова кружиться.

– Ты только что лишил нас возможности заняться сексом?

Адам громко дышит, пытаясь контролировать дыхание.

– Да.

Двумя руками я толкаю его в грудь. Натягиваю шорты, и помещаю лифчик и футболку на место. Пробегаясь рукой по волосам, пытаюсь понять, какого черта только что произошло.

– Не расстраивайся – говорит он.

– Расстраиваться? – спрашиваю я, спотыкаясь в темноте, пока отхожу от него и от дерева. – Я не расстроена. С чего бы? Ты просто прижал меня к дереву и позволил дразнить тебя, только чтобы оттолкнуть меня и сказать, что ты не хочешь меня трахнуть.

– В точку. Я не хочу трахнуть тебя у дерева посреди леса, пока твои друзья в двадцати ярдах от нас. Извини, если пытаюсь вести себя благородно.

Мои друзья.

Джессика.

– Черт! – кричу я, ударяя рукой по дереву. Ну, это больно. Очень. Прижимаю руку к груди и пытаюсь унять боль.

Какого черта я делаю здесь с Адамом, когда Джессика в лагере, ждет когда ее подруга и парень, по которому она сходит с ума, вернуться с самой длинной прогулки в туалет в лесу? Я самый худший человек на планете.

Я начинаю отходить от деревьев, направляясь к свету. Адам сразу же оказывается рядом.

– Нет, – говорю ему и останавливаюсь. – Я пойду первая.

– Нас не было уже давно. Они, вероятно, знают, что происходит.

– Не хочу, чтобы они что-то знали. Если они спросят, мы просто спорили.