Текст книги "Ковен Полуночи (ЛП)"

Автор книги: Дж. С. Андрижески

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Ник не ответил.

Он честно не знал, как ответить.

Он не хотел пугать её ещё сильнее. Он не хотел делиться с ней какой-либо частью своего извращённого сна. В то же время он явно видел, что она пытается что-то ему сказать.

А может, спросить его о чём-то.

Ник меньше всего хотел отгораживаться от неё.

Он посмотрел на неё, ожидая, когда она объяснит, и не понимая, почему он так сердит на неё. Ну, не на неё. Он не сердился на неё.

Его раздражал этот разговор.

Слишком раздражал. Раздражение уже граничило со злостью.

Может, он ожидал, что она объяснит, что его разбудило. Может, он хотел знать, почему проснулся ещё до того, как она закричала. Может, он хотел знать, почему вообще уснул и как проспал уход его жены несколько часов назад.

На его щеке дёрнулся мускул, пока он ждал, когда Тай объяснит, почему она закричала, почему сейчас так смотрела на него, и что ей снилось.

Мгновение спустя он осознал, что боится.

– Что тебе снилось? – спросила она у него.

В её голосе звучали лёгкие обвиняющие нотки.

Ник вновь сосредоточил взгляд на ней.

Эти бледные ледяные глаза напряжённо изучали его.

Он всё ещё чувствовал себя странно, будто находился не полностью в своём теле.

В то же время он невольно слышал нотки страха в её голосе.

Он знал, что это хотя бы отчасти вторит его чувствам.

Снова вспомнив, что она видящая, и к тому же чертовски могущественная, Ник осознал, что в глубине души боялся – вдруг он разделил с ней тот ужасный психотический кошмар. Он беспокоился, что она побывала в его голове. Он беспокоился, что она видела, слышала и чуяла то же, что и он – мёртвые тела, кровь, маленькую девочку.

Больше всего он беспокоился, что каким-то образом затащил тот больной, извращённый голос в её сознание, что она оказалась в голове этого мудака, и это ужаснуло её.

Это ужаснуло её настолько, что она закричала.

Он осознал, что его мысли возвращаются к тому дому, к той маленькой девочке.

Как, бл*дь, его разум вообще сотворил такое?

Последнее, что он помнил до этого – как обвился всем телом вокруг Уинтер, и как её сердце громко стучало у самой его кожи, пока она приходила в себя после секса.

Он смотрел, как она засыпает.

После этого… ничего.

Вообще ничего до этого сна.

Он был вампиром… он вообще не должен был видеть сны.

Но Тай знала. Откуда Тай знала? Как она вообще могла что-то знать о снах Ника, если он не делился ими с ней? Его спящий разум реально просочился в её сознание? Он наградил ребёнка кошмарами просто из-за того, что они находились под одной крышей?

До этого он видел сны лишь об Уинтер, его паре. Она снилась ему ещё как Даледжем.

Она также снилась ему такой, как сейчас.

У него даже бывали сны о ней, полные страха; сны, где ей грозила опасность.

У него бывали эротические сны о ней.

Каким бы ни был сам сон, Уинтер всегда фигурировала в нём.

Ему никогда не снился никто другой.

Никогда. Ни разу с момента его обращения.

И всё же тот, кто приснился ему этой ночью, определённо не был Уинтер или Даледжемом.

Это не была Тай, Мэл, Кит или кто-то из его приятелей-копов.

Какого чёрта с ним не так?

Почему он даже сейчас чувствовал это присутствие в себе?

Он отравлял этот дом? Отравлял свою жену? Тай?

«Ник».

Ник вздрогнул.

Он резко повернул голову.

Его позвала не Тай. И не Уинтер.

Тай больше не сидела там. Голос, доносившийся с дивана, изменился, исказившись в тёмное, низкое, холодное, извращённое, протяжное, разрозненное рычание.

«Ник… ты можешь меня слышать? Ты можешь меня видеть? Мы… реальны? Даже без души?»

Ник острее сосредоточился на сидящем там существе.

Тай определённо исчезла.

Сменившее её существо было огромным.

Широкие плечи. Полностью чёрная одежда.

Мужчина.

Размером примерно с самого Ника.

Чёрные бинты-повязки покрывали нижнюю часть его шеи и часть плеча. Но эти повязки местами сползли, оставляя просветы.

Что-то в этих просветах было не так.

Что-то было неправильным.

Тёмная шляпа скрывала большую часть его лица.

Из-под неё проступали две радужки из потрескавшегося хрусталя с расширенными чёрными зрачками. Они светились в темноте, улавливая тот свет, который не могли видеть люди. Это несомненно были глаза вампира.

Они смотрели на него пустым взглядом.

Даже по вампирским меркам они выглядели пи**ец какими мёртвыми.

Типа, свет горит, а дома никого нет.

Они смотрели из пустых глазниц под старомодной шляпой, которую мог бы носить детектив ХХ века из фильмов, которые Ник смотрел, когда ещё был человеком, когда ходил под солнцем, катался на доске с друзьями, на настоящем пляже с настоящими волнами, чайками, выдрами и морскими львами.

Детектив… а может, шпион эпохи холодной войны.

С чёрной шляпой незнакомый вампир носил перчатки, длинный плащ, чёрные брюки, массивные чёрные ботинки с чёрными шнурками, чёрный ремень.

Серебряные часы украшали его запястье.

Что-то в часах тоже показалось Нику знакомым, но таким же давним и далёким, как и странная ретро-одежда.

«Человек-невидимка».

«Вторжение похитителей тел».

«Тень»².

Ник представил за этими бинтами кривую, надломленную улыбку.

Он вообразил себе зомби.

А может, вообще ничего.

Всё в этом бл*дском призраке было неправильным.

Он не должен быть здесь.

На самом деле, это Ник не должен быть здесь.

Он находился не в том месте.

«Нет, – существо покачало своей головой и скрытым в тени лицом. – Нет. Это неправильно».

Какая часть?

Какая часть этого была неправильной?

С другой стороны, ничто из этого не было правильным.

Само пребывание Ника здесь больше не казалось ему правильным.

Ничто не было правильным, кроме его близких, и он намеревался забрать их с собой.

Нику казалось, что они тоже не в том месте.

«Ты не можешь заполучить их. Не можешь».

Искажённый, холодный, отдающийся эхом голос заполнил уши Ника. Что-то заставило его вздрогнуть. Что-то в том тоне заставило его закрыть глаза, прогнать этот образ.

«…Ты не можешь заполучить их. Не можешь. Ты украл это у меня. Ты украл у меня всё. Мне надо, чтобы ты это вернул. Потом я уйду. Я покину это место».

Ник не понимал.

Он даже не пытался понимать.

Он не хотел понимать.

«Ты не можешь заполучить их, – повторило существо. – Я не позволю тебе снова украсть их у меня. Я не позволю тебе бросить меня. Я не…»

Ник поморщился, закрывая глаза.

Он не хотел знать, о чём говорит… эта… штука.

Но он знал.

Ник осознал, что прекрасно понимает, что имеет в виду это существо. Что более важно, он прекрасно понимал, кого имеет в виду это существо.

Он просто не хотел.

Он ничего не хотел об этом знать.

Он бы убил другого мужчину, если бы мог. Он бы голыми руками разорвал его на куски. Он был полностью стёр его из бытия.

И всё же реакцией Ника стала не агрессия и не злость.

Вопреки угрозе, которую он слышал в словах Чужестранца, он не чувствовал той интенсивной, оберегающей ярости, которую прежде испытывал, слыша такие угрозы. Он не чувствовал того, что ожидал испытать, если бы кто-то угрожал его жене и друзьям.

Вместо этого в его нутре зародился холодный страх.

Глубинный ужас.

Ужас из-за того, что ничто и никогда больше не будет правильным.

На долю секунды эти ощущения полностью парализовали его.

Ник даже не мог сказать, кому принадлежали эти чувства.

Он правда не знал, принадлежали ли они этому существу или ему самому.

Глава 4. В замедленной съёмке

Ник проснулся как от толчка… хватая воздух ртом, задыхаясь.

Но это было неправильно.

Неправильно.

Ему не нужно было дышать.

Ему не нужно было дышать, бл*дь. Он не задыхался. Он в полном порядке. Он же чёртов вампир, во имя всего святого.

Вспомнить об этом помогло.

Хотя бы это начало его успокаивать.

Он был на диване. Он лежал на диване Уинтер.

Что, бл*дь, он делал на диване? Как, чёрт подери, он заснул? Разве он не должен был отправиться в город? С ребёнком? Они с Тай должны были поехать в город на поезде и попозже встретиться с Уинтер на одном из пляжных курортов в центре.

Сколько времени прошло?

Ник реально отключился?

Последнее, что он помнил – как разговаривал с той штукой на диване.

Ник помнил, как эта штука на диване разговаривала с ним.

Он помнил те вампирские глаза, странную шляпу, перчатки, перевязанное бинтами плечо. Та штука сидела прямо там, где теперь развалился Ник, наполовину запутавшись в пушистых одеялах и подушках Тай. Ник посмотрел вниз на своё тело, но никто и ничто не делило диван с ним.

На его ногах сидели мягкие игрушки – зайчик и слон.

Подушка в виде улыбающегося смайлика лежала наполовину под его ногами.

Что, бл*дь, случилось? Где ребёнок?

Какого чёрта с ним не так?

В последний раз он ощущал нечто подобное, когда они с Уинтер начали образовывать связь. Он пребывал в очень странном состоянии, постоянно видел сны о ней, о Даледжеме, о воспоминаниях, которые он забыл, пока не начались эти сны. Он начал спать впервые лет за двести. У него бывали странные сны наяву, и практически постоянно хотелось секса.

Но ничто из того не ощущалось вот так.

Ничто и рядом не стояло.

Во время образования их с Уинтер связи Ник иногда чувствовал вину за такие сны, особенно учитывая, что многие сны про Даледжема носили сексуальный характер… некоторые были глубинно и тревожно сексуальными… и знакомыми, и эмоционально интенсивными. Они пробуждали в нём такие реакции, что ему почти казалось, будто он изменяет Уинтер.

Ему казалось, будто он ведёт какую-то двойную жизнь во снах, где он состоит в браке с кем-то другим… с мужчиной-видящим, которого Ник помнил с поразительной ясностью.

Как оказалось, тот мужчина-видящий и был Уинтер.

Как только Ник это узнал, его чувство вины исчезло.

В конечном счёте и сны тоже померкли.

Но даже в худшие моменты ничто не ощущалось так, как сейчас.

Ничто не переполняло Ника ужасом, как сейчас.

Он даже не знал, спал он или бодрствовал.

Он снова видел сны? Вся та ситуация с мужчиной на диване была лишь очередным сном? Он был с Тай, говорил с Тай… и внезапно тот вампир оказался здесь, на диване Уинтер. Это не могло быть реальным.

Не существовало никакого сценария, при котором это могло быть реальным.

То есть, сейчас всё реально?

Ник усилием воли сфокусировал взгляд.

Он почувствовал, как с болезненной медлительностью возвращается к пониманию, кто он и где находится. Это ощущалось так, будто он плыл к свету, будто какая-то часть Ника тянулась к свету после погружения в глубины тёмного океана. Медленно, болезненно медленно остальная часть гостиной проступила перед его глазами. При этом боль достигла его сердца.

Теперь это и его дом тоже. Он жил здесь. По какой-то причине, которую он не до конца понимал, он не полностью признавался в этом самому себе, но чувствовал это. Он чувствовал это всюду вокруг него, пока гостиная проступала перед его глазами.

Действительно ли он теперь бодрствует?

Гипсовый потолок выглядел нормально… он выглядел таким же, как прежде.

Потолочное освещение было включено.

Солнечный свет лился в окна кухни. Они с Уинтер установили там безопасное для вампиров стекло, так что фильтрованный свет даже не вредил ему. Судя по углу, под которым лучи лились через окно в кухонной двери, Ник осознал, что был без сознания недолго.

Час… максимум два.

Судя по углу падения света, всё ещё было утро.

До полудня оставалось ещё больше часа.

Ник вспомнил, что вчера должен был позвонить в стекольную компанию и забыл. Уинтер хотела поставить такое же стекло в их спальню, чтобы ей не приходилось постоянно паниковать и беспокоиться, что она забыла задёрнуть шторы, не пропускающие свет.

Он позвонит сегодня. Когда будет ехать в поезде.

Когда они с ребёнком поедут в город.

Ник осознал, что он не один.

От этой мысли он резко повернул голову, наполовину приподнявшись.

Когда он сделал это, кто-то рядом отпрыгнул.

Этот кто-то двигался легко, по-кошачьи.

С вампирской точки зрения Ника казалось, что всё происходит медленно. Благодаря способности вампиров засекать движения и ощущения он подметил каждый нюанс.

И всё же он знал, что с точки зрения человека или видящего это случилось мгновенно.

Он, наверное, до чёртиков напугал этого кого-то.

По какой-то причине он ожидал увидеть Уинтер.

Там стояла Тай.

Ник моргнул, глядя на её маленькое личико. Он подметил её губки бантиком, широко раскрытые опешившие глаза, спутанные и взъерошенные волосы. Она обеими ручками стискивала мягкую игрушку – радужного единорога. Её голубые как лёд глаза смотрели на него, выражение лица оставалось озадаченным.

– За дверью кто-то есть, – сказала она.

Ник уставился на неё, не соображая.

Несколько секунд он даже не шевелился, хотя всё ещё панически дышал, несмотря на то, что его телу больше не требовался кислород.

В голосе Тай зазвучала спешка.

– За дверью кто-то есть, – повторила она. – Они громко стучат. Мисс Джеймс беспокоилась. Она сказала, что увидела это через систему безопасности. Она сказала мне позвать тебя. А потом сказала мне спрятаться.

Ник старался привести мысли в порядок.

Он поднял руку с пледа и потёр лицо. Он глянул на себя и понял, что хотя бы он всё ещё одет под одеялами.

Он хмуро посмотрел на ребёнка.

– А Уинтер… мисс Джеймс… сказала, кто это? Кого она видела на камерах?

– Нет.

Он поколебался, гадая, стоит ли спрашивать.

Он реально отрубился? Прямо перед ребёнком?

Он напугал её?

– Нет. Не напугал, – Тай поджала губы. – Но это было супер странно. Ты просто стоял там… как зомби. Когда я встала и пошла к тебе, ты обошёл журнальный столик и лёг на диван. И заснул.

Ник нахмурился.

– Серьёзно?

Она медленно кивнула.

– Ага. Это было супер странно.

Ник старался включить свой разум обратно в работу.

Тот засранец всё ещё стоял перед его глазами.

Тот холодный, как будто стеклянный взгляд. Странная одежда. Запах крови и смерти.

Тай снова заговорила.

– Я его тоже видела, – сообщила она. – Не думаю, что это был сон.

Ник помрачнел, глядя на неё. Он собирался возразить и сказать ей спрятаться, но она продолжила первой.

– Ну… это мог быть сон, – признала она. – Но если так, то я тоже видела этот сон. Но думаю, что я снова застряла в твоём сновидении. В последнее время это часто случалось.

Словно вспомнив конкретные моменты, она скорчила гримасу.

Ник почувствовал, как в его нутре разверзается нечто холодное.

Он собирался надавить на неё, но она легко прыгнула в его сторону, тихо приземлившись ногами в тапочках.

Она схватила его за руку и тряхнула.

– За дверью кто-то есть, Ник, – она напряжённо всмотрелась в его глаза. Она снова выглядела обеспокоенной, как после его пробуждения, и намного более юной, чем обычно.

Внезапно она выглядела и говорила совсем как ребёнок её возраста.

В те же несколько секунд до Ника дошло, почему он всегда забывал о том, какая Тай на самом деле маленькая. Может, не маленькая по годам, поскольку ей было больше лет, чем человеческому ребёнку, выглядевшему как она.

Но по меркам видящих она была чертовски юной.

Она была практически младенцем.

Она всё ещё спала с мягкими игрушками, чёрт возьми.

– Мисс Джеймс здесь нет, – повторила Тай. – Она всё ещё на работе. Я позвонила ей ранее. Когда мужчина в шляпе был здесь…

Ник вздрогнул, но Тай продолжала.

– …Когда я сказала ей про него, и про то, как ты пошёл к дивану и лёг, она сказала не тревожить тебя. Она сказала оставить тебя в покое. И что она позвонит кому-нибудь.

Губки Тай поджались ещё сильнее.

– Но она позвонила мне сразу после этого. Она увидела тех людей на своей камере, когда они вышли из машин и подошли к двери дома. Она показала мне, как они выглядят. Она также сказала мне не открывать дверь. Она сказала мне позвать тебя. Она сказала, что меня здесь быть не должно… и что они представители власти. Она сказала, что они определённо представители власти…

Ник силился переварить это всё.

Когда её слова медленно отложились в его сознании, он почувствовал, как волоски на шее сзади встают дыбом.

– Власти? – он нахмурился, стараясь подумать. – Какой власти? Это армия, Тай? «Архангел»? Ты узнала униформу?

Тай покачала головой.

– Нет. Я не знаю никого из них. Мисс Сен-Мартен их не посылала. Мисс Джеймс сказала, что они из правительства. Может, расовые власти. Или человеческие.

– Расовые власти, – Ник ощутил очередную дрожь тревоги и потёр лицо, изо всех своих чёртовых сил стараясь привести мысли в порядок. – Бл*дь. Ладно. Прячься. Делай как она сказала.

Тай отпустила руку Ника.

Она начала уходить, но голос Ника остановил её.

– Тай… подожди, – девочка повернулась и моргнула, глядя на него. – Ты точно их не узнала? – его голос зазвучал резче. – Никого из них? Уинтер показала тебе их лица? Или только их униформы?

– Да, – ответила она, хмурясь. – Она показала мне и то, и другое. Она показала мне их машины. Их лица. Я видела их одежду. Я же сказала… я их не знаю. Мисс Джеймс думает, что это полиция. Или М.Р.Д. Что с тобой? Почему ты такой странный?

Его разум постепенно возвращался в работу, но она права.

Он двигался слишком, слишком медленно.

Он думал слишком, слишком медленно.

Он был странным. Сейчас он определённо был странным, бл*дь.

Силясь думать вопреки этому и переварить её слова, он прикусил язык.

– Ладно, – он пальцами показал ей уходить и направил этот жест в сторону лестниц. – Ладно. Иди тихо. Не позволяй им услышать тебя, Тай. Иди в гостевую комнату. Используй тайник за панелью… за той, что в шкафу. Если это полиция, и они пришли по официальному расследованию, то нельзя рисковать, они могут обыскать дом, – он поднёс палец к губам. – Сиди очень-очень тихо, ладно? Не издавай ни звука, картофелинка фри.

Она кивнула, и её глаза смотрели обеспокоенно.

Она покрепче прижала единорога к груди.

Когда они постучали на сей раз, он услышал.

Его вампирские уши уловили громкий и ясный звук.

Очень громкий.

Очень, очень громкий, чёрт возьми.

Будто они колотили чёртовым стволом дерева по её защитной двери.

Как, бл*дь, он проспал такое?

– Детектив Миднайт? – приглушённый голос донёсся из-за металлической двери.

Человек бы не услышал, но Ник всё ясно различил.

Достаточно ясно, чтобы его челюсти сжались.

Gaos. Он бл*дский идиот.

Лучше бы с ними не было вампира. Если так, то они уже знали, что Тай здесь. Хуже того, они узнают, где именно она прячется, как только войдут в дом. Весь диван, одеяла и подушки основательно пропахли видящей. Такой запах никакой вампир не пропустит. Ник уже привык к этому, но когда почуял его впервые, это едва не сшибло его с ног, а ведь он уловил лишь след запаха на ветру.

Если с ними есть вампир, Ник в полной жопе.

Ему придётся отбиваться силой.

Он ни за что не позволит им забрать ребёнка.

– Нам надо поговорить с вами! – прокричал голос через дверь. – Пожалуйста, ответьте на входящий вызов. Нам надо, чтобы вы открыли дверь… Детектив Миднайт… нам сказали, что вы здесь… не заставляйте нас ломать дверь…

Ник помрачнел ещё сильнее.

Он поднял руку к голове.

Он был уверен, что носил гарнитуру, когда раньше находился в этой комнате.

Теперь она исчезла.

Он посмотрел на журнальный столик и увидел её там, рядом с пустой обёрткой и крошками, которые ребёнок, наверно, оставил после утреннего перекуса.

Потянувшись к столику, он схватил гарнитуру и вставил в ухо. Убедившись, что больше не слышит шуршание Тай на втором этаже, он сбросил одеяла и встал. Он подавил ощущение дежавю, опять вспоминая, как странно чувствовал себя в период последнего бодрствования.

Это всё была какая-то сумасшедшая галлюцинация наяву?

Или он реально видел какого-то бл*дского типа на диване?

Теперь это казалось ему чрезвычайно маловероятным.

Ему также трудно было убедить себя, что этого не случилось.

Всё это выглядело и ощущалось таким реальным.

Он вытолкнул это из мыслей. Он не мог сейчас думать об этом.

Ребёнок прав. Надо разобраться с этим.

Уинтер, должно быть, места себе не находит.

Наверное, что-то случилось. Может, что-то в Нью-Йорке.

Формально Ник ещё был на больничном, но существовали причины, по которым его босс Морли и полиция Нью-Йорка в целом могли вызвать его обратно. Ник всё равно по большей части оправился от травмы, полученной при расследовании последнего дела в Сан-Франциско. У него оставалось ещё два дня, а потом ему предстоял медосмотр в полиции Нью-Йорка.

Если он пройдёт этот медосмотр, то вернётся к работе с понедельника.

Может, они по какой-то причине решили ускорить процесс.

Как только Ник включил гарнитуру, огоньки и индикаторы сразу же замигали и запищали, информируя о срочных сообщениях.

Ник выругался, послав быстрый импульс Уинтер.

«Я собираюсь открыть дверь, – написал он ей через функцию чата. – Ребёнка спрятал в тайнике. Я позвоню тебе сразу же, как узнаю, какого чёрта произошло… но до тех пор я бы не советовал связываться со мной, просто на всякий случай. Я позвоню сразу же, как только смогу. Обещаю».

Он вспомнил их предыдущий разговор и нахмурился.

«Но пляж и кино, возможно, придётся отложить, дорогая. Они бы не стали переться аж сюда, если бы это не было нечто крупное».

Он отправил сообщение.

Схватив ботинки, стоявшие у одного из кресел, он пролистал список срочных входящих сообщений. Он предпочёл бы чистые носки, но пришлось натянуть грязные, оставленные в ботинках, поскольку он не хотел, чтобы копы ждали у дома Уинтер дольше абсолютно необходимого времени.

На деле он вообще не хотел их впускать.

Если он наденет ботинки, может, и не придётся.

– ИДУ Я! – он прокричал эти слова, засовывая первую ногу в носке в ботинок. – СЕЙЧАС ОТКРОЮ! ИДУ ПРЯМО СЕЙЧАС!

Он затолкал другую ногу в носке во второй ботинок. Он надавил на кнопку сбоку полуорганического материала, и ремешки сами затянулись. Ник попытался решить, стоит ли сбегать наверх и схватить зимнюю куртку. Он был вампиром, так что не мог простыть, но знал, что с человеческой точки зрения на улице холодно и ветрено, поскольку на дворе стояла осень.

Обычно Ник одевался так же, как и люди вокруг.

Он делал это просто для того, чтобы не привлекать внимание к своей сущности.

Имелся и психологический фактор.

Это помогало людям расслабиться, даже его друзьям.

В данный момент Ник не хотел, чтобы эти засранцы за дверью ждали ещё хоть минуту. Он знал, что они и так находились там слишком долго.

Его сонный разум силился придумать какое-нибудь оправдание для этого.

Что-то хоть отдалённо правдоподобное для вампира.

Он так и не мог ничего придумать. Ничего хорошего, во всяком случае.

Он нажал на вторую кнопку сбоку левого ботинка, чтобы материал плотнее обтянул его лодыжку и щиколотку. При этом он наконец-то смирился и ответил на один из тех срочных импульсов, подумав, что может, стоит поговорить с этими тупицами перед тем, как открывать дверь.

Он всё острее осознавал, сколько времени прошло с тех пор, как он впервые очнулся на диване и обнаружил стоящую рядом Тай. Эти типы угрожали выломать входную дверь дома Уинтер.

Он знатно испытывал судьбу.

Но не хотел разбираться с ними, пока не сможет мыслить связно.

Он даже сейчас не чувствовал себя достаточно хорошо соображающим.

Он подумывал ответить на первый огонёк, ярче всего мигавший перед глазами – тот, что в самом верху очереди, с пометкой «ЧРЕЗВЫЧАЙНО СРОЧНО И КОНФИДЕНЦИАЛЬНО – ОТВЕТЬТЕ НЕМЕДЛЕННО. ЭТО ОФИЦИАЛЬНАЯ ПОВЕСТКА».

В последний момент он струсил.

Он нажал на «ОТВЕТИТЬ» возле индикатора с чуть более блёклым огоньком пониже.

Этот хотя бы был связан со знакомым именем.

На линии тут же ответили.

Звук уведомления даже не воспроизвёлся до конца, когда кто-то на другом конце принял вызов. Ник услышал на линии дыхание.

По одному лишь дыханию он понял, что связался с нужным адресатом.

Он не ждал, когда человек заговорит.

– Морли? Это ты за дверью? – спросил Ник. – Ты до чёртиков напугал ребёнка?

Последовала многозначительная пауза.

– Нет, – ответил детектив Джеймс Морли. Его низкий голос звучал жёстче обычного. – Это не я, Ник. Что, бл*дь, ты делаешь? Почему не открываешь? Они вот-вот получат судебный ордер, разрешающий выломать дверь. Они сейчас говорят с судьёй…

– Останови их, – в голосе Ника послышалась тревога, и он вскочил на ноги. – Скажи, что я прямо сейчас иду к двери…

– Что, бл*дь, ты творишь? Чем ты столько времени занимался?

– Я спал. Ребёнок меня разбудил.

– Разбудил?

– Да. Я был на диване.

– Ты спал?

Молчание как будто сделалось более громким.

Нику не нужно было спрашивать, чем это вызвано.

Морли знал вампиров.

Чёрт, да Морли был практически женат на одной из них, даже если это не было официальным в глазах закона и не документировалось ни в каких юридических и религиозных документах. Морли прекрасно знал, что вампиры не спали. Он знал, что если кто-то затарабанил по двери, пусть даже по полуорганической защитной двери с охранными мерами искусственного интеллекта, то Ник должен был мгновенно скатиться вниз по лестнице.

Морли наверняка думал, что Ник ему врёт.

Согласно всему, что Морли знал о вампирах, Ник никак не мог говорить правду.

Это должна быть ложь.

Иронично, но это не так.

Ник поколебался прямо возле прихожей, слушая молчание Морли. Он нахмурился, пытаясь решить, стоит ли просто открыть дверь или сначала дождаться ответа Морли. Он буквально слышал роящиеся в голове детектива вопросы, которые тот хотел задать. Он чуть ли не осязал его скептицизм и раздражение из-за того, что он слышал в голосе Ника.

Прежде чем Ник решил, что ему ответить, Морли нарушил молчание.

– Где ты был прошлой ночью, Ник?

Ник нахмурился. Он открыл рот, чтобы ответить.

Прежде чем он успел это сделать, Джеймс Морли, его друг и формально его босс, перебил его.

– Забудь. Тебе лучше немедленно открыть дверь.

Морли повысил голос.

Его тон сделался более резким.

– Иди и открой дверь, Миднайт. Немедленно, бл*дь. Впусти их. Немедленно, бл*дь. А когда впустишь, я хочу, чтобы ты сотрудничал. Что бы они ни сказали. Как бы они с тобой ни обращались. И какие бы дерьмовые издёвки они ни бросали в твой адрес… касаемо тебя, меня, мисс Джеймс, твоей расы… Ты будешь миленьким как ангелочек и сделаешь всё, что тебе скажут. Так?

Ник нахмурился.

– Так. То есть… какого хера, Джеймс?

– Не позволяй им вывести тебя из себя, – зло перебил Морли. – Не затевай то своё остроумное дерьмо, как со мной, и не огрызайся. И что бы ты ни делал, Ник, не оказывай сопротивления. Физического. Не давай им никакого повода, чёрт тебя дери. Не давай им даже крохотной причины реагировать излишне остро. Они арестуют тебя и привезут в участок, ясно? И ты им позволишь. Ты позволишь им сделать это без единого бл*дского протеста, Ник.

Ладони Ника похолодели.

Челюсть отвисла в неверии.

– Ты уверен, что это хорошая…

– Я, чёрт возьми, уверен, что это твой единственный вариант, – рявкнул человек. Его голос дрожал, встревожив Ника ещё сильнее. – Они арестуют тебя, Ник, и ты им позволишь. Просто знай, что у них есть чертовски весомая причина… и если ты будешь сопротивляться, то оставишь свою хорошенькую жену вдовой. А того ребёнка – без отца.

Ник почувствовал, как его челюсть отвисла ещё сильнее.

Но в этот раз он не спорил.

Он собирался спросить что-то ещё, но Морли не закончил.

– Что бы ты ни делал, захлопни свой проклятый рот, Ник. Делай то, что они скажут. Не давай им повода. Мы с тобой поговорим. Мы поговорим, как только тебя привезут сюда.

– Сюда?

– Нью-Йорк.

Ник почувствовал, как тот холод в его нутре превратился в кусок льда.

Голос Морли всё ещё дрожал.

– Просто пойди с ними, дождись своего представителя от М.Р.Д. и адвокатов Сен-Мартен. Я уже позвонил в «Архангел», а полиция Нью-Йорка связалась с расовыми властями. Я буду здесь, как я и сказал. Я никуда не ухожу. И я уже получил одобрение на первый допрос… при условии, что ты согласишься.

– Где?

– Я уже сказал тебе, где.

– Я имею в виду, в какую зону содержания меня заберут? Меня арестовывает М.Р.Д.? Это расовые власти или…

– Нет, – в этот раз Морли, похоже, понял его. – Нет. Это человеческие власти, Ник. Они заберут тебя в 17 участок. Отдел расследования убийств, – голос Морли сделался более мрачным, в нём зазвучало жёсткое предупреждение. – Но я бы на твоём месте определённо не упоминал мисс Джеймс, Ник. Я бы не давал им лишней причины более пристально присматриваться к твоей личной жизни… или к месту проживания… или к твоей интимной жизни.

Челюсти Ника превратились в гранит.

На сей раз он прекрасно понимал, о чём говорит Морли.

Его отношения с Уинтер были нелегальными.

Формально они были очень, очень нелегальными.

Ник почти и забыл об этом, поскольку чувствовал себя вполне в безопасности под защитой «Архангела» и своих друзей в полиции Нью-Йорка, особенно учитывая, что Уинтер и Тай работали на саму Лару Сен-Мартен лично. Гигантский оборонный подрядчик «Архангел» запустил свои лапы во все правоохранительные органы и армейские подразделения мира.

Это особенно применимо к тому, что раньше было Соединёнными Штатами.

Но что бы сейчас ни происходило, Сен-Мартен не сумела это замять.

С другой стороны, может, она ещё не пыталась.

Может, она до сих пор не знала об этом.

– Ник? – голос Морли ожесточился. – Мне не разрешили их сопровождать. Просто поезжай с ними, ладно? Я встречу тебя в участке.

Страх Ника превратился в жёсткую злость.

– Это что, бл*дь, такое, Джеймс? Что случилось? Что, чёрт возьми, я по их мнению…

– Ты меня слышал? – рявкнул Морли. – У нас нет на это времени.

Когда Ник промолчал, Морли заговорил резче.

– Тебе лучше открыть эту бл*дскую дверь. Они выломают её, если ты не сделаешь это в следующие три минуты, Ник. Тебе чертовски повезло, что я сумел до сих пор сдерживать их. Я только что сообщил им, что ты почти у двери. Не делай из меня лжеца.

Ник почувствовал, как то холодное ощущение в его нутре усиливается.

Морли хотел сказать, что они даже сейчас слушают их разговор?

Вспомнив, что сказал Морли, предупреждая его об Уинтер, Ник ощутил абсолютную панику.

Он открыл рот.

Закрыл обратно.

– Миднайт? – прорычал Морли. – Ты меня слышишь?

– Какое обвинение? – спросил Ник. – Ты можешь хоть это мне сказать?

– Какое обвинение? – в голосе Морли зазвучало изумление. – А на какой отдел я работаю, бл*дь? Миднайт, я только что сказал тебе, что сам проведу первичный допрос.

Когда Ник ничего не сказал, Морли прорычал свои последние слова.

– Убийство, Ник. Тебя обвиняют в убийстве.

Прежде чем Ник успел ответить, детектив Джеймс Морли, старший следователь отдела расследования убийств 17 участка в Охраняемой Зоне Нью-Йорка, завершил вызов.

Глава 5. Плохое пробуждение

Как оказалось, людям, которых прислали арестовать Ника, не нужны были причины, чтобы реагировать излишне остро.

Они пришли сюда, чтобы реагировать остро.

Они и так намеревались реагировать остро, излишне остро… и ещё острее.

Ник сообразил это достаточно быстро. Как только он распахнул входную дверь дома Уинтер, его ударили электрическим прутом прямо в центр груди.