Текст книги "Рассвет Четвёртый. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Дракониан АртЛайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

«Ресторан» состоял всего из одной квадратной комнаты, в которой помещалось штук шесть небольших столов. Потрёпанные временем диваны у стен да лежащие на диванах круглые подушки придавали помещению уют и домашнюю обстановку. Под потолком между балками висело всего две старенькие ажурные люстры, их Дейк каждый месяц заботливо протирал тряпочкой. Наверное, поэтому они так хорошо сохранились...

– Квадра, – Дейк устало улыбнулся мне, – послушай старого волчека, что я тебе скажу.

Я навострил уши и угрюмо посмотрел на него.

– Всё к этому шло, к тому, что мы имеем сейчас. Я ведь видел, что происходит, видел все эти годы и единственное, о чём я жалею – что в своё время не смог найти в себе сил предотвратить катастрофу. Мы сами лишили себя будущего – когда весь Кест-Фернал не встал рядом с Сераном против Сэтиса, когда мы попрятались по норам в надежде, что нас минует эта Красная бойня… Но она нас всё равно настигла. Мы должны были, мы были готовы… Но не сделали этого.

– Я готов делать хоть что-то, – покачал я головой. – А пока я всего лишь болтик в машине, которая неизвестно для меня как работает. В какой-то момент меня просто выбросят, и… и что дальше, Дейк? Что я, в одиночку встану против Сэтиса? Нет, конечно. Если бы план был мне ясен, если бы я знал, к чему мы идём, я бы первый встал плечом к плечу с Драконом. Но посмотри на его команду, Дейк! Они только из страха оказаться на улице выполняют его приказы! И они даже не желают ничего выяснять, как будто это в порядке вещей.

– Я уверен, что это не так. Не все из них боятся.

Я взъерошил свою непослушную гриву и тяжело вздохнул:

– Ты безнадёжный оптимист, Дейк. Жаль, я не обладаю таким качеством. Ты знаешь хотя бы, откуда у Дракона вот такое оружие? – И я положил перед старым волчеком свой КХТ. – Я пробовал узнавать, но никто мне этого не сказал.

– И не скажут. Оружие поставляется через сложную систему, завязанную на государственные оборонные заказы с восточных провинций. Считай, сама Империя нас снабжает, – хмыкнул Дейк. – С оружием всё чаще возникают проблемы – это слишком дорогой и приметный товар, и некоторые схемы уже прикрыли.

– Как всё это оплачивается, если оплачивается вовсе?

– Оплачивается – через временные электронные счета или же наличными через систему курьеров. Иногда по взаимовыгодному обмену.

– Что идёт на обмен?

– Информация или услуги, о законности не буду уточнять, разные бывают.

– А деньги откуда? Непохоже, чтобы у Дракона был постоянный прибыток средств.

– У него весьма солидный капитал с его прошлого рода деятельности – он успел хорошо нагреть руку на услугах в качестве наёмника, а также со времён владения крупной корпорацией. Кое-что он брал и без спроса. Но все ещё помнят, как он работал когда-то. И на этом у него не просто великолепная репутация, тут можешь мне поверить.

– Очередные кровавые деньги.

Я убрал пистолет и посмотрел в окно. За окном чёрные тучи медленно начали менять цвет на блекло-серый: занималось очередное безрадостное утро. К счастью, снег так и не пошёл, поэтому мне не грозило пробираться домой сугробами.

– Пожалуй, пойду я домой.

– Отсыпаться? – понимающе кивнул старый волчек.

– А что же ещё остаётся? Разве даст мне кто ночью отдохнуть? – отшутился я. – Бывай... Только ты не забывай хоть и со мной здороваться, коль заходишь.

– Ладно уж тебе. Иди, только будь осторожен.

Я кивнул, накинул свою куртку (с мыслью, что пора бы уже обзавестись новой – в этой уже появились дыры, через которые пробирался неприятный ветер) и вышел.

Оглянувшись на старую маленькую вывеску и широкие тёмные окна, я подумал, что этот дом уже и не дом мне. Да, Дейк рад меня видеть, но за прошедшие пару месяцев всё сильнее становилось ощущение, что я буду приходить к нему уже как гость...

Я побрёл вдоль улицы, поглядывая на светлеющие тучи – возможно, снег всё-таки пойдёт на мою голову.

Пройдя мимо дома Маты, я невольно посмотрел на окно под крышей. Там было темно, а сам дом казался покинутым, одряхлевшим.

Меня снедала какая-то внутренняя опустошённость; может быть, виной тому усталость и недосып, а может, так на меня подействовали недавние разговоры, в которых я дал прорваться своим невесёлым мыслям.

Так я и шёл по пустым улицам промозглым утром, почти не глядя по сторонам.

Глубоко уйдя в себя, я совершенно не услышал тихих шагов позади. Их выдал только протяжный тугой хруст льда на дороге.

Я резко обернулся.

Четыре волчека и одна волчен в рваных одеждах тоже остановились. Они угрожающе прямо и молча смотрели на меня злобными глазами голодных зверей.

Это была одна из банд, или, как ещё их называли, стай, коих сейчас немало водилось в трущобах. Доспехи вытеснили их на окраины, поддерживая управляемый хаос там, где сами не патрулировали, и в глубине трущоб постоянно шла грызня между такими группами. А ещё они промышляли грабежами, убийствами и вымогательством.

Чёрный волчек с оторванным левым ухом, что стоял ближе всех ко мне, был, судя по всему, вожаком: остальные поглядывали на него, ожидая сигнала к действию.

Хаос побери, сейчас раннее утро! Неужели им не спится? Да и как ещё они осмелились выйти из трущоб?

И тут до меня дошёл запоздалый испуг. Я сам зашёл в трущобы, недалеко, но ровно настолько, чтобы привлечь внимание. У меня совершенно вылетело из головы, что в одиночку я представляю весьма привлекательную жертву...

Вожак качнулся пару раз на сухих ногах, затем наклонил голову и глухо зарычал. Остальные трое повторили его движение и двинулись на меня, аккуратно ставя босые лапы на присыпанный лежалым снегом лёд.

– Вот же Хаос, – прошипел я и медленно попятился назад.

Вожак, завидев это, поднял голову высоко вверх и со вкусом завыл. Эхо его жуткого воя прокатилось по улице, обдало меня страхом и пропало в сугробах.

И я не выдержал.

Едва я развернулся и ринулся прочь, подпёски сорвались вслед за мной, взрыкивая и взвизгивая, когда их босые ноги оскальзывались на льду. Вожак же в два счёта догнал их и хрипел где-то совсем рядом, чуть не дыша мне в спину.

Петляя по бывшим улицам среди пустых разваленных домов, я догадался достать пистолет из кобуры и теперь не знал, что с ним делать. Вернее, я знал и представлял, что из этого должно получиться, только…

Пару раз они пытались взять меня в кольцо, но мне, пожалуй, только чудом удалось от них уйти – я петлял как испуганный каргал, и страх придавал мне сил. Сердце едва не выскакивало из груди, порой мне казалось, что я бегу слишком медленно и вязну в липком страхе.

Пробегая сотый по счёту поворот, я внезапно понял, что погоня немного отстала. Не успев порадоваться этому, я чуть не налетел на стену и обнаружил, что оказался в тупике.

А волчеки трущоб уже перекрыли единственный выход. Им теперь некуда было спешить, и, наверное, они сейчас смаковали каждый свой шаг на пути ко мне. Вожак ещё раз торжествующе взвыл.

Следом за этой четвёркой показались ещё штук семь или восемь. Как много...

Дрожащей от усталости и страха рукой наставив на вожака пистолет, я прекрасно понимал, что шансов у меня нет никаких. Ему до меня всего два прыжка, мне же деться некуда. Сейчас бы мне очень не помешало какое-нибудь чудо!

Мой палец уже начал давить на спусковой крючок, вот только...

Я не хотел убивать. Всей душой не хотел.

Бесформенная тень, в которой я не сразу узнал Дракона, упала сверху и тяжело приземлилась на ноги передо мной. Он молча, по-звериному сгорбился и пригнул голову.

Спасибо, Техры, но я не такого чуда хотел!

Чёрный вожак клацнул зубами.

– Двое чужаков на нашей территории? – с рыком произнёс он. – Один понятливый, второй не очень?

Часть волчеков за его спиной залаяли в смехе, но двое вдруг отступили.

– Стоять, отморозки! – рявкнул на них вожак. – Из ума нахрен выжили?

– Карнаух, не вяжись, – прижал уши один из них. – Это Дракон. Это он Чуму и её стаю задрал.

Тот фыркнул.

– Брехня, большая часть сама разбежалась, Чума та ещё с-сука. – Карнаух перевёл взгляд на Дракона. – Выходит, этому ублюдку есть, что защищать? Это даже интереснее...

– Я могу защитить свою стаю, – ровным спокойным голосом перебил его Дракон, мерно начав покачивать головой из стороны в сторону как горный киррих. – А ты свою?

Вожак оглянулся на почти полтора десятка волчеков за своей спиной и зло усмехнулся:

– Моя стая порвёт тебя на клочья – и сожрёт.

На пару минут Карнаух и Дракон замерли, напряжённо глядя друг на друга.

Я не видел, кто шевельнулся первым. Вожак ещё только изготовился к прыжку, а Дракон уже взметнулся в воздух и, ловко приземлившись за спиной противника, сделал очень резкое и быстрое движение в сторону левой рукой по его шее.

Мгновение, пока противник ещё качался на ногах, нужно было Дракону для того, чтобы прянуть обратно ко мне, вновь закрыв собой. А затем Карнаух беззвучно рухнул в снег, заливая лежалый снег тёмной кровью из разорванного горла.

Припавшая к земле стая опешила. Часть волчеков отступила, но один из преследовавшей меня четвёрки, видимо, подбрех лидера, яростно взвыл и всё-таки ринулся на нас, увлекая своей инициативой остальных.

И снова Дракон метнулся им навстречу.

То, что творилось в том тупике, я хотел бы вычеркнуть из своей памяти, не видеть и не слышать всё, что происходило. Визг и прерывающиеся клокотанием рычания долго будут преследовать меня.

Дракон двигался быстро – очень быстро. И очень страшно. Ни разу он не достал своего пистолета, ни единого звука он не издал, пока перемещался от одного врага к другому, с ловкостью, которую никак нельзя было заподозрить при его скованной фигуре. Полы плаща взметались и опадали, смывая его очертания, мешая сосредоточиться на нём самом; контуры тела иногда даже расплывались словно дым.

Его удары не были похожи ни на одну боевую школу – Дракон просто бил, нанося максимально жестокие увечья; острые крупные когти вспарывали одежду и плоть, разрывали связки и калечили мышцы. От ответных ударов он скорее уходил, чем отбивал.

Когда его попытались зажать толпой, он выбил дух из ближайшего противника и, использовав его как щит, швырнул на когти его же соратников.

В гуще схватки Дракон прыгнул прямо на плечи одного из врагов и вонзил когти глубоко ему в шею, оборвав его визг. Оттолкнувшись ногами от ещё стоящего тела, Дракон подскочил к следующему раскрывшемуся в замахе противнику, нанёс ему удар в живот когтями левой руки, сжал их и дёрнул на себя.

В какой-то момент мне стало настолько дурно от вида и запаха происходящего, что ноги мои подкосились, тошнота подступила под самое горло, и я прижался боком к стене.

Закончилось всё внезапно. Едва один из оставшихся четырёх волчеков дрогнул и рванул прочь, как остальные прыжками ринулись за ним с поджатыми хвостами. Дракон не стал их преследовать, оставшись стоять посреди изуродованных тел на превратившемся в багровую кашу снегу. Он повернулся ко мне, чавкнув мокрым снегом под ногами. Дышал он тяжело в нос, но на лице его не дрогнул ни один мускул.

И тут меня таки вырвало; к счастью, содержимое желудка оказалось весьма скудным, и мучился я недолго.

Откашлявшись, я увидел, как бесстрастно взирающий на меня Дракон чистит снегом руки от крови – моя реакция не вызвала у него никаких эмоций.

– За... за что вы так? – осипшим голосом спросил я. – Разве нельзя было по-другому?

– Нет, – холодно сказал он, стряхивая снег с рук. – Идём!

Я помедлил. Техры святые, да я глаз не мог оторвать от тел с разорванными шеями и животами, лежащих в лужах крови! Вонь была такая, что меня снова едва не вывернуло. Я даже не сразу сообразил, что Дракон, потеряв терпение, подошёл ко мне, крепко взял под локоть и потащил прочь из страшного тупика. Когда же я попробовал вырваться, он только крепче сжал когти на моей руке, заставив зашипеть от боли.

Дракон настороженно прядал ушами, но неизменно прижимал их назад. Он шагал неровно, его хромота усилилась и стала очень заметной, но скорость он не сбавлял.

Наконец, тёмный волчек остановился и отпустил меня.

Мы находились неподалёку от убежища, всего в паре кварталов. Как мы сюда добрались, я не заметил, всё ещё пребывая в состоянии шока.

Я отшатнулся от тёмного волчека и припал спиной к стене, стремясь вжаться в неё.

Дракон сжал губы и спросил:

– Ответь, во имя Премудрого Хаоса, зачем тебя понесло в Сожжённый район?

– Я не... Что? – выдавил я, сглотнув.

– Нашёл тебя шатающимся по Сожжённому району. Объяснись.

Тошнота и страх уже отступили, сменившись яростью и негодованием.

– Вы только что убили волчеков! – неожиданно злобно рявкнул я.

– Да – я их, а не они тебя. Твоя истерика мне неинтересна, – одним лишь пониженным тоном Дракон заставил меня проглотить ругательства. – Зачем ты зашёл в трущобы?

– Это вас не касается, – рыкнул я.

– Кас-сается, щенок. – Левая верхняя губа Дракона дёрнулась в нервном тике, но лицо в целом осталось пугающе каменным. – Не горю желанием в следующий раз наткнуться на твой труп. Мало времени, я жду.

– Я случайно там оказался! Забыл, какой дорогой иду! – в сердцах сплюнул я.

– А может, хочешь к ним присоединиться? – угрожающе нагнувшись ко мне, произнёс бурый волчек.

Я оскалился и в следующий момент, не успев взвизгнуть, оказался лежащим на снегу со звенящей от удара головой.

– Иди домой. Живо! – эхом прокатилось по моему черепу. – И ситреку передай, что я задержусь.

С трудом сфокусировавшись, я увидел, как Дракон присел и, с силой оттолкнувшись ногами от земли, взвился метров на пять вверх к стене ближайшего дома. Когти скрежетнули на подоконнике второго этажа. Напрягшись всем телом, тёмный волчек сделал ещё один тяжёлый рывок вверх, подтянулся за остатки балкона третьего этажа и скрылся где-то наверху, на крыше.

Я хрипло выкрикнул ему вслед, поднимаясь с земли:

– Да иди ты к Хаосу!!

От моего крика из окна дома напротив вылетела пара напуганных стервятников.

Я обхватил руками всё ещё звенящую голову и присел на корточки.

Всё случилось слишком быстро... Быстро настолько, что невозможно было успеть хоть что-нибудь сообразить.

Знать, что рядом с тобой ходит убийца – это одно. Видеть его кровавую работу – совсем другое.

И как знать, что будет дальше?

Я тоже хорош. Но, если бы я выстрелил, что бы изменилось?.. Да ничего, конечно... Разве что тела в тупике были бы целее. И среди них был бы и мой.

Но я просто не мог. На моих руках не было крови и память не отягощали лица убитых врагов. В нашем мире принято убивать, но я не хотел этого.

Как бы я ни устал, как бы ни дрожали мои ноги и гудела голова, но домой я возвращаться не хотел. И плевать мне на то, что сказал Дракон. Это моя жизнь, Хаос побери... Я не могу так...

Кое-как, опираясь на стенку, я поднялся и, на этот раз уже тщательнее выбирая дорогу, пошёл прочь от убежища.

Глава 11

От нечего делать я смотрел по сторонам и немного задержался глазами на волчен, проходившей мимо меня и озабоченно разговаривавшей с кем-то по коммуникатору. Волчен была красива, стройна, казалось, ей не более тридцати, но измученный заботами взгляд добавлял ей возраста едва ли не многократно. Вероятно, у неё уже есть волчата, раз в тяжёлом пакете, который она тащила, отчётливо проглядывалась бутылка молока. Вряд ли оно натуральное – всё же холода заставили нас перейти по большей части на синтезированную с помощью технологий ситреков пищу, а денег на хорошие продукты просто не было, уж слишком они дорого стоили. И этой волчен с опустевшим взглядом точно не хватило бы жалкой зарплаты, чтобы накормить своих чад чем-то посвежее синтетики.

Мы ведь почти перестали думать о том, чтобы завести семью: волчен уже не так доверяют предполагаемым партнёрам, а волчеки физически не могут обеспечить семье сколь бы то ни было спокойное существование. Ни одна волчен даже и не взглянет на меня сейчас, разве что ради увеселительного (и сомнительного) проведения ночи под одним одеялом. Впрочем, я пока совершенно не горю желанием обзаводиться ни супругой, ни щенками. По крайней мере, для этого мне придётся уехать из Кест-Фернала, а может, и вовсе улететь с К’Аарана... И полагаю, что Дракон найдёт меня в любом конце известной нам части Вселенной.

Из узкого и тёмного проулка на широкий проспект осторожно высунул нос тёмно-серый волчонок. Ещё толком не научившийся стоять на ногах, но очень резво бегающий на четырёх лапах, он ловко вскарабкался на высокую пирамиду из поставленных друг на друга деревянных ящиков и неуверенно взмахнул хвостом, оглядываясь куда-то в проулок.

Ни один взрослый волчек, кроме меня, даже и не обратил внимания на мальчишку, а мне просто стало любопытно, что же тот забыл здесь. Мать с отцом не разрешали мне в таком возрасте убегать на улицы, но большинство моих сверстников именно так проводили своё детство, как бы это ни было для них фатально. Много ребят сейчас погибало в холодных подворотнях, но задор, опасность и свойственная волчатам безрассудность гнали их туда, где была мнимая свобода. И сколько матерей выли, ища своих чад по закоулкам... Вырасти на улице – значит, уже отличиться и показать, что ты круче и сильнее сверстников, поэтому мальчишки куда чаще убегали из дома, нещадно третируя родителей. Но я был лишён такой возможности, и ничуть о том не жалею – кто знает, может, иначе я бы и не дожил до сегодняшнего дня, чтобы об этом размышлять.

А пока я предавался таким мыслям, волчонок уже что-то для себя решил. Он сосредоточенно смотрел то на трубу на противоположной стене проулка, то на узкий балкон выше трубы на добрых полметра. Наконец, волчонок присел, переступил передними лапами и резко оттолкнулся от ящика.

Будь он не так самоуверен, он вполне запрыгнул бы на широкую трубу. Но до края балкона он просто не дотянулся. Молча, без визга приземлившись всеми четырьмя лапами на заметённый снегом мусор в проулке, он недовольно встряхнулся, постоял, сверля взглядом недоступный балкон, затем вновь забрался на ящики. Более не мудрствуя лукаво, он прыгнул на трубу и, задорно махнув тонким хвостом-балансиром, скрылся по ней в том же проулке, из которого пришёл.

Мои глаза скучающе скользнули по облупившимся и замёрзшим стенам высотных домов; когда-то, в начале застройки, эти многоэтажки и вызывали восхищение, но сейчас они мнились уродливыми обрубками с непомерными амбициями дотянуться до тёмных туч над головой. Мы стали жить в высоких домах не так давно, всего пару столетий назад, когда Кест-Фернал начал разрастаться вширь и ввысь. Множество зданий, конечно, просто не сохранились во время войн – уж очень хорошие мишени, – но на их месте за несколько лет вновь появлялись новые гиганты, ничем не уступавшие своим предшественникам.

Самым высоким зданием столицы был Императорский дворец. Его острые величественные пики резко выделялись среди кубов, параллелепипедов, призм и куполов; башни дворца вздымались ввысь, чиркая небо. Дворцу было уже много сотен лет, его не раз обновляли, восстанавливали и перестраивали, но пока ему везло: все работавшие над ним архитекторы старались сохранить его прежний величественный и изящный облик, как бы ни измывалось над ним время.

Говорят, что строительство дворца началось как раз тогда, когда были сожжены острова с прежней столицей К’Аарана... Но это было так давно, что удивительным казался факт: как же строители того времени могли возвести настолько высокое здание, когда у них не было нынешних технологий?

Вторым же по высоте зданием была Цитадель. Она стояла на берегу грязной узкой реки прямо напротив дворца, похожая на жуткое чудовище с выщеренными клыками тёмных башен. Цитадель построили много позже дворца, хотя она так же по праву считалась одним из древнейших сохранившихся зданий в Кест-Фернале. Но её дурная слава заставляла отводить взгляд лишь от одного мрачного силуэта, а её узкие бойницы могли годами сниться тем, кто хоть раз зашёл туда. Впрочем, оттуда мало кто и выходил по собственной воле.

Цитадель – это оплот Доспехов, стражей того, что является законом и государством. И хотя большая часть Доспехов низших рангов – Синие и Белые – обосновалась в ещё до зимы выстроенном военном комплексе на границе Старого и Нового районов, но кроваво-Красные всё ещё оставались в этом пристанище Хаоса. Когда Красный статтер впал в немилость Императора, и без того обескровленный потерей офицеров костяк Красных Доспехов осиротел, они униженно поджали хвосты, и их столичный контингент спрятался именно в этой самой Цитадели, дожидаясь, пока Император не назначит нового статтера. Но годы шли, а Император почёл за лучшее оставить временное командование Красными Доспехами молодому, но, к счастью для нас, не слишком уверенному стат-фиттеру, одному из старших офицеров. Стат-фиттер не имел полного права командовать Доспехами, но сохранял их в строю до появления подходящей на роль статтера кандидатуры.

Я невольно порадовался, что не видел со своего наблюдательного поста даже башен Цитадели. Я ведь входил в её двери и, пусть и пробыл там очень недолго, совсем не горю желанием возвращаться обратно и вообще вспоминать о тех днях...

А вот какого здания вовсе не видно на панораме города, так это Церкви. Совсем маленькая рядом с такими гигантами как дворец и Цитадель, но столь же стойкая. Старая, но не древняя – её много раз переносили и перестраивали. Её институт уже давно потерял своё ключевое влияние. Всё ещё проповедуя истину об Одиннадцати Техрах и пытаясь сохранить остатки истории и нести её народу, Церковь сильно сдала свои позиции, ведь в её помощи и поддержке вроде как уже никто и не нуждался.

В здании Церкви Техр, стоявшей всего в двух кварталах от дворца Кест-Фернала, я был всего один раз, с матерью. Я уже не помню, зачем мы туда приходили, но, войдя в те двери, поначалу я и не понял ничего. Помню только барельефы на северной стене да четыре чаши под ними. Кажется, в одной плескался огонь, а в другой застыла зеркальной гладью вода. Ещё я смутно помню, что западная и восточная стена были украшены немыслимой росписью со странными птицами и зверями, которых никогда не было и не будет...

А на южной стене, где располагался главный вход в Церковь, был Хаос. Вернее, то, что понял под ним скульптор. Эта стена впечатлила меня тогда сильнее всего – ведь я был маленький. На ней мне запомнился искусно выполненный барельеф, изображавший голую пустыню с высохшими деревьями, буро-красным песком и едва различаемым руслом исчезнувшей в небытие реки. А на её иссохшем берегу стояли совершенно чуждые взору существа: словно вышедшие из небытия кошмары, костлявые, высокие, со странными цепочками огней на шкуре, они глядели со стены большими глазами, и было в них что-то такое неземное, непознаваемое, неприятное.... Посередине же барельефа было изображение ухмыляющегося волчека в странной одежде – левая половина её представляла собой старинный богатый камзол, правая – потрёпанный доспех. Он опирался на богато украшенную трость, обвитую тонкими ниточками вьющегося растения. Взгляд волчека вкупе с ухмылкой показался мне мрачным и недобрым.

Тогда я испугался этого барельефа настолько, что до сих пор помню его до мельчайших деталей. И потому долгое время не хотел заходить в Церковь. Впрочем, воспоминания вскоре затёрлись, впечатления изгладились и были погребены под слоями новых забот, но у меня так и не возникло желания вновь войти в двери Церкви и увидеть её украшенные странными созданиями стены. Или хотя бы что-то попросить у Техр.

Знание Техр, впитанное мной вместе с нашей полуразрушенной культурой, заключалось лишь в том, что я понимал – это некие высшие силы, которые то ли направляют нас, то ли управляют нами. А может, и то, и другое одновременно. Я уже упоминал, что Первые Четыре Техры – это Стихии, всего же Техр Одиннадцать. Они вроде как противопоставлены Хаосу, с другой стороны, его сёстры или как-то так...

– Ваши документы, – неожиданно рявкнули прямо у меня над ухом.

Наверное, я выбрал не самое подходящее место и время для размышления над запутанной природой и смыслом Техр, поскольку совершенно не заметил, как ко мне подошёл офицер в Синих доспехах.

К счастью, я быстро совладал с собой и не стал сразу рвать когти.

– Да, разумеется, – засуетился я, стараясь не смотреть в непроницаемый визор маски тёмно-синего оттенка. Я достал удостоверение из внутреннего кармана куртки и, напустив на себя как можно более невинный вид, подал его офицеру.

Он очень внимательно проглядел документ, но не усмотрел каких-либо нарушений, поэтому кисло сказал:

– Извините за беспокойство.

– Да ничего.

С видимым равнодушием я отвернулся от уходившего офицера и позволил себе с облегчением выдохнуть.

Поняв, что моя персона начала привлекать к себе нежелательное внимание в этом районе, я без спешки и без особой цели направился вдоль проспекта. Я не хотел возвращаться домой – даже если я вдруг понадоблюсь, Дракон может и подождать. Мне слишком многое ещё хотелось обдумать.

Проходили мимо бездушными тенями редкие прохожие, пару раз меня даже задели плечом, но мне было неохота огрызаться.

Ветер усиливался, заметая народ за двери домов; я зябко сложил руки на груди и спрятал ладони под мышки, но всё же решил пройти ещё несколько кварталов. Мои ноги иногда оскальзывались на льду, и я машинально взмахивал хвостом, удерживая равновесие.

Я прошёл мимо одиноко стоящего у перекрёстка бурого волчека, который, однако, не ёжился от холода – от ветра его защищала заколоченная будка регулировщика и тёплая серая куртка с глухим капюшоном. Он не обратил на меня внимания, больше занятый своим коммуникатором, чем окружающим миром, я же вздрогнул, решив сначала, что это мог быть Дракон. Но того бы непременно выдал шрам на правой стороне лица.

Когда я прошёл ещё где-то с полсотни метров, началась метель. Она острой плетью прохаживалась по лицу, забиралась под куртку, и я окончательно замёрз.

Надвигающаяся непогода заставила меня остановиться и поискать в округе хоть какую-нибудь лазейку, где можно было бы переждать снежную бурю.

И мне повезло – через переход горели оранжевым светом окна какой-то мелкой, но в определённой степени процветающей забегаловки. Не уютный «ресторан» Дейка, но много лучше, чем ничего. По крайней мере, я смогу там согреться.

Посетителей было совсем немного, и молчаливый хозяин без особого труда проводил меня к столику в углу у окна. Подсчитав в уме довольно скудные запасы денежных средств с остатков своего пособия, я ограничился кружкой горячего кнаа. Хозяин маленького кафе, серо-коричневый волчек с седыми волосами, никак не прокомментировал скромный заказ и довольно быстро вернулся, тихо поставив дымящийся напиток на стол.

Как бы мне ни показалось здесь хорошо поначалу, но всё же я понял, что куртку снять не рискну – батареи едва-едва поддерживали тепло.

Я обнял кружку ладонями, согревая пальцы и вдыхая чуть горьковатый аромат напитка.

Дома на улице напротив превратились в серые призраки самих себя, а вскоре и совсем пропали из виду, когда падающий снег закрыл их густой пеленой.

Мои мысли перескакивали с пятого на десятое, но я никак не мог отогнать ту, что постоянно возникала на задворках сознания, проскальзывала то в одном образе, то в другом, отчаянно пытаясь оформиться в нечто более определённое.

Перед глазами вновь возникли волчеки, которые через пару секунд лишились жизни от воткнувшихся в горло когтей. Они умерли на моих глазах – неприглядно, страшно, захлёбываясь собственной кровью.

Почему мне кажется неправильным то, что мы должны убивать друг друга? Неужели я не думаю о том, что если не убью я – убьют меня? Пожалуй, думаю. Но... Что же не даёт мне с той же лёгкостью, как Дракон, прерывать чужую жизнь? Ведь это так просто и так необходимо. Но не смогу. Просто не смогу.

Что же во мне не так?

Мне казалось, что я вот-вот смогу найти причину, найти слова, которые помогут объяснить всё. Только почему-то они как уже неразличимые призраки зданий за окном, и пока снегопад не пройдёт, я их не увижу.

Я почти допил кнаа и всё ловил ладонями остатки тепла от кружки, когда к моему столику подошёл волчек светло-серого оттенка.

– Прошу прощения, могу ли я сесть с вами? – Он сощурил яркие янтарные глаза.

– Да, конечно, – пожал я плечами, не таясь смерив взглядом незнакомца. Чуть повыше и куда как старше меня, этот волчек производил не слишком приятное впечатление. Седые виски, как попало лежавшие грязные пряди серых выцветших волос, резко очерченные скулы и глубокий провал глаз выдавали в нём волчека, пережившего немало бед на своём веку. Его оранжевые, некогда яркие глаза сейчас смотрели тускло из-под нависающих бровей. От его ушей остались истрёпанные уродливые части хрящей – то ли отмороженные, то ли обгоревшие, а крупный выдающийся подбородок и нос были испещрены мелкими шрамами, будто лицо иссекли брызнувшие стеклянные осколки.

Вся его одежда была сильно поношенной, местами затёртой чуть не до дыр, хотя её покрой и ещё не утраченная элегантность определённо говорили о том, что её владелец знал лучшие для себя времена. Под расстёгнутым тёмно-коричневым тяжёлым пальто, доходившем незнакомцу до колен, виднелся чёрный китель военного образца со споротыми знаками отличия на вороте. Стального цвета штаны с довольно заметными пятнами грязи были заправлены в высокие потёртые сапоги.

Если обобщить, то передо мной стоял волчек, находившийся на грани полного развала, но умудрявшийся даже в таком не самом приглядном виде сохранять чувство собственного достоинства; его по-военному жёсткая осанка и манеры заставляли относиться к нему если не с почтением, то с должным уважением.

– Я ведь не помешаю? – приподнял незнакомец левую бровь.

– Нисколько.

Он сел рядом со мной на свободный стул, повернувшись лицом к выходу из кафе, и, скосив глаза на мою кружку, знаком подозвал хозяина.

– В такой мороз не кнаа надо пить... – пробурчал незнакомец. – Два ратвия[4], пожалуйста.

– Сейчас принесу, – соизволил ответить старый волчек.

Я протестовать против угощения не стал – кнаа уже терял свою силу, и я вновь начал кутаться в куртку.

– Перейдём на «ты»?

Я опять пожал плечами:

– Можно и на «ты». Мне всё равно.

– Ну, и хорошо. Представиться надо... – Незнакомец чуть усмехнулся. – Можешь звать меня Ратх.

– Кадран, – назвал я имя из поддельного удостоверения.

– Не подумай, что я навязываюсь. – Волчек проследил взглядом за возвращающимся с двумя бокалами барменом и одобрительно кивнул. – Я совсем недавно вернулся в столицу, не был здесь уже много лет.

– И откуда ты приехал? Если это не тайна, конечно.

– Да чего там, не тайна. – Ратх глотнул тёмной жидкости из своего бокала и облизал обветренные губы. – С западного побережья. Городок там есть такой, Орната, может, знаешь.