Текст книги "Сломанная жизнь (ЛП)"

Автор книги: Дж. П. Барнаби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Папа. Всё. Хорошо? – спросил Спенсер и поднял голову, которую ранее положил на макушку Аарона. Отец пролистал бумаги, и Спенсер увидел, что титульная страница похожа на какой-то судебный документ. В левом верхнем углу были таблички, а ещё что-то вроде печати или штампа.

– Аарон, твои родители заполнили временный запрет на то, чтобы я тебя лечил. Мне жаль, – он протянул Аарону кипу скреплённых документов и вышел обратно в коридор. Спенсер предчувствовал, что найдёт отца на кухне, сидящим за стойкой с выпивкой.

Аарон уже держал в руке свой телефон, когда Спенсер поднял взгляд на его покрасневшее лицо и увидел растущую ярость.

– Аарон. Мы. Должны. Поговорить. Об. Этом. С. Отцом, – сказал ему Спенсер, и каждое слово практически приходилось выдавливать из лёгких, потому что он не хотел обсуждать это со своим отцом. Он хотел сделать именно то, что делал Аарон – позвонить миссис Даунинг, чтобы покричать и выразить ярость из—за того, как они относились к его отцу. В желудке кислотой копилось чувство вины. Он свёл вместе Аарона и своего отца. Это была его идея – поставить Аарона на пути своего отца, чтобы тот попытался помочь – и посмотрите, что произошло. Он принёс своему отцу проблемы с законом.

– Мама, это Аарон. Нет, я не готов, чтобы ты меня забирала. На самом деле, не думаю, что я будут готов увидеть тебя до завтрашнего дня. Я сегодня останусь у Спенсера. Думаю ли я, что это хорошая идея? Я думаю, что это лучше, чем присылать его отцу судебные документы и лишать меня единственных вещей, которые впервые за два года помогли мне почувствовать себя настоящим человеком, а не ходячим трупом. Вы совсем не слушали меня в тот вечер, когда мы говорили о докторе Томасе? Нет, я больше не хочу об этом говорить. Приду домой завтра. Да. Пока, мама, – Аарон бросил телефон на кофейный столик и опустил голову на руки. Спенсер поднял взгляд и увидел, что в дверях стоит его отец. Должно быть, он услышал, как Аарон ругался с матерью.

– Полагаю, это значит, что ты остаёшься на ужин? – спросил отец Спенсера, и Аарон поднял взгляд, с печалью на лице.

– Простите, доктор Томас. Простите за то, что сделали мои родители.

– Аарон, в этом нет твоей вины. Я предложил лечить тебя, и ты согласился. Во всём остальном по большей части виноват я, – сказал он и оттолкнулся плечом от дверной рамы.

– Я должен был им рассказать, – сказал Аарон. Его тело было таким напряжённым, как у дикого животного, готового к прыжку. Сожаление на его лице и грусть в глазах разбивали Спенсеру сердце.

– Если бы рассказал, они отреагировали бы так же, и ты не достиг бы того прогресса, который есть сейчас. Я поговорю со своим адвокатом и посмотрю, что можно сделать, чтобы оспорить запрет. Завтра я пообщаюсь с твоими родителями и посмотрю, сможем ли мы разобраться. Постарайся не волноваться, – с усталой улыбкой сказал доктор Томас и пошёл обратно на кухню.

– Полагаю, мне следовало спросить это до того, как я поругался с мамой, но ты не против, если я останусь переночевать? Я могу поспать здесь внизу, на диване, – сказал Аарон, с довольно смущённым видом, когда поймал взгляд Спенсера.

Воображение Спенсера улетело далеко и перескочило к сцене, где они целовались в его кровати. Он сразу же стряхнул это, потому что Аарон просто не мог ещё с таким справиться. Боже, с тех пор, как Аарон его поцеловал, Спенсер дрочил в душе больше раз, чем за весь свой первый год старшей школы.

– Конечно. Ты. Можешь. Остаться. И. Тебе. Не. Обязательно. Спать. Здесь. Моя... Моя, эмм... Кровать. Достаточно. Большая. Для. Нас. Обоих, – сказал ему Спенсер, с неприкрытой, голой надеждой в голосе. Его сердце заболело, когда Аарон закрыл глаза.

Аарон не покачал головой, но всё его тело застыло.

– Не знаю, смогу ли я. Иногда мне снятся очень плохие кошмары, и если я проснусь в одной кровати с кем-то...

– Тогда. Мы. Разберёмся. С. Этим. Я. Видел. Твои. Приступы. Паники. Но. Если. Ты. Не. Хочешь. Я. Пойму, – пробормотал Спенсер, будто это было последнее, что он хотел сказать. Тело Аарона не расслабилось, как Спенсер ожидал. – В. Чём. Дело?

– Это не должно быть так тяжело, – Аарон отвёл взгляд, и Спенсеру потребовались все силы, чтобы не притянуть Аарона обратно к своей груди. – Мне восемнадцать лет. Я должен быть в силах поспать в объятиях своего парня и не истерить.

Спенсер улыбнулся; он не мог сдержаться. В его груди бурлило тёплое чувство, как смех, но сильнее.

– Что? – спросил Аарон.

– Мне. Понравилось. Что. Ты. Назвал. Меня. Своим. Парнем.

Аарон улыбнулся, и теплота в груди Спенсера выросла ещё чуть больше.

– Мне это тоже нравится, – сказал Аарон и наклонился, чтобы положить голову на грудь Спенсера.

– Идём. Приляжешь. Со. Мной. Если. Захочешь. Спуститься. Вниз. Я. Расстелю. Тебе. Диван, – произнёс Спенсер в волосы Аарона. Аарон молчал несколько минут, и Спенсер боялся, что пропустил ответ, когда Аарон наконец кивнул. Спенсер держал Аарона долгое время, позволяя ему привыкнуть к объятиям, прежде чем пошёл на кухню в поисках чего-нибудь на ужин.

Нервы Спенсера напоминали оголённые провода под кожей, пока он раздевался и готовился ко сну. Он уже почистил зубы, а затем отошёл с дороги, чтобы пропустить Аарона в ванную, которая находилась в его комнате. Он практически видел Аарона, пока тот стоял по другую сторону двери и переодевался в пару огромных, мешковатых штанов Спенсера и свитер с длинным рукавом от его отца.

– В. Шкафчике. Над. Раковиной. Есть. Запасная. Щётка, – крикнул Спенсер через тонкое дерево, которое их разделяло. Спенсер забрался в кровать и отодвинулся на дальнюю сторону, к стене. Обычно он спал с другой стороны, но не хотел каким-либо образом загонять Аарона в ловушку.

Он повернулся на бок, спиной к стене, ожидая, пока Аарон выйдет. Это заняло намного дольше времени, чем ожидалось, и Спенсер задумался, может, его друг боится, или у него приступ паники. Спенсер скользнул к краю и спустил ноги на пол, когда дверь ванной открылась. Вернувшись обратно на дальнюю сторону кровати, Спенсер накинул одеяло на ноги, как раз когда вышел Аарон. Штаны висели над его лодыжками, а рукава свитера он подвернул. Он напоминал маленького ребёнка во взрослой одежде, потерянного и одинокого. Испуганное выражение его лица убивало Спенсера, и он чуть не спросил, хочет ли Аарон поспать внизу.

Избегая взгляда Спенсера, Аарона подошёл к кровати и присел на край. Прошло несколько минут, прежде чем он лёг рядом со Спенсером.

– Если. Хочешь. Поспать. Внизу. Можешь. Идти. Это. Не. Заденет. Мои. Чувства, – сказал ему Спенсер, стараясь говорить как можно мягче, но, конечно же, он не мог отличить. Аарон повернул голову, чтобы Спенсер видел его лицо.

– Просто дай мне минуту, пожалуйста.

Спенсер наблюдал, как Аарон закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, как на приёмах с отцом Спенсера. Медленно, практически неохотно, тело Аарона расслабилось. Напряжение в его плечах и на лице ослабло, и руки по бокам разжались.

– Хорошо, давай попробуем, – сказал Аарон через минуту и раскрыл руки. Спенсер медленно подвинулся к центру кровати, чувствуя голой спиной одеяло, и положил голову на грудь Аарона. Закрыв глаза, Спенсер расслабился, чувствуя под щекой сердцебиение Аарона. Он ничего не слышал, но ровный пульс придавал ощущение комфорта и безопасности. Боже, он никогда раньше этого не делал, не лежал просто так с кем-то в кровати, чувствуя вокруг себя сильные руки.

Ослепляющая нужда охватила Спенсера, когда Аарон наконец-то, наконец-то, оказался под ним. Приподнявшись на одном локте, он накрыл губы Аарона своими, прежде чем успел себя остановить. Сладкое ощущение губ Аарона, мягких и податливых, возбудило Спенсера. Когда Аарон открылся ему, и их языки коснулись друг друга, это тянулось достаточно долго, чтобы свести Спенсера с ума, но ему нужно было быть с Аароном осторожным.

Аарон медленно отстранился, но Спенсер дёрнулся вперёд, не оставляя между ними никакого пространства, пока поцелуи становились глубже. Его пальцы путались в коротких волосах Аарона, и он чувствовал руку Аарона на своей пояснице, пока тот мягко держал его. Охваченный эмоциями момента, Спенсер не мог выразить, даже в собственной голове, как глубоко трогали его поцелуи Аарона. Будто кто-то раскрыл Спенсера и окатил светом его душу. У него перехватывало дыхание.

Спенсер навис над Аароном, и они соприкасались повсюду: грудью, животами, ногами и всем, что было между. Спенсер чувствовал, как его эрекция прижимается к низу живота Аарона, и застонал от попыток взять себя в руки. Последнее, чего он хотел, это напугать Аарона.

Они целовались жарче, и Спенсер отчаянно пытался показать Аарону, насколько он нужный, желанный и... любимый.

***

Сердце Аарона колотилось в груди, и он пытался дышать, пока вес Спенсера прижимал его к кровати. «Я не могу этого сделать, не могу... Я не могу...» В его голове появилось воспоминание о другом теле, которое лежало на нём сверху, прижимая к полу гаража. Только то тело разорвало его пополам, и Аарон не мог от этого избавиться. Спенсер продолжал целовать его, не обращая внимания на тот факт, что Аарон пытался его оттолкнуть. Глаза Спенсера были закрыты, и он не видел лицо Аарона. Из горла вырывались крохотные, испуганные всхлипы, которых Спенсер не слышал. Аарон оторвался от поцелуя, качая головой и отчаянно стараясь не дать флешбэку захватить его разум.

– Аарон? – спросил Спенсер. На его лице отразились сожаление и разочарование.

Аарон не мог дышать. Молчаливые рыдания заполнили его грудь и практически душили его своей силой. В горле жгло, и он оттолкнул Спенсера сильнее, но с разрушением волшебства Спенсер отодвинулся мгновенно.

– Аарон. Прости. Ты. В. Порядке? – Спенсер коснулся его руки, и остальное тело Аарона догнало вздымающуюся грудь. Слёзы полились по его лицу, и всё начало дрожать. Быстро сев, Спенсер подвинулся к изголовью кровати и притянул Аарона в свои объятия. Он издавал тихие успокаивающие звуки и гладил Аарона по голове, как успокаивающий ребёнка родитель. Аарон обвил руками талию Спенсера и уткнулся лицом в его голую грудь. Это было приятно. Эта часть была очень приятной. Он эгоистично брал комфорт от Спенсера, зная, что ничего не может предложить в ответ.

– Мы. Не. Обязаны. Это. Делать. Я. Просто... Я. Не. Подумал, – Спенсер всего на секунду сжал его крепче, и в этом объятии Аарон почувствовал его любовь и сожаление. Это придало Аарону сил сесть и посмотреть Спенсеру в лицо.

– Ты не виноват, – сказал ему Аарон и начал расслабляться, когда воспоминание отступило.

– Ты. Знаешь. Что. Спровоцировало. Это? Мы. Уже. Целовались. Раньше.

Спенсер продолжал гладить Аарона по спине, и это успокаивало, пока он думал над вопросом. Они целовались раньше. Аарон не думал, что дело в том факте, что они в кровати, потому что знал, что Спенсер не ждёт секса. И дело было не в обнажённой коже Спенсера – Аарону нравилось ощущать её под своей щекой. Должно быть, дело было в напоре или в их позе. Да, такая возможность определённо была. Ему не нравилось быть снизу. Конечно, ещё у него была проблема с мастурбацией в душе, так что, может быть, дело касалось секса в целом.

Был только один способ это выяснить.

Аарон вытер лицо рукавом одолженного свитера и глотнул воздуха, пытаясь остановить дрожь и страх. Удерживая взгляд Спенсера, он очень медленно прильнул вперёд.

Спенсер отодвинулся к изголовью кровати и попытался быть подальше.

– Что. Ты. Делаешь? – спросил он.

В груди Аарона всё сжалось от его колебаний. Спенсер хотел его защищать, как и мать, но если он хотел когда-нибудь поправиться, ему нужно было преодолевать боль, а не прятаться от неё.

– Думаю, триггером стало то, что ты сверху. Либо это, либо напор поцелуев. Я хочу проверить эту теорию, – сказал Аарон, удивлённый тем, как спокойно говорил это. Его сердце стучало в ушах. Аарон понятия не имел, хорошая ли это идея, но знал, что хочет попробовать снова. За последние несколько месяцев, с начала приёмов у доктора Томаса, справляться с флешбэками стало легче. Аарон рискнёт, если это означало несколько «нормальных» минут со Спенсером.

– Хорошо, – Спенсер прекратил попытки забраться на изголовье кровати и совершенно застыл, когда Аарон приблизился и снова позволил их губам соприкоснуться. Страх и паника снова поднялись, но не так сильно. Он целовал Спенсера глубже, теряясь в ощущении его рта. Поначалу Спенсер колебался, но затем очень слабо обвил Аарона руками, и Аарон мог бы расплакаться от такой нежности. Наполовину лёжа на Спенсере, Аарон прижимался пахом к его непреклонному телу. Очень-очень медленно, он потёрся о Спенсера и почувствовал головокружение от возбуждения. Аарон не мог сказать, колотится его сердце от волнения или от страха, но им нужно было остановиться, пока всё снова не вышло из-под контроля.

Он неохотно прервал поцелуй и спрятал улыбку, уткнувшись в плечо своего парня.

***

– Хочешь поговорить о прошлом вечере? – спросил доктор Томас, поставив на стол тарелку с яичницей. Аарон положил рядом только что приготовленный тост, пока Спенсер накрывал на стол. Хотел ли Аарон поговорить? Он уже отправил сообщение матери, чтобы дать ей знать, что пережил ночь. Она ответила очень коротким «Хорошо». Боже, наверное, она была в ярости, но злость, которую прошлым вечером чувствовал Аарон, рассеялась с рассветом.

– Я думал, вы больше не можете меня лечить? – Аарон подошёл к холодильнику и поискал на двери варенье, обрадовавшись, когда нашёл и клубничное, и виноградное. Поставив банки рядом с тостом, Аарон испытал маленькое ощущение триумфа от того, что действительно помогал. Он повернулся посмотреть на доктора Томаса, который убедился, чтобы всё на плите было выключено, прежде чем занять место за столом. Боже, на всю кухню пахло беконом, отчего у Аарона урчал желудок.

– Это не значит, что мне нельзя слушать, – сказал доктор Томас, взял вилку и с ожиданием посмотрел на Аарона. Аарон бросил взгляд на Спенсера, который улыбнулся ему нежной и успокаивающей улыбкой, и постарался собрать в кучу разбросанные мысли о прошлом вечере. То, что родители приплели суд, разозлило Аарона, но он должен был быть очень внимательным, чтобы понять причину. Два года они делали для него всё, но за последние несколько месяцев что-то изменилось. Аарон проводил с матерью не так много времени, как вначале. Он мог ходить в гости к Спенсеру. Он мог ходить с ним на ланч. Он не чувствовал паники каждую минуту каждого дня, как раньше. Не всё это было благодаря Спенсеру, но Аарону нравилось быть с ним. Он помогал Аарону расслабиться.

С ним Аарон чувствовал себя нормальным.

– Я злюсь на своих родителей за то, что они сделали. Я знаю, что они пытаются поступать так, как считают лучшим для меня, но в тот вечер они сидели и слушали меня, и совершенно проигнорировали моё решение продолжать ходить к вам, – Аарон взял кусочек тоста и толстым слоем намазал виноградное варенье. Без масла. Только варенье. Так он делал всегда, сколько себя помнил. Может, некоторые вещи в нём и не изменились. По сути, на каком-то уровне он по-прежнему оставался Аароном – даже если иногда так не казалось.

– Я понимаю, что из-за этого ты мог почувствовать, что твоё мнение не играет роли. Ты говорил с матерью после вчерашнего звонка?

– Сегодня утром я отправил ей сообщение, чтобы сказать, что всё в порядке. Эта была первая ночь после больницы, когда я не ночевал дома.

Яичница была великолепной. Лёгкой и пышной, с правильным количеством сыра, и практически таяла у Аарона во рту. Он заметил, что в доме Спенсера всегда ел лучше. Либо потому, что они готовили все его любимые блюда, либо просто потому, что здесь было комфортнее – Аарон не был уверен. Здесь ожидания были ниже, и атмосфера была более расслабленной. Узел в его желудке при мысли о психбольнице словно ослабевал, когда Аарон проводил время со Спенсером или даже с его отцом.

– И как всё прошло? – спросил доктор Томас, и хоть его голос оставался небрежным, взгляд метнулся к Спенсеру, который с интересом наблюдал за разговором.

– Мы не занимались сексом, если вы спрашиваете об этом, – сказал Аарон, и его лицо покраснело. Он всерьёз заинтересовался яичницей и не мог даже взглянуть на Спенсера, который сидел рядом с ним без комментариев.

– Я спрашивал не об этом. То, чем вы со Спенсером занимаетесь в постели, не касается ни меня, ни кого-либо другого. Я просто хотел узнать, снились ли тебе кошмары из-за сексуального оттенка совместного сна или даже из-за того, что ты спишь в чужом доме.

Он не казался расстроенным, благодаря чему Аарон немного расслабился и съел ещё один кусочек бекона, лежащий на тарелке рядом с яичницей.

– Поначалу у меня были небольшие проблемы, пока... – Аарон взглянул на Спенсера, который кивнул в знак согласия, что его отцу можно рассказать о поцелуях, – ... пока мы целовались. Но мы поговорили об этом, и я хорошенько взглянул на то, что могло стать триггером. Думаю, это было потому... ну... потому что Спенсер был... Нам обязательно обсуждать это?

– Нет, но я рад, что вы поговорили и обсудили триггер. Это очень хорошо, Аарон.

Разговор свернул на тему учёбы, которая закончилась на прошлой неделе. Спенсеру удалось справиться с экзаменами и не взорваться. Аарон вставал с кровати и ходил в колледж, чтобы сдать свои экзамены. Он написал своему куратору и согласился записаться на начальную композицию, вместе со вторым курсом программирования, так как Спенсер сказал, что им никогда не приходится ничего читать вслух. Аарон убедился, чтобы его занятия по программированию проходили в то же время, что и занятия Спенсера. Доктор Томас считал, что в следующем семестре Аарон справится с двумя курсами. Это обсуждение придало Аарону ощущение нормальности, которое он чувствовал редко.

– Ты. Сегодня. Поедешь. Домой? – спросил Спенсер, прямо перед тем, как сунуть в рот остатки яичницы со своей тарелки. Доктор Томас поднял взгляд от своего кофе и ждал ответа Аарона.

Сделав большой глоток своего апельсинового сока, Аарон думал над ответом. Присутствие Спенсера успокаивало его, но нужно было многое обсудить с родителями. Во всяком случае, Аарон хотел прояснить тему насчёт запрета против доктора Томаса.

– Да, мне нужно поговорить с родителями, – Аарон пожал плечами и доел с тарелки бекон. У него уже болел живот, так много он съел. Он не мог вспомнить, когда за последние два года ел так, чтобы это было болезненно. Первой мыслью Аарона было позвонить матери. Ей бы это понравилось. – Я люблю своих родителей. Просто нужно заставить их увидеть, что твой отец помогает мне.

***

Перед Аароном стояла пустая гостиная, когда он открыл входную дверь. Он бросил пакет со своей грязной одеждой на пол у лестницы. На секунду закрыв глаза, Аарон взял себя в руки, снимая обувь. Не было никаких звуков, кроме лёгкой музыки, возможно, раздающейся из подвала, где спали его братья. Из кухни доносился запах черники, так что Аарон решил извиниться перед матерью и, может быть, начать разговор.

Она сидела за кухонным столом и пила кофе, глядя на нетронутый маффин на столе перед собой. От кругов под её глазами и грусти на её лице, у Аарона болело сердце. Она столько всего прошла за последние два года, из-за него. Почему она не видела, что он пытается поправиться, с помощью доктора Томаса? Аарон не хотел быть бременем для своей семьи, для матери. Хоть он позавтракал со Спенсером и его отцом всего пару часов назад, он схватил с тумбочки маффин, проходя в комнату. Его мать наконец подняла взгляд, когда Аарон сел за стол напротив неё.

Через несколько длинных минут игнорирования, она нарушила тишину.

– Ты в порядке?

Конечно, на первом месте всегда стояло его самочувствие. Не важно, что ещё происходило между ними, мама всегда ставила его чувства выше своих. Аарону нужно было донести до неё, что больше в этом не было необходимости; он только не был уверен, как это сделать.

– Да. Сначала мне было немного неспокойно, но затем всё наладилось, – Аарон отломал кусочек тёплого маффина с райским запахом и закинул в рот. Сладкий привкус черники таял во рту, и Аарон был ошеломлён звуком скрипящего по плитке стула, когда его мать встала.

– Пожалуйста, не уходи, – умолял Аарон. Мать посмотрела на него широко раскрытыми глазами, явно удивлённая его просьбой. – Нам нужно поговорить об этом, только тебе и мне.

Его отец согласится со всем, что решит мать, так что Аарону нужно было убедить её.

– Знаю, сейчас тебе может так не казаться, но мы с твоим отцом хотим для тебя лучшего. Терапевт, который не может позаботиться о себе или о своих пациентах, не лучший для тебя выбор. Я знаю, что тебе дорог Спенсер... – она остановилась, когда Аарон покачал головой.

– Дело не в Спенсере. Да, он познакомил меня с доктором Томасом, потому что это его отец, но я не поэтому хочу ходить к нему. Он мне помогает, мама. Больше, чем кто-либо за последние два года, кроме тебя. Ты помогла мне снова дышать и двигаться, но он может помочь мне снова жить. После нападения я думал, почему бог просто не позволил мне умереть, как Джульетте. Я хотел этого, просто чтобы не чувствовать постоянный ужас.

Его мать казалась ошеломлённой. Аарон никогда не говорил ей правды о своих чувствах, вместо этого решая остановиться на полуправде или просто молчать. Мишель нужно было всё узнать.

– Не говори так, – прошептала она и крепко сжала в руках чашку с кофе.

– Я должен это сказать. Мы никогда раньше это не обсуждали, потому что я не мог. В ту ночь у меня забрали всё, включая способность говорить о том, что они со мной сделали. На том холодном бетонном полу, они меня сломали, разбили. Они... – он резко остановился и схватился за край стола. Комната стала меньше, и дыхание ускорилось до коротких панических вздохов. – Они меня изнасиловали, мама, – прошептал Аарон, потому что не было сил сказать громче.

Слёзы, которые появились на глазах его матери при упоминании суицидальных мыслей, полились по щекам. Она не пыталась их остановить или даже вытереть.

– Я знаю, милый, – сказала она, её голос дрожал от слёз.

– Я должен найти какой-то способ смириться с этим, иначе никогда не верну свою жизнь. Доктор Томас помогает мне найти этот мир.

– Откуда ты знаешь, что не сам находишь этот мир? Может, дело в том, что у тебя появился друг? Или в том, что ты обнаружил влечение к Спенсеру? Откуда ты знаешь, что это всё доктор Томас? Давай просто попробуем другого терапевта и посмотрим, ладно?

Лицо матери выражало такую мольбу и так сияло, полное надежды, что Аарон чуть не сдался. Дело было не в Спенсере. Дело было не в дружбе. Это доктор Томас начал возвращать ему жизнь – или, по крайней мере, повёл его в нужную сторону.

– Зачем вы написали в суде эти документы? – спросил Аарон, пытаясь сбить вопросы лёгким изменением темы, чтобы ослабить их силу. Навыки переговоров с лёгкостью вернулись к Аарону, и он приготовился донести своё мнение. Очень многое зависело от его способности убедить мать в правде.

– Твой отец попросил коллегу заполнить запрет, потому что мы боялись, что доктор Томас может принести тебе больше вреда, чем пользы. Твой дядя Марк – алкоголик, Аарон. Это разрушило его жизнь и жизни практически всех, кто его окружал. Я не могу рисковать тем, что этот терапевт навредит тебе – психологически или даже физически. Подумай об этом, милый. Его алкоголизм даже не тайна. Мы узнали об этом, когда говорили с одним из его бывших сотрудников, чтобы получить информацию. Должно быть, дела обстояли довольно плохо, если об этом знало так много людей. Пожалуйста, Аарон, тебе ведь уже лучше. Я вижу это каждый день. Просто попробуй другого терапевта, – умоляла Аарона мать.

– Нет. У меня нет причин искать другого терапевта, когда есть тот, кто мне помогает. Чтобы сработал ваш запрет, придётся объявить меня недееспособным, чего вы сделать не можете. Я видел дюжину психотерапевтов за последние два года и точно знаю, как их обмануть. И, кстати, в этом и разница. Я никогда не думал обманывать доктора Томаса. Он хотел, чтобы мне стало лучше.

Аарон встал. Глаза его матери закрылись, а поза стала напряжённой, когда Аарон бросил недоеденный маффин в урну по пути к лестнице. Он жил с матерью всю жизнь и знал, что она не отступит. Если он хотел продолжать видеться с доктором Томасом, то должен был найти другой способ достучаться до неё.

Глава 21

– Мама, я бы хотел пригласить Спенсера и его отца завтра на ужин, – сказал Аарон за ужином в тот вечер, пока его мать готовила бургеры у плиты. Накрытое блюдо с запечёнными бобами оставалось на плите, чтобы не остыло. В кухне витал запах хлеба, патоки и солнечного света, и Аарон думал, как много времени прошло с тех пор, как он смотрел на еду прямо.

– Аарон, мы только что отправили ему судебные документы. Это не лучшая идея, – она не отворачивалась от плиты, но напряглась, перекладывая очередной готовый бургер на тарелку. Аллен и Антони уже ели за столом, наблюдая за разговором. На мгновение Аарон обрадовался, что у отца поздняя встреча, потому что спорить было легче, когда на него не наседали со всех сторон.

– Я прошу только об ужине и разговоре, – Аарон отнёс свою тарелку к столу и сел напротив братьев, которые усердно ели и смотрели куда угодно, только не на него. Мать вздохнула и выключила плиту, прежде чем сесть во главе стола, рядом с Аароном. Себе она тарелку не взяла.

– Я знаю, сладкий, но это не заставит нас передумать в пользу того, чтобы он тебя лечил, – она начала тянуться к руке Аарона, а затем остановилось. Он хотел сказать ей, что всё в порядке, что она может до него дотронуться, но злость и гордость его остановили. Аарон не хотел успокаивать мать, когда она даже не слушала то, что было для него действительно важно. Уже давно в его жизни ничего не было так важно.

– Проблем ведь не будет, если я их приглашу? – спросил он.

Он пытался сохранять на лице невинное выражение, но она не купилась.

– Проблема будет. Это будет неловко.

– Вся моя жизнь была неловкой, – Аарон оттолкнул свою тарелку, съев бургер за несколько больших укусов. Он выпил газировку, когда не услышал от матери ответ. В комнате оставалась тишина. Аллен и Антони оба ели медленнее, чем Аарон когда-либо видел раньше, и продолжали наблюдать за ситуацией. Наконец, после долгой, почти невыносимой тишины, кто-то заговорил, и это была не мать.

– Мам, Аарон нашёл терапевта, потому что мы слышали, как вы с папой говорили о том, чтобы отослать его куда-нибудь. Прости, но это не честно. Аарон должен участвовать в обсуждении ситуации с этим доктором, которого нашёл, – тихо сказал Аллен. Через мгновение он поднял взгляд от своей тарелки и посмотрел в лицо матери. Мишель повернулась к своему самому младшему сыну.

– Полагаю, у тебя тоже есть мнение, – подтолкнула она.

Антони посмотрел на Аарона, затем на Аллена и наконец за свою мать.

– Я просто хочу, чтобы Аарон снова был счастлив, мама.

Миссис Даунинг забрала пустые тарелки у трёх своих сыновей и составила у раковины. Затем вернулась за блюдом, затем за стаканами, не говоря ни слова, пока собирала посуду. Аарон ждал, не смущаясь её молчания. Его братья тоже ждали, и Аарон ценил их поддержку больше, чем мог выразить словами. Мать включила воду и начала споласкивать посуду. Через минуту Аарон присоединился к ней и убрал всё в посудомойку. Блюдо на дно, тарелки слева, стаканы наверх, столовые приборы в корзинку. Они продолжали, молча споласкивая и загружая посудомойку. Мишель даже не смотрела на Аарона, протягивая ему каждый предмет посуды, но он продолжал ждать, потому что был намного упрямее её.

Просто на какое-то время он об этом забыл.

Расставив всю посуду в посудомоечной машине, Аарон добавил мыла, закрыл дверцу и включил систему. Прислонившись к тумбочке, Аарон наблюдал, как его мать вытирает плиту и раковину. Нетерпеливость взяла над ним верх, и он чуть было не задал очередной вопрос о приглашении Спенсера и его отца, но Мишель ответила раньше, чем он успел заговорить.

– Хорошо, приглашай их на ужин. Моё мнение от этого не изменится, но, может быть, мы сможем изменить твоё.

***

Аарон провёл большую часть дня в своей комнате, пытаясь сосредоточиться на книге, которую предложил ему почитать доктор Томас. После того, как третий раз прочитал о возвращении своей сексуальности, он бросил книгу на кровать и проверил время на телефоне. Спенсер и его отец придут на ужин через полчаса. Аарон чувствовал с первого этажа запах чего-то чесночного. Так как он решил после завтрака остаться в своей комнате и почитать, он не думал спускаться на ланч, но был удивлён, что мать не стала на этом настаивать.

Сменив свою футболку на майку-поло с длинным рукавом, Аарон причесал волосы и почистил зубы, решив подождать внизу. Аллен всё ещё не понимал, как общаться со Спенсером. Он продолжал кричать или говорил очень медленно. Иногда даже дико жестикулировал, что обычно смущало их всех.

Как только Аарон дошёл до лестницы, раздался звонок в дверь. Они пришли раньше. Аарон перепрыгивал по две ступеньки за раз, и ему удалось добраться до двери раньше Аллена, который вместо этого свернул в семейную комнату. С тихой мольбой любому богу, который его сейчас слушал, Аарон открыл дверь. Спенсер стоял прямо перед отцом, и Аарон мог сказать, что его парень приложил немало усилий. Его волосы, которые обычно представляли собой дикую путаницу кудрей, были уложены и свободно обрамляли его лицо. Вместо обычной футболки на нём была бирюзовая рубашка, которая подчёркивала зеленый цвет его глаз. Аарон долгое время смотрел на него, пока не опомнился и не пригласил гостей в дом. Стоя в стороне, чтобы пропустить доктора Томаса, Аарон заметил, что мужчина тоже приложил усилия, чтобы впечатлить его родителей.

Наконец, проведя весь день в стрессе из-за ужина, Аарон мог совсем немного расслабиться.

– Мои братья играют в семейной комнате, но мы можем посидеть в гостиной, пока ужин не готов, – сказал Аарон доктору Томасу, который посмотрел на своего сына и пожал плечами. Оглядев комнату, разглядывая все детали, они выглядела так, словно им некомфортно, как люди, которые пришли в качестве «плюс один» на свадьбу, когда их не совсем приглашали.

– Хотите чего-нибудь выпить? – спросил Аарон и заметил, как натянутая улыбка с лица доктора Томаса исчезла. Так что быстро добавил: – Думаю, у нас есть газировка, сок и вода. Или, на удивление, я могу сварить кофе. Ещё у нас может быть чай... – Аарон считал по пальцам, болтая. Спенсер усмехнулся, и доктор Томас наконец улыбнулся снова и попросил воды, в то время как Спенсер захотел газировки. Аарон оставил их одних, чтобы сходить за напитками.