Текст книги "Бывшие. Леди-босс (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15. Слышишь, тревожные дуют ветра…

Глава 15. Слышишь, тревожные дуют ветра… «Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, но профессор Снейп говорит, что это сова – это сова…» Из Сети

Удивительное дело, но по поводу своей безобразной драки, Иван и Александр единогласно заявили, что произошло данное недоразумение из-за приемки финансового выполнения актуального месяца.

– Я завернул доки. Велел переделать, а они Ивану отнесли, как было. Он подписал, хотя там косяк на косяке и косяком погоняет, – мрачно усмехнулся Александр на ковре у замгендиректора по направлению.

Все присутствующие из состава руководства нашего Управления закивали с пониманием: к сожалению, проектанты на подряде порой творили такую дичь, что при всем уважении дико хотелось утопить их в сортире.

– Ну, они просили помощи, мол, трудно им. Обещали все исправить в следующем месяце… – улыбался разбитыми губами Иван, хотя глядел на оппонента недобро.

Откровенно говоря, звучало бредово, но, тем не менее, несколько раз подобное у нас уже бывало, поэтому начальству проще оказалось сделать вид, что так все и произошло.

И спустить инцидент на тормозах, не подключая нашу СБ и трудкомиссию.

Хотя народ прекрасно понимал, что все было не так. Но руководство постановило молчать, и все молчали.

Естественно, слухи в кулуарах курсировали невероятные, но парни уперлись, и из них так никто ничего, кроме откровенных намеков на плохое выполнение подрядчиком работ по проектированию, и не добился.

Единственный, кто присутствовал в курилке, когда завязалась драка, был наш главный архитектор. Этот дед уже считался «древним» в те времена, когда я только пришла на практику. И вот он, перехватив меня на следующий день во время обеда, уволок в самый дальний угол столовой, поближе к мойкам посуды. Это было единственное место, где из-за постоянно шумящей воды и работающих агрегатов, никогда ничего не было слышно окружающим.

– Лилечка, милая, – начал человек, который знал всегда все и обо всех, криво мне усмехнувшись, – ты все хорошеешь, дорогая. Вот что значит для женщины – избавиться от балласта! Кстати, поздравляю.

И, он лукаво мне подмигнул, какая прелесть!

Все Управление обсуждает мой развод! Шикарно! Именно о такой славе я всегда и мечтала.

– А теперь поговорим о серьезном, – переход оказался резким, притом, что собеседник мой вдруг уткнулся носом в тарелку и вид имел самый что ни на есть незаинтересованный. – Значит, про парней и драку, как было дело, тебе скажу.

Я не так чтобы активно интересовалась, хотя не скрою – было тревожно.

Задумчиво помешивая солянку, наш почетный работник отрасли меня удивил:

– Курил я там немножко, да. Ну, на балкон вышел, встал чуть в сторонке. Меня, в принципе, изнутри не видно было, когда Сашка приволок Ваньку, практически на пинках. А потом, еще, прихватив за шею, пару раз долбанул башкой и спиной об стену.

Тут я вздрогнула: значит, не спонтанно все произошло.

– Но это все мелочи, потому что посрались они, дорогая, из-за тебя. Вернее, оттого что Ванька орал на весь пятый этаж, какая ты холодная стерва, и из-за твоего игнора он теперь не сможет купить машину своей мечты. Сечешь, Лилиана Станиславовна? Кто-то, полагаю, что ты, знаешь его лично, предложил мальчику до фига денег за компромат с твоим участием. Однако афера, увы, не сложилась, Ванька оказался на мели и посмел открыть варежку, чтобы облить тебя дерьмом. Дескать, сучка ты фригидная, – мой убеленный сединами визави блеснул отнюдь не старческими очами.

Глаза мои готовы были выпасть, но я держалась изо всех сил, точно так же, резко уткнувшись носом в свою тарелку, а в голове щелкали шестеренки…

– Ай да, как занятно, – пробормотала, гоняя вилкой зеленый горошек по своей тарелке.

Архитектор наш усмехнулся невесело:

– Вот такое вот говнище перепало нам от приличного вроде мужика, главного маркшейдера[2] . Мы-то с ним давно знакомы, но как он умудрился вырастить такого засранца, ума не приложу. Ну, да это ладно, Сашка Ваньку отметелил прилично, предупредив, что, если он еще раз варежку в твой адрес откроет, или с цветами и симпатией к тебе полезет, мол, пусть на себя пеняет. Короче, пообещал его раскатать: сначала физически уделать до больницы, а потом натравить свою драгоценную тетушку на всю родню. Не знаю, что уж там за родня у Ваньки, и кто на самом деле тетка у Саши, но Иван впечатлился, поэтому, с одной стороны, вроде как должен заткнуться и к тебе не лезть, а с другой стороны, дорогая, сама понимаешь.

Да, конечно, я все понимала про мину замедленного действия. Она уже заложена, но когда это говно вылезет, неясно. Однако можно быть уверенным – в самый неподходящий момент. Как всегда.

Дожевав свой салат, я, конечно, поблагодарила за информацию, озадачилась и отправилась к себе, поработать.

А по дороге мне попался Александр.

Да, глаз слегка заплыл, костяшки на руках сбиты, но нос по-прежнему гордо глядел в потолок, и широкая улыбка во все, слегка помятое лицо, никуда не делась:

– Лили, прощения просим за неподобающий вид. И смею напомнить: у нас с вами выход в ресторан запланирован, который, увы, снова откладывается, поскольку светить фонарями окружающим я не нанимался, – криво усмехнулся Саша.

А я махнула рукой:

– Да что вы, Александр, оставьте, какие глупости. Будет вдруг свободная минутка, приходите, угощу вас кофе. И где-то там у меня завалялись печеньки, экспериментальные… Если не боитесь и рискнете, то сможете попробовать.

Он буквально облизал меня горячим взглядом с головы до ног, а потом, замерев на миг рядом и согрев теплом сильного, мощного тела, чуть склонившись к моему уху, жарко выдохнул:

– Лили, попробовать твое… что угодно, я готов в любой момент.

Так и разошлись: я – полыхая ушами, он – весело насвистывая что-то, отдаленно напоминающее арию герцога из «Риголетто». Прямо издалека классическое воспитание… заметно, ага.

Глава 16. Вот и лето прошло, словно и не бывало

Глава 16. Вот и лето прошло, словно и не бывало «И вообще не бывает так, чтобы все стало, как было…» М.А. Булгаков «Мастер и Маргарита»

Несмотря на царящее за окном лето, вернее, находящийся в разгаре август, который в Петербурге порой действительно бывает жарким, я мерзла. Осознавать это было странно.

– Мам, ты не зажаришься? – спросил Ян, когда мы с ним в одну из пятниц договорились встретиться на Невском, чтобы прогуляться до Адмиралтейства, побродить по набережной и заглянуть на Стрелку Васильевского острова, где в это время года было шумно и весело от толп туристов и огромного количества свадебных кортежей.

– Что-то я скорее боюсь задубеть, – хмыкнула, застегивая легкий плащ и сожалея, что не додумалась прихватить шарф.

Сыночка удивленно покачал головой и мы, взяв по стакану кофе, двинулись в сторону знаменитого кораблика, сияющего на верхушке всем известного шпиля.

Да, с этим шедевром архитектуры у нас была связана смешная история, которую Янек вспомнил, потому что, развернувшись ко мне, он кивнул и фыркнул:

– Як по-сербски будет «шпиль»?

Покачала головой и рассмеялась:

– Как говорил твой приятель Владо, «шпы-ы-ыль»!

Когда сыну исполнилось восемнадцать, он ездил в Белград на турнир и познакомился там с командой ровесников, а с одним из них с тех пор поддерживал дружескую переписку. Три года назад в Петербург с ответным визитом приезжала сербская сборная, и Владо даже у нас оставался на пару дней после окончания мероприятия.

Поскольку отпустить человека обратно в «просвещенную Европу» без обзорной экскурсии было просто невозможно, то я взяла день и водила мальчиков посмотреть основные достопримечательности. Вот оттуда в нашей семье появилась чудесная фраза: «Old but gold[3] », которой гость из Белграда исчерпывающе описал Эрмитаж.

Ну и со шпилем тоже вышло занятно.

Мальчишки общались на смеси русского, сербского и английского, но Ян периодически уточнял у приятеля перевод на сербский разных русских слов. Вот так мы и узнали, что шпиль «по-сербски» будет «шпыль» …

И вот сейчас, топая рядом с сыном по Невскому солнечным августовским вечером, я осознала очень четко:

– Устала. Я очень устала.

И от работы, и от родственных выходок, и после развода.

Так утомилась, что мне холодно летом, хочется упасть, закатиться в угол кровати, завернуться в одеяло, два пледа и уснуть. На сутки или даже двое.

Но нет такой возможности: сплошные командировки, доклады, конференции, отчеты, статистические таблицы и срочные проекты. Да и многие коллеги в отпусках.

Когда солнышко уже готовилось нырнуть за горизонт в районе Кронштадта и его фортов, сын привел меня в небольшой уютный ресторанчик «Старая таможня» на Ваське.

– Давай поужинаем. Дома шаром покати, а готовить у тебя сейчас точно сил нет.

Хмыкнула: вот это понимание прорезалось. Повзрослело мое сокровище. О других начало думать. Прогресс.

Пока ждали заказ, в голову пришла мысль, что в ресторан с Александром мы так и не выбрались. Ну, сначала он напоминал не очень задорную панду, а потом мы вновь оказались посланы дорогим руководством с проверками по филиалам, да так, что домой не всегда попадали хотя бы на выходные.

Так-то я не сильно рвалась в его обществе куда-то выбираться, потому что полностью не доверяла, да и, вообще, вряд ли буду.

Дорого нынче женщинам обходится доверие, да.

Обсудив с сыном за ужином ближайшие планы и отметив в календаре его выездные турниры и сборы, неспешно двинулись к метро, чтобы отправиться домой. Спать.

Выходные прошли в хозяйственных заботах, а утром в понедельник меня ждал поезд до Ржева. Конечно, в компании дорогих коллег, которых нынче возглавлял как раз Александр, чей профессиональный прогресс за это лето оказался весьма заметен. Да и авторитет его в Управлении не быстро, но рос, и из категории «социальная нагрузка» Александр уже переместился в «перспективные кадры».

Я, например, даже некоторые вопросы доверяла ему вести целиком, и с этой задачей он справлялся довольно успешно.

Естественно, рабочий процесс я контролировала, Александра направляла, поддерживала и много чего ему подсказывала, но достаточно часто искренне говорила:

– Прекрасно, ещё пара командировок и это будет полностью ваша зона ответственности.

Он довольно усмехался и, если было уместно, приобняв меня за талию, провожал к столу переговоров или обеденному, фыркнув:

– С такой наставницей достичь приличных результатов сам бог велел.

При этом сверкал глазами и негромко замечал на ухо:

– У вас, Лили, готов учиться… всегда и чему угодно!

Я вздыхала, закатывала глаза, но, увы, увы, увы…

Обязательно предательски розовела и ладно бы только ушами, но периодически ещё и щеками, и шеей.

Вот где был провал.

И вроде бы в командировках я была избавлена от бытовых забот и проблем, но всё равно оказалась ужасно утомлена родственниками.

Дочь в Китае сначала обиделась на письменную выволочку, что я ей устроила, а теперь снова пыталась гнуть свою линию: «Мам, ты же понимаешь, если папа будет рядом, он сможет показать и доказать, что осознал, раскаялся и исправился. Так всем станет лучше. У вас получится помириться!»

Все мои комментарии, что я не хочу мириться с Третьяковым, дочь игнорировала. А потом вдруг удивила: «Мам, баба Лема прислала мне документы, что наша дача теперь моя! Представляешь?»

Я, конечно, удивилась, но вечером в пятницу, вернувшись из очередной командировки, услышала от Яна примерно то же самое.

– Клементина Александровна звонила, – официальным тоном уведомил меня наследник. – Внезапно она переоформила на Янку нашу дачу и хочет сделать вид, что всё в порядке. Сказала мне, мол, так она возвращает долги.

Офигенно, да?

Из всего происходящего в моей жизни под конец лета лучшим стало то, что наконец-то вступило в силу решение суда о нашем с Третьяковым разводе. И я – счастливая, свободная женщина Лилиана Станиславовна Золотова, перекрестилась, правда.

Ну а потом стала я ещё и женщиной достаточно состоятельной, однако тут, естественно, были нюансы.

Глава 17. Осень в сердце

Глава 17. Осень в сердце «Если у тебя хватит смелости, чтобы сказать «прощай», жизнь наградит тебя новым «привет»…» П. Коэльо

Не знаю уж, где они там скребли, однако Третьяковы выкупили у меня половину архитектурной студии не только по рыночной цене, но и с теми самыми пресловутыми тридцатью процентами сверху. А ведь мой адвокат предлагал продать им только четверть, а на оставшееся получать гарантированный доход, потому что хотя студия немножечко просела по количеству клиентов, но все ещё оставалась в первой десятке городских проектных институтов.

Однако я категорически не желала иметь с Третьяковыми больше никаких финансовых взаимоотношений. Именно поэтому это добро продала, а также намекнула:

– Как будешь готов выкупить половину квартиры, скажи.

Честно, я жила практически на чемоданах, в любой момент ожидая, что Толик явится обитать на Янкиной территории. В таком случае мне точно придётся быстро съехать.

А так, прикупив акции родного предприятия, которым полагалось хотя бы немного прибылью закрыть инфляцию, ещё часть средств вложила в недвижимость. Приобрела для себя не только квартиру в строящемся доме, но ещё и апартаменты под сдачу, поскольку где-то в глубине души мне, конечно, очень хотелось путешествовать, не работать и жить при этом на доходы от недвижимости.

Так что я сделала первый шаг в этом направлении, сказав себе:

– Почувствуй себя рантье, Лилиана Станиславовна, на старости лет. Хоть какая-то от Толика практическая польза, кроме детей. А так в сухом остатке от двадцати пяти лет брака только недоумение, потраченные нервы, психический вред и обиды.

С обидами было особенно неприятно: я понимала – хуже от них только мне, а бывшему мужу по фигу совсем, что он разрушил наш брак, но пока не могла достаточно просветлиться и войти в гармонию со Вселенной, чтобы гада этого простить.

Было грустно и печально.

А когда в Петербург пришла осень, выяснилось, что в этом году я переношу ее особенно тяжело, поскольку и настроение было ни к черту, да еще и бабье лето оказалось длиной всего лишь в три дня, а я как раз тогда работала.

Следом же сразу зарядили дожди, промозглый северный ветер завывал так, что листья облетали со свистом, а голые ветви при этом прекратили маскировать невероятно удручающий индустриальный пейзаж вокруг меня. Осень развернулась во всю ширь. Дополнительно в телефоне и мессенджерах ныла дочь, периодически тяжело вздыхал на кухне сын, возвращаясь с очередного турнира, да и в принципе как-то я умоталась, не столько физически, сколько морально.

На работе у нас все ещё время от времени смаковали историю с дракой, а до этого припоминали корпоратив и изрядно там накушавшихся коллег. Но сейчас вектор внимания и любопытства смещался к Новому Году, когда ожидалось большое обновление руководящего состава.

Конечно, было нервно. Особенно мне.

А потом, в последний понедельник сентября на утреннем совещании замгенерального удивил нас перспективными планами:

– В связи с накопившейся за год усталостью, да и возникшей в последние месяцы напряженностью в коллективе, принято решение и три наших Управления в качестве бонуса получают выезд на пригородный всесезонный курорт.

Главы Управлений замерли, начальники отделов офигели, и только наш бессменный главный архитектор уточнил:

– В чем обременение?

– Поскольку всем нам, по мнению кадровой службы, просто необходимо некое командообразующее мероприятие, – усмехнулся наш заместитель генерального, – то на десятое октября запланирован выезд на объекты выборгского филиала. Сначала ударно поработаем, а потом уже и отдохнем, там, неподалеку.

Ну, ясно, бесплатный сыр – понятно где.

Да, ехать мне не хотелось просто невероятно сильно, но перспективы и обязанности заместителя начальника Управления как бы намекали.

А в среду, когда до мероприятия оставался последний день, с самого утра все пошло наперекосяк: отчеты задерживались, проекты возвращались с замечаниями, смежные отделы массово впали в истерику, руководство будто бы уже начало отмечать грядущий «выезд в поля», то есть толку от него не было никакого с десяти утра.

Глубоко и размеренно дыша, употребляя кофе и успокоительное просто в промышленных масштабах, к шести вечера мне удалось раскидать текучку, собрать комплект документов для поездки в Выборг и даже никого не убить, хотя очень хотелось, а некоторые словно напрашивались.

Домой тоже идти было надо, но останавливала напоминалка в календаре «Ян. Ярославль. Сборы», это означало, что сейчас сын носился по квартире с безумием в глазах и упаковывал свои походные рюкзак и сумку. В такие моменты ему под ноги лучше не попадаться, да и на глаза тоже.

За окном уже опустился унылый октябрьский вечер, так что погулять пару часов по парку или набережной в центре, увы, но вариантом не являлось. Однако стоило мне, заперев кабинет, выбраться в лифтовый холл, как планы на вечер образовались сами собой. Вернее, они меня там ждали, а я и не знала.

– Лили, поехали. У нас, наконец-то, ужин в «Италии», тут недалеко, – улыбнулся, поднимаясь из кресла, Александр, а я так растерялась, что никаких достойных аргументов против идеи не смогла подобрать.

И мы поехали.

Вечер оказался неожиданно милым, ресторан уютным и с отличной кухней, а молодой коллега – интересным и разносторонне развитым собеседником.

Время пролетело незаметно, и я очнулась, лишь когда Александр подал мне руку, помогая спуститься с крыльца и устроиться в авто.

А по дороге до моего дома мой, как предполагало руководство, возможный преемник обстоятельно доложил о подготовке к завтрашнему выезду и заверил, что со стороны нашего отдела все готово и в полном порядке.

Хотелось бы верить, да.

– Как я не хочу ехать, жуть, – вздохнула, выбираясь из машины у своего подъезда. – И даже не столько на объекты, сколько на эту бессмысленную тусу, где сплетни, зависть и прочие гадости.

Александр помог мне выйти, проводил до двери и уже практически на прощание категорично заявил:

– Вам необходимо явиться. Сразить всех красотой, заткнуть мудростью и опытом. Вы справитесь. Я буду рядом.

И он, резко притянув меня к себе… поцеловал.

Глава 18. Завертело, закрутило… понесло

Глава 18. Завертело, закрутило… понесло «Если женщина проявляет характер, про нее говорят «Вредная баба». Если характер проявляет мужчина, про него говорят: «Он хороший парень»…» М. Тэтчер, первая женщина премьер-министр в истории Британии

Этот внезапный поцелуй оказался жадным, страстным, адски горячим и, кажется, бесконечным. Я тонула в давно забытом жарком мареве, терялась в незнакомом древесно-травяном аромате. Голова кружилась, перед глазами плыли цветные круги, дыхания не хватало. Показалось, еще миг, и я просто рухну на землю.

Отстранились мы одновременно и тяжело задышали, словно средневековые ныряльщики за жемчугом, поднявшиеся к свету из темных морских глубин.

Вероятно, изумление было написано у меня на лице крупными буквами, потому как Александр, все еще удерживая меня в объятьях, усмехнулся:

– Ни капли сожалений. Моя прекрасная Леди, ты бесподобна и шикарна. А я столько ждал этого момента…

И пока я, оторопев и потерявшись в пространстве, молча моргала, он вновь коснулся губами моего приоткрытого в изумлении рта.

– До завтра, обалденная моя! – тихонько фыркнул, облизнув мои губы, шепнул, – сладких снов.

Но ушел лишь после того, как за мной закрылась дверь подъезда.

А мне пришлось еще постоять в лифтовом холле, бездумно таращась на ряды почтовых ящиков и пытаясь удержать в равновесии мой закружившийся внезапно мир.

Мне сорок пять, и я не настолько чувствую себя ягодкой, чтобы искать приключения на… ягодицы.

Но приключения, как ни странно, нашли меня сами.

Домой явилась весьма дезориентированная, спасибо, что Ян был весь в своих сборах, поэтому не вполне адекватная мать прошла фоном.

Долго стояла под горячим душем, но не только и не столько в попытках согреться, сколько прийти в себя. Согрел-то меня Александр весьма, хоть и внезапно.

Всю ночь снилось что-то горячее, острое, желанное, но утерянное… Естественно, утром поднялась вся всклокоченная и не только снаружи. Внутри царили хаос и раздрай.

– Мам, хорошо тебе съездить. Зажги там! Давно тебе пора встряхнуться, – поцеловал меня в макушку сын, отбывая на очередные двухнедельные сборы.

Перекрестила свою почти двухметровую крошечку и пробубнила вслед:

– Только жечь старой мамочке и осталось, да… В мои-то почтенные годы.

О том, что о годах придется забыть, поняла еще на парковке у офиса. Едва я выбралась из машины, как сразу оказалась подхвачена под руку… им.

Александр будто бы караулил.

Спокойно достал мою сумку из багажника, приобнял за талию и повел к ожидавшему автобусу:

– Лили, моя прекрасная леди, как спалось, хм?

И бровь так изящно приподнял, ага.

Все то разумное, что хотелось сказать, куда-то выпало, высыпалось, пропало, одним словом. И шла я за ним, хлопая ресницами, как смущенная, сопливая старшеклассница. Позор – позорище, Лилиана Станиславовна!

Потом нас закружила суета большого выезда, где барышни, прихорошившись, устроили чуть ли не модное дефиле перед мужской сборной трех Управлений, руководство традиционно задерживалось, а мужики, вместо того, чтобы восхищаться красотой наличных дам, откупоривали свои алкогольные заначки.

– Мы еще не уехали, а я уже хочу вернуться, – буркнула, устраиваясь в автобусе.

Однако на соседнем кресле внезапно, вместо моей заместительницы, с которой мы уж сколько лет выезжали вместе, обнаружился Александр.

– Лилиана Станиславовна, вот таблица. Хотел с вами обсудить свежие данные и нехорошие тенденции, – прозвучало спокойное в ответ на искреннее недоумение в моих глазах.

Едва только услышав «свежие данные» и «нехорошие тенденции», уважаемые коллеги отхлынули в другой конец салона в мгновение ока.

Весело, но не слишком, да.

И ведь мы, и правда… обсуждали вполголоса статистику, которая к осени совсем не выправилась после летнего отпускного застоя. Вот только при этом Александр словно бы невзначай, поправлял мне выпавшие из прически локоны, нежно касался горячими пальцами то щеки, то шеи, прихватив кисть правой руки, изредка утыкался в нее носом, а порой даже целовал пальцы.

Когда я выбралась из автобуса на выборгской промплощадке, от меня можно было прикуривать, так я полыхала.

А коллеги, всю дорогу слушая мое с трудом сдерживаемое недовольство цифрами, разумно постановили ко мне не приближаться. Тихонько разбились на небольшие группки, пили, кто что привез, и не шумели, чтобы не привлекать внимание.

Но Александр же с упорством, достойным лучшего применения, таскался за мной хвостом, подавал бумаги, нудел об отставании от графиков, о низком качестве проектной документации, которую предоставляет нам подрядчик. Короче, произвел на руководство впечатление, наилучшее из возможных, особенно на моем сердито-недовольном фоне.

– Отлично, Лилиана Станиславовна. Вот можете же, когда захотите. Смотрите, всего лишь летние командировки, а вы из бессмысленного мажора годного спеца нам сделали, – усмехнулся довольно замгендира.

Я только, закатив глаза, зубами изредка скрипела, потому что, услышав это, Александр, стоящий не просто рядом со мной, а вплотную, притянул меня еще ближе за талию, так, что не ощутить попой его восторг от моей компании, было просто невозможно, и шепнул:

– Готов на что угодно, Лили. Ради ваших прекрасных глаз… и не только их.

Сердито фыркнула, а мой непосредственный начальник, тот самый, чей уход на пенсию должен был открыть мне невиданные карьерные перспективы, широко улыбнувшись, нам подмигнул:

– Воспитывать личным примером – это прекрасно. Только, Лилиана, не забывай, что, кроме кнута, хорошо бы еще и про пряники помнить… ну и поощрять талантливую молодежь!

– Вот еще. Пряники им? Не сожру – уже, считай, повезло, – хмыкнула почти беззлобно, понимая, что покусать кое-кого сегодня хотелось особенно сильно, и даже не в воспитательных целях, да.

Руководство с удовольствием рассмеялось, а замгендира, хлопнув Александра по плечу, заметил:

– Мужайтесь! С вашей начальницей сложно, но такого колоссального опыта и поддержки вы нигде у нас не найдете.

И этот… этот… я даже слов сразу не смогла подобрать, кто, вежливо склонил голову и сдержанно улыбнувшись, согласился:

– Да, характером Лилиана Станиславовна крута, но в остальном она дама редких и весьма выдающихся талантов.

Начальство разулыбалось и откочевало в сторону руководства выборгского филиала, а этот наглец, касаясь губами моего полыхавшего уха, выдохнул:

– И я жду только лишь намека, чтобы с некоторыми из талантов познакомиться… поближе, моя леди.

Честно, спасли меня от окончательного провала барышни из отдела: прибежали и утащили повлиять на главу местной службы эксплуатации в плане согласования проектных решений.

Я сбежала, чуть ли не роняя тапки. И остаток времени на площадке филиала натурально пряталась в компании коллег от чересчур настойчивого и опасного для моей психики Александра.

Но все мы знаем: сколько веревочке ни виться… а феерический финал наступит непременно.

Он поймал меня, выходящую из автобуса на парковке курорта, подхватил под руку, а в другой уже держал мою сумку:

– Идемте, Лили, здесь имеются чудесные коттеджи в лесу у озера. Если поспешим на стойку администрации, сможем расположиться с комфортом.

Обалдеть! Это что еще за новости? Вот прямо откровенно заявить во всеуслышание? Да меня сожрут уже к завтрашнему вечеру наши сплетницы обоих полов.

Но оказалось, кто-то заранее успел узнать условия корпоративного размещения. И теперь спокойно помог донести мои вещи до отдельного маленького коттеджа, который полагался каждому начальнику Управления и их заместителям. А после этого, прижав меня к себе и наградив еще одним сумасшедшим поцелуем в прихожей, отправился в свой номер.

– Мы с коллегами заняли шестиместный домик у здания спа-комплекса, Лили. Если соберетесь в бассейн, не забудьте сообщить, – Александр тяжело дышал, смотрел прожигающим насквозь взором и видно, что с трудом держал себя в руках.

Закрыв за ним дверь на все замки, без сил опустилась на пол прямо в прихожей:

– Какой мне на фиг бассейн, когда вся кожа горит, краснеет, а мурашки на руках и шее видно невооруженным взглядом?

Однако, выбравшись после большого торжественного ужина на веранду у озера, выпить бокал белого, естественно, обнаружила в соседнем кресле… его.

И вот как-то сомнений в том, что на этот раз выставить Александра из моего номера будет невероятно трудно, не осталось.

Но самой страшной оказалась промелькнувшая внезапно мысль:

– А зачем его… выставлять?