Текст книги "Неожиданное осложнение (ЛП)"

Автор книги: Джанин Колетт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 19 страниц)

Он хватает меня за запястье и тянет к себе. Луна светит сквозь деревья, отражаясь белым светом на его лице.

– Я сказал, что не хочу в первый раз взять тебя у дерева. Но не говорил, что хочу притворяться, будто ничего не произошло.

Вытаскивая запястье из его хватки, я отступаю и начинаю уходить.

– Джессика – моя подруга, Адам. У меня много недостатков, но я честная подруга, и всегда буду. Не говоря уже о том, что это невозможно. Что, если кто-то узнает, что ты спишь со мной? Ты можешь потерять работу, а я могу потерять свой бар. Из нас двоих хоть ты должен мыслить более здраво. Должен удерживать меня от глупостей. Вместо этого ты позволяешь мне совращать тебя, вести так же, как и со всеми, – мои глаза начинают гореть, но будь я проклята, если начну плакать.

Он наклоняется, и его руки тянутся, чтобы схватить меня, но я отступаю.

– Но ты мне не безразлична, – говорит он.

– Если я тебе не безразлична, держись от меня подальше.

Глава 19

– Что ты здесь делаешь? – Тоби заглядывает в ванную, где я занимаюсь плиткой.

– Не смогу прийти в обычный день, поэтому подумала, что отработаю сегодня, – я стою на четвереньках, втирая замазку в щели между плитками, которую вчера положил кто-то из команды. Я не умею укладывать плитку, но могу прочитать инструкцию: смешайте затирку и втирайте в щели на полу с помощью шпателя.

– Это место затягивает, правда ведь? – спрашивает он.

– На удивление, да, – откидываюсь назад на пятки и вытираю пот со лба.

– Тебе нужна помощь? – спрашивает он, поправляя волосы под кепкой.

– Нет, спасибо. Сегодня хочу поработать одна, – чтобы доказать свою точку зрения, беру наушники, висящие на шее, и вставляю их в уши.

– О, круто. Хорошо. Продолжай. Крикни, если понадобится помощь.

Тоби уходит, и я захожу в маленькую ванную комнату, где решила провести свой день вдали от всех. Разливаю раствор в маленькие швы, и даю ему пятнадцать минут, чтобы застыть. Находясь в противоположном конце ванной комнаты, я возвращаюсь к началу и протираю грязный пол влажной губкой.

Я переезжаю в другую ванную комнату в доме и заливаю швы раствором там. К обеду у меня больше нет причин оставаться в ванных, поэтому спускаюсь вниз и занимаю место под деревом, где мы с Адамом обедали последние несколько недель.

Когда сегодня утром папа увидел, что я уезжаю, он выбежал с упакованным обедом. Вы бы только видели, как Боб был взволнован мыслью о том, чтобы сделать обед своей маленькой девочке, как делал тогда, когда я училась в старшей школе. Он даже написал мне записку:

Ваш разум вернет именно то, что вы в него вложите.

Это слова Джеймса Джойса. Я знаю, что похожа на папу. Он обожает все, что касается Джойса. Я – великая защитница Макконахи.

Жуя сделанные папой ириски, я смотрю на три дома, почти готовые к приему владельцев. Роджер и Вивьен Монтгомери, раненный ветеран и его жена, будут готовы переехать на следующей неделе. Фреймеры, потерявшие в огне дочь, скоро появятся, а Микгусы еще до Хэллоуина съедут из приюта. Мы не успеваем за собственным расписанием, но надрываем задницы как можем.

После поездки в кемпинг я знала, что не смогу снова работать с Адамом. Не может быть и речи о том, чтобы видеть его дома и во время сорокаминутной поездки сюда. Я сказал Норин, что, пока не вернусь, за бар отвечает она. Бар может быть моей жизнью, но это вот это – мое обязательство. По крайней мере, на следующие четыре месяца.

Быстро доедаю обед, выбрасываю пакет в мусорку, иду через грязь и вхожу через заднюю дверь среднего дома, чтобы заняться покраской. Сегодня довольно мало народу, поэтому я могу найти место, чтобы работать самостоятельно.

Выбираю одну из спален, беру краску цвета песчаника и приступаю к работе. Поднимаясь по лестнице, я начинаю с верхней части стены и продвигаюсь к углам.

Деревянная ручка в руке ощущается прочной. Я окунаю кисть в краску и помещаю ее на гипсокартон. Скользя кремообразной краской по стене, я понимаю, если не хочу, чтобы все это оказалось на потолке, мне нужно лучше контролировать свои действия. Краска слишком красивая, слишком гладкая и слишком заманчивая, одно неверное движение, и она оставит след там, где не хочу.

Типа как Адам.

Я была привязана к нему из-за нашего прошлого и нашего вынужденного общения. И у меня было предчувствие беды. Но он был слишком очаровательным, слишком спокойным и чересчур соблазнительным. И вот я сделала одно движение, и в итоге получился полный беспорядок.

Я перемещаю лестницу на несколько футов в новую область и поднимаюсь обратно. Максимально контролируя свои действия, я крашу так идеально, что можно было бы подумать, будто это дело рук машины.

Я снова спускаюсь вниз, двигаю лестницу и останавливаюсь, когда замечаю, что в комнате стоит Адам. Мурашки бегут по моим рукам, шее и вверх к волосам. Но быстро исчезают, когда мозг напоминает телу о том, что произошло в лесу.

Если я поднимусь по лестнице, вероятней всего, упаду, потому что мои нервы сходят с ума. В центре стены есть окно. Приближаюсь к нему и начинаю покрывать краской стену вокруг рамы.

Адам делает шаг ближе. На нем рубашка лососевого цвета. Кроме этого, я ничего не могу сказать о том, как он выглядит. Но я могу сказать, как он пахнет. Как тот, кто пришел сюда прямо из душа. Даже учитывая резкий запах краски в комнате, я чувствую цитрусовые нотки его шампуня.

– Я понимаю, ты пытаешься игнорировать меня, – говорит он.

Крепко сжимаю челюсть, продолжая скользить кистью по стене. Она дрожит, и если я не буду следить за своей рукой, цвет песчаника окажется на белой отделке. Мои наушники все еще в ушах, но музыка выключена. Смотрю на стену, делая вид, будто не слышу его.

– Я правильно поступил, что остановил нас, – продолжает он, – но ты ошибаешься насчёт моих причин. Я не хочу Джессику. Никогда не хотел.

Он делает шаг ближе, а я иду к лестнице и окунаю кисть в банку. Начинаю красить с другой стороны окна.

– Не игнорируй меня. Мы поступали так семь лет, и я не собираюсь жить так снова. Ты значишь... – замечаю его отражение в стекле, когда он пробегается рукой по волосам ... – для меня больше, чем я мог вообразить. Ты меня слушаешь?

Мои глаза начинают гореть. Раскрываю их шире и делаю глубокий вдох, чтобы контролировать чувства, которые витают вокруг.

– Лия, – кричит Тоби. – О, Адам, привет. Быстро ты приехал. Я вроде только что с тобой разговаривал. Лия, можешь помочь мне в другой комнате? Мне нужен кто-то, кто может сделать аккуратный надрез, не задев лепнину.

Поворачиваюсь к лестнице и хватаю свою банку с краской.

– Да, сейчас буду.

Наклонив голову вниз, чтобы не смотреть на Адама, я начинаю идти к Тоби, стоящему у двери. И тут мою руку тянут назад. Рука Адама хватает мою. Решительное движение, его цель – удержать меня на месте. Я смотрю на свою руку, потом на него, его челюсть, которую он несколько дней не брил, и в глаза, которые меня обманули.

Его губы сжаты.

– Приятно знать, что ты меня слышишь.

Он отпускает мою руку и отворачивается.

Мне удаётся проработать остаток дня, не видя его. Я словно закрываюсь от всего и занимаюсь покраской, останавливаясь лишь если Тоби просит о помощи.

В пять вечера заканчиваю и иду к машине Люка. Мне и правда надо подумать о том, как я собираюсь передвигаться по городу. Ведь на следующей неделе Люк уедет в колледж. Может мне стоит помочь ему получить мотоцикл, тогда бы я могла позаимствовать у него эту машину.

Я иду по грязи, когда вижу, что грузовик Адама припаркован на другой стороне дороги. Смотрю на машину, и вижу его самого на переднем сиденье. Я решила заняться волонтерством именно сегодня, потому что Адам был на дежурстве. Похоже, я его проект и на работе и вне ее.

Я продолжаю садиться в машину и отъезжаю. Уже привыкнув ездить по этому маршруту в тишине, я даже не включаю музыку. Просто следую по грунтовой дороге и смотрю, как машина Адама следует за мной.

– Оставь меня в покое! – кричу я, когда выезжаю на шоссе, хотя он и не может слышать меня.

Перестраиваюсь в правую полосу. И он тоже. А затем сигналит, вероятно, бесясь от того, что я не использовала поворотник.

Я поднимаю средний палец и показываю так, чтобы он мог видеть его.

И в зеркале заднего вида замечаю его хмурый взгляд.

Ограничение скорости на шоссе шестьдесят пять миль в час. Люди, не моргнув глазом, едут восемьдесят. Если мистер Прилипала хочет сопровождать меня домой, ему придется делать это в моем темпе. Я снижаю скорость до пятидесяти пяти миль в час и перестраиваюсь в крайнюю правую полосу. Это вроде как не большое дело, но когда тебя кто-то преследует, такое движение превращается в пытку. Особенно для меня. Я не безрассудный водитель, но, наблюдая за проезжающими мимо автомобилями, я ощущаю себя черепахой.

Барабаню пальцами по кожаному рулю. Пикап по-прежнему позади. Возможно, еще несколько минут этого однообразия заставят его сдаться и ускориться.

Тянусь к сумке и достаю телефон. Я смотрю на дорогу – хорошо, хорошо, я ненадолго отвлеклась – и нажимаю на приложение Audible, открывая книгу, которую начала слушать с Адамом. Я загрузила ее раньше и слушала время от времени.

Девушка рассказчик начинает рассказывать.

«Все о нас, нашем детстве, наших отношениях – все складывается воедино. Моя роль в его жизни тогда и сейчас. Я всегда любила его, и всегда буду, но, может быть, моя цель – быть для него чем-то серьезным, а не любовницей».

Нажимаю кнопку «стоп» и бросаю телефон на заднее сиденье. Я официально ненавижу эту книгу.

Снова барабаню пальцами по рулю. На моих ногтях симпатичный оттенок ярко-розового. Я смотрю на них именно тогда, когда желтый свет указывает на то, что мой бензин на исходе.

– Черт подери, Люк, – кричу я.

На самом деле это не его вина. В последнее время я ездила на этом драндулете столько же, сколько и он. Я еще утром должна была заметить, что бензина почти не осталось.

Я проезжаю еще несколько миль, пока не добираюсь до города всего за несколько съездов до Сидар-Ридж. Конечно же, этот сталкер едет за мной к съезду с шоссе. Я направляюсь по дороге к первой заправочной станции недалеко от шоссе и останавливаюсь у колонки самообслуживания. Глушу машину, открываю бензобак и выскакиваю из машины. Грузовик Адама припаркован рядом с насосом для накачивания воздуха.

Выбираю тип бензина и вставляю сопло в резервуар. Смотрю, как цена ползет вверх, когда рядом с колонкой с другой стороны от меня паркуется полицейская машина.

Открывается передняя дверь, и выходит офицер Харпер. Поправляет свои штаны, подтягивая их вокруг талии, когда видит, что я стою рядом.

Сдержанно улыбаюсь ему. Ни больше, ни меньше. Имею в виду, он причина того, что я на полгода застряла с Адамом. Если бы он только как следует выполнял свою работу, и действительно расследовал аварию, мне бы не пришлось проходить через этот бедлам.

– Привет, – говорит он, довольно приветливо для человека, который арестовал меня за вождение в нетрезвом состоянии. – Пейдж, да?

– Лия Пейдж, – подтверждаю я. – И не беспокойтесь, я еду домой со своих общественных работ.

Он кладет обе руки на пояс чуть выше кобуры и рации – удобное место для отдыха, я уверена. Повернув голову в сторону, он прищуривается, глядя на меня.

– У вас неприятности?

Я моргаю. Мой счетчик бензина тикает и щелкает.

– Только те, в которые вы меня втянули.

– Где вы отрабатываете свои часы? – спрашивает он.

Озадаченно смотрю в сторону, а затем снова на него, чтобы ответить:

– «Дома для всех душ».

Его глаза загораются.

– Территория Рейнгольда. Отличная организация. Рад, что вы помогаете там.

– Я тоже, – отвечаю я.

Вставляю сопло обратно в держатель. Закрываю крышку бензобака, когда вижу, как Адам выходит из грузовика. Он начинает двигаться к нам, но останавливается. Затем поворачивается и направляется к стороне своего грузовика. Он бьет кулаком в воздух, но остается у своего грузовика.

Снова смотрю на Харпера.

– А вы как будто удивились.

Он поднимает на меня глаза.

– Простите?

– Я отрабатываю часы лишь из-за вас, – не могу поверить, что объясняю ему детали.

Харпер прищуривается.

– Мне стоит проверить вас на наличие алкоголя в крови?

Машу ему рукой.

– Нет, нет.

Он убирает заправочный пистолет на место и открывает переднюю дверь.

– Мы нашли вашу подругу. Несколько недель назад она была в плохом состоянии. Ее отправили на реабилитацию, но она самовольно ушла. Если хотите остаться чистой, вам нужно держаться подальше от таких людей, как она.

Меня должно раздражать, что он думает, будто я наркоманка, но меня больше смущает то, что я услышала.

– Виктория была в реабилитационном центре?

Он цокает, разочарование написано на его лице.

– И почему кто-то добровольно отказывается от помощи, не понимаю.

Мои мысли летят с бешеной скоростью. Викторию нашли и отправили на реабилитацию. Я видела ее в баре, так что вполне возможно, что она ушла оттуда. Но, если ее обнаружили, и Харпер узнал ее имя из моей истории, тогда ...

– А Рейнгольд знал, что ее нашли?

– Он ее и привел, – радио на его бедре оживает, женский голос говорит какими-то терминами и цифрами. – Я должен ехать. Хорошего дня, – говорит он.

Поднимаю руку в знак прощания.

Полицейская машина уезжает. А я все еще стою там, ошеломленная, когда слышу, как Адам бежит по асфальту.

Оборачиваюсь.

– Ты лгал мне.

Он открывает рот, но слова не выходят. Он понятия не имеет, что сказать. Слишком плохо для него, потому что мне много что нужно сказать ему.

– Ты лживый кусок дерьма. Ты знал, что в ту ночь за рулем моей машины была Виктория! Ты нашел ее и отправил на реабилитацию. Как скоро после моего ареста ты нашел ее?

Он говорит странно тихо для того, чья вина только что была обнаружена.

– На следующий день.

– На следующий день? – кричу я. – Почему я здесь? Ты сжульничал, заставляя меня выполнять это, – указываю пальцем на пространство между нами – это наказание.

Он бледнеет от моих слов. Это правда. Быть рядом с ним, это не что иное, как наказание.

– Я сделал тебе одолжение. Нет никаких доказательств, записи с камеры, подушка безопасности не открылась, и никто не видел, как ты попала в машину.

У меня сводит желудок от отвращения.

– Ты знал, что она под кайфом села за руль моей машины и разбила ее, но ты все равно заставил меня заниматься общественными работами. Ты держал мои мечты в руках. За что? Это месть?

Он не говорит ни слова. И я понимаю, что права.

– Я не убивала его! – кричу я. – Когда ты уже перестанешь винить меня в смерти Брэда?

– Детка...

– Детка? О, – взрываюсь я. Мой рот раскрыт, тело дрожит от нервной энергии, пульсирующей по мне. – Мы очень, очень далеки от того, что было в лесу. Если ты думаешь, что я была зла тогда, ты понятия не имеешь, в какой ярости пребываю сейчас.

– Пожалуйста...

– Сьюзен была права. Она сказала, одному из нас будет больно. Вот только я действительно надеялась, что это окажусь не я.

Глава 20

Мои ноги обернуты вокруг металла, тело покачивается, то опускаясь, то вращаясь. И я жестом приглашаю Норин подняться наверх. Я уже побила рекорд. Теперь хочу посмотреть, как быстро у меня получиться скакать.

Моя попа подпрыгивает, когда механический бык поднимается выше. Плечи падают вперед, и я понимаю, поездка окончена. Незамедлительно оказываюсь на коврике, падая и приземляясь на бедро. Не самое изящное падение, и я рада, что сегодня лишь понедельник, а это значит, что бар не забит под завязку.

– Как мое приземление? – спрашиваю я Норин.

Она поднимает вверх три пальца.

– Я ставлю тебе так много лишь потому, что ты поставила мне дополнительные часы.

Тяну футболку вниз и снимаю резинку с волос. Моя грива иногда мешает, заставляя меня хотеть сделать стрижку, что-то в стиле боб, длинное спереди и покороче сзади.

Стягивая волосы в хвост, я иду через бар, и вижу, как в дверь входит Сьюзен. Мне не стоит удивляться, что Джессика идет прямо позади нее. Сьюзен в черном, она только что закончила работать в салоне. На Джессике серые плиссированные брюки и белая блузка без рукавов, должно быть она носит такое, когда преподает в летней школе. Они садятся за столик у бара, и значит, собираются поесть. Норин направляется к столу, но я останавливаю ее взмахом руки. Мне нравится самой обслуживать своих друзей.

Подходя к девушкам, приклеиваю улыбку на лицо.

– Что сегодня пьют мои девочки?

Сьюзен поднимает на меня глаза, отрываясь от своего меню, потом переключается на Джессику, которая не улыбается мне в ответ, как делает обычно.

– Я хочу самое обжигающее, что есть в меню, и крепкое. Мне надо утешить своё разбитое сердце, – говорит Джессика.

У меня скручивает желудок.

Сьюзен прижимает меню к груди.

– Мы возьмём два салата Цезарь.

– Нет, – вмешивается Джессика, голос удручённый, – хочу начос с дополнительным сыром и сметаной. И водку, чистую.

– Она будет «Спрайт», – заявляет Сьюзен.

– Адам порвал со мной, – опуская плечи, произносит Джессика. – И я хочу утопить свои печали в выпивке.

– Ты малость драматизируешь, – непривычно пренебрежительно говорит Сьюзен

Не могу поверить в то, что слышу.

– Какого черта ему творить такое?

Мне хочется стукнуть себя. И его. А потом и Сьюзен за то, как она смотрит на меня.

Кладя руку на плечо Джессики, я потираю его.

– Ты слишком умна и красива, чтобы тратить время на хандру из-за какого-то парня.

– Без разницы. Было всего лишь два свидания. Не то чтобы я была влюблена в него или что-то такое. Я просто ненавижу мысль о том, что меня бросили. Знаешь, это отстой, – говорит Джессика

Я качаю головой.

– Макконахи прав.

– Боже мой, – говорит Сьюзен, опуская меню вниз.

– Давай, выкладывай, – со вздохом добавляет Джессика.

– Мужчина в романтической комедии всегда пешка. Знакомятся, расстаются, преследуют, добиваются, – цитирую легенду. – Почему мужчины должны решать, как развиваться отношениям? Лишь они приглашают на свидания, выбирают, куда именно мы пойдём, и они единственные решают, когда отношения закончатся.

Джессика отмахивается.

– Вообще-то нет. Пойти в боулинг было моей идеей.

Я игнорирую ее.

– Мне это надоело. Надоело быть заложницей ждать, когда же он появится, и заметит ли парфюм, которым я надушилась, или что на моих штанах для йоги написано «Секси»… и вообще, считает ли он мою попу достаточно сексуальной, чтобы потрогать… и смотрит ли он на меня так же, как я смотрю на него, потому что, хотя в нашем прошлом есть тайны, я не могу перестать смотреть на него и задаваться вопросом, каким могло бы стать наше будущее, если бы все было по-другому.

Они таращится на меня так, словно у меня три головы.

– Я никогда не пользовалась парфюмом специально для парня, – говорит Джессика.

– У меня слишком большая попа, чтобы носить что-то с надписью на ней, – добавляет Сьюзен.

Фыркая, я оборачиваюсь и направляюсь к стойке. Хватаю бутылку водки и делаю напиток для Джессики. Когда возвращаюсь к столу, они на середине дискуссии.

– Я бы не сказала, что тебя бросили. Ты же сама говоришь, было всего лишь два свидания. Ты даже никогда не целовала его, – говорит Сьюзен.

Я практически роняю стакан.

– А в лагере? – недоверчиво спрашиваю я. Вы ведь спали в одной палатке.

Джессика качает головой.

– Нет. Он спал в спальном мешке снаружи. Я была одна. Словно знала, что что-то не сработает. Я-то думала, что это из-за ссоры, которая была у вас двоих в лесу, но, оказывается, он никогда не собирался спать со мной в палатке.

Я сказала девочкам, что мы с Адамом поругались. А затем отправилась прямиком в палатку, и не выходила оттуда вплоть до утра, пока не настало время собираться.

– Да, должно быть это был спор, – говорит Сьюзен так, что сразу понятно, она в это не верит.

Делаю глоток водки, которую налила для Джессики.

– Мне жаль, что ничего не вышло.

Она смотри на бокал, который я держу у своих губ.

– Я возьму «Спрайт».

– Ой, – поднимаю стакан и пожимаю плечами. – Прости.

– Я хочу танцевать, – объявляет Джессика. – Лучший способ забыть парня – найти нового, – она играет бровями.

Сьюзен опускает подбородок.

– А я думала, у тебя траур.

– Так и есть, – заявляет Джессика. – Как насчёт четверга? К тому времени у меня уже не будет траура, – она смотрит на нас щенячьим взглядом, – пожалуйста, Лия. Я знаю, что в пятницу утром ты не работаешь.

Она хлопает ресницами, и я прижимаю холодный стакан к щеке, обдумывая эту мысль.

– У меня есть восхитительное платье без бретелек, которое я купила в прошлом месяце, – оно подчеркивает талию и доходит до середины бедра. Кокетливое и сексуальное, и я умираю, как хочу надеть его.

– Вот это моя девочка! – визжит Джессика. – Теперь я должна выяснить, что надену я. Это должно быть что-то убийственное, на случай, если наткнусь на Адама.

Сьюзен поджимает губы и смотрит на меня.

Я поворачиваюсь и несу бокал с водкой к бару, выливая его в раковину, и прошу Норин принести им их напитки.

Приложив руку ко лбу, иду в офис позади и закрываю дверь. Опустившись в кресло, я поворачиваюсь на нем и отворачиваюсь лицом к стене. Кладу ноги на стену и отталкиваюсь, заставляя спинку кресла врезаться в стол. Откинув голову назад, смотрю в потолок и вздыхаю.

Когда дверь открывается, раздаётся скрип. Наклоняю голову назад и вижу перевёрнутую фигуру Сьюзен, заходящую в офис.

– Не хочу ничего слышать, – отворачиваюсь и смотрю на свои ноги у стены. – Да, мы сглупили в лесу. Знаю, это было неправильно. Нет, мы больше никогда не увидимся, потому что, да, я знаю, это убьет Джессику, поэтому нет, я не скажу ей. Да, я знаю, что я идиотка. Я в курсе, что я плохая подруга. И, наконец, нет, мы с Адамом не вместе.

– Я была неправа, – произносит она.

Наклоняю голову в ее сторону.

Ее браслеты звенят, когда она поднимает руку, чтобы убрать непослушную прядь кудрей со лба.

– Я думала, это все часть твоей одержимости им. Что ты хотела его лишь потому, что не могла быть с ним, и если бы была, это было бы больше похоже на победу в войне, которую вы двое вели друг с другом. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, это не какое-то увлечение.

Не отрицаю этого. Было бы глупо.

– Джессика не единственная, кому он дал от ворот поворот. Ты была права. Ничего хорошего не выйдет. То же самое происходит, когда принимаешь наркотики, да? Сначала ты паришь в облаках, а затем падаешь вниз. Ты никогда не сможешь усмирить нужду, а без следующей дозы ты просто наркоман, в поисках слоняющийся по улицам.

– Никогда не видела, чтобы ты вела себя так с кем-то.

Опускаю ноги и поворачиваюсь.

– Я хочу быть супервумен и сделать все сама, – теперь я говорю не только об Адаме.

– Ты не можешь быть вечным человеком-оркестром, Лия. Ты как обезьяна с барабаном на животе и бубнами в руках.

Она становится болтливой. Обычно мне нравится, когда Сьюзен выражается вот так. Но сегодня что-то не очень.

– Ты гуляешь, общаешься, веселишься. Но куда ты идешь, чтобы отдохнуть и сбавить темп? Кто позаботится о тебе в конце дня? Он тот, кто действует на тебя успокаивающе. Тот, кто играет в твою глупую игру с номерными знаками, заставляет тебя строить дома и покупать вещи для детей, у которых нет дома. И не потому, что ты не могла сделать это самостоятельно. У тебя всегда были эти качества. Адам просто оказался человеком, который пробуждает лучшее в тебе.

– Ты сказала, я должна держаться от него подальше.

– Я также сказала, что ты должна поговорить о Брэде, – она подталкивает свои очки к носу и скрещивает руки, чтобы донести до меня свою точку зрения. – Ты не двинешься дальше, если не поговоришь о гигантском слоне в комнате.

– Мы говорили о нем.

– Да ты что!

Я прищуриваюсь. Для того, кто заставлял меня думать о себе плохо, она, безусловно, изменила мнение.

– Что изменилось?

Слегка пожимая плечами, она отвечает:

– То, как ты улыбаешься, когда смотришь на него. И как он смеётся, разговаривая с тобой.

– Он спас Викторию. Та девушка, о которой говорила Кимберли? Это была Виктория.

– Вау, – ее брови поднимаются, когда она обнимает себя. – Я чувствую себя ужасно, потому что не знала, что она принимала наркотики. Я бы что-то сделала. Знаю, что у нее есть недостатки, но она была моей подругой. Ты видела ее с тех пор, как выгнала из бара?

– Нет. И я чувствую себя ужасно из-за этого.

– По крайней мере, с ней все нормально. Адам спас ее.

Я потираю лицо руками.

– Он знал, что я не врала, и все еще удерживал меня на этом ужасном испытательном сроке.

– Это вообще юридически обосновано?

– Нет. Это была договоренность, – потираю глаза ладонями. – Я такая идиотка. Как я не поняла, что это все уловка?

– Может ты искала причину, чтобы быть рядом с ним?

– Больше похоже на то, что он искал причину быть рядом со мной.

– Да, – говорит она с ухмылкой. – Это точно, – засовывая руки в задний карман, она достает набор ключей и бросает их на стол. – Кто-то заплатил за ремонт твоей машины, и это была не я.

С кольца свисает прямоугольный брелок. Я поднимаю прямоугольник и читаю чёрные строчные буквы.

УСПОКОЙСЯ

И

ВСЕ В ПОРЯДКЕ, ВСЕ ОТЛИЧНО.

На другой стороне фотография Мэтью Макконахи, одетого в голубую рубашку и прекрасную улыбку.

Поднимаю бровь, глядя на нее.

– Адам?

Она ухмыляется.

– Напишу Люку и скажу ему, что сегодня вечером ты доедешь до дома сама.