Текст книги "Сломанная жизнь (ЛП)"

Автор книги: Дж. П. Барнаби

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Кажется, я слышала звонок в дверь? – спросила мать Аарона, пока парень доставал из шкафчика стаканы.

– Да, пришли Спенсер и его отец, – наполнив стаканы льдом, Аарон налил доктору Томасу воды и взял колу спрайт у задней двери. Несколько недель назад он узнал, что Спенсер не фанат диетической колы или спрайта со вкусом лимона и лайма. Аарона удивляло то, как много он знает о Спенсере. Он чувствовал себя частью жизни Спенсера, и не только потому, что без вопросов знал, какую Спенсер любит газировку, а из-за всех остальных маленьких подробностей – например, что Спенсер наливает кетчуп на одну сторону хотдога, а горчицу на другую. Аарон не знал больше никого, кто поливает хотдог кетчупом, не в Чикаго.

– Хорошо, всё готово. Мне только нужно переложить феттучини с курицей в миску. Можешь поставить на стол чесночный хлеб?

– Конечно, мама, – сказал Аарон, стараясь показать, что ценит то, что она пригласила доктора Томаса на ужин, даже если не намеревалась его слушать. Вместе, он, Спенсер и отец Спенсера найдут способ до неё достучаться. Должны были найти.

Аарон поставил корзинку с чесночным хлебом на стол и отнёс в гостиную напитки. Его немного задело, что никто из родителей не вышел поприветствовать гостей. Если бы это были их друзья, всем троим сыновьям пришлось бы выстроиться в импровизированную очередь. В стакане звенел лёд, когда Аарон протянул газировку Спенсеру и понял, что дрожат его руки.

– Мама уже заканчивает, – сказал Аарон доктору Томасу, чтобы объяснить их грубое поведение. Однако, как раз когда он это произнёс, из кухни вышел его отец.

– Доктор Томас, это мой отец, Джон Даунинг, – сказал Аарон и выдохнул. Наконец-то. Его отец без колебаний пожал руку доктору Томасу, а затем поздоровался со Спенсером. Температура в комнате значительно снизилась, и Аарону стало легче дышать.

Столько вещей в его жизни зависело от этого ужина – его надежда, его счастье и, по большей части, его здравомыслие.

– Что ж, почему бы нам не присесть и поболтать, пока мы ждём Мишель. Она сказала, что закончит через несколько минут, – сказал мистер Даунинг, махнув рукой в сторону гостиной мебели. На его лице отразилось удивление, когда Аарон сел на диван между доктором Томасом и Спенсером, а не занял свободное место в кресле. Казалось, никто не хотел начинать разговор. Единственные звуки доносились в эту комнату из других: сигналы видеоигры из семейной комнаты, звон из кухни, и даже визги радости соседских детей, играющих во дворе. Но четверо мужчин в гостиной оглядывались вокруг и смотрели куда угодно, только не друг на друга.

– Наверное, нам следует просто открыть дверь и выпустить застрявшего в комнате слона, – сказал доктор Томас, поставив свой стакан с водой на один из подносов на кофейном столике. – Я не злюсь на ваш запрет. Я понимаю, что вы стараетесь защитить своего сына. Как отец, я это ценю. Однако, как терапевт, я должен сказать, что вы ему не помогаете. Как вы с женой делали последние два года, вы решаете всё за него, а ему нужно не это.

– Со всем уважением, доктор Томас, это мне и моей жене решать, что ему нужно, – выплюнул в ответ отец Аарона.

Спорить с адвокатом было не самой приятной вещью, но отец Спенсера не отступал.

– Нет, мистер Даунинг, это Аарону решить, что ему нужно. Он единственный человек, кто точно знает, что происходит в его голове. Я проконсультировался со своим адвокатом и узнал, что для того, чтобы ваш запрет работал, вам придётся по суду объявить Аарона не способным принимать решения о медицинском уходе.

Лицо Аарона покраснело, а руки сжались по бокам. Его родители пойдут в суд, чтобы объявить его недееспособным только потому, что он сам выбрал терапевта. Разве это не показывало, что Аарон способен принимать решения о своём лечении? Чёрт возьми, доктор Томас был одним из лучших специалистов в стране. Аарон принял правильное решение. Он был уверен в этом.

– Вы это сделаете? – спросил Аарон своего отца, изображая спокойствие, которого не чувствовал. Не нужно было, чтобы разговор превращался во что—то злое. По крайней мере, пока.

– Аарон, это просто лист бумаги. Это ничего не значит, – лицо его отца было открытой книгой, показывая все его эмоции. В этот момент оно показывало Аарону, что отец успокаивает его и не относится всерьёз ни к одному слову, которое говорит.

– Правда? Это просто лишает меня человеческих прав и подчиняет полному вашему контролю. Разве я ошибаюсь? – Аарон почувствовал, как Спенсер коснулся его ноги своей, и ему стало лучше. Он хотел потянуться и взять Спенсера за руку, но не знал, сказала ли его мать отцу о том, что он гей. Он не хотел прямо сейчас проверять эту мысль.

– Технически, но это наша работа – заботиться о тебе.

– Потому что вы думаете, что я не могу сам о себе позаботиться? Вы думаете, что в нападении я тоже был виноват сам? – спросил Аарон и увидел, как от лица его отца отлила кровь.

– Конечно нет, но это не имеет никакого отношения к нынешней ситуации, – сказал Джон, но его быстро перебила жена, появившаяся в дверном проёме кухни. Она не поздоровалась ни с доктором Томасом, ни со Спенсером; она просто объявила, что ужин готов, и попросила всех перейти в столовую.

Аарон неохотно встал и почувствовал на спине руку Спенсера.

– Всё. Будет. Хорошо, – прошептал ему Спенсер, пока их отцы проходили мимо. – Никакой. Судья. Не. Даст. Им. Того. Что. Они. Хотят.

– Да, но что они сделают, если проиграют? – спросил Аарон. Он мог представить, как его родители собирают вещи и переезжают в Нью-Йорк или Сан-Франциско, просто чтобы увезти его подальше от доктора Томаса. Тогда Аарон потеряет не только своего терапевта, но и своего лучшего друга и парня. Аарон не мог думать об этом, когда наконец нашёл хотя бы долю счастья.

– Идём. Послушаем. Что. Они. Скажут.

Аллену и Антони предоставили редкую привилегию поесть в своих комнатах, и, уходя, они посмотрели на Аарона одинаковыми взглядами поддержки. Аарон сел со Спенсером на одной стороне стола, доктор Томас сел один с другой стороны, а родители Аарона сели в концах. Тарелки уже стояли, напитки были разлиты, и салат был выставлен к тому времени, как разговор вернулся к теме терапии Аарона.

– Я не хочу вызывать размолвки между вами и Аароном. Это никогда не являлось моим намерением. Мы говорили о том, чтобы рассказать вам о его терапии, и тогда я думал, что он расскажет. Вы спрашивали, что я получу, леча Аарона бесплатно, и как я объяснял ему, я использую наши результаты и опубликую доклады, чтобы помочь другим терапевтам лечить пациентов с похожими признаками. Тот факт, что до сих пор Аарон не находил терапевта, который не просто лечил бы его лекарствами и скрывал его симптомы, говорит мне, что такая информация очень необходима, – доктор Томас сделал большой глоток воды, ожидая ответа.

Мишель посмотрела на Джона, а затем на Аарона.

– Доктор Томас, хоть я ценю ваши слова, мы беспокоились не столько о ваших намерениях, сколько о вашей этике. Во время осторожного исследования, мы обнаружили, что вы были высокопрофессиональным терапевтом по травмам. В то время мы думали, что вы можете стать ответом на все наши мольбы. Но затем мы поговорили с Нэнси Бургофф. Вы её помните, доктор? – спросила Мишель, её голос звучал практически злобно от молчаливого триумфа. Выражение лица доктора Томаса не изменилось.

– Да, я очень хорошо помню мисс Бургофф, – сказал он, но не стал продолжать.

– Она рассказала нам, что у вашего партнёра, доктора Хьюна, был роман с шестнадцатилетней пациенткой. В данный момент он отбывает наказание за эту неосторожность, не так ли?

– Это так, – сказал доктор Томас, но, опять же, продолжать не стал.

– Вашу практику закрыли вскоре после его ареста. Также нам рассказали, что вы приходили на собрания ассоциации психиатров таким пьяным, что едва стояли на ногах. Среди психиатров Чикаго пошли слухи, что вы стали алкоголиком. Вы отрицаете эти слухи? – решительно спросила Мишель, глядя на доктора через стол. Ужин был забыт, и Аарон не мог делать ничего, кроме как наблюдать, с тошнотворным ощущением в желудке.

– Я не отрицаю того, что я пью; однако, я никогда не делал этого перед приёмом, или даже когда Аарон был в доме. То, что я делаю в своё личное время, вас не касается, и, для заметки, я не общался с Хьюном со времён его ареста. Он скрывал свой роман от всех, включая сотрудников клиники. Об этом узнали только по единственной причине – беременность девушки. Компания предложила Эмили и её семье очень щедрое мировое соглашение, которое я не могу обсуждать из—за конфиденциальности, но как я понимаю, у неё всё очень хорошо с терапевтом-женщиной, которую я ей порекомендовал. Я не монстр, миссис Даунинг. Если бы меня меня не волновало благосостояние вашего сына, я бы не сидел здесь, позволяя вам выплёскивать на меня свою злость, – сказал доктор Томас и откинулся на спинку своего стула, делая очередной глоток воды. Его ужин остывал в тарелке, стоящей на бордовой салфетке.

– А почему я так злюсь, доктор? Вы проведёте анализ за столом? – её голос был пропитан сарказмом, и Аарон начал подниматься, чтобы сказать ей что-нибудь, но взгляд доктора Томаса остановил его.

– Я здесь не для того, чтобы враждовать с вами, миссис Даунинг. Я пришёл посмотреть, сможем ли мы прийти к мирному решению, чтобы я мог продолжить помогать вашему сыну, – ответил он.

Она фыркнула.

– Как вы ему помогли до сих пор? За последние несколько месяцев я не видела в нём никаких изменений, которые нельзя было бы приписать к его новой дружбе со Спенсером или к тому, что он сам справляется со своими проблемами.

– Мама, когда у меня последний раз был приступ паники? Когда тебе последний раз приходилось кормить меня транквилизаторами вместо конфет? Хочешь узнать, что сделал для меня доктор Томас? Хочешь узнать, как он начал возвращать мне мою жизнь? – спросил Аарон, прежде чем повернуться к Спенсеру. – Дотронься до меня, – сказал он Спенсеру тихим голосом. – До чего угодно, просто дотронься.

– Аарон, это совсем не обязательно, – сказала Мишель высоким от паники голосом, без сомнений готовясь к одной из истерик Аарона, прямо посреди столовой.

– Аарон, пожалуйста... – произнёс его отец, с таким же страхом и беспокойством в голосе.

– Сделай это, – сказал Аарон Спенсеру, пока его родители с ужасом наблюдали. Спенсер протянул руку и коснулся пальцами щеки Аарона. Глаза Аарона закрылись всего на секунду, когда он почувствовал прикосновение своего парня, а затем поднял руку и прижал ладонь Спенсера к своей коже. Вздох, который услышал Аарон, принадлежал его матери, и он поднял голову и увидел в её глазах слёзы. Так что свободной рукой потянулся через стол и взял её за руку.

Слёзы полились свободно.

– Как...? – спросила Мишель, совершенно лишившись дара речи, когда слёзы превратились в рыдания. Свободной рукой она закрыла свой рот, и её тихий плач был единственным звуком в комнате. Стул скрипнул по плитке, и Джон встал. Он обошёл стол, встал рядом с Мишель и обнял рукой её плечи.

– С доктором Томасом я обнаружил, что у меня возникают проблемы с теми прикосновениями, которые я не контролирую. Если я прикасаюсь к тебе или прошу Спенсера прикоснуться ко мне, я это контролирую. У меня всё ещё есть проблемы с неожиданными прикосновениями, но мы работаем над этим. Ну, работали, – сказал Аарон, пожав плечами, и опустил руку Спенсера обратно на стол, не отпуская.

– Над чем ещё вы работаете? – спросила Мишель, и Аарон заметил, что она не использовала прошедшую форму, говоря о его терапии. Это его подбодрило. Должно быть, Спенсер тоже это заметил, потому что мягко сжал руку Аарона. Аарон поднял взгляд на доктора Томаса.

– Я не могу раскрыть содержание наших приёмов, даже твоим родителям, без твоего разрешения. Так как у меня нет с собой никаких заявлений об отказе от претензий, я не могу выдавать какую-либо информацию. Если ты хочешь, чтобы они узнали, придётся рассказывать самому, – с лёгкой улыбкой сказал доктор, и Аарон задумался, насколько это правдиво.

– Ну, мы работаем над определением моих триггеров, вызывающих флешбэки и остальное. Мы нашли то, о чём я понятия не имел – например, грозы. Я не помнил, что в ту ночь была гроза. Так что, когда на улице грозы, я не могу покинуть безопасность своей комнаты. Запах бензина, вид крови, неожиданные прикосновения – все эти вещи могут спровоцировать приступ. Доктор Томас подтолкнул меня найти онлайн-группу поддержки для жертв изнасилования. Я нашёл такую группу, но ещё ни с кем не говорил. Я просто наблюдаю за другими разговорами и вижу, что я не так одинок, как думал. Доктор Томас показал мне, что я могу отвлечься, играя в видеоигры и на какое—то время избегая происходящего. Это только то, чего мы достигли вместе за последние два месяца. Представьте, каким бы я был через год, если бы смог продолжать с ним работать, – сказал Аарон, снова намеренно используя прошедшее время, чтобы его мать поняла, что он не хочет заканчивать эту терапию.

– Это... – начала его мать.

– Впечатляюще, – закончил отец, заставляя её поднять на него взгляд.

– Аарон, мы хотим, чтобы ты добился прогресса, правда. Я просто напугана. Вдруг что-то произойдёт, и доктор Томас больше не сможет тебя лечить. Что тогда ты будешь делать? – спросила Мишель, и у Аарона сложилось впечатление, что она собиралась описать подробнее, но решила не задевать чувства доктора Томаса.

– Тогда доктор Томас может направить меня к другому терапевту, с которым, по его мнению, я сработаюсь. Я буду продолжать использовать блог, чтобы разобраться со своими проблемами. Я буду продолжать использовать инструменты, которые мы разработали. Но, честно говоря, последние два месяца я общался с доктором Томасом практически каждый день, и я верю в него. Пожалуйста, мама, отмени запрет. Я обещаю говорить с вами о том, что происходит на моей терапии, и есть ли у меня какие-либо опасения. Я подпишу заявление об отказе от претензий, чтобы вы тоже могли с ним разговаривать, – настаивал Аарон, чувствуя, как в груди растёт надежда. Боже, он чувствовал себя маленьким ребёнком, который выпрашивает щенка, но если требовалось это, Аарон был готов.

– Я просто... Я не знаю, – снова сказала Мишель, беспомощно глядя на мужа для поддержки.

– В начале этой недели я начал работать со своим коллегой, сам проходя терапию, – сказал доктор Томас. – Нас самих побуждают ходить к терапевтам из-за стресса от лечения пациентов. Некоторое время у меня терапевта не было.

Судя по тому, как доктор наклонился вперёд, казалось, будто он хочет сказать что-то ещё, но не стал.

– Оу... Я рада, что вам станет... лучше, – вяло произнесла миссис Даунинг. Аарону казалось, будто она хватается за соломинки, но что-то в выражении её лица изменилось, и она снова подняла взгляд на мужа.

– Утром я поговорю с Гарри об отмене запрета, – сказал Джон, и Аарон крепко сжал руку Спенсера в своей. На лице Аарона засияла широкая улыбка, и отец Спенсера улыбнулся в ответ. Удивление в голосе Мишель тронуло сердце её сына.

– Это мой сын, – прошептала она.

Эпилог

Не во всех сказках принц в конце заполучает девушку. Иногда в конце глухой мальчик заполучает парня своей мечты.

Спенсер стоял и наблюдал, как Аарон допивает газировку, стоя у островка на кухне своей родителей. Да, Спенсер определённо заполучил своего принца. Аарон поймал его взгляд и приподнял одну бровь с молчаливым вопросом. Спенсер улыбнулся, сокращая расстояние между ними медленными, осторожными шагами, и притянул своего парня в объятия. Его улыбка стала шире, когда Аарон опустил голову на грудь Спенсера, и они стояли так, пока Аллен не нарушил момент, врезаясь в Аарона по пути к холодильнику. Аарон замер, ошеломлённый прикосновением брата, но уверенная рука Спенсера успокоила его.

– Мы всё ещё идём? – спросил Аарон, поднимая взгляд на Спенсера, чьё сердце разбивалось от страха, задержавшегося на лице его парня. За последние несколько месяцев мало что изменилось, разве что листья упали с деревьев, уступая место снегу и льду, в типичной манере среднего запада. Однако, Аарон оставался таким же неизменным, как дуб во дворе семьи Даунинг. Его терапия прогрессировала скорее со скоростью черепахи, чем зайца, но многие вещи остались прежними.

– Я. Бы. Хотел. Сходить, – сказал Спенсер. Пока они говорили, на кухню пробралась мама Аарона, и хоть она занялась приготовлением пирога, её напряжение выражало беспокойство.

Спенсер и Аарон редко покидали относительную безопасность своих домов. Большинство дней они находились либо в доме Аарона, играя в видеоигры с Алленом и Антони, либо в доме Спенсера, проходя терапию с его отцом или работая над приложением «Спаарон». Спенсер даже не мог сосчитать, сколько они придумали улучшений, особенно за время зимних каникул. Сейчас они замедлились, ведь начался новый семестр, и Аарон посещал больше занятий. Но для таких вещей, как кино, они оставались дома, потому что Спенсер хотел видеть субтитры, а Аарон хотел уединения.

К сожалению, у Спенсера начиналась клаустрофобия, и ему нужно было выбраться из дома, хотя бы на короткое время.

– Куда? – спросил Аарон, и Спенсеру он казался очаровательным в своей большой серой байке с капюшоном. Сердце Спенсера разбивалось от паники, исходящей от голубых глаз, и он провёл рукой вниз по спине Аарона. Спенсеру хотелось, чтобы место их назначения было сюрпризом, так что вместо ответа он с нежностью коснулся лица Аарона, будто его парень был создан из бумаги – хрупкий, но прекрасный. Ему хотелось, чтобы Аарон чувствовал себя особенным и желанным. Аарон встал на носочки и накрыл губы Спенсера своими, в нежном поцелуе. Кожа Аарона была прохладной, будто он уже выходил на улице, но губы оставались тёплыми, пока снова и снова сливались с губами Спенсера.

Спенсер закрыл глаза, отключаясь от мира, оставляя только Аарона. В этот момент он был совокупностью мира Спенсера. Понадобились усилия, чтобы открыть глаза снова, когда Аарон отстранился достаточно, чтобы посмотреть Спенсеру в лицо.

– Ты должен сказать мне, куда мы идём. Я не могу... Я не могу справиться с этим. Пожалуйста, – сказал Аарон, глядя в глаза Спенсеру с напряжением смущения.

Спенсер провёл пальцами по щеке Аарона и сдержал вздох. Все их отношения строились на компромиссах. Сохранение сюрприза просто не перевешивало спокойствие Аарона.

– Всё. Хорошо. Я. Собрал. Вещи. Чтобы. Покататься. На. Коньках. На. Озере. За. Моим. Домом. Мы. Можем. Взять. Коньки. В. Отделе. Спортивных. Товаров. В. «Калюмет». Я. Не. Умею. Кататься. Но. Хочу. Научиться, – Спенсер не мог сдержать надежду, которая просачивалась сквозь его слова.

– Ты не хочешь закончить кодирование приложения для Фейсбука? – Аарон пытался его отвлечь. И это чуть не сработало. Они уже неделю обсуждали параметры приложения для Фейсбука, пытаясь выяснить, как выстроить его для социальной сети, существенно расширяя базу пользователей. Всего несколько дней назад они наконец справились с препятствием в коде. Спенсеру нравилось наблюдать, как на лице Аарона появилась улыбка, когда он разгадал код. Свет в его глазах, обычно скрытый за облаком боли, прорывался и освещал всё его лицо. Это согревало Спенсеру душу. По случайности, в тот же день был первый раз, когда они пробовали подрочить друг другу. Можно назвать это эйфорией от технического обнаружения или просто редким бодрым настроением Аарона, но в итоге они оказались в кровати Спенсера, в середине дня. Аарону нужно было остановиться, прежде чем кто-либо из них кончил, но это помогло им сделать очередной шаг вперёд.

Маленькие шажки. Измерение сексуальной жизни крохотными этапами раздражало Спенсера, несомненно, но Аарон был важен – важнее, чем оргазм. Для этого прекрасно подходила его рука.

– На. Твоём. Лице. Будет. Шарф. Никто. Не. Увидит. Твой. Шрам, – Спенсер пытался убедить Аарона на день дать им шанс провести время нормально.

– Я буду таким же, как все остальные, – медленно произнёс Аарон, и Спенсер кивнул, не в силах отпустить надежду. – Я знаю, что тебе надоело торчать со мной дома. Ради тебя я постараюсь.

– Не. Ради. Меня. Ради. Нас.

Улыбка Спенсера стала шире, и с небольшой задержкой на лице Аарона появилась такая же. У Аарона становилось больше хороших дней, чем плохих. Спенсер был благодарен, что сегодня день казался хорошим, потому что плохие дни Аарона его пугали. Спенсер как мог пользовался хорошими.

– Мы. Будем. Действовать. Медленно.

– Ты не должен из-за меня во всём действовать медленно. Может, тебе стоит быть с парнем, которого ты можешь выводить в свет или показывать друзьям, или с которым можешь заниматься сексом, – лицо Аарона покраснело от поспешного признания, но он не отвёл взгляд. Они уже так много раз спорили об этом раньше. Спенсер понимал, чем жертвует, чтобы быть с Аароном, но ему нравилось то, что он приобрёл. Аарон не поправится волшебным образом. Понадобится упорная работа и много слёз, но Аарон понимал его так, как Спенсера не понимал никто.

– Ты. Видишь. Меня. Это. Всё. Чего. Я. Всегда. Хотел. С. Остальным. Мы. Разберёмся. Я. Хочу. Быть. С. Тобой, – Спенсер коснулся маленьким, скромным поцелуем губ Аарона и краем глаза увидел, как Мишель кивнула. Он забыл, что она здесь. Спенсер переплёл свои пальцы с пальцами Аарона и повёл его к входной двери.

– На. Южной. Стороне. Озера. Подальше. От. Домов. Довольно. Тихо, – сказал Спенсер Аарону, пока они отъезжали от дома. Он был очень осторожен, выезжая на главную дорогу, потому что научился не пугать Аарона, резко нажимая на тормоз. Спенсер научился водить осторожнее, следя за скоростью, за расстоянием от машины впереди и за всем, что могло заставить Аарона нервничать. Иногда Спенсера раздражали все эти уступки, но когда Аарон целовал его, нежная встреча их губ напоминала, для чего всё это.

Через несколько минут они заехали на практически пустую парковку спортивного магазина, и Аарон плотнее закрутил шарф вокруг лица. Было не так уж холодно, но появлялся повод скрыть лицо. Спенсер накрыл руку Аарона своей.

– Я. Возьму. Коньки. Сам. Какой. Ты. Носишь. Размер?

Аарон открыл рот, чтобы возразить, но Спенсер жестом попросил его поторопиться. Со вздохом, который поднял спереди его волосы, Аарон поднял вверх десять пальцев, а затем упал обратно на спинку пассажирского сидения. На его уставшем лице отчётливо виделось облегчение.

– Всё. Хорошо? – спросил Спенсер, кладя руку на ногу Аарона, пока другая его рука лежала на ручке двери. Аарон кивнул, и Спенсер вышел из машины с намерением на задерживаться в магазине надолго. Автоматические двери открылись в пустой магазин, и Спенсер посмотрел на указатели над головой. Слева от него говорил парень в рабочем халате, но слишком далеко, чтобы Спенсер мог разобрать его слова. Наконец, на третьей табличке Спенсер нашёл список с коньками и, игнорируя продавца, который начал махать рукой и привлекать его внимание, пошёл к стеллажу. Боковым зрением Спенсер видел, что сотрудник магазина пошёл за ним. Мужчина догнал его как раз, когда Спенсер добрался до нужной полки.

– Я могу вам помочь?

Спенсер остановился, не в силах избежать мужчины, который заблокировал проход. Этот парень, лет тридцати с мелочью, выглядел как постаревший отброс скейт-парка. Длинные, непослушные волосы – крашенные, если судить по его светло-коричневым бровям – татуировки на руках и четыре серьги в правом ухе. Его одежда была как минимум на два размера больше, и штаны держались на ремне с черепами. И его чёрные берцы скорее подошли бы для рейва, а не для магазина.

– Коньки, – выплюнул Спенсер, стараясь использовать как можно меньше слов, чтобы донести, чего он хочет. Чем меньше будет слов, тем меньше смущения они оба почувствуют.

– Ох, конечно, приятель, без проблем, – сказал парень и развернулся посреди предложения, идя к конькам, которые Спенсер нашёл бы и сам. В магазине было около полудюжины разновидностей. Так как Спенсер ничего не знал о коньках, он проигнорировал продавца и начал искать нужные им с Аароном размеры.

Однако, вместо того, чтобы понять намёк, продавец начал забирать коробки из рук Спенсера и отставлять их в сторону. Спенсер выхватил обратно две последние коробки и бросил на него злой взгляд.

– Какого. Чёрта. Чувак? – спросил Спенсер, глядя парню прямо в лицо.

– Ты не слушаешь. Я сказал, что это коньки для соревнований. Ты не похож на фигуриста. Если занимаешься этим любительски, то захочешь взять эти... – выражение его лица с каждым словом становилось всё более уставшим, и Спенсеру казалось, что парень сдерживает желание закатить глаза только ради политики компании.

Щёки Спенсера краснели, пока росла его злость, но не на продавца, а на самого себя. Если бы он только обратил внимание, а не делал всё сам, то мог бы избежать спора. Он даже не мог сосчитать, сколько раз отец ругал его за то, что он никогда не просит помощи. Сделав глубокий вдох, Спенсер успокоил злость и раздражение до терпимого уровня, прежде чем ответить.

– Извините. Спасибо.

Он покопался в коробках в поисках десятого и двенадцатого размера. Понадобилась ещё минута, чтобы Спенсер медленно спросил, где найти толстые носки, на случай, если коньки не совсем подойдут. Его злость практически улеглась, когда он вернулся в машину, к Аарону.

– Я мог бы сходить с тобой, – сказал Аарон, пока Спенсер пристёгивался и понял, что бормочет о продавце.

– Мне. Просто. Нужно. Научиться. Просить. О. Помощи, – признал Спенсер, и, к его удивлению, Аарон рассмеялся. На мгновение Спенсеру жутко захотелось это услышать, но затем он отодвинул эту мысль.

– Разве ты не говоришь это мне?

Спенсер усмехнулся от вопроса Аарона, огорчённый. Он действительно довольно часто говорил Аарону, что просить о помощи – нормально. Вместо того, чтобы ответить, он наклонился и легко поцеловал Аарона.

Понадобилось меньше пятнадцати минут, чтобы вернуться в район Спенсера, но вместо того, чтобы свернуть на улицу в сторону его дома, Спенсер поехал дальше по маленькому переулку, который едва можно было назвать даже переулком. Свисающие сверху заснеженные ветки превращали его скорее в снежный туннель, чем в дорогу. Мир за окнами машины двигался с морозными оттенками белого. На маленькой парковке в конце дороги стояла только одна машина, оставленная на холостом ходу в клубах пара. Нога Аарона напряглась под пальцами Спенсера, когда они подъехали ближе, но другая машины плавно выехала со своего места, и весёлые девушки-подростки помахали им руками и захихикали, проезжая мимо.

Когда Спенсер припарковался, Аарон выбрался из машины и огляделся, его плечи расслабились, и безмятежность снега его словно успокоила. Озеро скорее было большим прудом, и так как прошлую неделю температура оставалась ниже нуля, Спенсер думал, что вода уже должна была промёрзнуть до дна, но на всякий случай проверил батарейку своего телефона.

Отец Спенсера никогда не водил его кататься на коньках на это озеро, либо на какое-то другое. Когда они ходили в парк или на игровые площадки в его детстве, они не занимались ничем, в чём бы его отец принимал активное участие. Он просто сидел в стороне и читал, пока Спенсер изо всех сил старался играть с другими детьми. Поначалу, когда он был очень маленьким, его глухота не была проблемой для других детей. Они принимали то, что он немного другой, и всё равно с ним играли. Однако, когда Спенсер пошёл в школу, он начал учиться проводить время в одиночестве. Аарон дал ему шанс снова поиграть.

– Всё. Хорошо? – спросил Спенсер, когда Аарон застыл так же, как морозный воздух вокруг них. Достав сумки из багажника, Спенсер взял Аарона за руку и повёл его к стоящим вдоль озера столикам.

– Что в другой сумке? – спросил Аарон, пока Спенсер доставал их коньки.

– Куча. Маффинов. И. Термос. С. Горячим. Шоколадом, – он бросил коньки и носки на скамейку и обвил руками Аарона. – Мне. Это. Уже. Нравится.

– Мне тоже нравится, – Аарон прижался губами к губам Спенсера, и они делились ленивыми поцелуями, словно могли провести на озере всё время мира. Спенсеру нравилось тепло и безопасность рук Аарона, которые обнимали его и слегка скользили вверх и вниз по спине Спенсера. Поцелуи были успокаивающими, ласковыми и просто... милыми, но Спенсер не мог остановить желание своего тела превратить их в нечто более интимное, когда потёрся о растущую выпуклость в штанах Аарона.

– Прости, – сразу же сказал Спенсер и попытался незаметно поправить свои джинсы. От страха на лице Аарона у Спенсера сжалось сердце. Они говорили о сексе – хоть и неловко – после приёмов с его отцом. Аарон признался, что понятия не имеет, сможет ли когда-нибудь иметь нормальные сексуальные отношения. На самом деле, он всего пару раз смог подрочить без истерик. Мысль о том, чтобы оказаться голым перед кем-то, даже перед человеком, которому он доверял, парализовала его. Так что они никогда не давили с этой темой, вместо этого решив праздновать маленькие шаги к возвращению его жизни.

– Не извиняйся. Ты должен быть способен целовать своего парня без его истерик, – сказал Аарон. На его лице промелькнуло странное выражение, практически чистой боли, прежде чем он заговорил снова. – На самом деле, я надеюсь, что ты по-прежнему пользуешься тем онлайн-чатом, чтобы у тебя мог быть хоть какой-то секс, пока ты застрял со мной, – он отвёл взгляд, и Спенсер не мог понять, сказал ли он что-то ещё, но это не имело значения.

– Я. Больше. Не. Занимаюсь. Этим. С. Тех. Пор. Как. Мы. Поцеловались. Первый. Раз. И. Передо. Мной. Оказалось. Всё. Чего. Я. Хотел. Разговоры. О. Сексе. С. Другими. Парнями. Стали. Бессмысленными.

– Я не знаю, смогу ли когда-нибудь дать тебе то, чего ты хочешь.

Спенсер ненавидел боль в глазах Аарона. Он так много раз хотел убрать её всю. Может, его отец был прав, и Аарон мог никогда не поправиться. Спенсер никогда бы не променял то, что было у него с Аароном, на бессмысленные сексуальные отношения с кем-либо другим.

– Аарон. Я. Уже. Говорил. Раньше. Что. Хочу. Только. Тебя.

Аарон отстранился, и Спенсер минуту наблюдал, думая, вернётся ли Аарон в машину. Вместо этого он просто смотрел на Спенсера.

– Что? – наконец спросил Спенсер, когда тишина стала тянуться слишком долго.

– Я искал в интернете жесты в добавок к тем, которым учишь меня ты и твой отец. И я хочу кое-что тебе показать, – сказал Аарон, снимая свои перчатки. Его лицо покрылось румянцем, и Спенсер не мог представить, какой он нашёл жест, что так покраснел.

– Для. Меня. Много. Значит. То. Что. Ты. Захотел. Научиться. Я. Буду. Рад. Посмотреть.

Аарон поднял правую руку, опуская безымянный и средний пальцы к ладони, в то время как большой палец, мизинец и указательный оставались торчать. Лёгкие Спенсера резко лишились воздуха, и в этот момент он не видел на лице Аарона ничего, кроме света и любви... и надежды, без следов обычного страха.