Текст книги "Бывшие. Леди-босс (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Глава 43. Неприглядная реальность

Глава 43. Неприглядная реальность «Храни меня Господь от тех, кому я верю, кому не верю, тех остерегусь я сам…» Ж. Санд «Графиня Рудольштадт»

*Александр Арский*

– Если фигня может случиться, она непременно произойдет. Причем тогда, когда кругом и без нее трындец, – бормотал негромко, помогая сыну в понедельник перед сном промыть нос и прополоскать горло.

Ангина, да еще и с пробками – жуткая вещь, так что страдающего и капризничающего Женьку я очень понимал.

Паршивым оказалось неудачное время, которое Евгений выбрал для болезни. К сожалению, тетушке сейчас больничный было никак не взять: под конец года в городской Администрации регулярно открывался портал в Преисподнюю и засасывал туда тех, кто не успевал увернуться. А Нина наша в одиночку с тяжелобольным, но активным ребенком теперь не справится.

Увы, годы их с тетушкой уже не те, как ни печально.

– Саша, ты же понимаешь, в этот раз больничный по уходу – твой? – уточнила за ужином уставшая после дня скандалов и нервотрепки на работе тетя Ира.

Мрачно кивнул и написал в мессенджере сообщения: одно – любимому педиатру, найденному Ираидой Самуиловной, едва у внука ее появились документы, о том, что завтра нам нужен прием и больничный, а второе – любимому начальству: так и так, беру больничный на неделю минимум, люблю и скучаю.

Нет, я еще и доставку цветов с клубникой для моей Леди заказал, уточнив у ее скандалисток из приемной планы руководства на завтра.

Секретарша отчиталась сразу:

– С утра Золотовой нет. По делам генерала у нотариуса. Потом пойдет на доклад. На месте ждем не раньше двух, может, позже.

А вот личная помощница начала ныть и наводить тень на плетень:

– А с какой целью интересуешься? Тебя с докладом ждут только в пятницу. Раньше записать на прием? Какой повод?

Пришлось подождать, пока сын уснет, а потом выйти на балкон и в трех предложениях объяснить ситуацию наглой девице. Ну и пригрозить всяческими карами за препоны на пути к сердцу моей Леди.

Этих дур надо пугать регулярно, память-то, как у рыбки дори…

Вторник выдался тяжелый, но мы как-то справлялись. Врача посетили, лечение скорректировали, больничный открыли. А потом вернулись домой и оказались в сложной ситуации. Из-за скачущей температуры Женька был лишен мультиков, а читать бесконечно сказы Бажова не тянул уже я. Ибо мое воображение было куда как мощнее, чем у сына, и специфическая атмосфера этих произведений меня сильно впечатляла и настраивала на совершение подвига, во имя моей обожаемой Лили, с целью доказать свои чувства. И требовалось его совершить немедленно.

Поэтому прочитав три истории, достал смартфон и начал показывать Женьке фотографии Лилианы Станиславовны с той самой поры, когда я только пришел к ней в отдел и… влюбился.

Ну и рассказывал, конечно, какая она умная, добрая, понимающая, готовая помочь, поделиться опытом, вниманием и поддержкой.

– Пап, а ты ее сильно любишь? – вдруг спросил сын, глядя на меня очень внимательно.

Ответил я честно, и не задумываясь. Как было:

– Очень, Жень. Давно и сильно.

– А она тебя?

Тут было тонкое место, но нужно было создать у ребенка правильное впечатление, поэтому я решил обстоятельно обрисовать картину. Ну, чтобы и самому еще раз все обдумать.

– Раньше, пять лет назад любила. А потом произошла неприятность, и она… обиделась. И уехала. Я без нее очень мучился. Но сейчас Лили вернулась, и я очень хочу…

– Чтобы она тебя простила? – дослушивать до конца сын пока не научился, но выводы делать умел. – Извинись. Попроси прощения.

Мысль показалась отличной, и я согласно кивнул:

– Так и сделаю. Вот ты поправишься, пойдешь в сад, а я – на работу. Там и извинюсь.

– Цветы возьми. И конфет. Девочки любят сладкое, – со знанием дела выдал ценное указание Женек.

Я, естественно, поблагодарил, потому что это, вообще, звучало, как план. В который реальность, конечно, внесла свои коррективы и добавила красок.

Изрядно.

Поскольку моя тихая рекламная кампания имени Лили не прошла незамеченной, то в среду Нина после обеда все же не удержалась и, переминаясь с ноги на ногу и тяжко вздыхая… поразила меня в самое сердце откровенностью:

– Сашенька, ты не сердись, не ругай ее... Она же, как лучше хотела… Тебя защитить…

Вступление оказалось тревожным, а суть – страшной.

– Тогда, зимой, Ира ездила посмотреть на… твою Лили, – тихо, глядя в пол, прошелестела Нина. – Ну и сказала, что у тебя невеста подрастает, а она, мадам эта на работе – только для карьеры тебе…

– Ш-ш-што? – просипел с трудом, так как голос пропал от всколыхнувшейся в груди ярости.

Тетя сказала моей Леди, что она для меня только ступенька вверх? Приплела невесту? Это финиш…

Нина налила мне чашку чая:

– Эта Лилиана тете твоей улыбнулась и сказала, что все понимает. А потом… потом, когда ты… ну, запил… я просила ее тебе признаться, но Ира отказалась.

– Обалдеть. Спасибо, Нина! Ты мне буквально глаза открыла… а я-то все гадал, чего она на меня так зла… а вот оно, что…

Я ушел к себе с чашкой, не очень понимая, что пью. Вообще, мало что понимая. Но через два часа, когда Ираида Самуиловна явилась домой, встречал ее у порога:

– Нам надо поговорить, тетя. Прямо сейчас. О том, что ты сказала Лили пять лет назад. И зачем.

– Не о чем говорить. Все давно прошло. И тебе пора освободиться от своего этого дурмана и нормальную семью завести, – с ходу отрезала дорогая тетушка.

Ясно, признавать собственную ошибку госпожа Арская категорически не желала.

Ну, тогда я решил не церемониться:

– Я ведь чуть не сдох… из-за тебя!

Ираида Самуиловна вздрогнула и уставилась на меня огромными перепуганными глазами:

– Сашенька, да ты что? Я все это только для тебя… ты же знаешь…

– Ты зачем к ней пошла? – рыкнул, не сдержался.

Столько во мне ярости клокотало … пять лет аж.

– Я был тогда безумно счастлив и мог стать ещё счастливее, а ты… разрушила все, что я три года строил! За что боролся со всем миром, общественным мнением, ее страхами… просто уничтожила… Меня, тетя Ира!

И нет, вид бледной и трясущейся самой близкой родственницы меня не остановил. Высказаться надо было до конца:

– Ты меня убила своим поступком. Когда Лили уволилась и уехала, яумер .

Эффектной паузы прозрения не вышло.

Тетя просто рухнула без сознания мне на руки, закатив глаза.

И вечер среды у нас прошел в общении со «Скорой», а завершился отбытием госпожи Арской в кардиореанимацию.

Шикарно.

Просто шикарно.

Глава 44. Неприятность галактических масштабов

Глава 44. Неприятность галактических масштабов – Доктор, прошу вас, выпишите мне таблетки от жадности. Да побольше, побольше!.. Анекдот

Где-то в перерывах между встречами с начальниками отдела электрики и отдела вентиляции и кондиционирования, я вдруг полезла в мессенджер и обалдела.

– Как же ты, Лилиана Станиславовна, упустила из виду, что вчера в ночи, не иначе как в помутненном состоянии сознания, разблокировала телефон Арского? – бумкнуло в голове.

А теперь оказалось, мне даже пришло от него сообщение, которое гласило, что он на больничном по уходу за ребенком, но любит и скучает.

– Это как, блин, такое возможно? – пробормотала в чашку кофе, которую принесла помощница, явившаяся вместе со следующим докладчиком.

Ну и несколько обалдевшее выражение моего лица неожиданно сотворило доброе дело: начальник отдела вентиляции и кондиционирования, который не застал меня здесь пять лет назад, а пришел позже, засуетился, заволновался и вынудил более внимательно посмотреть на данные из своего доклада.

Естественно, после трех вопросов, стало очевидно, что выбирают они системы для установки по безбожно завышенным расценкам, ибо фирма-поставщик оборудования принадлежит какому-то его дальнему родственнику. После этого коллега был послан пересчитать все проекты за год по корпоративным нормам, а документ, который он предоставил мне для отчета, с моей визой отправился в отдел экономической безопасности нашей СБ с пометкой «Срочно!».

Пусть мальчики поработают, а то корона у них там выше Эвереста, а толку с гулькин шиш.

Конечно, после того как посрамленный и ужасно опечаленный начальник отдела вентиляции отбыл к себе, но перед тем, как принять его коллегу из отдела тепло– и водоснабжения, мне пришлось выслушать по телефону причитания замначальника Службы Безопасности по экономическому направлению:

– Лилиана Станиславовна, так нельзя! Вы только пришли, и вот этот дурдом сразу начался! У меня ребята зашиваются…

На это ответ у меня был краткий:

– Вы за пять лет пустили на сторону, в чужой карман миллиарды из средств корпорации. И все из-за завышенных расценок и недобросовестных поставщиков, проверять которых, вообще-то – ваша прямая обязанность. Вы же понимаете, что если сейчас не пошевелитесь, то в годовом отчете, который мы будем сдавать в марте, все это окажется разложено по полочкам, с кругленькими циферками.

Ух!

Все претензии моментально прекратились, и разговор у нас завершился фразой:

– Лилиана Станиславовна, мы все поняли. Отработаем! Все будет в лучшем виде.

– Дай-то бог, конечно, – тяжело вздохнула и ни на грамм, естественно, ему не поверила.

Последовавшая за коротким перерывом на туалет и кофе, история с водоснабжением очень печально напоминала эпопею с вентиляцией. Поэтому, едва взглянув на отчет, я открыла корпоративные расценки и начала произвольно тыкать в первые попавшиеся и задавать очень неприятные вопросывзглядом . Матерно.

Начальник отдела, в мое время просто рядовой инженер второй категории, мялся, терся, психовал, а потом не выдержал и вякнул:

– Чего вы лезете? Все работает нормально. Да вы знаете, кто моя тетя?

На что я широко улыбнулась и сказала:

– Буду рада познакомиться!

– Не будете, – захрюкал этот безголовый, – да она вас быстро отсюда выставит! Тоже мне, наглая выскочка явилась.

После того как сей припадочный, невежливый тип от меня натурально сбежал, я призвала личную помощницу и получила необходимую биографическую справку.

Ну и набрала «генерала».

– А вы знаете, шеф, – начала задушевным тоном, от которого он поперхнулся, – последние четыре года, с тех пор как Н-ский стал начальником отдела водоснабжения, у Общества нескромные такие убытки. Я еще не делала отдельных выборок по годам, но по текущему – имеет место завышение расценок для наших внутренних проектов. Также имеются негласные требования для подрядчика переделать ранее выполненные проекты по гарантии, выбирая указанные этим самым Н-ским фирмы-поставщики оборудования и комплектующих.

«Генерал» выразительно скрипнул зубами, поскольку все гарантийные истории имели долгий круг согласования и очень «растрясали» бюджет.

– Сколько? – донеслось скупое из трубки.

В ответ я тяжко вздохнула.

– Ущерб по водоснабжению – порядка полумиллиарда, картина по кондиционированию еще более неприятная. Там миллиард с копеечками только по этому году.

Ну, что же, шефа я обрадовала. Он так страшно матерился, что я, конечно, добавила ему «вишенку»:

– И вы понимаете, всю эту историю финансовый департамент пропустил, потому как его глава – тетушка нашего начальника отдела водоснабжения?

Шеф кратко и нецензурно высказался, а потом выдохнул:

– Понял.

И отключился.

А как я узнала уже поздно ночью со вторника на среду, глава финансового департамента мгновенно ушла «по собственному», прихватив с собой и племянника, и начальника отдела вентиляции.

Это, конечно, было здорово, но деньги?

Деньги-то уплыли.

Хотя, как утром в среду, после планерки с замами, директорами Филиалов и начальниками Управлений, обрадовал меня шеф, пока я, явившись в свой кабинет, рассматривала красовавшийся на столе очередной букет от Арского:

– Лилиана Станиславовна, документы по проектированию и закупкам наша СБ сейчас причешет и понесет в прокуратуру. Так, что, может быть, какие-то гроши и отобьют. А коли нет, так хоть уродов этих посадят.

Мне оставалось лишь тяжело вздыхать, потому что я прямо чувствовала, как подо мной начало слегка вибрировать и подгорать кресло.

Примерно в середине дня шеф снова меня набрал со словами:

– Готовь сразу проскрипционные списки. Ставь обязательно рядом с разделом и персоной примерную сумму ущерба. Усади все отделы, лишенные начальников, пересчитать проекты этого года по корпоративным расценкам и от корпоративных поставщиков. Всю эту информацию прогляди сама, потом бросишь мне, а я уже отдам СБ, чтоб они не вздумали вякнуть, будто ты их нагружаешь. А то, ишь ты! Утомились они там. Перерабатывают, суки.

Пока я тихо хмыкала, что в ближайшее время наше Управление пахать будет от забора и до полуночи, злющий «генерал», пошедший вразнос, добавил задачу:

– Надо будет, кстати, потом и их раздел глянуть. Они всегда у себя там поставщиков лоббировали.

Я фигурально схватилась за голову, потому как сцепляться с этими монстрами – ну, такая себе радость. У меня, честно говоря, за спиной не было команды головорезов, чтоб насовать всем нерадивым и недовольным мужикам из нашей корпоративной СБ.

Ситуация складывалась очень печально, и глядя на график рабочих встреч с начальниками отделов, мне в какой-то момент стало уже любопытно: будет ли хоть какой-нибудь раздел, в котором я не найду воровства в ужасных масштабах?

Просто, ну, вот это такой наглеж, из серии, когда голый мужик вылезает из шкафа в чужой спальне с шубой и говорит, что он – моль, а шубу дома доест.

Надо наказать?

Непременно.

Выжить бы еще после этого – вот в чем задача, ставшая, похоже, непосильной.

Глава 45. Разгребая завалы

Глава 45. Разгребая завалы «Ожидая чего-то от других, мы тем самым ставим себя в зависимость от кого-то…» К.Г. Юнг «Воспоминания, сновидения, размышления»

Пока я беседовала с коллегой из отдела общестроительных работ, моя унылая помощница принесла еще чашку кофе и сообщила, что меня требует «генерал».

О, мобильник я поставила на «беззвучку», а внутрикорпоративную трубку не снимала. Пришлось выдохнуть, мысленно выругаться, пометить примерную сумму, ушедшую налево из-за общестроя, и набрать любимого шефа.

Ну и услышать дивное:

– Слушай, дорогая, раз ты разворошила это осиное гнездо, и началось такое светопреставление… а, ты не в курсе? У меня в приемной уже час скандалит наша СБ чуть ли не полным составом. Требуют у меня защиты их чести и достоинства перед разгневанными акционерами. Так вот что, милая моя, принимаем суровые меры. Тебе, как начальнику Управления, так-то полагалась корпоративная тачка, но будет у тебя авто не просто с водителем, а с водителем-охранником.

Вот что начальство умеет очень хорошо, так это понимать – где подгорает, да.

– Пришлю тебе своего Павлика, – хмыкнуло руководство. – Племянник приглядит за тобой, Лилиана Станиславовна, поскольку уж больно ты важная и ценная у нас барышня. И раньше была, а в нынешней ситуации – вообще уникальная и бриллиантовая. Так что вверяю тебя, так сказать, в надежные родственные руки.

Новая картина мира утешала, конечно, мало, но инициатива шефа намекала, что мной он в некоторой степени дорожит.

Конечно, я же для него еще не всех недобросовестных сотрудников выловила.

Перед тем как пригласить следующего докладчика с его дикими растратами, выбралась в уборную, а потом глянула в телефон.

Сообщения были.

Сын уведомил, что сегодня ночует у Софы, а вот Арский писал о любви.

Много. Пространно. Подробно. Витиевато. Горячо.

Спасибо, обошелся без фото и голосовых сообщений, ага.

Ну а я поймала себя на мысли, что злюсь. Ведь в настоящее время из-за дикой загруженности и страшно плотного графика личных встреч у меня не имелось никакой возможности с Сашей пообщаться. Да еще и его отдел официально стоял чуть ли не последним ко мне на беседу.

Вот же засада.

Утешало одно: может, Александр успеет к этому времени выйти с больничного, и сам явится ко мне, доложить о ситуации?

Было бы хорошо.

Ну а подарочек от шефа, то есть его перспективный племянник, прибыл в шесть, поулыбался в приемной и попал ко мне в кабинет, как я поняла, вообще без особых проблем.

– Лилиана Станиславовна, карета подана. Пора домой. Утром с новыми силами в эти авгиевы конюшни влезете, – категорично заявил мне рослый, крепкий блондин, лет примерно чуть постарше моего Янека, со службой в армии в анамнезе.

А, Павлик, ага.

На мгновение прикрыла глаза, ибо порядком уже утомилась и мысль поехать домой в целом одобряла, да.

– Павел, ситуация сложилась так, что мы с вами нынче натуральные коллеги: и вам, и мне ваш дядюшка поставил практически невыполнимую задачу. Я должна наладить работу Управления без воровства, вы – уберечь мою жизнь в этих условиях.

Он выразительно хмыкнул, но в глазах зажегся огонек азарта.

Ох, не к добру это.

Молодежь же, как обычно, все геройствовать желала.

– Дела тут оказались не айс, поскольку виноватых за эти пару дней я нашла в достаточном количестве и головы уже полетели. Так что претензий с каждым днем у бывших генподрядчиков будет все больше. Поэтому, знаете ли, и вы, и я – в опасности.

– Лилиана Станиславовна, вы – восхитительная, святая женщина, по мнению моего дорогого дядюшки, – широко ухмыльнулся Павел, как я помнила из прошлого общения с шефом: сын его младшей сестры. – И я, познакомившись с вами, полностью разделяю мнение дяди. Вы прекрасны, умны и невероятно трудоспособны. Ну и заслуживаете всего самого лучшего.

Как-то я настороженно в последнее время к подобным комплиментам относилась, но Павел улыбнулся спокойно, поднеся мою руку к губам:

– Мы со всем справимся. Не тревожьтесь. Сейчас собирайтесь и поедем. Время позднее. А вам с утра снова в бой…

Ну, перспективы удручали, но что делать? Выбора опять не было.

Собралась, все закрыла, и мы поехали.

По дороге оказалась вынуждена пообщаться с бывшим мужем, а нынче необходимым бизнес-партнером.

Третьяков, получив от меня примерные темы и суммы контрактов, словно сошел с ума: прислал мне в офис конфеты ручной работы, а домой, как сообщил мне Янек, – корзину фруктов и букет цветов. И вот он-то как раз сейчас мне со своими ухаживаниями был абсолютно не в кассу.

Ну, не до него оказалось совершенно.

Но Анатолий же не унимался, к сожалению.

Пришлось быть невежливой и его заткнуть:

– Толя, сейчас пойдут крупные и срочные заказы. Прикидывай: кто и как в студии будет ими заниматься, то есть пахать круглые сутки ради их успешного воплощения. Потому как, ты же понимаешь, что отвечаешь за это головой? – энтузиазм Третьякова нужно было останавливать, это да.

Бывший муж что-то пробурчал в трубку, но мне эти старые песни о главном были неинтересны, так что я еще раз напомнила:

– В случае чего, мало того что разоришься, но еще и сядешь, Толя. Все серьезно. Игры в песочнице закончились. Пришло время больших дел и таких же денег. Но проблемы за срывы сроков или лажу в документации я тебе гарантирую.

Вроде как он меня услышал и насторожился, так что я на всякий случай решила «закрепить успех» и немного сгустить краски:

– За ненадлежащее исполнение или невыполнение контрактов, Третьяков, я тебя с лица земли сотру, понял?

Муж пространно вещал, как он осознает ответственность и станет стараться изо всех сил.

Слушать было противно.

Нет, здесь прямо очевидно, что точно нужен толковый управляющий в студию: сам Толик станет проектировать, а Управляющий делами – руководить. И все будут счастливы.

Я – первая.

Павлик, честь ему и хвала, доволок уставшую меня до дома, убедился, что в квартире безопасно, и распрощался:

– Завтра утром, Лилиана Станиславовна, я у вас в семь. Добрых снов.

Посыл был шикарный, но этим вечером я чувствовала себя усталой и разбитой, несчастной, ужасно одинокой и все время вспоминала… Сашу.

Какой кошмар.

С добрыми снами, естественно, не сложилось.

Глава 46. Откровение и шаг навстречу

Глава 46. Откровение и шаг навстречу «Время разбрасывать камни, время собирать камни…» Ветхий Завет, Екклесиаст (гл. 3, стих 5)

*Александр Арский*

Удивительное дело, напевая сыну второй час «Спят усталые игрушки, книжки спят…», вдруг понял занятную вещь: история, как тетушка позаботилась о моей личной жизни пять лет назад, оказалась страшная, больная и выбила из-под ног тот фундамент, на котором я вырос.

Но в то же время она вышла фантастически полезной.

И ее даже можно будет назвать счастливой, когда я помирюсь с Лили и уговорю мою Леди простить нас с тетей Ирой. Ну и дать нашим с Лилианой чувствам шанс. Ведь они еще живы, я точно знал. Я ощущал это каждый миг, когда мы с Лили оказывались вместе, с момента новой встречи.

Мы действительно горели вдвоем и были бесконечно нужны друг другу!

Этот страшный, темный, мрачный и тяжелый период в пять лет подарил мне сына, то есть устранил то непреодолимое препятствие в виде ребенка, которого Лили вряд ли соберется рожать. Все вышло… удачно, ведь сейчас Женька уже достаточно большой и перестал нуждаться в родителях постоянно. Он вполне самостоятельный, с ним уже можно разговаривать и договариваться. И в принципе он перестал быть той страшной стеной, которая отгораживает от мира и привычной жизни. И это хорошо.

Да, безусловно, тетя Ира и Нина все эти годы очень сильно помогали и на самом деле растили моего сына, за что я им благодарен.

Однако, то, что сделала тетя Ира с моими чувствами и моей личной жизнью, напомнило мне удивительную истину.

– Сашенька, тебе тридцать пять, – проворчал негромко, осторожно выбираясь из комнаты, едва сын уснул. – Пора уже перестать прятаться за тетушкиной юбкой и послушно делать, что она скажет. А время настало брать управление своей жизнью, в том числе и личной, в свои же собственные руки.

Огляделся, налил себе кофе и невесело усмехнулся:

– Как бы ни было удобно, но все же пора действительно отделяться.

Мы с Женькой должны стать самостоятельными, и не волочь в нагрузку с собой тетушку и Нину. Безусловно, эти волшебные женщины, которые растили и меня, и Женьку, не могут мгновенно исчезнуть из нашей жизни, и не нужно этого.

Но точно так же, как и любой ребенок, вырастая, отделяется от родителей и уходит в самостоятельную жизнь, пора поступить и мне.

Обрести суверенитет.

При этом «оперившийся птенец» ведь не разрывает все связи со взрастившей его семьей? Нет, он является на праздники, приезжает по выходным, звонит на буднях, помогает при необходимости: возит в больницу, заказывает лекарства и все остальное. Он поддерживает, но не живет с ними, разделяя их быт, планы, заботы и мировоззрение.

Вероятно, все же этот момент для меня настал.

И хорошо, что сейчас я могу немножко выдохнуть, быстренько причесать свои мысли, планы и активы. Все пересчитать и прикинуть, как лучше будет сделать.

Пришел к себе в комнату, достал ноут, открыл файл и стал записывать важные моменты.

Сначала отметил, что будущее я должен планировать, учитывая мнение Лили. То есть мне необходимо поскорее выяснить, что и как хотела бы она.

Квартиру недалеко от офиса или, может быть, загородный дом?

Все ее желания должны быть в приоритете.

Так и записал.

Если она выберет дом, то мы в любом случае станем ездить в город на работу, значит, около офиса нужно будет искать сад для Женьки. К счастью, сейчас это не проблема. Если же моя Леди предпочтет квартиру, ну, значит, нам нужна минимум просторная «двушка», а по-хорошему бы приличная «трешка», ну, или «евродвушка» с огромной кухней-гостиной.

В любом случае мне было необходимо сейчас прикинуть варианты, посмотреть, сколько это получится в деньгах. Ну а потом, да, как и сказал Женя, мне надо непременно извиниться перед Лили. Потому что давным-давно, когда я был «приличным мальчиком» и учился в последних классах школы, тетушка, с целью расширить мой кругозор, приносила мне периодически откуда-то томики Ремарка, и про извинение там было очень-очень интересно сказано.

Вот, теперь я понял, что очень верно.

Укладывался спать с удивительными мыслями:

– Мне необходимо извиниться перед Лили и, наверное, перед тетей тоже. Ибо, хоть я и имел право сказать все, что сказал, но тетя Ира меня вырастила и уже немолода, поэтому я, как более сильный и адекватный, да еще и мужчина, мог бы язык и придержать. Но вышло как вышло.

Поэтому, конечно же, в четверг с утра оставил Женьку, у которого, к счастью, температура в момент пробуждения оказалась невысока, с Ниной. А сам, взяв любимую тетушкину голубику, шоколад, а также минеральную воду, яблоки и печенье, отправился в клинику. Где сначала имел беседу с врачом, который не показался мне особо добрым, отзывчивым и эмпатичным, но это было и понятно: кардиолог – тот, кто видит смерть чаще, чем я родственников. Он не может себе позволить погружаться в беду каждого, иначе его собственная жизнь закончится очень быстро и весьма плачевно.

Но в целом меня он обрадовал:

– Видите ли, Александр, успеть-то успели. И это хорошо. Поддерживающая терапия дает эффект, поэтому завтра Ираида Самуиловна еще побудет в реанимации, а вот к выходным, я думаю, сможет переехать в обычную палату. А там мы пару недель за ней понаблюдаем. Хотя, при необходимости, в следующую пятницу, если все будет складываться удачно, можно обсудить ситуацию.

Ну, меня это устроило, как и то, что меня на полчаса пустили к тете.

И вот, войдя в палату реанимации в шапке, белом халате и тапочках, вдруг понял, что все: тетя перестала для меня быть горой, закрывающей солнце, а стала женщиной – близкой и родной, о которой нужно было заботиться. Но она перестала быть эталоном, на который я постоянно равнялся, принимая любое решение, и чьего гнева боялся.

Да, и сейчас я готов был ей об этом сказать.

Но не успел.

Потому что, едва увидев меня, тетушка заплакала, сжала рукой мою ладонь и негромко прошелестела:

– Сашенька, прости меня…

Я, естественно, слезы ей вытер, а потом, устроившись на стульчике рядом, достаточно обстоятельно пояснил, что тоже был неправ. Ну и о том, как был резок и поспешил, и что благодарен ей за реальность, которую, она мне подарила.

– Вот только личную свою жизнь устраивать я буду сам, – посмотрел прямо в глаза Ираиде Самуиловне. – И если ты согласна принять мой выбор, то и я, со своей стороны, всегда готов помочь, поддержать, сделать все, что нужно для тебя. Только при условии твоего уважения к моей любимой женщине.

Тетушка молча кивала и плакала, а после, когда я уже собирался уходить, сказала:

– Ты знаешь, здесь я поняла, как внезапно жизнь может закончиться, и как страшно уходить, оставляя вас вот такими: обиженными и неприкаянными.

Я тут же уверил тетушку, что все в порядке, и мы справляемся, да и вообще, нам с Женькой давно пора перестать обременять их с Ниной.

Тетя запаниковала, но я спокойно изложил свой план, постоянно подчеркивая, что это не означает, будто я теперь ее не люблю:

– Ты всегда была и будешь мне больше, чем родная мать. Я не перестаю участвовать в твоей жизни и по-прежнему стану приезжать и помогать всем, чем могу, понимаешь? Просто мы с Женькой будем строить свою семью. С Лили.

Не уверен, что убедил, однако, по моим ощущениям, расстались мы на хорошем.

А когда я вышел в коридор, то снова встретил врача, который усмехнулся и уточнил:

– Ну, что? Как беседа? Тетушка сменила гнев на милость? Прощения-то попросила?

На вопросительно приподнятую мной бровь, он хмыкнул:

– Да, я сказал ей, что она умереть может в любой момент, и неплохо бы, перед встречей с Господом, успешно завершить все свои земные дела.

Ну что же, циничный врачебный юмор проявил себя во всей красе, но вроде не шибко плохо.

Будем теперь посмотреть, до чего тетя, лежа здесь, додумается.

Вот только свой выбор я буду защищать даже от нее. Вернее, от нее особенно.