Текст книги "Заключенная любовь Братвы (ЛП)"
Автор книги: Джаггер Коул
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)
Глава 15
Она оглядывается на меня, когда охранник просит ее уйти. Я просто киваю. Может, он и кусок дерьма, но он не ошибается. Если то, что он говорит, на самом деле правда, ей нужно убираться отсюда к чертовой матери, прямо сейчас.
Я стискиваю зубы. Мне тоже. Но она гораздо важнее. И подвергается гораздо большему риску.
Она прикусывает губу. Но я снова спокойно киваю, подбадривая ее без слов.
– Док! – Охранник кричит. – Давай!
Наши взгляды встречаются. – Уходи – беззвучно произносят мои губы. Она поджимает губы. Но, к счастью, она кивает. Она смотрит на меня еще раз, прежде чем повернуться, чтобы последовать за охранником к двери. Он захлопывает за собой дверь. А потом я снова остаюсь один.
Я опускаюсь на край кровати. Моя рука сжимает кружевные трусики, и я стону. Я подношу их к носу, вдыхая аромат ее возбуждения – как сладкую конфету. Как единственный наркотик, который я хочу.
Я закрываю глаза, пытаясь заглушить отдаленный звук сигнализации. Тревога взлома или нет, я уверен, что у них все под контролем. В таком высокотехнологичном и продвинутом месте? Это либо ошибка, либо что-то, что будет устранено за считанные секунды.
Дверь в яму внезапно открывается со скрежетом металла. Я хмурюсь, засовывая ее трусики в карман.
Входят двое мужчин, и я узнаю их обоих по сеансу пыток, который прервала Куинн. Один – главарь. Второй – бородатый парень, который ужасно говорит по-русски. Мои глаза сужаются, когда он улыбается мне.
– Как дела, товарищ! – Щебечет один, злобно ухмыляясь мне.
Я просто улыбаюсь. Они все еще не знают, что я говорю по-английски. Я не вижу причин исправлять это прямо сейчас.
– Сделай это через решетку, и давай убираться к чертовой матери, – ворчит второй парень первому. Он выглядит взволнованным, переминаясь с ноги на ногу.
Первый охранник улыбается. – Э-э-э, открой. Мы должны воспользоваться лезвиями.
– Да, к черту это.
Я продолжаю улыбаться, слушая. Прикидываю, что, черт возьми, я собираюсь делать.
– Чувак, мы не можем просто пристрелить его. Все пистолеты закодированы на номер твоего значка. Как и патроны.
– Дерьмо, – нервно бормочет второй парень. – Я не собираюсь заходить туда, чтобы прирезать этого ублюдка. Он уже убил шестерых других ублюдков, которые пытались.
– Перестань быть слабаком. Пусть он подойдет к двери, как будто мы его куда-то ведем. Сначала мы наденем на него наручники, а потом снимем их, когда все закончится. Вся система дает сбой, и будет выглядеть так, будто одно из этих других животных наконец-то добилось хорошего удара по нему.
– Да, но яма работает по отдельному контуру...
– Может, мы, блядь, уже приступим? – Огрызается охранник номер один. – Господи.
Бородатый парень поворачивается ко мне и откашливается. Он бряцает передо мной связкой ключей.
– Подойди к двери. Мы доставим тебя в безопасное место, – ворчит он.
Я широко улыбаюсь ему. – Спасибо!
Бородатый парень поворачивается, чтобы подмигнуть первому. – Мы в золоте. – Он поворачивается, чтобы подозвать меня к решетке. Я улыбаюсь и киваю, подходя ближе.
– Когда он подойдет ближе, пристегни его наручниками к решетке, и мы прикончим этого ублюдка Волкова, чтобы получить деньги.
Моя бровь опускается, челюсть сжимается. Вот это уже интересно. Они знают, кто я.
Бородатый парень улыбается и снова манит меня к себе. Я улыбаюсь еще шире, киваю, как гребаный идиот, снова произношу "да" и направляюсь к двери. Мой пульс учащается. Мои мышцы напрягаются, готовые к рывку. Я поворачиваюсь, кладу руки на прутья, пока не чувствую металл наручников.
Затем я двигаюсь, и двигаюсь быстро.
Мужчина ахает, когда я хватаю наручники в руки и резко дергаю. Он кричит, и я слышу, как ломаются его запястья. Его мучительные вопли наполняют каменную комнату, пока я кружусь. Первый мужчина бросается ему на помощь, что на самом деле восхитительно. Но это также и его смертный приговор.
Обе мои руки просовываются сквозь решетку, хватая их обоих за горло. Глаза расширяются. Дыхание становится прерывистым. С рычанием я прижимаю их обоих к решетке, сильно. Удар в лицо оглушает их обоих. Но я не останавливаюсь. Я продолжаю сжимать их горло сильнее, ударяя их о прутья снова и снова, пока не чувствую, как ломаются их шеи. Пульсация под моими руками прекращается.
Я осторожно опускаю их обоих, а затем тянусь за ключами, которые держал бородатый мудак. Пришло время убираться отсюда нахуй.
Я достаю телефон из-под кровати. Перекидываю М16, который один из них держал, через плечо и беру дробовик, который был у другого. Мои губы кривятся, когда я выхожу из клетки и направляюсь к выходу из ямы.
Что-то подсказывает мне, что этот "побег из тюрьмы" не случайность. Что-то прогнило в этом месте. И Куинн только что бросилась в самую гущу событий.
В коридорах снаружи повсюду нет ничего, кроме хаоса. Брызги крови, мертвые охранники, мертвые заключенные и битое стекло усеивают полы. Это гребаная катастрофа.
Голос в моей голове шипит, что это моя возможность. Выжившая часть меня, которая столько раз помогала мне пройти через то, где я должен был умереть, кричит мне бежать и убираться к чертовой матери из этого места, прямо сейчас.
Но я говорю этой части себя заткнуться нахуй.
Да, я мог бы сбежать. Но я никуда без нее не пойду.
Глава 16
Громко ревущие сигналы тревоги, словно звуковые ножи вонзаются в мои уши. Вспыхивают красные огни, что делает всю реальность еще более апокалиптической. Я внимательно слежу за охранником с пистолетом, мой пульс учащается. Мы несемся по коридорам, поднимаемся на одном из эскалаторов, а затем по другому коридору.
– Что, черт возьми, произошло?! – Я кричу.
Парень бросает на меня мрачный взгляд.
– Не знаю, док. Полный системный сбой. Но я знаю, что семьдесят процентов защитных блоков открыты настежь, так что нам нужно убираться отсюда к чертовой матери.
Меня охватывает страх. Да, это совсем нехорошо. Максим может быть нежным великаном, по крайней мере, для меня. Но остальная часть Йеллоу-Крик действительно полна самых порочных, жестоких и опасных заключенных на планете. Они закаленные, злые и свободные.
Нам нужно убираться отсюда к чертовой матери, это правильно.
– Эй! – Внезапно я кричу ему в спину. Мужчина останавливается, оглядываясь на меня.
– Что?
– А как насчет ямы? – спросил я.
Он хмурится. – Что насчет нее?
– Она безопасна?
Он морщит лоб. – Да, он никуда не денется.
– Нет, – качаю я головой. – Я имею в виду, в безопасности ли он.
Охранник смотрит на меня так, будто у меня три головы. – Кого, черт возьми, это волнует?
– Меня, – огрызаюсь я. – Он мой пациент, и он в группе риска. У него много врагов в...
– Серьезно, прямо сейчас, док? – Парень огрызается. – Я больше беспокоюсь о нас. У этого ублюдка могут быть какие-то разногласия с кем бы то ни было здесь. Но ты и я? А у кого-нибудь еще здесь есть чертов значок? Все они прямо сейчас наши враги? Ты меня поняла?
Я киваю, бледнея. – Да.
– Так что давай двигаться прямо сейчас.
Он хватает меня за руку и тащит за собой по коридору. Мы поднимаемся еще на один этаж, где находятся основные подземные офисы. Я начинаю бежать к лифтам, но он хватает меня и тащит по другому боковому коридору.
– Подожди, нам нужно...
– Э-э-э, сюда.
Его лицо мрачно, когда он тянет меня по темному коридору, верхний свет мерцает, как в фильме ужасов.
– Капрал, где мы, черт возьми...
Я ахаю, когда он внезапно разворачивает меня к себе и заталкивает в пустой офис. Я в замешательстве оборачиваюсь, но тут же вскрикиваю, когда он бьет меня по лицу тыльной стороной ладони.
– Что за черт!
Я вскрикиваю, когда он снова толкает меня назад, на этот раз опрокидывая на задницу. Дверь позади него открывается, и внезапно к нему присоединяется еще одно злобное лицо, ухмыляющееся мне сверху вниз. Этого человека я тоже узнаю – тот самый капрал, который сказал мне, что Максим – "животное", которому я должна дать истечь кровью, в тот первый раз, когда я пришла его залатать.
Но Максим здесь не животное. Двое мужчин с жестокими ухмылками и плотоядными глазами – да.
– Я так долго этого ждал, милая, – хихикает парень, который затащил меня сюда, непристойно облизывая губы.
– К черту все, я первый, – ворчит второй парень. Он проталкивается мимо первого парня. Он расстегивает ремень, и мое сердце падает.
– Ты не хочешь этого делать, – задыхаюсь я, мое лицо бледнеет, когда я в ужасе отталкиваюсь от них.
– Нет, я думаю, что действительно хочу, – рычит он. – Я терплю дерьмо от телки здесь, внизу, слишком, блядь, долго. И прямо сейчас мне насрать, кто твой папочка, сука.
Второй тоже начинает стаскивать ремень. – Мы собираемся насладиться этим, док. И я не могу дождаться, когда получу кусочек от этой заносчивой задницы...
Его глаза выпучиваются, когда голова внезапно поворачивается в сторону. Меня тошнит от звука, с которым хрустит его шея, когда он закатывает глаза. Он падает на землю, наполовину сняв штаны. И внезапно позади него в дверном проеме появляется огромная, неповоротливая фигура, которую я узнаю.
Другой охранник разворачивается с пистолетом в руке, его штаны спадают до колен. Но прежде чем он успевает закричать, Максим молниеносно сокращает расстояние между ними. Его огромная татуированная рука крепко сжимает горло мужчины.
Это не драматично и не медленно. Он просто рычит и выворачивает шею мужчины вбок. Второй ужасный щелкающий звук наполняет офис, прежде чем он отбрасывает мужчину в сторону, как мусор.
– Куинн...
Он бросается ко мне, поднимая меня с земли одной рукой, как будто я совершенно невесомая. Мой пульс колотится как сумасшедший, и я едва могу дышать, когда адреналин и страх разливаются по моему телу.
– Ты в безопасности, – тихо рычит он, наклоняясь, пока его глаза не оказываются на уровне моих. Его темные, пронзительные глаза пронзают меня. Но какими бы интенсивными они ни были, они не приносят мне ничего, кроме спокойствия. Я позволяю себе упасть в эти темные омуты, когда мое сердцебиение замедляется.
– Они... они... – у меня перехватывает дыхание.
– Они не сделают этого, – рычит он. – Никто не причинит тебе вреда.
– Нам нужно выбираться отсюда, – выдыхаю я. – Другие заключенные...
– Пойдем со мной, – ворчит он, беря меня за руку. Он разворачивается, увлекая меня за собой через дверной проем обратно в мерцающий коридор. Мы несемся по ней вниз и сворачиваем за угол, прежде чем оба внезапно останавливаемся.
– Том! – Я кричу.
Но он меня не слышит. Он слишком занят, отталкивая ревущего мужчину с чем-то похожим на пожарный топор. Мужчина вскакивает на ноги, чтобы атаковать. Но мгновенно рука Тома поднимается, хватаясь за пистолет. Пистолет стреляет, и кричащий псих падает на землю.
Том поворачивается, и я ахаю. Он ранен, сильно. Кровь пропитывает его рукав и капает из дыры в боку. Но его глаза сужаются, когда он видит, что Максим крепко сжимает мою руку. Он обнажает зубы и быстро разворачивает пистолет, целясь прямо в грудь большого русского.
– На колени, ублюдок!
– Подожди! Том!
Его глаза устремляются на меня, и я вижу в них защитную любовь. Но он все неправильно понимает. Он думает, что меня похитили или причинили боль. Когда на самом деле меня спасают.
– Отпусти ее! – Он рычит на Максима.
– Том! – Я кричу. – Он помогает! Он не...
Глаза Тома устремлены на меня. Когда я чувствую, как рука Максима отпускает мою, когда он бросается в бой, ужас захлестывает меня.
– Нет, подожди!!
Винтовка, висевшая у него за спиной, внезапно оказывается в его руках, поднятая к плечу. Он бросается на Тома, когда я кричу. Но прежде чем сержант успевает среагировать, пуля вылетает из ствола, и я вскрикиваю.
Позади Тома рычащий мужчина с татуировками в виде свастики и дробовиком в руках падает замертво на пол.
Том пристально смотрит на Максима. Но русский внезапно снова рычит.
– Лежать!
Том реагирует импульсивно, опускаясь на колено. Максим стреляет мимо него, убивая еще одного сбежавшего заключенного с оружием в руке и жаждой убийства в глазах.
Максим опускает оружие, когда я бросаюсь к Тому.
– Куинн, – стонет он. Несмотря на его жесткую внешность, лицо Тома – маска боли. Он хрипит, когда из его ран вытекает еще больше крови.
– Что, черт возьми, он...
– Помогает мне, – выпаливаю я, пытаясь оценить его травмы. Хотя они серьезные, а у меня даже нет с собой сумки. Нам нужно немедленно доставить его наверх для оказания медицинской помощи.
– Нет, Куинн, – стонет он, выглядя ослабевшим. Но его глаза сузились от страха, когда он смотрит мимо меня на Максима.
– Нет, он чудовище...
– Тебе нужна медицинская помощь, – рычит Максим, приближаясь и опуская винтовку. Том удивленно смотрит на него.
– Ты говоришь по-английски?
– Да.
Максим наклоняется и протягивает руку к мертвому заключенному. Он отрывает рукав комбинезона мужчины, как папиросную бумагу, и внезапно обматывает им руку Тома. Пожилой мужчина шипит от боли, когда русский туго завязывает ее. Максим обнимает Тома за спину. Он поднимает его, поддерживая его вес и игнорируя растерянный взгляд сержанта.
– Лифты здесь внизу, – быстро выпаливаю я. – Пошли.
Максим держит винтовку в одной руке, помогая Тому ковылять по коридорам. Сигнализация продолжает выть, свет мигает. Еще один заключенный выбегает из бокового коридора. Но когда он замечает Максима и пистолет, он поворачивается и убегает прочь.
Завернув за угол, я нажимаю кнопку вызова лифта. Адреналин шумит у меня в ушах. Кошмарный вой сирен пронзает мои уши, когда я снова и снова нажимаю пальцами на кнопку.
Двери наконец открываются. Максим ворчит, затаскивая Тома в лифт вместе со мной. Мы опускаем старшего сержанта, прислоняя его к стене.
Я кричу, когда стена рядом с нами внезапно взрывается дробью. Максим разворачивается, рыча, поднимая пистолет, как опытный солдат. Он отстреливается от троих парней, стреляющих в нас, и выходит из лифта, убивая двоих из них.
И вдруг он ревет, когда из его руки брызгает струйка крови.
– Нет!! – Я кричу, когда он падает на колени. Я выбегаю из лифта, не обращая внимания на Тома, выкрикивающего мое имя, и не обращая внимания на последнего нападавшего, стреляющего в нас. Я подхожу к Максиму, хватаю его на руки и помогаю опуститься на землю за перевернутым офисным столом.
Позади меня двери лифта внезапно закрываются. Я в ужасе поворачиваю голову – как раз вовремя, чтобы увидеть, как пуля попадает в кнопку лифта, разрушая ее.
О черт.
Максим хмыкает и поднимает пистолет, поднимаясь из-за стола. Он стреляет, сваливая последнего нападавшего, прежде чем тот поворачивается. Его глаза сужаются при виде разрушенной кнопки лифта, закрытых дверей и индикатора над ними, показывающего лифт с Томом, поднимающийся на поверхность.
Медленно он поворачивается, впиваясь в меня взглядом.
– Куинн...
– За углом есть офисы с аварийными дверями безопасности, – выпаливаю я.
Он кивает. – Давай доберемся до них.
Я обнимаю его. Он делает то же самое со мной. Затем мы сворачиваем за угол, и я пытаюсь не позволить совершенно парализующему страху внутри заморозить меня.
Максим убивает еще двух заключенных, когда мы врываемся в офисы. Я захлопываю за нами дверь и бросаюсь к клавиатуре на стене. Набираю код экстренной помощи. Внезапно металлический щиток скользит по внутренней стороне двери и запирается с громким гидравлическим шипением.
Внезапно становится тихо – сигнализация снаружи едва слышна здесь, внутри, через противопожарные двери. Я поворачиваюсь, мое сердце бешено колотится, когда я смотрю на Максима – огромного, свирепого на вид русского, с которым я только что заперлась за бронированными дверями.
И я вдруг начинаю очень надеяться, что я не только что выпрыгнула из сковороды прямо в огонь.
Его глаза не отрываются от моих, и я краснею, когда опускаю свои на его руку. – Мы должны посмотреть на...
Комната плывет перед глазами. Внезапно мое плечо пронзает боль. Я в замешательстве поворачиваю голову. Но затем мое лицо вытягивается, когда я смотрю на зазубренный кусок стекла, вонзившийся мне в плечо сзади, как нож.
– Что… как...
Мое зрение меркнет, когда я начинаю падать.
Глава 17
Я бросаюсь к ней, забыв о собственной ране. Это не имеет значения. Это не имело бы значения, будь во мне сотня пуль. Я бы все равно поставил ее на первое место. Я бы все равно побежал сквозь огонь, чтобы спасти ее раньше себя.
Мои руки подхватывают ее, когда она начинает шататься и падать. Я притягиваю ее ближе, баюкая в своих объятиях, пока ее лицо морщится.
– Черт... Прости... – бормочет она.
Я улыбаюсь. – За что?
– Становлюсь слабой, как девица в беде.
Я улыбаюсь, легко поднимая ее на руки. Боже, она такая легкая... такая маленькая по сравнению со мной. Я несу ее через дверной проем от входа в офис за стойкой администратора в открытое помещение, состоящее из кабинок. Вдоль стены двери в частные кабинеты.
Я обхожу все вокруг. Похоже, однако, что первый дверной проем, через который мы вошли – тот, который она заперла взрывозащищенной дверью, – это единственный вход в эти офисы или из них. Это хорошо. Мы будем здесь в безопасности, пока тот, кто управляет этим гребаным местом, не отвоюет его обратно.
Я хмурюсь. По крайней мере, я надеюсь, что они смогут сделать это, иначе мы задержимся здесь надолго.
Но я также замечаю ванные комнаты и кухонную зону. Не то чтобы я хотел быть запертым в подземном офисе с каморками. Но, если понадобится, мы могли бы продержаться здесь какое-то время.
Я тихо рычу про себя. Мысль о том, чтобы забаррикадироваться здесь вдвоем с Куинном, заманчива.
Я несу ее в один из боковых кабинетов. Взмахом руки очищаю стол от всего, и сажаю ее на край. Я поворачиваюсь и иду обратно в общую зону. Когда мы проходили мимо, я заметил знак "Первая помощь". Конечно же, в нише вдоль стены есть целый набор.
Возвращаясь в офис, я на мгновение замираю. Моя челюсть сжимается, а пульс учащается, когда мой взгляд останавливается на ней.
Куинн удалось снять окровавленную блузку. Сейчас она сидит на краю стола в одной юбке и кружевном черном лифчике – под стать ее трусикам, которые, как я замечаю, все еще лежат у меня в кармане.
Но это не попытка соблазнить меня. Она пытается оглянуться через плечо на стекло, воткнутое ей в спину.
– Я не знаю, почему у меня закружилась голова, – бормочет она, пытаясь дотянуться до осколка. – Это даже не глубокий...
– Почему ты не позволяешь мне сделать это? – рычу я.
– Ты ведь помнишь, что я врач, верно? – ворчит она.
– У тебя что, двойные суставы в плечах и глаза на затылке?
Она поворачивается ко мне и ухмыляется. – Забавно.
Я улыбаюсь в ответ, подходя к ней. Я кладу аптечку на стол и достаю антисептик, бинты, хирургическую иглу с ниткой. Она права, рана не серьезная. Но когда я вытащу стекло, ей, возможно, потребуется наложить несколько швов, чтобы убедиться, что кровотечение небольшое.
– Это будет больно, – мягко говорю я.
Она хмурится, кивая. – Я в порядке. Просто...черт!
Я стискиваю зубы. Не то чтобы я был брезгливым ни в малейшей степени. Дело в том, что причинять ей даже самую малую боль почти невыносимо.
Быстро двигаясь, я промываю рану антисептиком. Куинн шипит от боли, ее руки крепко сжимают край стола, а глаза крепко зажмурены. Но она храбрая. Она не теряет самообладания, точно так же, как не теряла его там.
Требуется три маленьких стежка, чтобы закрыть разрез. Я перевязываю его бинтом, прежде чем отступить, чтобы полюбоваться своей работой. Куинн делает то же самое, снова оглядываясь через плечо, прежде чем посмотреть на меня, изогнув брови.
– Где ты научился это делать?
– Армия.
Она с любопытством смотрит на меня. – Кто ты? – шепчет она, ее глаза ищут мои. – Я имею в виду, ты больше не служишь в армии...
– Я член "Братвы Волкова".
Она сглатывает, кивая.
– Залатал много ран между армией и этим?
Я ухмыляюсь. – Ты не представляешь.
– Я видела твои шрамы, – мягко говорит она. – Думаю, что представляю.
Она собирается соскользнуть со стола. Но потом снова морщится. – Черт, ой.
Беспокойство захлестывает меня, когда я хмурюсь.
– Где болит?
– Моя нога...
– Подожди.
Я встаю перед ней и опускаю взгляд на ее ноги. Я наклоняюсь и задираю ее юбку повыше, игнорируя то, как при этом краснеет ее лицо. Мой взгляд останавливается на вторичном порезе, который мы оба пропустили раньше, там, на ее бедре.
– Я могу...
– Позволь мне, – тихо рычу я. Я поднимаю на нее глаза. Когда наши взгляды встречаются, она прикусывает губу. Она кивает, ее глаза полны доверия.
– Хорошо.
Я опускаюсь на колени и еще немного раздвигаю ее ноги. Мои глаза сосредотачиваются на порезе, и я озабоченно хмурюсь. Это неплохо, но рану нужно перевязать. Мои пальцы скользят по ее гладкой, нежной коже. Я морщусь, когда она морщится от антисептика, которым я обрабатываю ее. Я прижимаю бинт к порезу, заклеивая края ленты, пока рана не будет перевязана.
Моя голова, наконец, осознает, где я нахожусь. Я напрягаюсь, чувствуя, как рычание клокочет в моем горле, когда мой взгляд скользит вверх по ее бедру. Ее ноги раздвинуты. На ней юбка. И ее трусики все еще у меня в гребаном кармане.
Я стону, когда мой взгляд падает на ее обнаженную, мягкую, маленькую розовую щелку, между бедер.
У Куинн перехватывает дыхание.
Медленно, каким-то образом, я поднимаю на нее глаза. Огонь и жар горят за этой детской голубизной. Мой собственный пульс стучит в венах, как барабан.
– Как себя чувствуешь? – Я тихо рычу.
Она сглатывает, медленно кивая. – Хорошо, – бормочет она. – Все еще больно, но я буду жить.
Моя челюсть сжимается. Мое лицо поворачивается к повязке на ее бедре. Я наклоняюсь вперед, и Куинн тихо ахает, когда я нежно целую ее.
– А как насчет сейчас?
Я поднимаю на нее взгляд. Ее лицо пылает, когда она кивает.
– Лучше, – хрипит она.
Я поворачиваюсь обратно, снова наклоняясь ближе, чтобы поцеловать ее еще раз – на этот раз чуть выше повязки, выше по бедру. Куинн всхлипывает.
– А сейчас?
– Лучше, – тихо мурлычет она.
Мои губы возвращаются к ее мягкому бедру, целуя местечко еще выше. Желание горит во мне. Стук моего сердца отдается в ушах. Мой член пульсирует, становясь толстым и твердым.
Мои губы движутся выше. Мое дыхание обдувает ее кожу, когда моя рука раздвигает ее ноги шире. Ее юбка задирается выше, и я слышу, как она хнычет надо мной. Я целую ее теплое бедро, так близко к ее киске. У Куинн перехватывает дыхание.
– Еще лучше, – тихо стонет она.
Я скольжу ртом вверх, пока не касаюсь маленькой складочки между ее губами и бедром. Ее стон громкий и нетерпеливый. То, как приподнимаются ее бедра, – приглашение, которое я не могу и не буду игнорировать.
Со стоном я поворачиваю голову. Мои глаза упиваются божественным видом ее розовой, блестящей киски.
Она мокрая. Она дрожит. Ее дрожащие всхлипы – последний удар по любой защите, которая у меня осталась.
Я сокращаю дистанцию, прижимаясь ртом к ее киске с громким рычанием. Куинн вскрикивает, постанывая, когда мой влажный язык проникает в ее щель. Я провожу кончиком по ее пульсирующему клитору, и она содрогается от моего прикосновения. Мои руки скользят вверх по ее бедрам, сжимая их, когда я погружаю свой язык глубоко в ее сладкое влагалище.
– Максим... – выдыхает она, извиваясь под моим языком. Она скулит от удовольствия, когда я снова провожу языком по ее клитору. Я обхватываю губами пульсирующую кнопку и посасываю, дразня ее языком снова и снова, пока она вскрикивает.
Ее пальцы перебирают мои волосы. Ее бедра двигаются настойчиво, как будто я ей нужен. Как будто она отчаянно хочет, чтобы мой рот был на ней.
Я стону, пробуя ее на вкус и проглатывая сладость ее желания. Мой язык снова проникает в ее щель, втягивая ее липкую влагу в свой рот. Я напеваю над ее клитором и снова посасываю его губами. Мои пальцы впиваются в ее кожу, когда она начинает напрягаться и содрогаться.
– Я-я... О, мой Бог... – воркует она. – О черт, Максим...
Я рычу в ее влагалище. Я захватываю ее клитор губами и безжалостно дразню ее языком. До тех пор, пока ее тело не начнет корчиться, а ее крики не наполнят комнату. Я стону, когда чувствую, как она кончает на меня, наполняя мой язык своим желанием, пока она стонет в сладкой агонии.
Она дрожит и крепко сжимает меня, когда я поднимаюсь между ее ног. Мои штаны спадают. Мой длинный, толстый, набухший член свободно упирается в ее бедра.
– О Боже... – Она хнычет, задыхаясь. Ее лицо ярко-красное, когда она опускает глаза, чтобы сфокусироваться на моем твердом как камень члене, горячо прижатом к ее бедру.
Я наклоняюсь, обхватываю его рукой и прижимаюсь к ней. Другой рукой я обхватываю ее щеку, поднимая ее глаза к моим, прежде чем соскользнуть назад и зарыться в ее волосы. Я хватаю пригоршню и со стоном прижимаюсь своими губами к ее губам.
Куинн жадно целует меня. Она дрожит, когда хватает меня за тело, ее пальцы блуждают по моей груди. Я толкаюсь между ее бедер, и она стонет, когда головка моего набухшего члена прижимается к ее киске.
– Подожди... Я...
Я замираю. Я целую ее еще раз, прежде чем медленно отстраниться. Наши взгляды встречаются, и когда я вижу нерешительность в ее глазах, мое лицо искажается беспокойством.
– Куинн...
– Я... я имею в виду... – она прикусывает губу и опускает взгляд. – Просто...
Внезапно до меня доходит. Блестящий интеллект. То, что она явно не понимает, насколько она чертовски сногсшибательна. Тот факт, что в двадцать два года она хирург со всей связанной с этим изнурительной работой.
Я нежно обхватываю ее щеку и поднимаю ее лицо, чтобы встретиться с ней взглядом.
– Ты девственница.
Она краснеет, хмурит брови и кивает.
– Ты же не хочешь...
– Я хочу тебя, – рычу я, прижимаясь губами к ее губам. Я накрываю ее рот своим, глубоко целуя. Она дрожит, тая в моих объятиях, прежде чем я отстраняюсь.
– Ты думаешь, меня это беспокоит? – Моя хватка на ней становится крепче. – Я хочу тебя, Куинн, – хрипло рычу я.
На этот раз она сокращает дистанцию. Ее руки скользят по моим ребрам и притягивают меня ближе. Ее лицо наклоняется, чтобы нежно поцеловать меня. А затем глубже. Ее руки сжимают меня крепче, притягивая к себе. Ее ноги обхватывают мои бедра, когда она всхлипывает.
Я стону и прижимаю головку своего члена к ее щели. Я чувствую, какая она чертовски влажная – какая горячая ее маленькая киска, когда губы приоткрываются вокруг моей головки.
Она стонет, у нее перехватывает дыхание.
– Ты хочешь, чтобы я остановился? – Я стону.
– Нет, – выдыхает она, дрожа.
– Я сделаю это, если...
– Не смей.
Она прижимается своими губами к моим. Ее лодыжки сцепляются за моей спиной. Мои руки сжимают ее бедра. Мой член проскальзывает в ее лоно. А затем я толкаюсь, погружаясь глубоко в ее скользкий, тугой, расплавленный жар, и ее стоны наполняют мои уши.
Теперь пути назад нет.
Теперь она моя.
