Текст книги "Бывшие. Леди-босс (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц)

Глава 8. Женское коварство, хитрость и солидарность

Глава 8. Женское коварство, хитрость и солидарность «Мягко стелет, да жестко спать» Пословица

– Да, конечно, квартира, машины – все тебе. Тут вряд ли Толик упрется. Ты вкладывалась в них не меньше него, – свекровь задумчиво катала «пинотаж» в бокале и любовалась «винными ножками». – Про счета я не говорю. Он так влетел, что должен тебе все, до исподнего отдать. Вот с фирмой будут проблемы. За нее сын мой может и убить, так что ты все же замки смени, наверное. И одна не ходи по темноте.

Я так обалдела от разворота разговора, что смогла только залпом допить содержимое бокала, закашляться и согласно кивнуть.

Что еще оставалось делать?

Сидели мы не шибко веселые, пили приличное винишко и грустили. А на прощание свекровь сказала мне занятную фразу:

– Если ты решишь этому дурику отомстить – все поймут…

Спать я ложилась в глубокой задумчивости: ничего подобного мне и в голову не приходило, ибо метод «клин клином» я не считала действенным.

От того, что я сейчас пойду и наставлю Толику рога, мне самой легче точно не станет. Так, в грязи изваляюсь и все.

Но то, что кто-то об этом думает – занятно.

Суббота, если не считать звонков Анатолия, прошла в домашних делах: мыли, убирали, стирали, метнулись с Яном в магазин, потом готовили и болтали.

В основном про сыночкины спортивные успехи и перспективы. Про нас с отцом ребенок так, вскользь заметил:

– Папа меня просил уговорить тебя…

– Простить его? – я так удивилась, что упустила лопатку, которой помешивала соус для гнезд.

Сын невесело рассмеялся:

– Ну, он не настолько оптимист. Повстречаться и поговорить он хочет.

– Так, пусть завтра приедет. Вещи соберет да скажет, что хотел, – пожала плечами.

Все равно расходимся мы совершенно точно, а так, завтра и Янек дома, и меня еще в командировку не услали.

А в понедельник юрист начнет все положенные подготовительные процедуры к разделу имущества.

Дети у нас взрослые – сами решают, где и с кем им жить. За этот вопрос я не шибко волновалась: когда-то они точно должны будут от меня оторваться. Почему бы не сейчас? Может быть, дети не согласны с моей позицией? Пожалуйста, отделяйтесь и живите своим умом.

Сын приободрился и утопал к себе. Не иначе – отцу сообщить.

Воскресенье началось неожиданно – со звонка матери.

Моей.

И не просто так матушка меня набрала.

– Лиличка, хочу тебя к себе в гости пригласить, в отпуск, – удивила меня родительница с первых слов.

Я так оторопела, что начала припоминать: а когда у меня отпуск-то?

Мамочка же продолжала свою мысль:

– В нашей глуши развеешься, пока у тебя там суд да дело. Произошедшее очень неприятно, но, милая, это не конец света. Так, дополнительные расходы и неудобство. Клемма-то тебя поддержала?

Я хихикнула.

Матери, моя и мужа, много лет назад, быстро нашли общий язык и хоть виделись нечасто, но отношения у них были приятельские.

Сейчас это пригодилось.

– Поддержала вроде. Вчера приезжала, просила поберечься. Ну и так, чай выпить.

Матушка, изредка попивавшая чаек в компании сватьи, понимающе хмыкнула.

Я так понимаю, что сейчас обе эти деятельные дамы приняли участие в наших с Толиком разборках: вкрутили детям и свекру свое мнение, заткнули их фонтаны негодования и меня поддержали. По крайней мере, и сын, и дочь сообщили: обе бабушки провели с ними беседы на тему «Что такое хорошо…».

Я даже подумала:

– Люди, вообще, загадочные существа, и никогда точно не ясно, что у них на уме.

– Мам, я буду иметь в виду. Сейчас я в командировку уезжаю, потом посмотрю, что там с разводом будет, и уже отпуск начну планировать.

И только я распрощалась с родительницей, как на пороге кухни возник понурый и взлохмаченный муж.

– Лиль, я дурак. Я виноват, прости!

Ну, чего бы нового сказал?

– Толя, мне все это неприятно. Даже видеть тебя. В спальню входить не хочется, – выразительно повела плечами. – Ты столько разрушил, что сейчас я, кажется, задыхаюсь от всей той пыли, которая витает над руинами нашего брака. Развод для нас – единственный выход.

Анатолий еще что-то принялся бубнить, но я выдала ему два пустых чемодана и проводила в спальню:

– Собирайся, через час мне к парикмахеру и на маникюр. Так что ты должен успеть управиться и уйти до этого времени.

Муж лазил по шкафам и комодам, бурчал, призывал на мою голову разум и милосердие, но я заварила чай и ушла в комнату дочери, где сейчас жила. Тоже собираться.

Выходили из квартиры втроем: я в салон красоты, отец с сыном – ехать к Третьяковым-старшим.

Пока я возлежала в современном кресле для педикюра, мне поступил неожиданный звонок.

Вообще, то у Толика была старшая сестра, с мужем и детьми много лет проживавшая в США. При этом с родителями и младшим братом она общалась мало и редко. Поэтому увидеть на экране имя контакта: «Оля, сестра Толи, США», было странно.

Еще невероятнее оказалось узнать: она в пятницу позвонила Толику и орала на него так, что наверняка слышал весь его офис, а сейчас вот до меня дошла очередь.

И минут десять Ольга из-за океана утешала меня, выражала солидарность и всячески вербально поддерживала, хотя я ее в жизни видела один раз – на нашей свадьбе, когда она с мужем прилетала в страну двадцать пять лет назад.

Честно? Выходя из салона в сторону дома, подумала:

– Слишком как-то все хорошо и складно. Не к добру.

А еще поздно вечером Ян рассказал, что Толик изначально планировал явиться к родителям с целью «пожить, пока не помирюсь с женой».

– Навсегда? Не надо нам угрожать! – гневно встретила Клементина Александровна сына с чемоданами. – Нет, Толик, ты взрослый мужик, и если забыл все, чему я тебя учила, иди-ка ты, знаешь… в отель!

Хорошо, что у мужа был еще и отец, который, не рискнув напрямую конфликтовать с супругой, просто тихо передал сыну ключи от дачи.

Так что пока Третьяков обитал у родителей, но не в городе.

А я, жестокая женщина, когда он позвонил мне высказать претензии, еще и напомнила:

– Машину тоже придется мне отдать… Поэтому думай пока, как с дачи добираться будешь. Хотя зачем тебе в офис моей студии мотаться?

Ну, не удержалась.

Не смогла.

Слишком большая обида кипела и булькала внутри.

Мне необходимо было постоянно напоминать Толе, что он потерял, гад.

А потом пришел понедельник.

И я неожиданно влипла в историю, о которой даже помыслить не могла.

Глава 9. Познавательные выезды в поля

Глава 9. Познавательные выезды в поля «Si vis pacem, para bellum» (лат.) «Хочешь мира – готовься к войне»

Недельная командировка прошла странно.

Для начала, специалисты на выезд собрались не полным составом, но даже так, в усеченном виде, наша компания должна была с поставленной руководством задачей справиться, пусть не «легко и быстро», но объем работ оказался вполне посильный.

Другое дело, что уважаемых коллег постоянно нужно было поддерживать, контролировать, подбадривать, развлекать и стимулировать всеми возможными способами. Поскольку, ну, мужчины – они же, как дети: увидели новую игрушку, забыли про все свои обязательства, планы, цели, задачи и унеслись в голубую даль.

Из занятного, по пути в Новгородскую область Вадик, наш водитель, поделился с мужиками новыми сплетнями, которые витали у нас в Управлении технологического транспорта и спецтехники. В нашем огромном предприятии именно там было место, где жизнь кипела: кто-то с кем-то сходился, разводился, кто-то закрутил два лихих романа параллельно, но был пойман и нещадно бит обманутыми в лучших чувствах дамами и долгое время подсвечивал себе фонарями под обоими глазами, кто-то взял кредит на новую машину, выехал из салона и тут же её разбил вдребезги, а на КАСКО пожалел денег и вот сейчас решал, как ему быть, ведь восстановлению приобретение не подлежало.

Да, всегда жизнь у наших «транспортников» била ключом: разводным и по голове тех, кто не успел увернуться.

А когда мы съехали с платной трассы у самого Новгорода, Вадик хмыкнул:

– Помните, Лилиана Станиславовна, лет пять назад вы рассказывали, как помогли мужу определить поломку в машине?

Постаралась напрячься и вспомнить, но что-то ничего в голову не лезло, поэтому просто пожала плечами. А наш водитель продолжил мысль, потому как коллеги, услышав в одном предложении слова «машина» и «поломка», не поверили, что женщина способна чем-то с этим вопросом помочь. Шовинисты махровые.

– Ну, помните, тогда ваш муж взял тачку с пробегом, но из салона, а она не ехала?

Этот момент нашей семейной эпопеи я помнила, так что кивнула, тихонечко хихикнув.

На самом деле история была очень глупая, потому что Толик тогда завершил крупный контракт, а после того, как мы закрыли самые горящие нужды, на руках оказались деньги не так чтобы на навороченную и дорогущую машину, но на что-то вполне достойное. То есть новая, но не люкс.

Однако любезный супруг упёрся: он желал навороченную купешку и даже где-то по салонам нашел подходящий, на его взгляд, вариант в рамках лимита. Да, пятилетку, да, с пробегом, но сияющую и блестящую, пафосную и быструю.

К сожалению, я в тот момент выезжала в командировку, а когда вернулась, у нас уже появился «Вжик», как позже окрестили его дети, которые, несмотря на солидный возраст, забравшись на заднее сидение свежего Толиного приобретения, часто вопили на два голоса:

– Папа! Сделай вжик!

Гордый отец с удовольствием вдавливал педаль газа в пол, и машина неслась по трассе, кажется, даже взлетая время от времени.

Печальная история со Вжиком оказалась в том, что муж, желая похвастать своей обновкой, пригласил меня на свидание – покататься по летнему городу, но не успели мы отъехать от дома, куда машина собственно была только пригнана из салона, как транспорт встал.

И не ехал, хотя приборы ничего подозрительного не сигнализировали.

Поскольку никогда я не считала себя великим автомехаником, но привыкла анализировать системы в целом, то первый вопрос, который я задала мужу, был:

– Толик, может её покормить? Ну, то есть ей топлива надо?

Третьяков, оглядев внимательно приборную панель, иносказательно обозвал меня идиоткой:

– Что я, по-твоему, совсем идиот[1] ? Не увидел, что бензин закончился?

Выступать я не стала, просто в тот момент, когда муж вызвал эвакуатор, чтобы отвезти обновку в сервис, вышла и пошла домой пешком, отъехали-то мы недалеко.

Через несколько часов Толику позвонили и сообщили:

– Заклинило поплавок в топливном баке. Данные он показывал неверные.

То есть вопрос все же был в бензине. Вернее, в его отсутствии.

Нет, я не хихикала и не напоминала мужу: «А я говорила!», но история показалась забавной, поэтому я поделилась ей с тем, кто смог оценить её по достоинству, то есть с Вадиком во время следующей командировки.

И вот он её припомнил.

– Так как к чему это было? – уточнила на всякий случай, когда Вадик закончил пересказывать мужикам суть.

Он встрепенулся:

– Да у нас там один умник хотел сэкономить. Заявил, мол, в тачках разбирается и даже поддержанную выберет себе шикарную и за три рубля. Ну и выбрал. Короче, прикол был чётко, как у вас: стрелка показывала полный бак, а машина встала. Все системы в норме, а она не едет.

Фыркнула про себя, а мужики оставшуюся часть пути обсуждали, на что нужно обязательно обращать внимание при выборе машины, а что – пустяки. Пустяками почему-то оказались женские претензии. Ну, в принципе, ничего нового.

На самом деле история с отсутствием бензина в машине оказалась за все время командировки самой смешной, потому что остальное получилось сплошной нервотрепкой с вариациями.

Служба эксплуатации в филиале толком не знала, чего она хочет, и не могла четко сформулировать свои требования, так же как и внятно объяснить, куда она смотрела в тот момент, когда согласовывала нам проект.

Инженеры-проектировщики упирались всем, чем только можно, чтобы ничего не переделывать. А прибывшие со мной велением руководства мажоры совали свои носы во все дыры, везде лезли с ценными замечаниями и комментариями, ну, и указаниями под руку, называя это:

– Принимаем опыт.

Бесили неимоверно.

Примерно так же как и четверо из шести коллег, поехавших со мной, своими внезапными знаками внимания.

– Все же сплетни – зло! – уверилась окончательно после того, как смогла выяснить у начальника смежного отдела, что весь этот шухер и брожения вокруг меня связаны с двумя фактами.

Скоро я стану начальником Управления – это раз.

А два – в ставке Гитлера ходят слухи, будто я развожусь.

Именно поэтому весь этот «третий сорт – не брак» с залысинами, пузиком, двумя разводами и алиментами на четырёх детей в анамнезе резко приободрился, поверил в себя и вознамерился непременно собой меня осчастливить.

Звучало страшно, картина рисовалась ещё хуже.

Поэтому временами я была очень невежлива и большую часть рабочего дня в командировке проводила за тем, что отшивала коллег, посылая их в дальние дали.

Было неприятно.

Удивительно, но, кажется, в четверг, после ужина, один из мальчиков-мажоров, перепавших мне по прямому указанию начальства, чуть задержался в холле отеля, перед тем как подняться в свой номер, и, словно случайно остановившись рядом со мной, негромко заметил:

– У Ваньки задача: затащить вас в постель и получить подтверждающие фото– и видеоматериалы.

И он, насвистывая, удалился к себе, а я осталась стоять, вытаращив глаза и раскрыв рот, хорошо хоть догадалась к окну отвернуться.

Вот честно, сегодня, на фоне ажиотажа, устроенного коллегами вокруг меня, внезапные ухаживания Ивана, парня на десять лет меня моложе, выглядели даже привлекательно, если бы меня в принципе интересовали сейчас какие бы то ни было отношения.

Но, поскольку я ещё не избавилась от Толи, то новая головная боль мне была совершенно ни к чему, поэтому Иван оказался послан туда же, куда и все остальные.

Но, вероятно, история с его неожиданным подкатом, во-первых, имела двойное дно, а во-вторых, ещё не закончилась.

Что подтвердил вечерний звонок Яна, который несколько нервно сообщил мне:

– Отец сказал: не хочет она договориться? Значит, без ничего останется. Максимум квартиру и машину поделим пополам.

Поблагодарила ребенка за информацию и полночи гадала: чего там объелся Толик, что у него появились такие странные мысли?

А утро, конечно, начала не с завтрака, а со звонка адвокату, который поведал мне дивное…

Глава 10. Мутное, подозрительное и тревожное

Глава 10. Мутное, подозрительное и тревожное «Задача, которую мы должны поставить перед собой, состоит не в том, чтобы чувствовать себя в безопасности, а в том, чтобы уметь мириться с отсутствием безопасности…» З. Фрейд

– Толя там белены объелся? – крутилось в голове, когда я утром уже отдохнувшим мозгом обдумала вчерашние слова Яна.

Но, поскольку до сих пор ребёнок вполне сохранял в наших семейных боях адекватность, решила отнестись к заявлению серьёзно, поэтому позвонила своему адвокату.

Вообще-то, первоначально там ничего не предвещало проблем, но в случае с нашим судопроизводством никогда ни в чем нельзя было быть уверенным до конца, так что лучше перебдеть.

– Лилиана Станиславовна, утро доброе, в целом у нас идёт всё штатно, – уведомил меня правозащитник, – однако тенденция, в свете ваших слов, настораживает. Судью нам назначили, а вот заседание – ещё нет. Все время то откладывают, то переносят. Так-то, обычное дело, но, после вашей информации, я лучше уточню, что там и как, да с чем эта возня действительно связана.

На этом мы распрощались, и я поспешила на завтрак, откуда нужно было прихватить уважаемых коллег и ещё раз с ними пробежаться по территории, да согласовать основные выводы для руководства.

В районе обеда в телефоне у меня появилось сообщение от дочери.

Яна Анатольевна, заваливая и засыпая меня рыдающим и кипящими смайликами, на словах сообщала: «Мам, а как же мы? Ну, у нас же всё хорошо было? А теперь?»

Сочиняя для дочери удобоваримое успокоительное послание, я остановилась чуть в стороне от группы коллег, глядя на промплощадку филиала, и пробормотала себе под нос, записывая ребенку голосовое:

– А теперь, дочь моя, мы все резко повзрослеем. И я тоже. Слишком привыкла за двадцать пять лет жить в покое и комфорте. За мужниной спиной. Всё, аттракцион больше не работает. Держись. Все наладится.

Выдохнула и… пошла трудиться.

Собственно, к середине дня пятницы, обойдясь всего одним и не очень громким скандалом, мы подписали со Службой эксплуатации все необходимые документы, получили их официальные требования к проекту, то есть задание руководства выполнили и оказались условно молодцы.

А когда выходили из офиса, тот самый Александр – молодой да ранний, сосватанный нам шефом и предупредивший меня, что знаки внимания от Ивана имеют скрытую подоплёку, распахнув передо мной дверь, на мгновения коснулся ладонью спины и негромко заметил над ухом:

– Лили, вы бесподобны. Такая чёткая и конкретная, закачаешься.

Садилась машину я, вытаращив глаза, да и всю дорогу до Петербурга пребывала в некотором шоке. Все же на самом деле ничего сверхъестественного я не сделала для таких выводов.

А там, несмотря на поздний час пятницы, когда остальная группа спокойно разъехалась по домам, я была призвана на ковёр начальством.

И на этот раз замгендиректора по моему направлению, благосклонно выслушав краткий отчёт о командировке, помявшись и некоторое время походив кругами по своему просторному кабинету, пробурчал:

– Лилиана Станиславовна, вы, как обычно, выполнили и перевыполнили, за что вам огромная благодарность. Поэтому то, что я должен сообщить, для меня ещё более неприятно.

Подобралась мгновенно всем организмом, поскольку наш ЗГД не был тем человеком, которого какие-то вопросы по работе могли задеть и вызвать неприятие.

И вот теперь этот опытный политик и отличный интриган, глядя в сторону, негромко заметил:

– Есть две новости. И обе – так себе. Для начала, наш уважаемый начальник Проектно-сметного управления, решением Совета директоров из Москвы, получил продление контракта до тридцать первого декабря сего года. В связи с этим ваше вступление в должность откладывается на следующий год.

Я сдержалась: не присвистнула и не выругалась.

Молодец была, короче.

– И, естественно, тут же вылезает второй, не самый приятный, нюанс, – вздохнуло руководство, – все это время хорошо бы иметь незапятнанную репутацию, потому как «место грибное», и желающих с довольно сильным лобби много.

Вопросительно вскинула бровь, ибо на иное выражение недоумения сил категорически не было.

Начальник развел руками:

– То есть вам нужно быть, как жене Цезаря, вне подозрений и скандалов.

Потрясающе.

Качнула головой, давая понять, что новости и советы услышала, затем испросила позволения удалиться и помчалась домой, в надежде просто завалиться в тёплую ванну, потом выпить какого-нибудь успокоительного и вырубиться до середины субботы желательно.

Сразу скажем: планы эти пошли на фиг, но когда у меня было по-другому?

Глава 11. Утомительная летняя суета

Глава 11. Утомительная летняя суета «Каждый должен делать, что может, и делать так, чтоб это было правильно» Э. Хемингуэй «По ком звонит колокол»

Дома меня ждал развал и бедлам, то есть последствия жизни одного, но большого мальчика на территории, свободной от пригляда мамы.

Нет, Ян был частично молодец: полы они с приятелем-уборщиком вымыли, но все остальное – полный швах. Встречали меня довольно унылые горы грязного белья, вавилонские башни из использованной посуды, клубок из тряпок, коробок, каких-то мятых и разорванных упаковок на его постели и диване в гостиной, вещи, разбросанные по всей квартире. Кругом также обитали коробки от пиццы, пустые баночки от прочей заказной еды и просто невероятное количество мусора внутри и вокруг помойного ведра.

Так что вместо «поваляться в ванной», меня ждала экстренная уборка в первом приближении: повыкидывать мусор, загрузить стиралку и посудомойку, мысленно матеря наследника на все лады.

А когда я без сил повалилась на диванчик в кухне – выпить кофе, то ребенок, не иначе как, чувствуя подгорающими ушами, что дело пахнет керосином, позвонил:

– Мам, прости за небольшой бардак. Я вернусь и все уберу. Просто сейчас у нас тут срочная подготовка и соревы вылезли внезапно, так что я дома буду, ну, примерно в среду.

Обалдеть!

Проглотила всю нецензурщину, которая прямо-таки рвалась наружу, выдохнула и постановила:

– Жду тебя в среду. Весь четверг ты занят хозяйством, милый. Дом должен блестеть, как твои кубки и медали, понял меня?

Ребенок что-то согласное пробубнил, и мы распрощались.

После этого я порылась в чате с тренером, обнаружила неожиданный выезд на соревнования и чуть успокоилась – делом занят, и хорошо.

А потом сходила в душ, намазалась всякими сыворотками и кремами, улеглась в постель и подумала:

– Ничего, завтра по дому делать не буду, кроме срочного вроде разобрать посудомойку и развесить стирку. И вообще, давно я в люди не выбиралась. Хоть в музей, хоть на прогулку. Решено – в эти выходные я отдыхаю.

И честно плана своего придерживалась, только к рабочей неделе приготовилась, да еды купила немного. Мне одной всего чуть-чуть нужно, да.

А так, благодаря приличной погоде, прогулялась по центру, полюбовалась старинной и современной архитектурой, не спеша выпила кофе в маленьком ресторанчике. Потом прокатилась по рекам и каналам на катере, заглянула в Главный Штаб на Дворцовой, поглядеть очередную экспозицию, застав там, внезапно, Васнецова.

И вечером воскресенья постановила: себя надо баловать, чем-то помимо работы и домашних дел. На волне энтузиазма даже набросала примерный план культурно-развлекательных мероприятий на месяц вперед.

А потом это странное лето покатилось дальше.

И через две недели я могла честно признать: время наступило мутное, странное, тягучее.

Из Китая в письмах и сообщениях беспрестанно ныла дочь, увещевала, просила, уговаривала и предлагала. И всё это неслось по бесконечному кругу, словно Яна поставила себе цель – взять измором.

Присутствующий в реальности Ян Анатольевич мотался между турнирами, тренировочными сборами, лагерями и обычными занятиями в зале, но в то время, когда оказывался дома, смотрел взглядом побитого щеночка, чем безмерно раздражал. Хотя уборку сын делал исправно, и требовалось для этого всего-то пару раз поорать, как баньши.

На работе же все, как с цепи сорвались: дел была куча, отвечать ни за что никто не хотел, поэтому, кроме выполнения непосредственно своих обязанностей, приходилось ещё по сто пятьдесят раз растолковывать уважаемым коллегам, что же от них требуется и в какие сроки. А потом многократно напоминать, просить и грозить. И так до бесконечности, честно, как при общении с дочерью.

Ну и, естественно, ещё в наличии был Толик со своими глупостями и адвокат, который пока ещё не ругался, но благостное настроение уже растерял.

– Лиль, давай поговорим, как взрослые люди? Ну, мы же с тобой столько лет вместе… – с этого начинался любой разговор с мужем, который взял за правило названивать не только по утрам и вечерам, но и в течение дня.

Ничего конкретного и внятного не говорил, только вспоминал, как же нам хорошо было вместе.

– Было, Толя. Ключевое слово здесь – было. Ты всю эту память перечеркнул. И больше у нас с тобой, кроме развода и общих детей, не будет ничего! – отбрыкивалась от него изо всех сил.

Но он, увы, не унимался.

Дошло до того, что на работе я перестала отвечать на его звонки – некогда, и весь сказ.

А вот адвокат начинал не на шутку сердиться:

– Лилиана Станиславовна, что-то странное происходит. Заседание действительно назначили, потом перенесли. Второе быстро свернули по откровенно притянутой за уши причине – запросили у вашего супруга действующую справку об отсутствии судимости. Повод надуманный.

В целом, это, и правда, была какая-то муть, и, конечно, никому происходящее не нравилось.

– Я тут подключил свои связи: разведать, откуда ветер дует и к чему все идет, – в один из вечеров усталый и всем недовольный мой правозащитник делился новостями. – И вы знаете, неплохо было бы и вам по возможности тряхнуть юристов родной конторы. Пусть хоть контактами помогут…

Да, стало невесело и мне.

И это мы ещё оставляем за скобками мужской ажиотаж вокруг моей персоны, который после командировки, кажется, только возрос.

Нет, естественно, всех уважаемых коллег, с которыми я работала больше десяти лет, я посылала далеко и практически нецензурно. Но нужно отдать им должное – раза с третьего они все же меня понимали.

А вот упертая молодёжь действительно беспокоила.

– Ах, бесподобная Лилия! Хрупкий, нежный цветок! – встречал меня у дверей офиса один из наших молодых да ранних «перспективных коллег».

И сколько бы я ни уверяла:

– Иван, я давно вышла из возраста, когда радуются цветам, повышенному вниманию и комплиментам. Вы совершенно напрасно тратите свое и мое время…

Увы, Иван категорически отказывался понимать обращенную к нему речь, и с упорством, достойным лучшего применения, носил цветы, булочки, пирожные и конфеты. Ну, в общем, теперь девочкам из моего отдела всегда было с чем попить кофе.

А вот Александр, второй «подарочек» от шефа, оказался загадкой. Так-то, я всегда считала его мажором, выскочкой, лентяем и наглецом, так как все у нас знали: тетка у него – большая шишка в Смольном, и сам он достался нам в виде «социальной нагрузки» и, скажем так, за красивые глаза.

Нет, вопросов нет, глаза, и правда, удались, да и сам он был более чем ладный парень, но вот то, что с момента нашей командировки он всерьёз взялся за рабочие вопросы и приходил ко мне посоветоваться, чтобы разобраться в настоящих проблемах отдела, честно говоря, настораживало.

Вот ну никак я его не могла понять.

К чему это? Зачем? Почему вдруг сейчас?

Подозревала всякое: хочет с помощью протекции занять мое место или готовится пойти выше – в Департамент, где зарплаты не чета нашим… или еще чего?

Было странно в процессе близкого взаимодействия обнаружить, что котелок у мальчика варит и вполне успешно, договориться с коллегами он тоже в состоянии, а при правильном применении может и сам приносить ощутимую пользу.

А еще он являлся ко мне поговорить: довольно часто и не только о делах. И бывало так, что, раскидав горящее, мы то вместе пили чай у меня в кабинете, а то я обнаружила себя в нашем офисном кафе, Александр же как раз принес мне кофе и легкий салат.

При этом загадочный мальчик-зайчик рассказывал довольно интересные вещи. Уточню – мне интересные: о путешествиях, достопримечательностях, традициях, занятных особенностях национальных кухонь. Припоминал какие-то любопытные нюансы своих поездок, делился не только фактами, но и впечатлениями, демонстрировал фотографии, на которых действительно было описываемое, а не вечеринки, дискотеки и прочая модная молодежная глупость.

Да, он признавал мой авторитет на работе.

Безусловно.

Выполнял все поручения без напоминаний. Но вот когда разговоры переходили к жизни вне офиса, Александр часто касался моей руки, мягко улыбался или задорно смеялся:

– О, Лили, вам обязательно нужно увидеть Эльбрус! Непременно. С удовольствием вам покажу пару приятных отелей и, конечно, лучшие трассы!

Когда я фыркала или закатывала глаза, склонялся ближе, чуть касаясь пальцами моего запястья:

– А какие пейзажи на Шри-Ланке! Вы будете в восторге, обещаю! Ну, про невероятные рассветы там вообще речи не идет – это вам надо непременно увидеть, Лили…

И смотрел так… странно: одновременно вызывающе и словно с надеждой.

В эти моменты логика и разумная часть меня спотыкались и сбоили.

Когда через две недели после командировки я поняла, что утром в пятницу жду его появления с вопросами, а ещё принесла из дома печенье, которое на нервах сейчас пекла очень часто, Лилиана Станиславовна, взрослая солидная дама сорока пяти лет насторожилась и даже испугалась.

Всё это ж-ж-ж не к добру.

Совершенно.

Как-то мы чересчур много времени стали проводить вместе. Это уже даже отдаленно похоже на некие доверительные отношения.

А мне такого не надо. Точно-точно!

Да и не ко времени сейчас совершенно.

Ну, это я так думала.