Текст книги "Сломанная жизнь (ЛП)"
Автор книги: Дж. П. Барнаби
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)
– Я рада, что вы хорошо провели день. Почему бы тебе не умываться и не спуститься на ужин? Я приготовила тако, – сказала ему мать, улыбаясь, забирая его корзину с грязным бельём и выходя из комнаты. Впервые в жизни Аарон почувствовал себя слегка виноватым, позволяя ей так ему прислуживать, и решил в следующий раз сам отнести корзину в прачечную и заставить братьев сделать то же самое. На это он был способен. Прачечная ведь находилась не в подвале. По одному шагу за раз.
Пришло время, чтобы сыновья Даунинг начали нести свой груз.
– Аллен, можешь подать мне сыр? – спросил Аарон своего брата, когда они чуть позже сидели за обеденным столом. Пока его мать ошеломлённо наблюдала, Аарон поедал третий тако. Он почти не ел пиццу в доме Спенсера и, к своему удовольствию, был довольно голоден. Такое случалось не часто, и Аарон собирался этим пользоваться. Аллен минуту смотрел на него, а затем поставил между ними миску натёртого чеддера. Антони, который сидел напротив Аарона, ел пятый тако.
– Хорошо, если вы будете так есть каждый вечер, мальчики, вам придётся найти работу, – прокомментировал Джон Даунинг, с полным удовольствием наблюдая за сыновьями. Вместе мальчики съели больше дюжины тако, и не казалось, что в ближайшее время они остановятся. Аарон поднял взгляд как раз вовремя, чтобы заметить сияющие взгляды, которыми обменялись его родители, и это вызвало у него улыбку. Его родители давно не улыбались и не выглядели такими счастливыми.
– Мы должны на этих выходных устроить барбекю, – выразил свои мысли Антони, между огромными порциями еды. – Мы этого уже вечность не делали, – с надеждой посмотрев на отца, а затем на мать, он улыбнулся, а после громкого хохота Аллена убрал с лица кусочек латука.
Когда мать начала отвечать, Аарон рассмеялся, и она остановилась посреди предложения, с весельем наблюдая за сыном.
На один вечер практически показалось, что ничего не произошло, будто Аарон нормальный. Ему хотелось бы узнать, как это продлить. Он практически не хотел заканчивать и подниматься наверх, чтобы заняться блогом. Разрушение хорошего ощущения причиняло боль его сердцу, но через несколько минут Аарон поднялся в свою комнату и сел за стол.
Прикосновение волшебства
Автор поста – Аарон | 28/08/2010 21:12 | Добавить комментарий | Терапия
Когда доктор Томас сказал мне, что во время своего приступа я прикоснулся к Спенсеру, и не один раз, а несколько, я ему не поверил. Только когда встретился взглядом со Спенсером и увидел не жалость, как ожидал, а надежду, я решил, что это может быть правдой.
Но почему?
Моя собственная мать, которую я люблю больше всех, которая мне ближе всех, не может ко мне прикоснуться. Этот парень, которого я знаю всего несколько недель, пробился тогда, когда не смог никто другой. Как это вообще возможно?
Всю жизнь, даже в детстве, люди говорили мне, что у меня аналитический склад ума. Полагаю, поэтому я всегда преуспевал на дебатах. В последнее время мой интеллект полностью перекрыли страхи и эмоции, исключением является только то время, когда я пишу коды. Только тогда, потерявшись в логике и синтаксисе, когда мой разум полностью поглощён делом, я чувствую какую-то связь с парнем, которым был раньше. Когда пишу коды, я не чувствую себя беспомощным.
Ключ в этом?
Не может быть. Есть другие люди, преподаватель и другие студенты, которых я ассоциирую с программированием. Я не тянулся и не прикасался к ним. Но эти люди мне не друзья. Спенсер первый друг, которого я завёл с тех пор, как убили Джульетту. Никто никогда не подходил ко мне, не протягивал эту руку дружбы.
Разница в этом?
Как могла близость с другом перевесить мои отношения с матерью или с братьями? Я никогда не прикасался к маме или Аллену. Когда меня просто похлопывают по плечу или хватают за руку, это вызывает мгновенную панику. Ещё до того, как их рука касается меня, всё моё тело напрягается, заставляя сердце колотиться.
Со Спенсером я даже не думал об этом. Я просто потянулся к нему.
Может, смысл в этом.
Я потянулся к нему. Я контролировал прикосновение. Может ли всё быть так просто?
Руки Аарона дрожали, пока он печатал последнее слово. Он ёрзал на стуле, его спина протестовала против такого длительного напряжения. Время будто остановилось, пока он писал, но часы на компьютере говорили, что потребовался час, просто чтобы написать эти простые абзацы. Аарон перечитал последние несколько строк. Может, в этом и был секрет – он сам инициировал контакт. Но почему-то Аарон не думал, что вся причина успеха в этом. Глубоко внутри он верил, что смог прикоснуться к Спенсеру не только потому, что контролировал это, но ещё… потому что это был Спенсер. Аарон не хотел признаваться в этом в своём блоге, который прочитает доктор Томас, но чувствовал, что в Спенсере есть что-то особенное, что позволило случиться контакту. Либо дело было в том, что Спенсер был очень понимающим, касаемо проблем Аарона, либо в том, что он был отличным другом.
За всю жизнь Аарон никогда не чувствовал себя ни к кому ближе, даже к Джульетте, и это произошло так быстро.
– Думаю, ты добился очень хорошего прогресса с блогом, – сказал доктор Томас через несколько дней, когда Аарон сидел на полу в комнате отдыха, скрестив ноги и поедая китайскую еду на вынос. Спенсер и его отец мастерски управлялись с палочками, но Аарон ел вилкой, к большому веселью Спенсера. Для начала приёма, доктор вслух прочёл пост из блога Аарона, и парень почувствовал облегчение от того, что не включил ничего о близости, которую чувствовал со Спенсером. Ни Спенсеру, ни его отцу не нужно было об этом знать, особенно потому, что Аарон сам не был уверен, что это значит.
– Спасибо. Раньше я бы никогда не подумал вести блог. Терапевты всегда хотели, чтобы я вёл дневник, но это казалось по-девчачьи. Блог имеет для меня больше смысла, потому что я могу настроить безопасность и не дать никому увидеть то, что хочу сохранить при себе. Так мне комфортнее, чем с маленьким замочком в виде сердечка, который не удержал бы даже моего двенадцатилетнего брата, – Аарон сделал ещё один глоток содовой, чтобы запить пряную лапшу. Его родителям не нравилась китайская кухня, так что раньше он никогда такого не ел. Слишком смущённый, чтобы в этом признаваться, Аарон заказал то же самое, что и Спенсер, и к своему удивлению, ему действительно понравилось блюдо из курицы и лапши.
– Я рад, что тебе так комфортнее. Думаю, это станет бесценным, когда ты начнёшь анализировать некоторые оттенки своего поведения. У меня есть ещё несколько вопросов, прежде чем мы приступим к сегодняшнему приёму. Ты занимаешься самолечением? – спросил доктор Томас, поставив свою коробку с едой на стол и взяв блокнот, который использовал на их приёмах. Ручка появилась практически из ниоткуда, и мужчина с ожиданием посмотрел на Аарона.
– Я не знаю, что вы имеете в виду. Принимаю ли я сам лекарства, без рецепта, или что—то ещё? – спросил Аарон, вытягивая из контейнера очередную вилку, полную лапши, и суя её в рот.
– Или это, или ты пьёшь?
– Я принимаю таблетки, только когда испытываю настоящий стресс, например, когда всплывают воспоминания, или происходит что-то плохое, и я не могу с этим справиться. Раньше я пил, много, – признался Аарон, а затем пожалел об этом. У его родителей могли возникнуть проблемы, если кто—то узнает, что их несовершеннолетний сын пил.
Когда он резко перестал говорить, доктор Томас взял со стола свою газировку и открыл крышку.
– Аарон, я не собираюсь осуждать тебя за пьянство. На самом деле, я бы удивился, если бы ты не пил после того, через что прошёл. Это ужасно, а алкоголь – довольно эффективный способ больше ни о чём не думать. Конечно, это ни в коем случае не долговременное решение, но мне нужно знать все детали твоей ситуации, чтобы помочь тебе.
– Я действительно пил. Брал алкоголь из шкафчика родителей, только… спустя какое-то время, думаю, это перестало быть секретом. Кажется, они не знали, как мне помочь. Они никогда не говорили ничего о пропавшей выпивке, но должны были знать. По крайней мере, они и сами могли ночью немного поспать, – Аарон закончил почти шёпотом, стыдясь того, что вынуждал родителей покрывать его пьянство, просто чтобы быть в силах поспать.
– И когда это прекратилось? – тихо спросил доктор Томас.
– Когда я встретил Спенсера, – слова вылетели изо рта Аарона раньше, чем он успел их остановить.
Спенсер явно был в шоке, курица и лапша свисали с застывших в воздухе палочек. Лицо Аарона покраснело, пока он упорно избегал взгляда Спенсера и чувствовал, будто румянец освещает всю комнату. Аарон поймал взгляд доктора Томаса, а затем Спенсера, и ему захотелось провалиться под землю.
Доктор Томас продолжал задавать Аарону вопросы, и тот отвечал как можно лучше. Спенсер неестественно замер, наблюдая из угла, и Аарон отдал бы что угодно, чтобы узнать, что у него на уме. Если бы только у него хватило смелости спросить.
Глава 14
СПЕНСЕР: «Ладно, я смотрю на это уже час! Какого чёрта!?! Я беру перерыв. Пожалуйста, скажи мне, что я упускаю?? Пожалуйста??»
СПЕНСЕР: «public static class StringExtensions
{
Public static DateTime ParseDateTime(string dt)
{
string dayOfWeek = dt.Substring(0, 3).Trim();
string month = dt.Substring(4, 3).Trim();
string dayInMonth = dt.Substring(8, 2).Trim();
string year = dt.Substring(10, 4).Trim();
string dateTime = string.Format(“{0} – {1} – {2}”, dayInMonth, month, year);
DateTime returnValue = DateTime.Parse(dateTime);
return returnValue;
}
} »
Аарон немного посмеялся над раздражением Спенсера, потому что точно знал, что он чувствует. Несколько дней назад Аарон сам прошёл через это, когда облажался и забыл, что базисный индекс на векторе единица, а не ноль. Так что вся его схема сбилась из-за одного значения. Это сводило Аарона с ума, пока он не нашёл ошибку. Скопировав код Спенсера в свою среду разработки, Аарон минут за десять создал быструю программу, чтобы подтвердить классификацию и проверить данные. С изолированным проблемным кодом было легче выявить неточность, если это вообще было возможно.
Первая дата, которую он вставил в проверенный объект, сработала хорошо; как и вторая, и третья. Ладно, значит, будет сложнее. Он вспомнил, как доктор Майер совсем недавно учил их проверять свои приложение – всегда проверять пределы, границы и всё, чего быть не должно. Если пользователь может ввести что-то в интерфейс, то введёт. Так что Аарон внёс наименьшую и наибольшую дату, которую позволяла строчка. Всё было в порядке. Со всеми специфическими подстрочками, которые использовал Спенсер, может быть, дело было скорее в формате даты, когда доходило до класса. Не упоминая о том, что он не проводил проверки на ошибки и формат. Он практически будто хотел, чтобы пользователь облажался. Так что вместо того, чтобы вводить дату стандартного формата, Спенсер ввёл первые цифры месяца и дня, и получилось 1/1/2000 вместо 01/01/2000. Бинго.
ААРОН: «О да!»
Аарон свернул окошко чата и принялся работать над добавлением тестов на различные форматы дат, ожидая ответа Спенсера. Он удивился, когда компьютер пискнул практически сразу. Должно быть, Спенсер закончил со своим перерывом и вернулся к кодированию. Когда Аарон открыл окошко обратно, его дыхание застыло в лёгких.
СПЕНСЕР: «Да. Ты меня так возбуждаешь».
Какого. Чёртового. Хрена? Он отодвинулся от стола, отстраняясь от шокирующих слов на экране. Паника сдавила его лёгкие, и его сердце угрожало выпрыгнуть из горла. После всего, о чём они говорили, чего так осторожно избегали, Аарон не мог поверить, что Спенсер сказал ему такое. Должно быть, от него исходила аура, которая так и говорила – «посмейся надо мной». Боже, Аарон не мог это выдержать. Он не мог дружить со Спенсером, если ожидания были такими. Он не мог... Он просто... он...
СПЕНСЕР: «О боже, мне так жаль. Это было не тебе. Я разговаривал с другим человеком в другом окошке, и когда твоё высветилось, я не проверил имя».
Аарон не мог дышать, не мог ответить, не мог делать ничего, кроме как смотреть на слова на экране и пытаться остановить изображения, которые заполонили его разум. Когда Аарон подвинулся обратно к столу, его руки тряслись над клавиатурой. Горло жгло, пока слова возвращались к нему и атаковали его мозг.
Вот так, малыш.
Ты меня так возбуждаешь.
СПЕНСЕР: «Пожалуйста, Аарон. Прости меня. Пожалуйста, скажи что-нибудь».
ААРОН: «Я нашёл твою ошибку. Отравлю код по электронной почте».
СПЕНСЕР: «Забудь про код. Прямо сейчас мне на него плевать».
ААРОН: «Какой к чёрту разговор у тебя был, что ты отправил мне такое случайно?»
Злость, унижение, страх – всё это кружилось и горело в его груди. Чёрт возьми, он ненавидел чувствовать такое отсутствие контроля, и всё из-за нескольким слов на экране. Не удивительно, что родители хотели куда-нибудь его вышвырнуть.
СПЕНСЕР: «Я говорил кое с кем о сексе, при этом дрочил. Я никогда не собирался тебе этого показывать. У меня не часто бывает секс, потому что люди считают меня отсталым. Приходится брать там, где получается».
Аарон редко бывал в интернете и определённо ни с кем при этом не общался. Он не мог общаться даже с людьми, которые стояли перед ним, не говоря уже о людях по всему миру. Хотя, может быть, было бы проще говорить с кем-то, кого он никогда не увидит. Он понятия не имел. Долгое время всё было так испорчено, ничего больше не казалось настоящим. Ничего, кроме страха.
ААРОН: «Ты часто этим занимаешься? Может, нам не стоит общаться в чате».
СПЕНСЕР: «Нет, не часто. Только иногда».
ААРОН: «Почему?»
СПЕНСЕР: «Почему не часто или почему я вообще этим занимаюсь?»
ААРОН: «И то, и другое, наверное».
СПЕНСЕР: «Я делаю это потому, что мне надоело быть одному. Приятно быть желанным, даже если я никогда не увижу этого человека. Я не часто этим занимаюсь, потому что это вызывает ощущение пустоты».
Аарон не знал, что на это ответить, но не хотел, чтобы Спенсер чувствовал пустоту, и не хотел, чтобы Спенсер чувствовал себя виноватым, перепутав экраны чата. Да, это шокировало Аарона, и он ненавидел то, как его это пугало, но Спенсер не хотел намеренно навредить или мучить его. Где-то глубоко внутри он знал, что Спенсер не сделал бы этого. В мыслях Аарона промелькнуло быстрое, но сбивающее с толку изображение того, как Спенсер лежит на спине на обычном одеяле и дрочит, и Аарон отдёрнул руку от клавиатуры, будто обжёгся. Это была первая за долгое время сексуальная мысль, которая пришла ему в голову. Страх кипел, поднимаясь от его желудка к груди и наполняя его такими противоречивыми эмоциями, что их тяжело было осмыслить. Страх, влечение, вина, похоть... паника.
ААРОН: «Мне нужно идти. Я пришлю код по почте».
Прежде чем Спенсер успел прислать очередной ответ, Аарон захлопнул свой ноутбук. Он практически слышал, как его зовут лекарства из аптечки родителей, предлагая способ забыть изображение Спенсера на кровати, мужчин над самим Аароном и Джульетты – он всегда слышал крики Джульетты.
Таблетки оказались в его руке раньше, чем он успел передумать.
***
– Для этого теста у вас есть в распоряжении весь компьютерный класс на три часа, но я сомневаюсь, что кому-то из вас понадобится так много времени. Когда закончите, можете уходить, – сказал студентам доктор Майер, и Аарон решил, что напишет своей матери после того, как выйдет с экзамена. Хоть он и не думал, что доктор Майер заподозрит его в списывании, если написать сообщение сейчас, Аарону не хотелось иметь проблемы с кем-либо ещё. Он посмотрел на Спенсера, который улыбнулся ему, и неуверенно улыбнулся в ответ. Было приятно, когда кто-то смотрел на него и улыбался, а не морщился.
Как Аарон и ожидал, тест был для него не особо тяжёлым. Ему не хватало компьютерного автодополнения ввода, чтобы заканчивать код, когда он начинал писать, чтобы не запоминать все методы и объекты. Например, Аарон знал, что стандартный обработчик событий тестового блока – это «ontextchanged», но потребовалась секунда, чтобы вспомнить, как отметить список – «activeitem» или «selecteditem». Он без проблем мог объяснить разницу между щелчком, поворотом колёсика мыши вниз и вверх.
Спенсер перевернул следующую страницу с заданием, удивляя Аарона, который только приступил к последнему вопросу на первой странице. Жилка соперничества, которая проснулась в голове Аарона, шокировала его. Со времён нападения не было ничего, напоминающего амбиции или желание в чём-то победить. Улыбнувшись, Аарон закончил вопрос и быстро перешёл к следующей странице. Когда третью страницу он открыл первым, Спенсер усмехнулся и через пару секунд перевернул страницу сам. Казалось, Спенсер понял его маленькую игру и решил бросить вызов.
Впервые за долгое время, Аарон чувствовал себя хорошо.
Спенсер ошеломил его, внезапно поднявшись и надев свой рюкзак. Аарон находился на последней странице теста и еле слышно хохотнул, потеряв друга. Своего друга. Он наблюдал, как Спенсер отдал свой тест и подмигнул ему, выходя из класса. Опустив взгляд обратно на тест, Аарон обнаружил, что остался только бонусный вопрос. «Объясните, как использовать интерфейс программирования стороннего приложения для развития Visual Studio». Он тихо фыркнул. Именно это они со Спенсером делали в своём проекте. Он задумался, пропустил ли Спенсер этот вопрос, чтобы его победить. Сделав мысленную пометку написать Спенсеру и спросить о дополнительном вопросе, Аарон начал писать, потому что никогда не знал, когда несколько баллов сыграют разницу между проходным балом и неудом. В хорошие для себя дни он должен был стараться изо всех сил, чтобы компенсировать плохие дни.
Сегодня день был хорошим.
Закончив с вопросом, Аарон схватил свою сумку с ноутбуком и отнёс тест доктору Майеру, который посмотрел на него с улыбкой.
– Я так понимаю, не особо сложно? – спросил преподаватель, и Аарон увидел, что доктор Майер доволен тем, как быстро он закончил.
– Нет, совсем не тяжело, – сказал Аарон, протягивая ему тест.
– Хорошо. Кажется, тебя ждёт твой сообщник, так что увидимся на лекции на следующей неделе, – сказал доктор Майер, наклоняя голову в сторону двери. Аарон посмотрел туда, и, конечно же, Спенсер стоял в дверном проёме и ждал его. Вместо того, чтобы расстроиться или почувствовать себя загнанным в угол, как бывало обычно, если кто-то ждал его для разговора, Аарон был доволен.
– Увидимся на следующей неделе, профессор, – сказал Аарон своему преподавателю и пошёл к двери. Они со Спенсером прошли чуть дальше по коридору, чтобы не мешать другим студентам выполнять тест.
– Ланч? – спросил Спенсер в своём медленном ритме. Аарон посмотрел на свои часы. Если он не напишет маме, она приедет только через два часа. Обычно он ходил на урок и после этого ехал прямиком домой. За исключением книжного магазина, кабинета директора и библиотеки, Аарон не видел никаких других частей школы. Он даже не был уверен, знает ли, где находится столовая. Он чуть не отказался, не желая рисковать и сталкиваться с чем-то, что может вывести его из себя. Кто-то мог толкнуть его в очереди за едой или узнать со времён старшей школы, как та девушка в книжном магазине. В конце концов, желание быть ближе к Спенсеру победило.
Когда они дошли до очереди за горячей едой, Спенсер позволил Аарону встать впереди, а сам встал между другом и следующими людьми. Очень стараясь не прикасаться к Аарону, Спенсер стал эффективным барьером между Аароном и остальной очередью. Аарон осторожно держался чуть дальше от человека впереди и расслабился. Спенсер практически инстинктивно знал, что нужно Аарону, и делал это без колебаний.
– Что тебе нравится? – спросил Аарон у Спенсера, пока человек впереди заказывал себе еду.
Спенсер, оглянувшись, тихо сказал, что будет просто бургер и картошку-фри. Аарон заглянул за прилавок и решил взять куриные палочки.
– Что будешь? – громко спросила скучающая женщина по другую сторону стойки, когда парень перед Аароном отошёл в сторону.
– Мы будем куриные палочки и чизбургер, оба заказа с картошкой-фри, – сказал ей Аарон, улыбнувшись Спенсеру, который расслабился рядом с ним. Аарон точно понимал, каково чувствовать застенчивость. Он заметил, как взгляд женщины задержался на шраме на его лице, пока он делал заказ. Если Спенсер мог сделать так, чтобы к Аарону не прикасались люди, сам Аарон определённо мог избавить Спенсера от необходимости говорить вслух с людьми, которые посчитают его отсталым из-за медленной речи. Аарона такое злило, потому что Спенсер был одним из самых умных людей, которых он знал.
Как Аарон узнал самым жестоким способом, жизнь не была справедливой.
Спенсер достал свой бумажник и расплатился за их ланч, прежде чем Аарон успел возразить. Спенсер показал ему что-то жестом, но так как Аарон ничего не знал о языке жестов, то ничего не понял. Затем Спенсер поднял вверх указательный палец, прося минуту подождать, пока они шли к пустому столику у дальней стены открытой столовой. Когда они сели друг напротив друга, Спенсер открыл свою бутылку воды и сделал большой глоток, после чего сказал:
– Прости. Я. Забыл. Что. Ты. Не. Знаешь. Жестов. Я. Сказал. Спасибо.
– Было бы легче, если бы я жестикулировал? Я... Ты мог бы меня научить? В смысле, если тебе так будет лучше, – бормотал Аарон, смущённый своей неспособностью донести мысль. Раньше он чертовски хорошо говорил на публике, но так как с той ночи редко говорил с кем-то кроме матери, эта способность утерялась.
Спенсер улыбнулся, тихой и робкой улыбкой, и хоть всего на мгновение опустил взгляд, Аарон увидел, как эта улыбка осветила лицо Спенсера.
– У. Меня. Никогда. Не. Было. Друга. Который. Предложил. Бы. Выучить. Ради. Меня. Язык. Жестов, – тихо произнёс он сквозь приглушённые разговоры в столовой вокруг них. Разговоры, которые Спенсер не замечал, но которые отвлекали Аарона.
Сверхсильно ощущая всё вокруг себя, Аарон оглядывался каждые несколько секунд, убеждаясь, что за спиной никто не стоит... наблюдая... ожидая, как кто-нибудь обожжёт его или... или хуже. Спенсер внезапно встал.
– Что? – спросил Аарон, полностью разворачиваясь на месте.
– Поменяйся. Со. Мной, – сказал Спенсер, толкая свой поднос к противоположному месту.
– Что? – снова спросил Аарон.
– Поменяйся. Со. Мной. Местами. Ты. Очень. Нервничаешь, – Спенсер перетянул поднос Аарона по столу к месту прямо перед стеной, которое освободил. Аарон отошёл, чтобы Спенсер мог занять его место, держась достаточно далеко, чтобы не соприкоснулись даже их пальцы. Хотя, если быть честным с самим собой, Аарон хотел это допустить. Он хотел посмотреть, сможет ли прикоснуться к Спенсеру, как в тот первый вечер терапии. Ему не хватало комфорта и подбадривания, которое можно было найти в прикосновении другого человека. Эта мысль его шокировала.
Возможно, Спенсер был бы в ужасе.
Аарон ел молча, его мысли кружились вокруг изображений в голове. У себя в голове он мог увидеть, как тянется прикоснуться к руке Спенсера. Бормотания в столовой стали для Аарона незаметны, и время остановилось, пока его рука практически чесалась от желания двинуться. Он мог почувствовать под пальцами тёплую, мягкую кожу руки Спенсера, и от этого его пульс ускорялся. На его лице выступил лёгкий пот, а вниз по шее пробежал холодок.
– Эй. Приятель. Ты. В. Порядке? – спросил Спенсер, разрушая чары его фантазий, и Аарон покраснел.
Униженный и смущённый, Аарон крепко сжал в кулаке пустую банку от газировки и оттолкнул поднос, внезапно почувствовав тошноту. О чём он думал? Тусклая столешница, резиновая еда, хаотичная болтовня в столовой – ничего не изменилось, но Аарону казалось, что мир наклонился по своей оси. Он только подумал о том, чтобы прикоснуться к руке другого парня, и больше не мог функционировать. Он не мог обдумать, что это значит, но тем не менее, это разбило ему сердце.
– Аарон?
Аарон поднял взгляд, в уголках его глаз начали собираться слёзы. Жжение в горле говорило ему, что тело хочет освободиться и разрыдаться прямо здесь, за столом кафетерия. Аарон чувствовал в груди боль, которая угрожала из него вырваться, но что-то её сдерживало. Стараясь не прикасаться к Аарону, Спенсер забрал у него из руки банку от газировки, прежде чем острые осколки смятого алюминия поранят его кожу.
– Ты. Ведь. Знаешь. Что. Можешь. Поговорить. И. Со. Мной. Тоже? Я. Не. Расскажу. Отцу. Если. Ты. Не. Захочешь, – лицо Спенсера выражало такую заботу и беспокойство, что Аарон чуть не рассказал о желании прикоснуться к его руке, но затем не смог выдавить слова. Что это говорило об Аароне, если после жестокого изнасилования группой мужчин он хотел прикоснуться к парню? Его тошнило от утреннего стояка. Он практически яростно покачал головой и оттолкнул свою еду, не в силах выбросить из головы изображение того, как прикасается к Спенсеру, как бы сильно ему ни было от этого тошно.
Глава 15
Терапия с доктором Томасом отличалась от всего, что он проходил с другими психиатрами. Казалось, с тех пор, как терапевт возложил на него ответственность поправляться, Аарон просто больше старался. Доктор Томас хотел сделать его лучше, ради Спенсера. Но Аарон должен был признать, что отец Спенсера заинтриговал его различными методами контроля приступов истерики.
– Не могу поверить, что часть моей терапии включает в себя видеоигры, – сказал Аарон, пока на огромном плоском телевизоре Спенсера загружалась игра. Спенсер продолжал смотреть прямо на него, стуча ногой по диванной подушке на полу. Заиграла игровая музыка, и Аарон поднял взгляд, но Спенсер не повернул голову, и Аарону потребовалась секунда, чтобы вспомнить, что Спенсер этой музыки не слышит. Он выбрал персонажа, и через минуту Спенсер сделал то же самое.
– Помогает. Когда. Есть. На. Что. Отвлечься. От. Мыслей, – сказал Спенсер, выбирая машину—гриб, которая не была быстрой, но хорошо проходила радужную дорогу, потому что редко переворачивалась.
Аарон выучил все трюки, играя со Спенсером последние несколько дней. Он подумал, что через какое—то время даже сможет приехать домой и надрать зад братьям. Играть со Спенсером было легко, пока он проигрывал так же часто, как побеждал. Спенсер относился ко всему спокойно. Не злорадствовал, когда побеждал, и не истерил, когда проигрывал. Аарону нравилось, что Спенсер такой тихий; это делало «терапию» легче.
Доктор Томас ещё предлагал фильмы, книги, интернет и что-то, о чём Аарон особо не думал – то, чем наслаждался до нападения. Аарон считал, что может заняться футболом. Без физического контакта, может быть легко вытащить Антони на задний двор и какое-то время попинать с ним мяч. Аарону нравился солнечный свет, а футбол давал ему причину находиться на улице. Прежде чем весь мир вокруг него изменился, Аарону нравилось бывать на улице.
– Чёрт. Возьми! – вдруг вскрикнул Спенсер, и Аарон очень старался не рассмеяться, когда его друг съехал с трека. – Я. Всегда. Лажаю. На. Этой. Части.
Пока внимание Спенсера было приковано к экрану, Аарон не мог сказать ему, что борется с той же проблемой. Аарон мог только быстро замедлиться и обойти тот же угол, едва оставаясь на треке, чтобы вырваться вперёд. Руль скользил в его вспотевших руках, когда он пересёк черту и начал второй круг с огромным отрывом и оружием в запасе. Аарон ненавидел использовать против Спенсера торпеды, но всё это было частью игры.
– Только. Подожди. Пока. Я. Получу. Эти. Шипы, – предупредил Спенсер, и хоть Аарон знал, что друг его не услышит, он рассмеялся.
С той тёмной ночи он никогда не чувствовал себя свободнее, и впервые отнёсся к этому нормально. По какой-то причине, доктор Томас считал, что видеоигры ему помогут, так что Аарон позволил себе маленькую поблажку. В конце концов, может быть, у него получится снять давление с матери, ведя себя как функциональный человек.
Игра продолжалась ещё несколько минут, Аарон и Спенсер делили первое место на протяжении всей игры. Когда пролетел финальный флаг, Аарон вышел победителем, но в общем зачёте Спенсер выиграл первый кубок. Он бросил контроллер в сторону и откинулся на спинку дивана. Повернув голову, Спенсер улыбнулся Аарону.
– Это. Было. Весело. Обычно. Мне. Приходится. Играть. Одному, – даже при медленном темпе Аарон всё равно слышал грусть в голосе друга. Он задумался, каким могло быть детство Спенсера, раз он всегда отличался, не имел братьев или сестёр. В школе у Аарона было много друзей. Его старшая школа была не такой уж большой, так что он знал большинство людей на своей параллели, и в его дома всегда гостили друзья. Аарон ненавидел, что лишил этого своих братьев. Они никогда не могли быть уверены, что его спровоцирует, поэтому никогда не приводили домой друзей. Раньше дом был полон света и смеха, но после нападения остались только тьма, страх и злость. По крайней мере, так казалось Аарону.
Отвлечение.
– Ты ходил в специальную школу для глухих детей? – голос Аарона слегка дрожал, и он задумался, видел ли Спенсер отчаяние на его лице. Схватив одну из подушек с дивана, Аарон обхватил её руками. Это не заменило ощущение того, как если бы кто-то его обнял, помогая сдержать все эмоции, но узел в его груди слегка ослаб.
Спенсер поднял вверх один палец, прося Аарона мгновение подождать, и вышел из комнаты. Аарона охватила тишина, и его нога подскакивала так сильно, что он слышал, как пятка в носке стучит по ковру на полу. Это был практически беззвучный стук, что напомнило ему о диком сердцебиении. Аарон сосредоточился на этом звуке и ни на чём другом. Он оттолкнул в сторону мысли о том, насколько лучше было бы его родителям и братьям без него, чтобы сузить всё внимание до одного звука. Он ускорил топот и услышал, что звук тоже ускорился. Аарон заставил себя замедлиться, и звук тоже замедлился. Он контролировал движения, создавая что-то вроде песни, отвлекаясь, пока Спенсер не вернётся. Его друг вышел из комнаты всего на пару минут, но из комнаты словно пропал воздух.
– Я. Поставил. Разогреваться. Яичные. Рулеты. Чтобы. Перекусить, – сказал Спенсер, проходя обратно в комнату. Он не видел, как Аарон заставлял себя дышать, или что подушка была в опасной близости от того, чтобы разорваться в дрожащих руках парня. Спенсер не видел капель пота, которые стекали по лицу Аарона в прохладной комнате. Спенсер просто взял со стола их ноутбуки и вернулся к дивану. Протянув Аарону его ноутбук, Спенсер открыл свой и зашёл в чат.
СПЕНСЕР: «Так легче разговаривать».
Он поднял взгляд и увидел тревогу на лице Аарона, а Аарон увидел, как Спенсер поймал собственную руку, когда потянулся к Аарону.
