Текст книги "Рассвет Четвёртый. Часть 1 (СИ)"

Автор книги: Дракониан АртЛайн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)

– Фелинн, выйди.

Волчен тихо, бочком пробралась мимо высокого Дракона, робко посмотрела ему в глаза, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Она, прижав уши, скользнула в дверь, и в коридоре послышались её удаляющиеся шаги.

Тёмный волчек смотрел ей вслед, пока она не ушла, затем перешагнул порог и закрыл дверь.

Я усиленно делал вид, что меня нисколько не смущает нависшая надо мной чёрная тень, но признаюсь – мне на самом деле стало жутко.

Дракон долго молчал, не двигаясь с места. Наконец, он заговорил, угрожающе и весомо делая паузы после каждого слова:

– У тебя хорошая память?

– Э-э... Не жалуюсь, мессейр, – удивился я.

– А я бы не стал на месте тебя утверждать так уверенно это. Особенно если ты столь легко и быстро приказы забываешь, идущие от меня.

Я вжал голову в плечи против собственной воли. Дракон совершенно не заботился о правильности фраз, но я яснее ясного понимал, что он хотел сказать.

– Если вы о том, что произошло там, на площади, то я уже всё обдумал и хотел бы извиниться перед вами...

В следующую секунду чёрные когти сомкнулись на моей шее, и Дракон рывком поднял меня с кровати и швырнул к противоположной стене. Не успел я глотнуть воздуха и сползти по стене, как тёмный волчек схватил меня за шиворот и как следует встряхнул.

– Я не отец тебе, чтобы проучивать, как зарвавшегося щенка, – ледяным голосом сказал он, не мигая. С нарастающим ужасом я понял, что его глаза по-настоящему мёртвы – они помутнели и не отражали свет, зрачки не сужались. – Твои извинения ни к чему!

– Я... – прохрипел я, но чёрный, слишком крупный для волчека коготь упёрся мне в грудь.

– Ты не думаешь никогда о последствиях! Ты делаешь только то, что пришло в твою голову в данную секунду! И ты не сожалеешь о том, что произошло. Броня цвета крови тебе бы подошла. Среди них полно таких героев.

Мне на миг показалось, что у Дракона изо рта разит холодом, словно из морозильной камеры. Но я почти сразу убедил себя, что это моё разыгравшееся от испуга воображение.

Он отпустил мою рубашку и сморгнул, и я чуть ли не с облегчением осел на пол, судорожно сглатывая и потирая шею.

– Не стану перечислять слова, которые знаю применительно к твоему случаю. Безрассудство и упрямство – только этим пока ты себя и проявил. – Дракон даже не позволил себе повысить тон.

– Мессейр, я...

– Я не буду спасать тебя вечно из тех петель, куда ты по собственной прихоти суёшь голову.

– Я же не прошу об этом! – выпалил я. Моё сердце бешено колотилось.

По горлу Дракона прошёл тяжёлый хриплый вдох.

– Тогда в трущобах, – клацнул он зубами, – я оказался рядом случайно. Та стая всего лишь загоняла очередную добычу, и если бы Феникс не подал тревогу, я бы не стал возвращаться в Сожжённый район. Сейчас ты, нарушив мой приказ, сам рванул под дула оружий Доспехов. Не надейся, что в следующий раз я успею отвести от тебя пулю. Поэтому прежде думай, что делаешь. Самое худшее, что тебя может ожидать, даже не смерть. Если попадёшь к Красным Доспехам в руки, поверь мне, при первой же возможности лучше сдохни.

На последних словах у меня внутри неожиданно похолодело; я быстро взглянул в изуродованное шрамом лицо и тут же отвёл глаза.

– Н-но...

– И ещё хоть раз ты осмелишься лаять наперекор мне, щенок... – рявкнул напоследок Дракон, разворачиваясь к двери, – я тебя уничтожу.

Я так и остался сидеть на полу, с ужасом на лице глядя на неплотно закрывшуюся от резкого удара дверь.

***

Тёмно-серая волчен выступила из тени, преграждая путь мессейру.

– Хочешь, я убью его для тебя? – Мата не улыбалась, пристально глядя в лицо Дракона.

– Нет.

– Щенок тебя подставил, кто поручится, что он не сделает это снова?

– Уйди.

– Пока не поговорим – нет, я не уйду.

Волчек раздражённо выдохнул:

– Это не твоё дело!

– Что с этим щенком не так? Зачем ты рискуешь, защищая его? От него нет ни малейшей пользы! Я готова собственными руками его придушить и вышвырнуть отсюда, только скажи!

Голос тёмного волчека вошёл в резонанс со стылым воздухом коридора:

– Никто его не тронет. Только через мой труп.

Ошеломлённая волчен не сразу нашлась с ответом:

– Но... Но почему, Дракон? – Она окончательно пришла в себя и со злобой продолжила: – Может, он твой сын или даже твоей бывшей? Это бы многое объяснило, хотя вы даже не похожи!

– Заткни рот, Мата! – рявкнул волчек. – Не пори чушь!

– Значит, не это, – торжествующе оскалилась Мата. – А в твоих сексуальных предпочтениях я более чем в курсе, так что вряд ли ты... – Волчен осеклась, поняв, что зашла слишком далеко.

– Да, вряд ли, – издевательски холодно произнёс Дракон. – Упреждая следующий тупой вопрос: в гастрономическом плане он меня тоже не интересует.

Она задрожала.

– Я не хотела…

– Хотела.

– Я испугалась за тебя.

– Не испугалась.

– Ты не воспринимаешь меня всерьёз! Ты ведь даже меня не любишь!

– Как и ты меня. Когда это нам мешало?

– Ублюдок... Как я тебя ненавижу…

– Меня все ненавидят.

Волчен страстно приникла к его телу, покусывая его за шею:

– Плевать на всех. Хочу иметь тебя здесь и сейчас.

– Не согласен. – От Маты, впрочем, тёмный волчек не отстранился. – Испытания холодным полом я могу не выдержать.

– Проклятый sahraen, всё всегда по-твоему... – взрыкнула Мата.

***

Я тихо прикрыл дверь.

Почти ничего не видя перед собой, я нашарил рукой край кровати и присел на неё.

Кровь стучала в висках молотом, липкий страх крался где-то в районе позвоночника.

Я вдруг подумал о том, как Дракон руками разрывал волчеков. На меня накатила тошнота и холодное оцепенение. Успевают ли они почувствовать боль и осознать ужас, прежде чем упасть, захлёбываясь собственным криком?

Ещё раз я потрогал свою шею. В паре мест под шерстью я нащупал вздувшиеся бугры на коже. Было больно глотать, голова кружилась.

Вопросов у меня было не меньше, чем у Маты, а может, и больше. Почему Дракон встаёт на мою защиту? Почему тогда взял меня в команду?

Я не знаю, что сделали бы со мной Красные Доспехи. Молва приписывает им всякие ужасы, но наверняка большая часть – выдумки. Если задуматься, то это такие же волчеки, как я. Впрочем, не совсем такие – они были озлоблены, раздражены и готовы бросаться на всех подряд. Если не убьют на месте, то... Что тогда? Цитадель? А что в ней? Я был-то там всего чуть-чуть, но мне, похоже, очень повезло.

Не хотел бы я носить Красную броню. Но не могу отрицать, что с нею стало бы проще. Не возникла бы необходимость прятаться и убегать. Не пришлось бы думать о будущем с обречённостью, что завтра всё может закончиться. Как оправдана уверенность, что ты защищён не только слоем стали, но и законом, пусть и столь жестоким!

Но я не хочу этой брони. Это означало бы, что я сдался и поплыл по течению, не думая, не размышляя, не веря. Травил бы в себе то, что стоило сохранить, бросил всех, кого успел узнать, потерял их и никогда не обрёл вновь. Бросался бы в самое пекло, чтобы только забыть, забыть, забыть... Как ни велико искушение скрыться под бездушной маской и выливать свою горечь и злобу на тех, кто в ней не виноват, но я не могу.

А я хочу жить и чувствовать жизнь в полной мере. Горевать и бояться, радоваться и... обнимать дорогую мне волчен. Такую, как Фелинн.

Почему я бросился в ту толпу, не в силах представить что-либо иное?

Буквально несколько минут назад вот здесь, рядом со мной, сидела маленькая испуганная волчен, доверчиво прижимавшаяся к моей руке. И у меня возникло желание её защитить и оградить от всего, что может ей угрожать, быть стеной, за которой ей не будет страшно. Находиться рядом, хоть тенью, хоть чужим волчеком, но только бы видеть, что она счастлива.

Мой взгляд скользнул по чёрному небу, подсвеченному снизу городом. Метель давно закончилась, город насытился снегом и теперь сверкал многочисленными недремлющими глазами. Где-то вдали, в районе Сити, мелькали лучи мощных прожекторов, теряющиеся в тенях огромных зданий.

Город, залитый безнадёжностью, оскалившийся шпилями в злобе на глухие небеса. Я подумал, что, несмотря на это, Кест-Фернал ничем не хуже других. Волчеки делают его таким отвратным и жестоким, город же ни в чём не виноват. Увижу ли я когда-нибудь его на фоне светлого неба? Такого, чтобы было чистым, высоким, звенящим…

И под таким небом не может быть тех страшных снов с крылатым чудовищем, что одолевали меня по ночам.

Не знаю, сколько мне удастся поспать и удастся ли, но я постараюсь урвать у своего кошмара хоть немного пустоты.

***

Я уже привычно спустился вниз глубоким днём и обнаружил, что за столом сидят Марк и Антэр. На рыжего волчека я всё так же старался пристально не смотреть, но мне это не очень удавалось. Он был мрачен и внимательно разглядывал кнаа в своей кружке, словно надеялся познать в её глубине тайны мироздания. Марк тоже помалкивал, хотя настроение у него определённо было намного лучше.

Я заварил себе в кружке кнаа и сел за стол в самом пришибленном состоянии.

В следующее мгновение я чуть не опрокинул на себя горячий напиток – Феникс, шумно хлопая крыльями, взлетел на стол.

– Хаос побери, откуда ты только взялся! – воскликнул я, вставая за тряпкой, чтобы вытереть пролитую на стол лужу. Когда я вернулся, возмущению моему не было предела: дурная птица, посверкивая чёрными глазами, запустила клюв в мою кружку и быстрыми глотками пила содержимое.

Марк только хмыкнул:

– Лучше налей себе в другую кружку, эту теперь у него не отнимешь.

– Вот ещё, – буркнул я и протянул руку. Феникс резким движением вцепился в мой палец, оставив глубокие ранки от тонких кривых зубов.

– Ай!

– Я же говорил.

Я, посасывая укушенный палец, взял полотенце с вешалки возле раковины и замахнулся на пьющую птицу.

– Кхаааааааррргла! – каркнул Феникс, обалдев и подавившись моим кнаа. В мгновение ока он слетел со стола и, кашляя, взобрался на верх открытой двери. Обиженно кося на меня чёрным глазом, он начал ковыряться когтём правого крыла в зубах.

– Будешь знать! – угрожающе потряс я ему вслед полотенцем. Страшное оружие, надо же.

С удовлетворением я повесил полотенце себе на плечо и пошёл наливать себе кнаа заново – Феникс успел выдуть добрую половину, а на поверхности оставшейся части плавали какие-то мелкие волоски.

Пока я грел чайник, в комнату вошла сонно потягивающаяся Мата.

– О, Квадра, ты у нас за Клариста? Налей и мне чашечку...

Я вздрогнул и с недоверием посмотрел на тёмную волчен. Она не обратила ни малейшего внимания на мой выразительный взгляд, только села за мой стул и зевнула во всю пасть, показав острые жёлтые клыки.

– Ма-а-ата! – протянул Марк, ехидно заулыбавшись. – Ты у нас ночевала?

– А то.

– Что-то я тебя не видел на третьем этаже!

Тёмная волчен беззастенчиво показала язык.

– А что мне там делать? Я на пятом ночевала.

– О-о-о! – Марк от удовольствия аж изнутри засветился, такая скабрёзная улыбочка у него расцвела. – И что, как ночь прошла?

– Замечательно, – ослепительно улыбнулась волчен в ответ.

– Да неужели?

– Ревнуешь? Всё ту ночь мне простить не можешь?

– Не была бы ты такой стервой, простил бы. Даже доставил бы тебе удовольствие.

– Не трудись, до мессейра тебе всё равно далеко.

– Чего? – недоумённо переспросил Марк, согнав улыбку с лица.

– Что слышал, Марк. Квадра, что ты возишься? Где мой кнаа?

Я аж задохнулся от такой наглости и брякнул кружку, в которую налил кнаа себе, на стол перед носом у волчен.

– Хамишь? – сощурилась она, взглянув на меня своими фиолетовыми глазами.

– Нет, – проворчал я, отводя взгляд.

Марк хихикнул:

– Эх, Квадра, не дадут тебе сегодня нормально попить кнаа...

– Заткнись, – вяло отбрехнулся я, берясь за очередную кружку и ставя заново чайник, но этим только вызвал у Марка ещё большее веселье.

Мата усмехнулась и с наслаждением вдохнула аромат напитка. То ли она издевается, то ли что... Она вдруг передвинулась поближе к откровенно грустному Антэру и стала придирчиво разглядывать его нижнюю искусственную челюсть.

– Антэр, прекрасно выглядишь. И я серьёзно, красивая работа. Покажи клыки!

С этими словами она запустила руку в гриву рыжего волчека и легонько потрепала. По глазам Антэра было видно, что он хотел бы провалиться на том же месте, но деваться некуда. Он повернул голову к волчен, с еле слышным щелчком нижняя челюсть открылась, предоставив на всеобщее обозрение почти полностью заживший язык и два ровных ряда изумительных белых зубов и аккуратных клыков.

К моему удивлению Мата чуть ли не нос туда сунула, разглядывая их. Постучав по ним когтём, она выдохнула:

– Да-а! Отменная печать, без зазоров и видимых стыков! Не тяжёлая?

Антэр с тем же лёгким щелчком закрыл пасть и покачал головой.

– И замечательно. А чего ты, язык прикусил, что ль?

– Н-нет, – выдавил Антэр не своим голосом.

– Ну, вот и говори, как волчек.

В эту же минуту в дверях неслышно появился Дракон. Вид у него был какой-то помятый и усталый, словно несколько часов сна только отобрали у него силы. Рубашка в пятнах висела на его плечах, как на вешалке, он горбился больше обычного. Мы все притихли, когда он проходил через комнату туда, где я заваривал кнаа.

– М-м, мессейр, а где Кларист? Мы его ещё с утра не видели...

– Не имею понятия, – буркнул Дракон, вынимая у меня из рук чистую чашку. Очень надеюсь, что в тот миг он не видел выражения моего откровенно погрустневшего лица. Но вякнуть я не посмел, несмотря на провокационно фыркнувшего в кулак Марка.

Дальнейшее удивило меня и заставило Марка обалдело уронить нижнюю челюсть – тёмный волчек с полузакрытыми глазами и не глядя, будто бы заученными движениями, очень быстро и сноровисто сделал кнаа в двух чашках, затем одну протянул мне. Я очень осторожно принял её, боясь, что она испарится или Дракон её вообще не для меня сделал.

– С-спасибо...

Ничего не ответив, тёмный волчек пригубил свою чашку.

Повисло неловкое молчание, которое никто не торопился прерывать. Тихий Антэр поглядывал на дверь, желая как можно быстрее отсюда сбежать, но раз пришёл мессейр, придётся ради приличия вытерпеть наше общество ещё несколько минут. Немолодая волчен же неприкрыто рассматривала Дракона, причём в её глазах я прочитал раздражение хаосом из сопливых прядей волос у него на голове. Думаю, состричь лишнее она не рискнёт, но вот как следует расчесать... Я живо представил картину и непроизвольно отодвинулся от тёмного волчека.

Со стороны лестницы донёсся быстрый топот тяжёлых шагов. Судя по металлическим отзвукам, спускался Расто, причём с поспешностью, киборгу не присущей. Мы дружно навострили уши, разве что тёмный волчек остался внешне безразличен.

Едва великан появился в дверях, он тут же выцепил взглядом разнокалиберных глаз Дракона.

– Мессейр!

Только тогда высокий волчек соизволил поднять голову.

– Я выслал вчера всё, как вы просили. Через надёжный канал.

Мессейр неопределённо кивнул.

– Получен ответ. Только что.

Дракон вздрогнул. Теперь мы все жадно ловили каждое слово.

Расто выдохнул:

– Он придёт.

Зрачки тёмного волчека расширились, он отставил недопитый кнаа и напрягся.

– Придёт? – переспросил он.

– Да. Придёт.

В Драконе просыпалась какая-то бурлящая энергия, теперь ему с трудом удавалось устоять на месте. На глазах он неуловимо изменился, словно стал выше ростом, а пустые покрасневшие от недосыпа глаза обрели мрачный и хищный блеск.

– Ну наконец-то... – произнёс он. – Значит, война.

Только что произошло нечто очень важное, а я опять не очень понял, что. Впрочем, не я один.

– Война? За что? За мир и справедливость? – приподняла бровь Мата. Несмотря на прозвучавший в её голосе сарказм, волчен была очень напряжена.

– За К'Ааран.

Глава 20

– Что?! – выдохнул Марк, пожирая Дракона взглядом.

Тёмная волчен разочарованно покачала головой:

– И кто же её развяжет? Да некому претендовать на трон Империи! Все знают, что супруга Сэтиса не оставила ему наследников и умерла несколько лет назад. А сам император Сэтис двадцать лет назад убил собственного брата и уничтожил всю его семью, только чтобы не оставить конкурентов. У Серана было двое волчат, старшему в том году исполнилось бы пятнадцать лет... Но Сэтис уничтожил их всех. Из рода Диагонов он последний. Дракон, разве ты не понимаешь, что никакая другая семья, в жилах которой течёт высшая кровь, не пойдут против истинного Диагона? Даже если они осмелятся, их власть будет куда более незаконна, чем кажется власть Сэтиса. Некому сражаться! Сэтис об этом позаботился... Тут только один вариант – убить самого Сэтиса и предоставить белорожденным семьям разбираться между собой в правах на трон, но какой ценой произойдёт переворот...

Немигающим взглядом Дракон очень долго смотрел на Мату без всякого выражения. Затем медленно и словно уходя в далёкие воспоминания, стал говорить:

– Когда Сэтис напал на Кест-Фернал, его брат Серан оказался в не самом лучшем положении. Народ Кест-Фернала побоялся встать на чью-либо сторону, регулярная армия также отказалась поддерживать кого-либо из братьев, но Доспехи... Доспехи верны императорской семье и только ей. Как вы помните, Красные перешли на сторону Сэтиса. И только Чёрные Доспехи остались с Сераном. Почти все они были перебиты здесь, в Кест-Фернале. Во время захвата столицы Сэтис встретил их отчаянное сопротивление и с огромным трудом подавил его. Серан лишился тогда всего – он видел, как один за другим погибли его Доспехи, видел расправу, учинённую Сэтисом над его семьёй... И был расстрелян сам. Новый император затравил всех, кто был верен его брату. Очень долго они не смели давать о себе знать. Да, Сэтис предусмотрел всё, чтобы его власть продержалась как можно дольше. Он не учёл только один факт – Сэтис не видел супругу Серана больше года перед этим. Да и мало кто видел – она очень тяжело болела.

Повисло гнетущее молчание. Ахнул Антэр, до этого старательно молчавший:

– Да быть того не может...

Тёмный волчек перевёл стеклянные глаза на него.

– В ночь, когда в Кест-Фернале зазвучали сирены, и на город напали солдаты в Красной броне, у Серана родился волчонок. Супруга Серана, Мерикка, едва пережила произошедшие раньше срока роды... Чтобы потом умереть по милости Сэтиса. Серан, защищавший город в первых рядах, не успел узнать о рождении ещё одного отпрыска. Когда его вели на расстрел, он был уверен, что погибли все. В том числе его супруга с ещё не родившимся волчонком.

– Но... «Белоручки» не плодятся в таких количествах! И нигде не говорится о троих убитых волчатах Серана!

– Верно. И волчонку скоро исполнится двадцать один год.

Мы все, кроме Расто, и так изображавшего истукана в дверях, застыли, поражённые этой новостью. Марк поднялся со своего стула с приоткрытым ртом:

– Немыслимо! Но что... И это... Как это вообще могло произойти?!

– Только тот, кто был бесконечно предан своему покровителю, мог пойти на этот шаг. Чёрные Доспехи канули в Лабиринте. Но волчеки, когда-то носившие броню цвета тени, ещё живы. Так остался жив бывший стат-фиттер, совершивший поступок, за который он до сих пор отчасти не может себя простить.

– Почему же так вышло, что никто об этом... наследнике не знает? – сощурилась Мата.

– Потому что он считал себя частью другой семьи, – прикрыл глаза Дракон, потом начал ходить из угла в угол, подёргивая хвостом от нетерпения.

– И вот этим ты занимался двадцать лет? Искал наследничка? – всплеснула руками Мата, даже не пытаясь скрыть сарказм. – Неужели это было так сложно?

Тёмный волчек продолжал бродить туда-сюда, словно не заметив ироничного вопроса, потом резко остановился.

– Нет. Я нашёл его быстро. Чёрный стат-фиттер почти не оставил следов своего побега, и найти их было хоть и трудно, но не невозможно. Когда же я раскрыл их, сын Серана был... слишком молод, и я поначалу отказался от идеи его использовать.

Волчен сверкнула фиолетовыми глазами и ядовито произнесла:

– Даже не знаю, в какой семье можно спрятать белорожденного щенка с жёлтыми глазами и необычными загнутыми ушами!

Дракон снисходительно поднял бровь.

– Одна из белорожденных семей приняла его и воспитала как своего сына. Не без далеко идущих планов, конечно. Но молодой Диагон – не самая главная фигура на игровом поле. Он лишь средство достижения цели. Я оставлю за собой право всё прояснить чуть позже. Если успею. В любом случае, сейчас вам это знать не нужно.

Нетерпеливая тёмная волчен ударила рукой по столу.

– А не можешь объяснить всё прямо здесь и сейчас?

Кажется, Дракон серьёзно задумался. А может, просто взвешивал все за и против ещё раз.

– Нет. – В его голосе проскользнуло почти искреннее разочарование.

– Почему-у?! – взвыла Мата.

– Я умею ждать и молчать. В отличие от вас.

Грохот с моей стороны привлёк всеобщее внимание. Я, шипя, потирал затылок – мгновение назад, когда я решил переместиться чуть в сторону, моя голова очень резко и отрывисто встретилась с приоткрытой дверцей кухонного шкафа.

– Да уж, мы знаем, как вы умеете молчать, мессейр... – скептически произнёс Марк, всё ещё косясь в мою сторону.

– Не знаете, – пожал плечами тёмный волчек, потеряв ко мне интерес и снова повернувшись к остальным. – Но это к делу отношения не имеет. На данный момент я сообщил вам то, что считаю необходимым.

– Ага, и даже имени волчонка не назвали, – громким шёпотом сказал Марк Антэру.

– Это лишено значения. Он Диагон по крови, этого достаточно.

– Стоп! Есть ещё один момент, который я хочу прояснить! – потёрла виски Мата. – На что нам сдался этот щенок? Если это юное создание вкусит все прелести власти сейчас, тогда велика вероятность, что мы получим молодого тирана взамен старого. И чего мы добьёмся? Лучше уж самолюбивый и мерзкий, зато знакомый sahraen на троне, чем вот этот не пойми какой мальчишка! А когда Сэтис наиграется своей властью, тогда вздохнём спокойнее...

– Мата! Ты совсем из ума выжила? – вскочил ощерившийся Марк, с грохотом опрокидывая стул. – Да мы не доживём до момента, когда Сэтис наиграется! Кто бы этот волчонок ни был, а мне плевать, лишь бы сменился этот режим беззакония!

– Хочешь испытать на себе власть другого диктатора, помоложе?

– Мы же ещё не знаем, что это за волчек, данное обсуждение не имеет смысла, – резонно прогудел Расто.

– Да ну? Я просто пытаюсь быть рассудительной!

– Сэтис не собирается в ближайшие годы заводить супругу, у него не будет наследников! Что станет, когда он сдохнет, наконец? – всё больше распалялся Марк. – Если, конечно, мы увидим сей сладостный миг! Будет война ещё более страшная и уже между всеми белыми семьями! Вот тогда, тогда мир утонет в крови! Нам нужен этот щенок, и чем скорее он сможет занять место Императора, тем лучше! Тогда мы сможем предотвратить другую войну! Ты ведь знаешь о том, что Сэтис продолжает поднимать крейсеры в космос, тратя последние ресурсы К’Аарана на постройку всё новых кораблей, при этом ни одного мирного корабля среди них нет! Что стало с теми экспедиционными кораблями, что отправились на Аст’Ааран? Да я не удивлюсь, если Сэтис лично отдал приказ их уничтожить и замести следы! Я не знаю точно, что за военную кампанию он пытается устроить, но отдам своё левое ухо, если её целью не является интервенция в систему ситреков!

– Ты законченный идиот, Марк.

– А ты стервозная старая сука, думающая только о себе и умеющая лишь прятаться! Совсем недавно ты сама мечтала о новой жизни в новом мире, а теперь, едва появился шанс, хватаешься за отжившее как за последнюю кость?

Я боялся даже слово вставить, а Расто и Антэр малодушно предоставили враждующим сторонам разбираться без их помощи, подобно мне решив, что это себе дороже. Дракон же, отстранённо наблюдая за происходящим, стал медленно двигаться вокруг стола.

Марк и Мата уже готовы были вцепиться друг другу в горло.

– ... Неужто ты забыла, какую резню устроил Сэтис, как только казнил своего братца?

– Судя по всему, это ты хочешь повторения той резни! Как только Сэтис обо всём узнает, он камня на камне не оставит в тех городах, где осмелится появиться этот щенок!

– Да ладно, что ж он этого раньше не сделал, когда мы у него под носом промышляли в самом Кест-Фернале?!

– А Сожжённый район ты из истории Кест-Фернала просто вычеркнул?!

– Да Сожжённый район на совести того чокнутого статтера, а вовсе не на совести Сэтиса и уж тем более нашей!

Мата не успела ответить – затрещина, которую незаметно подошедший Дракон влепил Марку, прозвучала веско и звонко. Убедившись, что в комнате воцарилась должная потрясённая тишина, тёмный волчек удовлетворительно кивнул сам себе и повернулся к застывшей волчен:

– Спор не имеет смысла, – спокойно произнёс он. – Через пять-десять лет сын Серана так или иначе предъявил бы права на трон. Всё, что сделал я, это лишь подтолкнул его начать действовать много раньше...

– Но...

– Ничего не изменилось бы. Я не могу ждать столько времени. Что произойдёт дальше, лично меня не волнует. Война уже развязана. Слишком поздно для того, чтобы повернуть всё вспять и надеяться на лучшее.

– А кстати, у него армия-то хоть есть? И когда он появится в Кест-Фернале, если дойдёт? – старательно подобрал слова Марк, потирая рукой затылок и боязливо отклонившись от Дракона настолько далеко, насколько позволяли стол и стул.

– Об армии можешь не беспокоиться. Благодаря вашим усилиям, она уже собрана. А время... Рассчитываю, что через дней шестнадцать он появится близ Кест-Фернала.

– Можно ли убедить обе стороны не сражаться, а решить всё миром? – тихо спросил я.

– Даже если бы это было возможно, я коготь о коготь не ударю ради этого.

– Так что же нам следует предпринять дальше? – спросил Марк.

– Чем больше смуты мы внесём перед прибытием молодого Диагона, тем лучше. Я хочу, чтобы Кест-Фернал достиг наивысшей точки кипения, когда это случится.

– Доспехов слишком много, – с сомнением покачал головой Марк. – Если только их не проредить. Но вряд ли у нас достаточно сил и средств на это техроугодное дело...

– Достаточно.

– Мессейр, умоляю вас, скажите, что вы пошутили, – икнул Дерек.

– В киборга встроен дешифратор по алгоритму Красного кода, – небрежно кивнул в сторону Расто Дракон. – Он имеет доступ к их сети. У меня есть почти всё, что нужно.

***

Ночью он спал очень плохо. Всё время казалось, что в комнате слишком жарко и не осталось воздуха, чтобы дышать. Хотя система кондиционирования снизила температуру в покоях до той отметки, что впору назвать комнату холодильной камерой.

Такое с ним уже случалось несколько раз, но это было годы назад. И Сэтис знал, что следом за мукой придёт облегчение и прилив сил, но выносить это состояние представлялось поистине невозможным. Нужно только потерпеть пару суток, но таких выматывающих, что впору лезть на стену.

Белорожденный волчек поднялся с двуспальной кровати и, чувствуя, как в висках стучат молоты, прошёл к окну. Приступы случались редко, угрозы для жизни, по словам врачей, они не представляли, поэтому приходилось только их терпеть.

Стоя в одном исподнем, Сэтис невидяще сверлил взглядом горизонт. В его душе вместе с жаром поднималась глубокая, необъяснимая ненависть, готовая подмять под собой сопротивляющийся разум. Император держал себя в руках, но давалось ему это титаническим трудом.

Едва слышно скрипнула дверца книжного шкафа, и белый волчек, поддавшись порыву, немедленно обернулся на шум. В нервном тике дрогнуло веко его правого глаза, когда Сэтис наткнулся взглядом на затемнённую картину своего далёкого предка, висевшую на стене возле шкафа. Сэтис не любил картины с родичами, потому что они все напоминали ему о его собственной смертности и временности. Но эта же причина послужила поводом их оставить – чтобы ни в коем случае не забывать об этом.

Приглядевшись внимательнее к картине, на которой был изображён мрачноватый молодой волчек, то ли прадед, то ли ещё более дальний родственник Сэтиса, Император скривился. Непростительно слабо изогнутые уши и слегка вьющиеся волосы сейчас едва не привели белого волчека в ярость. Этот давно умерший предок почти совсем не был похож на самого Сэтиса. Разве что снисходительно-напряжённым разлётом бровей. Впрочем...

Зрачки Сэтиса расширились, он заставил себя отвернуться от жутковатой картины. Да, на него этот предок не был похож. А вот на кое-кого более близкого по линии родства – очень даже.

Завтра он всё-таки прикажет убрать эту картину. После того, что он на ней разглядел, Сэтис уже не сможет смотреть на неё спокойно. Хотя сам царственный волчек крепко подозревал, что это всё могло ему привидеться, ведь в нынешнем состоянии это немудрено.

Глупо бояться призраков. А предполагать их наличие рядом – первый признак прощающейся крыши.

Память Сэтиса услужливо подсказала о дурной истории с призраками, случившейся лет двенадцать назад. Пока его Красные Доспехи травили остатки Чёрных по всему К’Аарану, они как-то упустили прямо из-под носа одного сумасшедшего Чёрного стат-фиттера. В буквальном смысле сумасшедшего – после захвата Красными Доспехами Кест-Фернала он стал видеть призраков, даже в психиатрической клинике, куда его отправили после поимки, не смогли окончательно разобраться, что с ним происходит. Императора поначалу это даже забавляло. Это потом уже, решив окончательно избавиться ото всех известных ему соратников Серана, Сэтис намекнул Красному статтеру убрать и этого чокнутого под шумок. Вот только сумасшедший внезапно испарился, пропал неведомо куда. И более о нём никто не слышал.

Сэтиса не устраивало в той истории только одно: он не знал наверняка, сдох ли тот безумный Доспех. И это маленькое недоразумение породило некоторую неудовлетворённость результатами чистки. Чёрные Доспехи обучены скрываться и прятаться, они не воины открытого боя. И данное обстоятельство весьма беспокоило Сэтиса – конечно, он уничтожил большую часть Чёрных Доспехов, но сколько их ещё осталось прятаться по тайным норам... Численность этих воинов точно не знал никто.

В висках по-прежнему пульсировало, жар сменился ознобом.

Ночь, проведённая в полубреду, вымотала Сэтиса, однако на новый день было запланировано слишком много мероприятий, которые можно пропустить лишь в случае собственной смерти. Поскольку умирать Сэтис не собирался ещё очень долго, придётся их все посетить. С раздражённым вздохом волчек взглянул на часы, показывавшие без пятнадцати минут семь утра. Больше не имело никакого смысла пытаться поспать, поэтому он решил провести оставшееся время с большей пользой – в ванной комнате.

С особым тщанием вымывшись, Сэтис привёл в порядок тонкие идеально прямые волосы, пригладил встопорщенную шерсть на лице и внимательно рассмотрел себя в зеркало. Каким бы он ни был измождённым двумя сутками нездоровья, никто не должен этого заподозрить. Глаза смотрели устало, но, учитывая содержание некоторых мероприятий, это могло пойти только на руку. В умении носить и использовать маски Сэтису ещё не нашлось равных.