Текст книги "Бывшие. Леди-босс (СИ)"
Автор книги: Дора Шабанн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)
Глава 30. Невозможное, но очевидное
Глава 30. Невозможное, но очевидное «Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются…» М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»
Ужас, паника, непонимание и дикий восторг.
Весь этот сумасшедший коктейль обнаружился внутри Лилианы Станиславовны, когда она разглядела, что с водительского сидения машины Анатолия выбрался Саша.
– Это, что это? – недоуменно пробормотала себе под нос.
А потом мне довелось обалдеть еще раз, потому что с пассажирского появился мой сын. Они с Сашей перебросились парой фраз, хохотнули, и Янек приглашающе махнул рукой на дверь.
– Алекс, тебе повезло, реально. Сегодня мама дома. Спасет тебя. Наконец-то вернулась из своего Китая, – громогласно из прихожей вещал мой сыночка.
А я замерла с туркой в руках – кофе хотела себе сварить, да. Планы у меня были…
– Неловко так вваливаться, – пробормотало знакомым голосом, от которого я покрылась мурашками с головы до пят.
Но вот они ввалились в кухню-гостиную, и мне нужно было как-то реагировать.
Капец.
– Мам, прости. Планы изменились. У нас форс-мажор, – с порога завопил сын.
И да, мне пришлось-таки снять с огня недозакипевший кофе, ну, и обернуться.
– Ян, что горит? – уточнила спокойно, прикусывая щеку изнутри и наливая в чашку себе порцию бодрости.
И это в восемь вечера, ага.
Не уснуть же теперь будет.
Но стоило мне просто поднять глаза на прибывших, стало очевидно: и так не уснуть.
Огонь, ярость, погибельная страсть – все это я увидела в знакомых глазах. Тех, что столько раз снились мне ночами, вызывали тоску, душевную и сердечную боль.
Саша смотрел на меня, не отрываясь, словно прожигая насквозь полыхающим, гневным взглядом.
И только вздрогнув от того, что фарфоровая чашечка обожгла меня жаром свежесваренного кофе, я пришла в себя.
Моргнула, встряхнулась и растянула губы в вежливой улыбке, понимая причину форс-мажора: лоб Александра был рассечен, на скуле наливался синяк, глаз левый медленно, но верно заплывал.
Красавчик, что?
– Мам, Сашка децл повредился на горе. Сонюшку я домой отправил, а мы к тебе – за спасением, – уведомил меня любимый сын.
– Я как бы не «Красный крест» и не «Скорая помощь», Ян, – привычно заворчала, но за аптечкой на верх серванта полезла, привстав на цыпочки.
И да, просто кожей почувствовала пылающий взгляд, что обжег мою открывшуюся беззащитную поясницу.
Янек что-то забубнил себе под нос, мол, мама – она всегда поможет, а я вздохнула:
– Давайте за стол, молодые люди.
И пока я аккуратно промывала хлоргексидином рану, потом посыпала ее антибиотиком, а после смазывала синяки и ушибы, чем полагается, сын вещал:
– Мам, прости, что вломились. Это Алекс, мой давний друг. Мы, прикинь, познакомились, когда он у меня батину тачку купил. Ну, ты же помнишь этого пафосного семейного монстра? Так, куда он мне? А вот Сашке приглянулся…
Сын все болтал, а у меня сжалось сердце: конечно, ему нужен был вместительный, шикарный семейный автомобиль премиум-класса. Невесту возить. Или уже жену же, наверно?
– Ну а Сашке машинка зашла, вот. А еще он катает, как и я. Любитель. Так, мы теперь с бордами и выбираемся по зиме на ближайшие склоны…
Ян говорил, я дезинфицировала, промокала салфетками раны и смазывала припухлости, а Саша тяжело дышал.
И мне бы подумать, что от боли, травматического шока, но, увы, стоя между его широко расставленных ног, я очень хорошо чувствовала, какой именно это был шок.
А потом, когда первая помощь страдальцу оказалась оказана, я сварила мальчикам кофе, предложила свежезаваренный чай и поняла, что пора того.
В смысле – валить. Хоть бы и в свою спальню.
Просто оставаться дольше в атмосфере, где полыхало и потрескивало, было чрезвычайно опасно для моей психики.
И я, выставив на стол печенье и пряники, удалилась.
– Мам, я поговорю с Софой, да принесу еду из багажника. Мы же с курорта захватили из рестика… чтобы тебя не напрягать, – крикнул Ян, и я со спокойной душой кивнула да потопала к себе в комнату.
Но далеко не ушла.
Наплевав на то, что ему после всех процедур и травмы хорошо бы на диване скромно лежать, Саша появился за моей спиной внезапно, но ожидаемо.
Втолкнул в комнату резко, запер дверь, прижав меня к ней, а потом…
– Ты моя, Леди... Всегда была и будешь, – рыкнул Арский и, дёрнув меня на себя, впился в губы жадным, яростным поцелуем.
Поглощая, присваивая, воскрешая…
И меня, и воспоминания.
Мгновенно рухнув в водоворот давно забытых эмоций и оказавшись погребенной под лавиной острых тактильных ощущений и впечатлений, я захрипела, сдаваясь.
Ведь я действительно почувствовала, что… да.
Я.
Его.
Снова.
Черт-черт-черт!
Как же так?
Ощутив мой жаркий отклик, он словно обезумел: поцелуи чередовались с укусами и влажным облизыванием моей шеи и скул, при этом Саша, стискивая и поглаживая меня горячими, сильными ладонями, шептал, прикусывая мне ухо:
– Моя, моя, моя! Лили! Как посмела…. Ни слова… столько лет… я же предупреждал тебя… ты моя!
А я?
Я горела.
Впервые за эти пять холодных лет, что я бежала прочь, спасалась, забивала рецепторы красками, музыкой, впечатлениями, едой, разговорами и людьми…
Я бежала от него.
От нас…
От памяти и прошлого.
Потому что страшно не желала признавать – все кончено. Он – чужой жених.
– Не забыла меня… да? Хочешь? Хочешь же, Лили? – рычал Саша, целуя и кусая мою шею, плечи, ключицы, спускаясь к груди.
А я стонала и вздрагивала, мысленно соглашаясь:
– Да, хочу. Скучала. Пыталась забыть… не смогла… и сейчас… хочу… Его…
Как бы это ни было аморально и предосудительно, и вообще…
А в тот момент, когда он, сдернув мои брюки, сжал ладонью меня в самом нежном и чувствительном месте, в голове чуть не бахнула граната.
Честно.
– Моя! – Арский выразительно и однозначно двинул бедрами, не намекая, а констатируя.
Ну а мой вздох потонул в крике Яна:
– Мам! Отец явился…
Обалдеть, что?
Глава 31. Мы вас не ждали, а вы приперлись
Глава 31. Мы вас не ждали, а вы приперлись «Каждый нормальный человек на самом деле нормален лишь отчасти» З. Фрейд
– Это с хрена ли? – рыкнул Саша, прижав меня к себе сильнее.
– Вот именно… – вздрогнула и пробормотала удивленно.
Вот только Третьякова мне сейчас тут не хватало для полного… счастья.
А потом повела плечами, чуть отталкивая Арского.
– На черта его принесло? Мы же у нотариуса встречаемся, – забормотала, встряхнув головой и попытавшись привести себя в порядок.
– Лили! – хрипло выдохнул Саша.
А я, подтянув штаны спортивного костюма и одернув куртку, оглянулась на него, распахнув дверь: как же он хорош.
Великолепен, черт возьми… Прекрасен.
Но!
Но-но-но…
Он – чужой!
Так что возьмите себя в руки, Лилиана Станиславовна! Вы – взрослая, адекватная женщина! Приличная все еще, смею заметить!
А трогать и брать чужое – нехорошо!
Мысленно себя взбодрив, печально улыбнулась:
– Надеюсь, что ты быстро придешь в норму. Ну и верю, что женился ты удачно… Привет тете…
И вышла, не слушая, что он там зарычал мне вслед.
Хватит.
Эмоций и впечатлений Саша мне организовал столько, что я фиг знает, когда теперь в себя приду. До сих пор трясет, ну, и горит да печет везде…
Очень неожиданно, но в качестве ледяного душа внезапно выступил… Третьяков, явившись с букетом!
– Здравствуй, моя Лилюшка! Красавица-умница! – поприветствовал бывший муж, сгребая в охапку.
– Мам, не ругайся, я ни при чем, – прошипел Ян, пробегая мимо обалдевшей меня к столу с пакетами.
Оторопев в первый момент, я выбралась из рук Анатолия и хмуро уточнила:
– Ты чего явился?
– Моя красавица вернулась! Как не приехать? Так ждал, скучал… – бывший муж лучился довольством, улыбался безмятежно и порядком меня напугал…
Вздохнула отодвигаясь:
– Мы с тобой договорились встретиться у нотариуса, Толя. Так что я несколько в недоумении: ты чего притащился – то? Мы в разводе, если ты забыл. Потому что ты мне изменил, да…
Прямо почуяв, что запахло жаренным, влез Янек:
– Родители! А встаньте рядом! Я вас для Янки сфоткаю! Она порадуется!
Такое себе предложение, конечно, но ребенок ждет, потому пришлось согласиться на букет и терпеть Третьякова рядом, ага.
– Лиль, ну, чего ты ежишься, как неродная? – забубнил Толя мне в макушку, притянув к себе собственническим жестом и вручив цветы.
Скрипнула зубами, ведь со времен развода ощущение Третьякова рядом радости мне не доставляло, а уж если учесть, как я только что горела и полыхала в других руках…
Ну, такой себе опыт, да.
– Толя, я тебя вообще не понимаю, – вздохнула. – Мы развелись и обратно не сойдемся никак. Я, может, и не шибко умная, но память меня не подводит.
Третьяков, убедившись, что Ян наделал достаточно фото, провел меня к столу, усадил, добыл откуда-то шампанское и, разлив в три бокала, выдал тост:
– За то, чтобы мечты сбывались!
Припомнив, как я только что целовалась с офигенным мужиком, хмыкнула и за это и выпила.
А чего? Все равно не сбудется…
Анатолий же, опустошив шампанку за раз, внезапно удивил:
– Лиль, я надеюсь, ты проветрилась, отдохнула и мир посмотрела достаточно?
– Достаточно для чего, Толя? – уточнила с подозрением.
Янек, прихлебывая неплохое игристое, фыркнул в бокал, закатив при этом глаза.
Ох уж эта молодежь…
И тут же мысль промелькнула:
– Кстати, а где Арский? Ему бы полежать…
Оглянувшись и не обнаружив Александра нигде в зоне видимости, поманила сына к себе:
– Найди своего друга и уложи отдохнуть. Такие травмы – не шутки. А вдруг сотряс? Может, он там где-то без сознания валяется или блюет…
Янек проблемой проникся и ускакал на поиски.
А я вздохнула: не люблю такое, но выбора нет.
Обернулась к Третьякову, который меня рассматривал, блаженно жмурясь.
– Анатолий, я по-прежнему не понимаю, чего ты явился. Мы с тобой имеем договоренность о переоформлении собственности. Это все, что у нас общее, кроме детей. Я неоднократно говорила: для нас нельзя поворотить время вспять. Все прошло. Мы в разводе и чужие друг другу люди.
Бывший муж подскочил из-за стола:
– Лиль! Да сколько можно? Я извинился. Столько лет прошло. Все давно пора забыть. Мы с тобой созданы друг для друга. Я для тебя на все готов, только скажи!
Как я обалдела!
Вот это поворот!
– Знаешь что, Третьяков? – поглядела на него хмуро. – Лучшее, что ты можешь для меня сделать – исчезнуть с горизонта. Я никогда не буду с тобой. Никогда.
– Хочешь помереть в одиночестве разведенкой с сотней кошек? – неприятно усмехнулся Анатолий.
Ну а я, припомнив и огонь-пожар с Сашей, и всех ухажеров времен преподавания в Китае, встала из-за стола и указала Третьякову на дверь:
– Свободен. Разберемся с квартирой, и я буду рада никогда тебя не видеть. Уж лучше я буду одна, чем с таким, как ты!
Толик рванулся ко мне с какими-то невнятными угрозами, а я ждать не стала: прихватила букет из вазы и, припечатав бывшему мужу поперек портрета, рыкнула:
– Свалил к лешему! Видеть тебя не желаю! Вон!
На оторопевшего Третьякова было приятно посмотреть, но я пошла дальше: угрожающе размахивая помятым букетом, сопроводила его в прихожую и жестом велела одеться.
Потом выставила не только на крыльцо, но и убедилась, что он уселся в машину. Открыла ворота пультом и закрыла их за ним.
То, что он успел накатить – пусть ментам сам объясняет. Не захотел пешком идти – его проблемы.
– Мам, погляди, есть у нас какой обезбол? А то Сашке что-то сильно поплохело, – встретил меня, вернувшуюся в дом после проводов Третьякова, сын.
Бледный чуть больше обычного Александр сидел на диване, запрокинув голову и прикрыв глаза. Не стала лезть, хотя рука сама потянулась проверить температуру.
Удержалась.
Вздохнула и, конечно, достала все подходящее из того, чем была богата аптечка, и выложила на стол.
А потом, полюбовавшись на недовольное лицо Арского, разглядывавшего коробочки, что ему предлагал Ян, мысленно прикинула:
– Выставить их сейчас будет сложно: Саше объективно хуже, не в его состоянии за руль садиться. А Ян выпил с отцом. Но и оставаться рядом со злющим Арским – не вариант для меня. Если он решит просветить сына касательно нашего общего прошлого, я не желаю при этом присутствовать.
А в таком случае какие у меня имелись варианты? Куда податься женщине вечером загородом, когда наутро были планы?
На гору.
Так что я накрыла на стол, сварила кофе, достала из заначки стратегический коньяк, а потом, похлопав по плечу сына, уведомила:
– Надеюсь, это все сюрпризы на сегодня?
Янек взволновался:
– Мам, ты чего? Я, правда, не хотел. Все так странно вышло…
– Выдохни. Просто вышло нескладно и чересчур, – улыбнулась ребенку, старательно игнорируя сердитое сопение сбоку. – Пойду я на воздух. Проветрюсь…
И пошла: сначала к себе – надеть лыжный комбез, потом заглянула в гараж и забрала лыжи с ботинками и шлемом.
Ну а дальше потопала на курорт.
Там подъемники до полуночи работают, это раз, а два – сервис для лыж тоже имеется. Уж приведут они мне застоявшийся инвентарь в порядок.
А там я покатаюсь, сколько успею, потом поем в бистро да не спеша вернусь к себе.
И все это время буду надеяться, что мальчики уже успеют уложиться. Ян не первый раз на даче с друзьями ночевать будет, уж устроит он Александра.
Ну, я надеялась.
Однако жизнь, как всегда, была богата на сюрпризы, и в том, что «Питер – город маленький» я убеждалась почему-то в самые неподходящие моменты.
Глава 32. Неожиданные нюансы
Глава 32. Неожиданные нюансы «Все отделены друг от друга тайнами, а через пропасти между людьми ведут обманчивые мосты мнений и иллюзий вместо прочного моста признания…» К.Г. Юнг
Не спеша добравшись до курорта, изрядно взбодрилась прогулявшись. И вот, засунув нос в сервис, попросила привести лыжи в порядок.
Все ж таки пять лет не каталась.
Да, когда покупала билет на подъемник, обратила внимание: девочки на кассах сменились, но в сервисе работали все те же ребята, которые неожиданно, но меня не забыли. Поинтересовались, мол, что так долго не приезжали?
Хихикнула:
– Да, вот, к дочери в Китай ездила, немножко там поработала.
Так, обмениваясь впечатлениями, новостями и отвечая на вопросы любопытных, встала на весы, потому как, честно говоря, не знала свой актуальный вес. Все, как-то мне было не до него.
– О, надо же! Хорошо! Как, однако, благотворно на организм влияет поедание куриного бульона китайскими палочками! – заржали ребята.
Потом подкрутили мне крепления и предупредили:
– На крайнем правом склоне, в середине, ветром подсдуло снег, и получилось несколько ледяных проплешин. Да, парни сейчас пушки врубят, но это будет уже на завтрашнее катание, а сегодня внимательно объезжайте или лучше спускайтесь с другой стороны.
Поблагодарила за совет и подсказку, да пошла-таки на гору.
Ну что же, белый снег, легкий морозец, ветер в лицо, темный лес по сторонам и подсвеченная прожекторами трасса были шикарны. Спустившись второй раз, я поняла, как же это здорово!
Аромат дыма от сгоревших дров и угля, который приносил ветер от соседних поселочков, словно бы возвращал меня в детство. А когда я поднималась на кресельном подъемнике, одна на четырехместной лавке, мысль пришла:
– Как же дома хорошо!
И тут же стало очевидно: и в жарком, влажном воздухе Мексики, и в удушливом аромате специй Индии, и даже наблюдая потрясающий, невероятный, розово-оранжевый восход во Вьетнаме – мне было чудесно.
Да что там говорить, классно было: любопытно, ново, экзотически-остро.
Но, но, но!
«И дым Отечества нам сладок и приятен…» – классика.
Все ж таки, на самом деле, все эти годы мне… хотелось домой.
– Правильно ты, Лилиана Станиславовна, сделала. Как бы ни было страшно, как бы ни захватывало от ужаса дух, как бы тебя ни трясло от одного воспоминания онем , милая, тебе давно пора было вернуться и посмотреть в глаза своим страхам…
Да, едва только я успокоилась, уговорив себя, что поступила верно, как на следующем спуске вместе со мной на подъемник уселась давняя знакомая.
Конечно, узнала я ее не сразу. И, откровенно говоря, только после возгласа:
– Лилечка, дорогая, привет! А где Толя? Как хорошо, что ты вернулась! – и тут я поняла: это Аллочка, супруга одного из лучших друзей Третьякова.
Вообще-то, муж Аллы, во-первых, все ж таки был бизнес-партнером архитектурной студии, а другом Анатолия – во-вторых. У Аллочкиного супруга была проектно-монтажная фирма, но они занимались сугубо вентиляцией и кондиционированием, а их изюминкой были эксклюзивные противопожарные и охранные системы. В общем, такие мастера некоторых спецработ.
Вот поэтому я, конечно, поздоровалась и поулыбалась – все же знакомство давнее, но Аллочка, знатная сплетница и трещотка, продолжала размахивать руками и восторгаться:
– Ну, надо же, наконец-то! А я же говорила Павлику, что Толик непременно уговорит тебя вернуться. А теперь, когда вы с Третьяковым снова вместе, значит, все – заживем! И заказы новые у Толи пойдут, да и нам с Пашкой перепадет. Как ведь хорошо раньше было: у вас грандиозные проекты, да и нам есть, что делать по своей специфике…
Глаза мои вытаращились просто невероятно.
Выслушивая весь этот словесный поток, однако, я успела выхватить принципиально важные моменты, которые меня не просто насторожили, а слегка напугали.
Поэтому, задавая Аллочке наводящие вопросы и даже остановившись с ней наверху склона, чтобы дослушать, я в голове сложила очень интересную картину.
Получилось, что после моего ухода и нашего развода, в рейтинге надежности Студия Третьякова значительно просела. А когда стало известно, что я уволилась из крупнейшей госкорпорации и уехала в Китай, то у Толика начались настоящие проблемы. И все эти годы он, в общем, жил довольно скромно, выезжая на старых, долгоиграющих проектах, не шибко хорошо оплачиваемых. А новых договоров все не было.
И не раз, и не два в бизнес-сообществе ему намекали, что рейтинг надежности у мужчины женатого да со взрослыми детьми и приличной супругой, – он повыше. А инвесторы и заказчики идут к нему охотнее.
Вот тут мысль у меня и пронеслась:
– Так вот почему Толя воспылал желанием срочно меня вернуть!
Бред, конечно, но что-то в словах Аллочки было. И я решила непременно себе это отметить и обдумать позже, а пока, пожелав им с Пашенькой успехов, радостно укатилась вниз. Ведь полночь близилась, и подъемники работали последние минуты.
Когда, успев выкатать оплаченные проходы, я отстегнула лыжи, то с удивлением вновь услышала:
– Лиль, да неужели! Ты ли это?
Обернулась и с изумлением уставилась на своего бывшего начальника, того самого главу Управления, которого я должна была пять лет назад сменить на посту.
Ну, поулыбалась, разведя руками:
– Таки да. Я.
Неожиданно оказалась приглашена на чашку чая и бокал красного сухого. А поскольку этот человек, будучи почетным пенсионером нашей корпорации, наверняка обладал любопытной информацией, согласилась, не раздумывая, решив послушать занятное.
И вот, устроившись в уютном уголке бистро, у огромного панорамного окна с видом на склоны, где начали работать снежные пушки, я, развесив ушки и потягивая глинтвейн, слушала любопытные истории.
– Милая, значит, смотри, какое дело: то, что ты вернулась, это, честно говоря, нашего гендира нового большая победа, – довольно усмехнулось бывшее начальство. – А ты помни такой момент: придешь сейчас и можешь на хрен сносить все, что они там за пять лет наворотили. Все протоколы и схемы взаимодействия, всё новое построение бизнес-процессов – все ни фига не работает. Эти идеи хороши в виде графиков и диаграмм на бумаге. Весь этот проектный менеджмент прекрасен в Европе, на Западе и у черта в ступе, но не у нас.
Хихикнула, не удержалась. Потому что – правда. У нас все работает на других рельсах, смазке и принципах.
Тут как раз прибыло наше красное, и наставления продолжились:
– Ты прекрасно знаешь, что в системе так не работает. Все держится на честном слове и дедлайне. Поэтому, дорогая, гони поганой метлой и этих дебилов, которые пропихивают бизнес-процессы и проектное управление, и все убогие результаты их труда.
Звучало сказочно, так что я недоверчиво покачала головой, выразительно округлив глаза.
Собеседник мой понимающе усмехнулся:
– Значит, не волнуйся, уволить тебя они не уволят, потому как, стоит лишь только сунуть нос в то дерьмо, которое эти мудрилы там наворотили, и ты будешь обладать такой информацией, что противники «гена» просто побоятся тебя тронуть. Поэтому обдумай все спокойно, не рвись никуда. За пять лет оно не сдохло, и еще полгода поработает.
– Шеф требует план и результаты. Ну, еще и аналитику, – задумчиво протянула, покрутив вино в бокале.
– Шефу надо быстро, – в ответ мне досталась понимающая хитрая улыбка. – Но мы с тобой знаем: спешка хороша только при ловле блох. А ты будешь их травить! Так что оглядись спокойно, прикинь, как было при тебе, и чего есть сейчас. В тех моментах, где можно еще поправить, попробуй откатить нововведения. Ну а там, где все сдохло, выметай к чертям, дорушивай и готовь площадку под новое. Ты знаешь, как оно должно быть в идеале, ты понимаешь, как оно работало, и ты наверняка представляешь, как оно сможет работать: не идеально, но результат будет.
Да уж, план-максимум от шефа столкнулся с реальным «базовым минимумом». Ну, я же не верила, что будет просто и подводных камней не обнаружится?
Вот и подтверждение подъехало.
Мы допили свое согревающее, и бывший босс фыркнул:
– Выдохни, Лилиана Станиславовна, у тебя карт-бланш. Я уверен, гендир тебя поддержит. Не стесняйся менять там напрочь все, но главное – гони в шею, на хрен, всю эту борзую молодежь, которая выползла в начальники отделов и замы. Потому как толку от них не будет, а вот урон гарантирую тебе мощный: и палки в колеса начнут совать, и права качать, и по лени да незнанию портить твои хорошие задумки. Поэтому, с одной стороны, вроде, как и здорово, что можно эту гоп-компанию разогнать. Но с другой стороны, дорогая, чтоб там теперь все наладить, нужно минимум лет пять, это так, по чесноку. Ну и жить, Лиль, придется на работе. Ладно, хоть дети у тебя уже взрослые.
Вот так, вдохновленная и облагодетельствованная советами да наказами, я, прихватив лыжи, неспешно потопала домой. Молясь, чтобы та борзая молодежь, которая ждала меня на даче, уже утыкалась спать.
