Текст книги "Сломанная жизнь (ЛП)"
Автор книги: Дж. П. Барнаби
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
– Конечно, милый, я приготовлю яичницу с беконом, – практически небрежно произнесла она. Он знал, что для неё это сложно, но она посмотрела на него так, будто ожидала, что он изменился. Он сидел, продолжая рисовать в блокноте свои сложные фигуры, не осознавая важность момента. На сердце стало легче.
Слегка дрожащими руками, она приготовила своему сыну яичницу с беконом.
Пока они ели, Аарон объяснял матери символы и динамику. Возможно, это был самый длинный разговор, который когда-либо происходил между ними, и по её стеклянному взгляду он мог сказать, что она не понимает ни слова. К тому времени, как Аарон пошёл обуваться, чтобы мать отвезла его в кампус, он увидел в её глазах блеск слёз.
– Ты так сильно похож на своего отца. В эти мимолётные минуты, когда ты не злишься, я иногда вижу того мальчика, которого знала. Ты с таким энтузиазмом говоришь об этом проекте и о программировании в целом. Это просто… это даёт мне надежду на то, что однажды мой сын может выйти из этой оболочки, в которой ты живёшь, – сказала она ему со светящимися глазами, какими он не видел их долгое время. Смутившись, Аарон отвернулся. Он не мог позволить себе надеяться, но не мог заставить себя забрать надежды у неё.
Оказавшись в компьютерном классе, Аарон продолжил разрабатывать дизайн для новой программы, ожидая Спенсера. Он как раз закончил детализацию параметров твита, когда увидел, как его партнёр поднимается к нему по лестнице. Спенсер махнул Аарону рукой и занял своё место, включая свой компьютер. Аарон усмехнулся, точно зная, какой Спенсер уставший, потому что сам был таким же. Опуская сумку на пол рядом с собой, Спенсер старался не задеть спутанный пристяжной трос, который присоединял монитор к столу. Аарон наблюдал, как Спенсер заходит в чат, и быстро последовал его примеру.
СПЕНСЕР: «Я выжат».
ААРОН: «Да, я тоже, но у меня есть ещё несколько идей. Оу! И посмотри на это».
Аарон загрузил с флэшки написанный код и повернул плоский монитор настолько, насколько позволял пристяжной трос, чтобы Спенсер всё увидел.
СПЕНСЕР: «Мне нравятся обобщённые параметры модуля. Так будет намного легче запускать его повторно. Великолепно, приятель!»
Аарон хохотнул от энтузиазма Спенсера, довольный тем, что осчастливил его. Затем резко остановился. Больше двух лет он даже не улыбался. Он не заслуживал смеяться. Он не заслуживал быть счастливым. Джульетта не могла смеяться, и это всё была его вина. Она не могла насладиться шуткой. Она погибла. Он привёл её в этот грузовик, как овечку на резню.
СПЕНСЕР: «Аарон, ты в порядке? Выглядишь не очень».
– Аарон?
Парень поднял взгляд и увидел, что Спенсер поднял одну руку, чтобы потянуться к нему и, скорее всего, положить руку ему на плечо. Аарон отдёрнулся так резко, что чуть не упал с кресла. Спенсер тоже отстранился и уставился на Аарона, с отчётливым раскаянием и жалостью на бледном лице.
Аарон чувствовал тревогу, будто по коже что-то ползало, но ещё ему было стыдно за своё поведение перед Спенсером. Он быстро напечатал сообщение в окне чата.
ААРОН: «Прости. Так мы покажем эту идею доктору Майеру?»
Он пытался сменить тему, прежде чем Спенсер успеет спросить о его диком поведении. Спенсер долгое время смотрел на него, и Аарон почувствовал его взгляд, хотя сам решительно смотрел на клавиатуру перед собой. Наконец, в его чате отобразилось новое сообщение.
СПЕНСЕР: «Конечно, мы можем показать ему свой план после урока, если хочешь. Нет смысла двигаться вперёд без его одобрения».
Даже после того, как доктор Майер начал урок, Аарон был отвлечён и расстроен своей реакцией на глазах у Спенсера. Последние два года не имело значения, что о нём думают люди, потому что он никогда не задерживался достаточно долго, чтобы проявлялась какая—то разница. Раньше было иначе, когда Аарона это волновало. Судьба разделила его жизнь на «до» и «после», и он отчётливо помнил, как переживал «прежний» Аарон, но теперь он появлялся и исчезал из ресторана, или из кабинета доктора, или из класса, прежде чем кто-либо успевал с ним заговорить. Он не заводил друзей, не формировал отношений. Так что если какой-то парень в коридоре смотрел на него слишком долго, или какая-то девушка пыталась заговорить с ним в библиотеке, он мог просто отмахнуться от них. Однако, на этот раз он не мог просто уйти. Ему нужно было работать со Спенсером, чтобы закончить этот проект, не только ради собственной отметки, но и ради отметки партнёра. Но дело было даже не только в этом. Аарон обнаружил, что не хочет отталкивать Спенсера или уходить. Впервые за долгое время он нашёл кого-то, с кем мог разговаривать, хоть и с поверхностной связью на почве кодов.
Даже без намерения, за пять часов, пока они обсуждали программу, Аарон нашёл друга. Эта мысль чертовски его пугала.
Аарон очнулся от размышлений, когда в кабинете загорелся свет, сигнализируя об окончании лекции. Он всё ещё был потрясён и сбит с толку. Спенсер больше не делал никаких попыток его коснуться, но быстро напечатал сообщение в чате.
СПЕНСЕР: «Мы можем просто придумать что-нибудь вместе и отправить доктору Майеру письмо на электронную почту?»
Отлично, Спенсер считал его фриком, как и все остальные. Он даже не хотел остаться, чтобы поговорить об их проекте с преподавателем – о проекте, из-за которого Аарон был так взволнован. Аарону казалось, что Спенсер не мог дождаться, когда сбежит от него, и Аарон не мог его винить. Иногда ему самому хотелось от себя сбежать.
Он быстро отправил Спенсеру сообщение, сказав, что не против его идеи. Он даже не стал ждать, когда его компьютер полностью отключится, а встал с места и спустился по ступенькам, перепрыгивая по две за раз. В спешке он чуть не сбил парня, который выходил по проходу на втором ряду. Он не остановился, пока не оказался на улице. Как только мать остановила перед ним машину, он сел в салон, и они уехали.
***
– Аарон, ты доел? – мягко спросила его мама, потянувшись за его тарелкой после ужина.
Он кивнул, замечая, что остальные члены его семьи уже вышли из-за стола. Запах мясного рулета, который приготовила его мать, рассеялся. Из гостиной доносился тихий звук новостей, но в остальном в доме было довольно тихо. Аарон начал подниматься с места, когда его мать заговорила снова.
– Милый, ты витаешь в облаках с тех пор, как я забрала тебя из колледжа. На уроке что-то случилось?
На поверхности её голос был приятно заинтересованным, но в нём было скрытое напряжение. Она переживала за сына. Посмотрев налево, прочь от матери, Аарон уставился на стеклянную дверь, которая вела на потрёпанную веранду. На заднем дворе, примыкающем к их двору, играли маленькие мальчик и девочка. Они были не старше пяти или шести лет. Волосы девочки были связаны в два хвостика, на ней был джинсовый комбинезон с шортами, в то время как на мальчике была майка с эмблемой Супермэна и красные шорты. Пока Аарон наблюдал, мальчик наполовину съехал с горки, а затем спрыгнул, выставив руки перед собой, будто летел. Приземлившись на землю, он схватил девочку за руку, и они вместе побежали на другую сторону двора, смеясь. Понадобилась секунда, но затем Аарон понял, что только что стал свидетелем того, как Супермэн спас девочку. Он задумался, когда маленький мальчик поймёт, что Супермэна никакого нет, и что девочка никогда не будет в безопасности.
Переведя взгляд обратно на мать, Аарон надеялся, что растущая в его груди боль для неё не так заметна, как для него. Он не мог сказать ей, что смеялся на уроке. Это даст ей надежду, которую он сам определённо не ощущал и не ожидал. Он не мог сказать ей, что заистерил, когда Спенсер попытался к нему прикоснуться, или рассказать о том, что чувствовал из-за всего этого, потому что не мог лишить её надежды. Без надежды его прогонят. Сейчас ему хотелось просто подняться наверх и попытаться сделать что-то со своим домашним заданием. Это поможет ему всё забыть, хотя бы на какое-то время, и он не будет зацикливаться на том, что это значит.
– Нет, мам, всё в порядке. Я пойду наверх и сделаю уроки.
Мать кивнула, морщинки от переживаний на её лице стали глубже. Он видел, как она старается не показывать, что ей больно от того, что он ей не признаётся.
Конечно, он всё видел; всегда видел.
В этом не было ничего личного. Если он кому и откроется, чтобы рассказать о своих беспокойствах, это определённо будет его мать. Он услышал её тихий вздох, когда вышел из комнаты. Через несколько минут Аарон вошёл в свою комнату и включил свет. Горечь начала поглощать его, пока он молча стоял в дверном проёме. Казалось, в последнее время его выводил из себя любой малейший триггер: смех в классе, мальчик, играющий в супергероя. Иногда достаточно было порезаться до крови бумагой. Как он должен был справиться с такой жизнью?
Сегодня Аарон решил пренебречь домашним заданием. Депрессия его вымотала, и ему не хотелось принимать таблетки, чтобы стало лучше. Солнце село ещё не до конца, но он быстро переоделся в майку с длинным рукавом и пижамные штаны, а затем забрался в кровать, используя малые остатки энергии.
В течение нескольких минут он заснул.
***
Стук его сердца отдавался в ушах, пока он лежал голым животом на холодном, гладком бетоне, чужое колено между его лопаток служило постоянным напоминанием о его беспомощности. В воздухе висел запах жира, бензина и пота, почти как туман, пронзительный и неизбежный. Жгучая, ослепляющая боль по всему его телу отравляла сознание. Каждое место, по которому его били, которое резали или обжигали, подталкивало его ближе к этому сладкому забвению, к этой тьме, в которой всё должно было прекратиться.
Он слышал рядом с собой плач Джульетты – тихие рыдания агонии, слышать которые было хотя бы малость не так больно, как её крики. Её пронзительные крики боли, мучений и страха, пока она умоляла их прекратить, пока звала свою мать, разрывали ему душу. По грубой боли в своём горле он знал, что издавал такие же жалобные крики, но отказывался позволять своему разуму вспомнить почему.
Собрав последние остатки силы, он повернул голову налево, прижавшись правой щекой к холодному грязному полу, находя взглядом глаза Джульетты. Загнанный, умоляющий взгляд в её глазах внезапно вызвал у него стыд. Он на мгновение закрыл глаза, стараясь прогнать это чувство. Веки снова распахнулись от звука ужасающего прерванного крика Джульетты. Её голову резко дёрнули, взявшись за волосы, пока её лицо не поднялось к потолку. Блеск металла, брызги горячей липкой крови были такими быстрыми, что пропитанный паникой голос Джульетты прервался посреди крика. Он с ужасом неверия наблюдал, как жизнь покидает её тёплые карие глаза.
Резкая боль в голове заставила его бороться. Он знал, что будет следующим, поэтому метался и пинался, бился и кричал, стараясь предпринять всё возможное, чтобы остановить надвигающийся ужас.
Он увидел приближающийся нож, направленный к его горлу.
***
Лицо матери проплыло перед глазами Аарона, пока он отбивался от рук, которые его держали. Чем крепче они его держали, тем сильнее он боролся. Он кричал и метался, и наконец его отпустили. Его сознание начало брать над ним верх, вытягивая его из сна, и он более отчётливо увидел испуганное лицо своей матери. Аарон попытался успокоиться, когда в его голове отразился её голос.
– Аарон, малыш, пожалуйста… Пожалуйста, проснись.
Аарон снова открыл глаза и огляделся вокруг, замечая, что его держат отец и братья. Когда он перестал сопротивляться, они отошли, и он поднялся к изголовью кровати, сжимаясь в клубок.
– Н-не… т-трогайте… – он сделал глубокий вдох, стараясь замедлить свой пульс, остановить стук в голове. – Пожалуйста, не трогайте меня, – наконец тихо попросил Аарон, и они все отошли, чтобы дать ему пространство. Он продолжал слегка раскачиваться, прижимаясь спиной к изголовью кровати, уткнувшись лицом в колени. До него доносились голоса, пока они тихо разговаривали друг с другом, но он даже не пытался понять, что они говорят. Через несколько минут кто-то сел на кровать. Подняв взгляд, Аарон увидел, что мать протягивает ему маленький стаканчик с таблетками и полный стакан воды. Должно быть, все остальные вернулись в кровати, потому что теперь они были в комнате одни.
Без комментариев, Аарон взял стаканчик и высыпал таблетки себе на ладонь. На этот раз две. Должно быть, он сильно её напугал. Закинув таблетки в рот и запив их водой, он лёг обратно. Мать дрожащей рукой накрыла его одеялом, крайне стараясь не прикасаться к сыну. Она бормотала ему тихие банальности: «всё уже в порядке» или «постарайся отдохнуть», может даже «всё закончилось». Его не особо волновало, что это было. Звук её голоса успокаивал, и он подозревал, что эти фразы успокаивают больше её, чем его. Пока он наблюдал, она выключила свет в его спальне, её всхлипывания были едва слышны в тишине комнаты. Затем она ушла, закрывая за собой дверь.
Он пытался собрать какую-то долю вины за то, что так сильно её напугал, но комната стала туманной и размытой под действием транквилизаторов.
Глава 10
Доктор Майер начал урок, и Спенсер взглянул на пустое место рядом с собой, прежде чем остановить внимание на своём переводчике. То, как Аарон вчера отдёрнулся от него, было больно. Он действительно думал, что Спенсер его ранит? Спенсер думал, что они хорошо поладили, пока говорили о проекте. Может, это был рефлекс, который Аарон не мог контролировать. Но тогда, почему он казался таким грустным, когда они начали разговаривать? Спенсер понятия не имел, что успел сделать, чтобы всё испортить, но был намерен это исправить. Зайдя в чат, он увидел, что Аарон оффлайн. Так что вместо этого вытащил свой мобильник.
СПЕНСЕР: «Эй, хочешь, я сегодня запишу за тебя конспект?»
Ничего.
Вздохнув, он бросил телефон обратно в карман и сделал очень хороший конспект, чтобы скопировать его для Аарона. Может, когда он потянулся прикоснуться к Аарону, это напомнило ему о том, что произошло во дворе. Он так и не извинился за тот случай. Чёрт возьми. Он не хотел извиняться сообщением.
СПЕНСЕР: «Ты здесь?»
СПЕНСЕР: «Хочешь позже поговорить о проекте? У меня появились некоторые идеи».
К тому времени, как урок закончился, он послал Аарону полдюжины сообщений без ответа. Он хотел бы ему позвонить, даже если ни одному из них не нравилось разговаривать, но, конечно же, он не сможет ничего услышать. Вместо этого он был вынужден просто собрать свои вещи и надеяться, что Аарон вернётся.
Он обнаружил, что переживает не только из-за проекта.
– Что он сделал, прежде чем отдёрнуться? Он что-то сказал? – спросил Генри Томас у своего сына, пока они сидели друг напротив друга в «Д’Марджио». Они оба решили, что не особо хотят готовить. Спенсер всё ещё был расстроен срывом Аарона, а Генри был более чем счастлив об этом поговорить. Это была возможность пообщаться с отцом, и Спенсер отказывался упускать шанс.
– Нет. Мы. Просто. Разговаривали. О. Проекте. Потом. Он. Замолчал. Выглядел. Болезненно. Я. Спросил. В. Порядке. Ли. Он. А. Он. Отдёрнулся. Подожди… Я. Протянул. К. Нему. Руку. Он. Просто… Он. Выглядел. Так. Будто. Нуждается. В. Друге, – Спенсер сделал глоток воды, чтобы смочить внезапно пересохшее горло.
Генри взял свой бокал вина и сделал маленький глоток, наблюдая за сыном.
– Может, дело в прикосновениях. Многие жертвы насильственных преступлений не терпят прикосновений к себе, особенно жертвы изнасилований, – добавил он в качестве запоздалой мысли.
– О. Боже. Ты. Ведь. Не. Думаешь… – начал Спенсер и поставил свой стакан. На него накатило отвращение при мысли о том, что кто-то причинил Аарону такую боль. Это должно было быть что-то другое. Может, его сбила машина, или его школа взорвалась. Хватаясь за соломинки, он пытался придумать, что ещё могло вызвать такой страх, какой он увидел в глазах Аарона.
– Я ничего не думаю. Я даже не знаком с этим парнем.
– Может. Стоит. Познакомиться.
– Что? – спросил отец Спенсера, на его лице отразился скептицизм, но Спенсер уже выпрямился на месте.
«Папа, этому парню нужна помощь. Ты один из лучших психотерапевтов в стране. Что бы с ним ни произошло, может, ты сможешь помочь», – быстро прожестикулировал Спенсер, от волнения его движения стали резче. Казалось таким простым и естественным, чтобы его отец лечил Аарона. Может, это поможет и его отцу тоже.
«Спенсер, я больше не практикующий психотерапевт. Если его травма такая серьёзная, как ты описываешь, наверное, он уже ходит к терапевту», – аргументировал Генри, как раз когда им принесли еду.
– Вы будете пармезан, сэр? – повезло, что Спенсер ухватил вопрос к его отцу, потому что когда официант повернулся к нему, он стоял у плеча Спенсера в переполненном ресторане, и Спенсер не особо мог посмотреть ему в лицо. Официант спросил у Генри, нужно ли им что-то ещё, а затем пошёл к другому столику, который его подозвал.
«Нет, но у тебя всё ещё есть лицензия. Можно я просто приведу его домой делать уроки, чтобы ты мог с ним познакомиться?» – Спенсер знал своего отца. Он не отвернётся, как только увидит боль в глазах Аарона. Алкоголизм не повлиял на его устоявшуюся необходимость помогать людям.
«Как его зовут?»
– Аарон. Даунинг, – сказал Спенсер вместо того, чтобы показывать имя жестами. Его отец нахмурился, но долгое время ничего не комментировал. Спенсер задумался, может, его отец знал родителей Аарона или что-то ещё.
«Можешь его привести, потому что я хочу познакомиться с твоими друзьями», – настаивал его отец, но Спенсер видел блеск в его глазах. Вызов.
***
Резкие, яркие лучи солнца проникли через его наполовину открытые шторы и увеличили непрестанную пульсацию в его голове до полноценной боли, когда Аарон наконец начал просыпаться. Он простонал и перевернулся на спину, на него накатила волна тошноты. Сделав несколько глубоких вздохов, стараясь, чтобы его не вырвало, Аарон поднял одну руку к лицу, замечая при этом, что поднимать её тяжело. Закрыв глаза от яркого света, он посмотрел на часы рядом с кроватью и в шоке обнаружил, что уже почти пять вечера.
Когда он перевернулся на бок и свесил ноги с края кровати, казалось, будто кто-то перевернул гравитацию его комнаты сверху вниз. Всё было тусклым и тяжёлым. Он медленно сел, чувствуя приток головокружения и с опаской оставаясь на краю кровати. Опершись головой на руки, он пытался перебороть головокружение и тошноту, продолжая глубоко дышать, оставаясь как можно более неподвижным. Он мысленно вернулся назад, стараясь вспомнить, какого чёрта произошло. Он прошлым вечером выпил? Аарон иногда пил, крадя виски или текилу из родительского бара, когда становилось слишком сложно. Они по-прежнему хранили его таблетки в аптечке, боясь, что Аарон сделает что-нибудь радикальное, но никогда ничего не говорили о пропадающем алкоголе.
Он вспомнил остатки сна, который видел ночью, а ещё приступ паники, который стал причиной необходимости в транквилизаторах. Аарон спотыкался и чуть ли не падал, пока бежал в ванную, где открыл крышку унитаза, и его стошнило тем малым, что осталось в желудке. Крики и кровавые брызги в мыслях заставляли его содрогаться от приступов тошноты ещё долго после того, как его желудок опустел.
Мать нашла его спустя несколько минут на полу ванной и беспомощно стояла рядом, пока он, спотыкаясь, возвращался в свою спальню, наконец доходя до стола. Аарон практически упал в мягкое кресло и прижался лбом к прохладной поверхности стола. Его мать сходила вниз и быстро вернулась с сухим тостом на маленькой тарелке и с банкой 7Up.
– Спасибо, мам, – тихо произнёс Аарон, когда она поставила еду на стол. Обычно его матери не нравилось, когда мальчики ели в своих комнатах. Она боялась, что через месяц или два найдёт заросшую мхом посуду, но сейчас явно сделала невысказанное исключение. Когда он откусил тост, она пошла в ванную, и Аарон услышал, как включилась вода. Он открыл газировку и сделал большой глоток, пытаясь смыть изо рта едкий вкус. Мать Аарона вернулась через мгновение с прохладным влажным полотенцем, которое он принял с благодарностью, вытирая лицо и шею. Тошнота наконец начала проходить.
Аарон доел два куска тоста и пообещал матери вскоре спуститься и взять какой-нибудь фрукт. Сделав очередной глоток газировки, он наклонился взять свою сумку с ноутбуком. Достав ноутбук, он отнёс его и газировку к себе в кровать. К счастью, комната перестала кружиться, позволяя ему чувствовать себя устойчивее на ногах. Подвинув подушку к изголовью, он откинулся назад и открыл ноутбук. Осторожно поставив газировку на прикроватный столик, Аарон включил ноутбук и ждал, пока он загрузится. Процесс казался сложным, его тело и разум всё ещё были вялыми от последствий большой дозы транквилизаторов, которые он принял предыдущим вечером. Переключив внимание обратно на ноутбук, он ввёл свой пароль и позволил системе закончить загрузку.
Как только Аарон щёлкнул и открыл свою электронную почту, выскочило окошко мессенджера. Так как в его списке контактов был только один человек, не было особых сомнений насчёт того, от кого пришло сообщение.
СПЕНСЕР: «Где ты был, чёрт возьми?!?!»
Аарон был ошеломлён. Он пропустил один урок; это ведь не особо требовало такого эмоционального ответа, верно?
ААРОН: «Я плохо себя чувствовал. Вроде как проспал».
СПЕНСЕР: «Я писал тебе весь вечер. Ты был таким напуганным после урока. Я просто хотел убедиться, что ты в норме. Ты в порядке, Аарон?»
Он вздохнул. В порядке ли он? Нет, он не был в порядке, уже давно, но что ему сказать Спенсеру? Если они собирались вместе работать над проектом до конца семестра, Аарон знал, что придётся что-то сказать. Наверное, ему придётся много объясняться за своё поведение, прежде чем закончится курс.
ААРОН: «Я не знаю, что ты хочешь услышать».
СПЕНСЕР: «Послушай, приятель, у нас у всех есть проблемы, некоторые хуже других. Ты мне нравишься. Думаю, мы можем быть хорошими друзьями. Звучит так, будто тебе такой не помешал бы. Я знаю, что мне не помешал бы. Если хочешь поговорить об этом, просто скажи то, что тебе будет комфортно рассказать. Я сделаю то же самое. Идёт?»
Возникла длинная пауза, в течение которой никто из них ничего не писал. Казалось, они оба знали, что находятся на грани пересечения черты, к которой Аарон не приближался со времён нападения. Хотя, если бы сел и проанализировал всё без страха и сомнения, он увидел бы, что уже считает Спенсера другом. Не важно, как сильно он пытался этого не делать.
Никогда не получалось ничего хорошего от дружбы с Аароном Даунингом, но с тяжестью в груди он напечатал своё согласие.
СПЕНСЕР: «Так как я глухой, мне не легко заводить друзей. Большинство людей либо считают меня умственном отсталым, либо не хотят прикладывать усилий».
И вот, Спенсер просил Аарона впустить его, быть его другом. Мог ли он пойти на это? Мог ли поверить, что Спенсер не возьмёт то, чем он поделился, и не использует для сплетен об уроде со шрамами? Инстинктивно, он подумал, что может довериться Спенсеру. Он хотел этого. Но куда привели его инстинкты? Если бы эти инстинкты были хорошими, как только тот фургон остановился рядом с ними, он схватил бы Джульетту и убежал. Проблема была в том, что Аарон устал быть один. Он решил рассказать Спенсеру культурную общественную версию того, что с ним произошло, и надеялся, что это не отпугнёт его потенциального нового друга.
ААРОН: «Когда я учился в десятом классе, когда мне было 16, мы с моей лучшей подругой Джульеттой шли домой после репетиции дискуссионного клуба».
Аарон сделал глубокий вдох. Боже, он так ясно помнил тот день. Они с Джульеттой говорили о том, чтобы вместе пойти на школьный весенний бал. Джульетта не хотела пойти с кем—то конкретным, и кроме того, её никто не приглашал. Аарон не хотел раскрывать ориентацию перед всей школой, придя с парнем. Так что он решил пригласить Джульетту, если она захочет пойти с ним, в качестве друзей. Он никогда не говорил с Джульеттой о том, что он гей, до того вечера. Глубоко внутри он не думал, что у неё будут какие-то проблемы с этим; он просто боялся признаться. Пока они шли домой, она просто взяла и спросила его, наполняя вопрос своим обычным чувством юмора. Тот факт, что она так хорошо его знала, был одной из вещей, которые он любил в ней больше всего. Она была его лучшей подругой и никогда его не осуждала. Она просто слушала.
Боже, он так сильно скучал по ней.
ААРОН: «Шёл десятый час вечера. Репетиция задержалась, потому что мы с Джульеттой пытались втянуть других учеников. Учебный год только начался, и Джульетта работала над тем, чтобы собрать команду. Она была капитаном. Пока мы шли мимо площадки начальной школы, у обочины остановился белый фургон. Я подумал, что это какая-то доставка, и водитель заблудился. Мы с Джульеттой замедлились, когда дошли до тротуара. Боковая дверь открылась, и выпрыгнули двое парней. Один схватил Джульетту, а другой меня. Они отвезли нас в какой-то заброшенный гараж и мучили нас. У меня шрамы по всему телу. Закончив, они убили Джульетту. Пытались убить меня, но порезали не достаточно глубоко».
СПЕНСЕР: «О боже, их поймали?»
Аарон подумал, что «о боже» как раз всё выражает. Он никогда никому не рассказывал о той ночи, кроме полиции и матери. Даже тогда он не вдавался в подробности и отказывался говорить о некоторых частях. Они понимали, или по крайней мере притворялись, что понимают. Это не имело значения. Физические улики, которые нашли на месте и в больнице, сказали им то, что они хотели знать, о чём Аарон говорить не мог. Но мозгоправов это не останавливало. Он просто посылал их всех к чертям.
ААРОН: «Нет, их не поймали».
СПЕНСЕР: «Как ты сбежал?»
ААРОН: «Нас не связывали; просто держали нас по очереди. У меня в кармане был мобильник. После того, как они ушли, прежде чем я потерял сознание, я включил телефон и набрал номер. Мама сходила с ума, потому что никто не мог нас найти, а я не отвечал на телефон, который был выключен, пока мы были на репетиции. Она заставила копов и сотовую компанию определить наше местоположение по навигатору в моём мобильнике, и нас нашли. Они сказали, что если бы приехали на 15 минут позже, я потерял бы слишком много крови…»
Окошко чата долго оставалось пустым, и Аарон задумался, не зашёл ли слишком далеко, не рассказал ли Спенсеру слишком много. Бедный парень, наверное, в другом окошке открыл электронную почту и умолял доктора Майера найти ему нового партнёра, и Аарон не мог его винить. Большинство своей жизни он проводил в забвении под лекарствами, чтобы не приходилось иметь дело с самим собой. Зачем кому-то, кто не был вынужден с ним справляться, делать это добровольно? Понадобилось ещё две минуты, чтобы появилось следующее сообщение, и когда оно пришло, Аарон ожидал вовсе не этого.
СПЕНСЕР: «Я однажды уничтожил школьный музыкальный кабинет».
ААРОН: «Что?? Почему?»
СПЕНСЕР: «Когда я учился в старшей школе, моя тётя Нелли и мой отец говорили о причине моего состояния, и они не знали, что я читаю всё по их губам. Слышащие люди иногда забывают, что я могу понимать, что они говорят, хоть и не слышу их. После этого мне какое-то время было очень тяжело. Мне хотелось играть на гитаре, и когда руководитель группы сказал, что у них «нет оборудования, соответствующего моим особым нуждам», я сорвался. Мой отец проявил понимание, учитывая тот факт, что ему пришлось заплатить около 5000$ за нанесённый ущерб…»
ААРОН: «Кто-то стал причиной того, что ты оглох?»
Понадобилось несколько минут, что означало, что Спенсер тоже пытался решить, как много рассказать своей истории. Аарон не мог его винить; именно это сделал сам Аарон, когда поправлял собственную жуткую историю.
СПЕНСЕР: «Мою маму ограбили и убили, в то время как она родила меня почти на 3 месяца раньше срока».
ААРОН: «Мне жаль».
СПЕНСЕР: «Мне тоже. Не столько из-за глухоты, потому что я не особо знаю, что упускаю, так как родился глухим, а из-за того, что никогда не видел свою маму. У меня есть фотографии, и тётя Нелли рассказывает мне истории о ней, но я действительно хотел бы её знать».
Окошко чата какое-то время молчало, пока Аарон пытался вникнуть в то, что рассказал ему Спенсер, возможно, как и Спенсер пытался переварить историю Аарона. Наконец, выскочило сообщение с вопросом, нужны ли Аарону конспекты лекции, которую он пропустил, и неловкая тишина закончилась. Аарон и Спенсер ещё несколько минут поговорили об уроке, но после эмоционального истощения и обнажения своих душ, просто было не время заниматься проектом.
Аарон закрыл свой чат, бросил ноутбук в конец кровати и сел обратно к изголовью. Расслабившись, он уловил лёгкий запах чеснока и что-то на основе томатов. Ему понадобилась минута, но затем он определил сильный запах маминого домашнего соуса для спагетти. Её спагетти всегда были его любимыми, с тех пор, как он был маленьким ребёнком и умолял её приготовить «бискетти». Впервые за много лет, он почувствовал жжение в горле и тяжесть в груди. Он не расплакался, но сидел на грани слёз долгое время, думая о том, каково было бы потерять свою мать. После всего, через что он прошёл за последние несколько лет, это убило бы его; в этом он не сомневался.
Спенсер даже никогда не знал свою мать, никогда не чувствовал её рук вокруг себя, когда просыпался после кошмара, никогда не просил её подуть на его поцарапанное колено, никогда не приносил ей одуванчики со двора, совершенно не имея понятия, что это сорняки, потому что она относилась к ним как к ценным розам. Аарон встал с кровати, растерев руками лицо, прежде чем схватить уже пустую тарелку, которую его мать принесла раньше. Отнеся тарелку вниз, на кухню, он поставил её на большой островок посреди комнаты. Несколько минут он смотрел матери в спину, пока она перемешивала содержимое большой кастрюли на плите. Затем она воспользовалась деревянной ложкой, чтобы оценить вкус.
– Мам, можно мне попробовать? – тихо спросил Аарон, и его мать с улыбкой повернулась к нему, прежде чем опустить ложку в соус. Одной рукой она держала ложку в воздухе, а другую подставила ниже, чтобы не накапать на свой чистый пол. Наклонившись вперёд, Аарон открыл рот, позволяя матери покормить его со старой, поношенной деревянной ложки. – Боже, это очень вкусно, – сказал Аарон, с удовольствием замечая её сияющую улыбку в ответ на комплимент от обычно серьёзного сына.
– Спасибо, позже будет ещё лучше, – хохотнула она и бросила ложку в раковину позади себя.
– Я тебя люблю, мам, – тихо признался Аарон. Он был уверен, что сентимент вызван болью в его груди от мысли о её гипотетической потере. Его мать замерла у раковины на несколько секунд, а затем повернулась лицом к сыну. Аарон увидел, что её глаза блестят от непролитых слёз.
