Текст книги "Бывшие. Леди-босс (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 4. Сгребая осколки в совок

Глава 4. Сгребая осколки в совок «Ничего не бывает случайного. Всё имеет первопричину» З. Фрейд

Глядя на этого мужчину, в котором, как мне казалось, двадцать пять лет заключалась моя жизнь и счастье, я вдруг заметила и морщинки, и седину, и небольшой животик, так же как и пигментные пятна на лице и ногах.

В целом Анатолий уже не олицетворял собой ту сногсшибательную красоту, на которую года назад я повелась.

Да, где-то глубоко внутри мне было больно, страшно и обидно, но я не была бы собой, если бы позволила всему этому вырваться наружу.

Нет, Лилиана Станиславовна, уже больше не Третьякова, а очень даже Золотова, не унизится до демонстрации своей боли тому, кто не стоит теперь ни одной моей слезинки.

– Милая, ты же понимаешь, что это всё несерьезно? Лишь только ты – моя любимая Лилечка! Моя дорогая, бесценная жена… – заблеяло недоразумение, долгие годы считавшееся моим мужем.

Покатав во рту очень приличное шампанское, с недоумением посмотрела на него:

– Толик, ты же несерьезно? Вот эти все глупости говорить после того, как ты трахал какую-то левую девку на нашей супружеской постели? Ты нормальный? Нет, без вопросов, если хочешь, чтобы тебя признали невменяемым – только скажи. Ты же помнишь, что у меня среди хороших знакомых есть главврач приличной питерской дурки? …

Муж вздрогнул.

Я, кстати, не шутила.

Да, получилось так случайно, но однажды моя хорошая приятельница…

Честно, с подругами у меня не сложилось вследствие тотальной недоверчивости, в которой я выросла, поскольку мамина муштра и папины изобретения создали вокруг меня еще в детстве некую полосу отчуждения, продраться через которую не смог никто, поэтому подруг у меня не было, друзей тоже. Имелся муж до недавнего времени, да несколько приятельниц…

Так вот, лет десять назад одна из тех самых приятельниц повторно вышла замуж и не за абы кого, а натурально за психиатра. И, как водится: за психиатра не простого, а за главного врача очень известной клиники.

Поэтому скорую психиатрическую помощь она теперь могла оказать страждущим в любой момент.

И Толик об этом прекрасно знал.

– Лиля, послушай меня! Ну, правда! Все эти скандалы мне сейчас совершенно ни к чему. Ты же знаешь, я хотел расширяться. Вот, наконец-то, через неделю мы подписываем договор с основными конкурентами. А как раз Анна, хм, ответственный менеджер с их стороны…

Очень захотелось поплакать, правда. То ли шампанское подействовало, то ли просто обида…

Моя семья пала жертвой в бизнес-разборках.

Какая… глупость…

– Итак, мой дорогой, поздравляю тебя с тем, что в свои сорок пять лет – ты лох. Развели тебя, как сопляка, – выдохнула печально, покачав головой и наполнив свою креманку снова.

Крах семейной жизни, происки конкурентов – это вторично. Я – умница, и за это следует выпить.

– Ты же понимаешь: сейчас ни о каком договоре речи уже идти не будет, потому как я подам на развод и все договоры остановятся до тех пор, пока не произойдёт раздел имущества. А в нашем случае это полное отчуждение твоей собственности в мою пользу, как ты помнишь.

Третьяков вытаращился на меня как баран на новые ворота, а мне стало еще грустнее.

Неужели мужики за сорок все сплошь – печаль, глупости и недоразумения?

Тяжело вздохнула:

– Ну и теперь я считаю до трёх, а ты соображаешь… Кто придёт к новой владелице твоей прекрасной архитектурной студии с шикарным предложением о её выкупе? Ты же понимаешь, что я уважаю твои старания, но в силу собственной занятости уделять должное внимание твоему детищу не смогу, поэтому мне проще будет его продать.

– Ты этого не сделаешь, – севшим голосом прохрипел муж.

– А что мне помешает? – криво ему усмехнулась. – Толик, я, конечно, могу нанять тебя управляющим, но, знаешь ли, управляющему бизнесом нужно доверять, а ты, к сожалению, отныне не входишь в то небольшое число людей, которым доверяю я.

Поглядев на это поникшее недоразумение, что уже ничем не напоминало элегантного и интересного героя-любовника, каким я увидела его час назад, покачала головой:

– Поэтому история складывается такая: у тебя есть очень немного времени, чтобы продать почку, а может быть две и что-нибудь ещё из ненужного, дабы выкупить свою фирму у меня после развода. То есть предложить мне денег больше, чем твой основной конкурент, который подложил тебе, старому придурку, эту молодую Аннушку…

Глядя на вытаращенные в изумлении глаза почти-бывшего-мужа горько усмехнулась:

– Боже, Третьяков, какой же ты идиот! Ты просрал и семью, и бизнес. Ради чего? За пять минут удовольствия? Ради осознания, что ты в сорок пять ещё ого-го и молодые девки к тебе липнут? Конечно, они липнут, ведь ты же деньгами пахнешь, дурень старый.

Муж подполз ко мне и попытался обнять за колени. Выглядело это не пронзительно и напряженно, а гротескно, нелепо и отвратительно.

Несмотря на то, как он поступил со мной, видеть его униженным было неприятно. Но я знала: пройдет немного времени, Толя поймет, что остался ни с чем, и все его показное смирение сменится на ярость, злобу и прочие отвратительные проявления его непростого характера.

– Лиль, прости идиота… – прошептал муж, поймав-таки руками мои колени.

Еще вчера я не думала, что это может быть настолько… неприятно.

– О, мой дорогой, я тебя, конечно, прощу, – скривилась и от рук его загребущих освободилась. – Не сейчас, позже. Но прощу обязательно. Правда, сначала мы разведёмся, разделим имущество по закону и согласно брачного контракта, а потом, годика через два – три, я тебя прощу от всей души. Копить обиды, знаешь ли, для красоты и здоровья вредно.

Отставила в сторону креманку и посмотрела на Толю в упор:

– А в тот момент, когда ты исчезнешь с моего горизонта, почему бы тебя не простить? Бог тебе судья!

Да, я еще верила, что нам с Третьяковым удастся «разойтись как в море корабли».

Наивная душа, что уж говорить…

Глава 5. Как каравелла по волнам

Глава 5. Как каравелла по волнам «Чем безупречнее человек снаружи, тем больше демонов у него внутри» З. Фрейд

Когда шампанское закончилось, в голове у меня выстроилась схема дальнейших действий: выставить Толю вон, подать на развод, утром переговорить с детьми, а чуть позже – с адвокатом.

На работе необходимо будет раскидать задачи коллегам и подчиненным, ибо в ближайшее время мне окажется несколько не до них, а там есть кое-что подгорающее.

План выглядел годным, но, естественно, при воплощении столкнулся с трудностями.

– Что? Почему? С чего мне уходить из дома, Лиль? – муж действительно удивился.

А я даже злиться на этого идиота не могла, просто глаза закатила:

– Мы разводимся, потому что ты мне изменил. Так что квартира эта – моя. Ну и я, конечно, не хочу видеть тебя рядом…

После того как я ушла в ванную комнату приводить себя в порядок, Толя понял: все я серьезно, так что к моей огромной радости, в тот момент, когда я в халате и с полотенцем на голове выплыла в спальню, мужа в квартире не было. И его сумки для деловых поездок тоже.

Ну и хорошо.

Сунула нос в сейф: все на местах, но на всякий случай выгребла документы и драгоценности с деньгами – мало ли как может повернуться история?

Пока намазывалась всеми полагающимися сыворотками, кремами и прочим, влезла в «Госуслуги» и подала на развод.

Потом прикинула: а чего тянуть?

Вздохнула и…

И написала краткое сообщение сыну. Все равно во время игр и сборов тренер отнимает у парней телефоны, так что моя старшая прелесть узнает все новости, как только получит гаджет обратно.

Вот примерно в тот момент, когда я набирала сухие фразы: «Ян, мы с отцом разводимся по причине его неверности» меня и накрыло.

Пониманием, болью, обидой и просто разрывающим сердце осознанием: это навсегда.

Все.

Нас с Толей больше нет.

И никогда не будет.

Моя замечательная, устроенная, налаженная и привычная жизнь… рухнула.

Раскололась, развалилась.

И собрать ее из осколков невозможно.

Да я и не стану.

У меня теперь нет выбора – только строить новую.

Сбегала порыдать в ванную комнату, еще раз умылась, сделала примочки на глаза, спела пару любимых песен, чтобы перестать подвывать от боли и обиды.

Выдохнула.

Собралась на утро на работу, написала одной из коллег из нашего юридического управления, попросила контакты доверенного адвоката для себя.

Застелила свежим бельем кровать в комнате дочери, ибо в супружескую постель лечь меня бы не заставил никто.

Завернулась в одеяло, поворочалась, устраиваясь, и вспомнила, как говаривала в детстве моя матушка:

– Утро вечера мудренее. Будет день – будет пища.

Вот с такой надеждой я и провалилась в какое-то вязкое, душное, серое марево.

Ночью снилась всякая психоделическая чушь, глаза утром я открыла с трудом и только на третий будильник, чтобы, восстав как не слишком свежее умертвие из могилы, попытаться быстренько привести себя в подобие нормы.

Ну и сварив ритуальную утреннюю чашку жгучего, черного кофе с перцем, набрала дочь.

В Китае уже рабочий полдень, так что Яна Анатольевна должна быть в состоянии выслушать свою старую мамочку.

Да, сначала дочь вопила:

– Нет! Так нельзя! Мама! Ты не можешь…

А когда я спокойно пояснила, что очень даже могу и, более того, уже в процессе, Яна начала просить и уговаривать:

– Ну, как же так? Столько лет вместе! А как же мы с Янеком? Мам, давай ты еще подумаешь? Папа точно будет просить прощения… ну, ма-а-ам!

Слушать все это было грустно, но неудивительно, ибо ребенок папу любил сильно и не видел повода отказываться от привычной семейной модели, ведь «папа же будет просить прощения…»

– Дочь моя, послушай, пожалуйста! То, что мы разводимся – касается наших отношений, а отцом твоим Третьяков быть не перестанет. Просто теперь мама и папа жить будут в разных местах и проводить с вами время станут по отдельности. Яна, предательство я не забуду, даже если когда-нибудь и смогу простить. Точно нет.

Маленький сердитый ежик посопел в трубку, а потом с оптимизмом, свойственным молодости, заключил:

– Ну, мне тут еще три года учиться, надеюсь, вы там как-нибудь разберетесь, договоритесь и все решите миром.

– Я тоже надеюсь, – усмехнулась, четко понимая: мы с дочерью «мир» и «разберетесь» представляем по-разному.

А потом пришло время Лилиане Станиславовне ехать в люди, поэтому, проверив: не поплыло ли лицо, полностью «заштукатуренное на выход», взяла ключи, сумку и поспешила в офис. И всю дорогу пела в машине бодрые марши, для создания соответствующего настроя, ибо как бы я на самом деле внутри ни страдала, но для окружающих мне необходимо было держать лицо.

Глава 6. Мир не прост

Глава 6. Мир не прост «Не тратьте свое время на объяснения: люди слышат только то, что хотят услышать» П. Коэльо

Я надеялась найти в работе спасение, но как-то упустила из виду нашу большую деревню, где слухи несутся во все стороны с огромной скоростью.

Естественно, едва я прибыла в офис, там уже обсуждалась куча версий, зачем мне понадобился адвокат. А поскольку с самим адвокатом мы успели только обсудить основную идею, обменяться документами и заключить договор, то я вежливо улыбалась любопытным коллегам и не отклонялась от своего плана: раздать всем сестрам по серьгам.

Дело шло со скрипом, но мне отступать было некуда, жалеть и входить в положение дорогих подчиненных и любимых коллег возможности не имелось, так что я напирала.

– Это нужно к среде… Эти согласования получить необходимо к понедельнику, если получится к пятнице – вообще будет отлично… Сметы и чертежи полным комплектом на утверждение замгенерального должны попасть не позже четверга. Дальше он в отпуске…

И так бесконечное число причин, условий, требований…

Как же это утомительно – заставлять работать других. Самой сделать проще, но, увы, нет у меня сейчас единственного необходимого ресурса – времени. Я не успею, не смогу завершить все дела и решить вопросы именно из-за того, что не в состоянии теперь предсказать собственную занятость.

За первую половину дня три раза бегала в туалет поплакать – нервы не казенные и не железные, не вывозят уже сильных нагрузок.

– Ох, Толя, как же ты не вовремя, а… – тихо шептала себе под нос, в очередной раз поправляя макияж, чтобы любопытным Варварам нечем было поживиться.

По-прежнему было больно, обидно, досадно.

А порой такая злость брала, что себя не узнавала, но раз за разом, сцепив зубы, возвращалась к работе.

Муж писал.

Примерно раз в полчаса, и все его сообщения были в едином стиле: «Прости… люблю только тебя… жить без тебя не смогу… у нас же столько общего… Лиль! Прости…»

Скрипела зубами, изучив очередной опус, отбрасывала телефон и с трудом возвращалась к горящим делам.

После обеда прорезался Ян Анатольевич. Вестимо, негодующий.

Истинно в папеньку удался: сразу с претензий…

– Мам, что за дурь тебе в голову клинанула?

– Сбавили обороты, молодой человек. Я – не твои сокомандники… Следи за речью, сын мой.

Подобное пренебрежение я детям не позволяла, так-то.

– Мам, пардон. Что там у вас такое происходит? Я несколько в аху… афиге, – мальчик чуял край прекрасно и хорошо понимал, где можно схлопотать по лицу тряпкой в воспитательных целях.

Вздохнула, вышла из кабинета на лестницу. Ну, не рядом же с любопытными ушами выяснять отношения с ребенком?

– Во-первых, Ян, как вы выступили? Во-вторых, то, что у нас происходит, я тебе вполне внятно и содержательно изложила.

Ребенок молчал довольно долго, потом шумно фыркнул и начал излагать:

– Командное серебро. В личном – бронза. Криво вышел. Сам виноват. Ошибки с тренером разобрали. Я все понял.

– Ты ж моя радость! Растешь над собой! Уже не во всех неудачах судьи виноваты. Умница! – хмыкнула, потому как порядком задолбалась подрабатывать на полставки спортивным психологом у сына.

Ян посопел и гораздо тише, чем раньше поинтересовался:

– Мам, так что там у вас с отцом такое? Ты не жестишь ли часом? Не перегибаешь?

Негромко и очень горько рассмеялась, но быстро закашлялась, поэтому отвечала шепотом:

– Вернувшись домой раньше обычного, я застала в супружеской постели твоего отца и молодую девицу. И они там не в карты играли. В моем понимании – подобное в браке неприемлемо, так что мы с Третьяковым разводимся ...

– Ма-а-ам… – вздохнул Янек, – я понимаю, ты злишься. Мам, ну, а папа что сказал?

Взбеленилась я мигом:

– А не по фиг ли, что он там сказал? Милый, есть вещи, которые никакие извинения не исправят.

– Не сердись! Не рычи, мам. Я понял. Завтра утром мы прибываем на вокзал в девять – двадцать. Я домой-то попаду? Или там у вас военные действия?

Зажмурилась на миг, просто стряхнуть злость и прийти в себя.

Вдохнула, выдохнула.

– Замки я еще не меняла, так что без проблем. Надеюсь, что ты по дороге домой хорошо все осмыслишь и правильно воспримешь ситуацию. Несмотря на то что с Толей мы разводимся совершенно точно, отцом твоим он быть не перестанет, и общаться я вам тоже не запрещаю.

– Понял, мам. Ты там держись. Скоро приеду. Янка в курсе? – сын вспомнил, что ему не пять лет, и он уже почти совсем взрослый мужик.

Фыркнула в трубку устало:

– Яна, конечно, в курсе. Не то чтобы в восторге, но в курсе.

– Понял. Целую, мам, – Янек попрощался, а я еще минут десять дышала, стоя у окна на лестничной площадке, чтобы собраться и прийти в себя.

Все же трудно объяснить детям, что жизнь изменилась.

Трудно, но необходимо.

Увидев очередное покаянное сообщение от Толи, мрачно усмехнулась и пошла работать.

Кому теперь все его запоздалые сожаления, извинения и прочие глупости?

Но вероятно, Вселенной показалось мало дурдома в моей жизни, и она решила добавить мне веселья.

– Лилиана Станиславовна, мое почтение, – вежливо поздоровался нынешний мой шеф.

Не к добру.

– У нас там подгорает пара проектов, так что аналитическую справку я хотел бы увидеть не завтра утром, а сегодня вечером, чтобы к утренней планерке у нас уже был готов вариант выхода из кризиса…

Не было печали. Я, вообще-то, дома собиралась это считать.

– Поняла, пришлю справку до шести сегодня.

Придется отложить другое горящее и заняться аналитикой вот прямо сейчас.

– Хорошо. Жду документ. И еще один момент: там проект по Новгороду на главгосэкспертизу должен выходить скоро. Так вы бы на объект-то съездили? Возьмите проектировщиков, ребят из производственного управления и из капстроя. На месте все откорректируете, парни от эксплуатации будут вас ждать…

Обалдеть! Это что еще за новости?

– Я извиняюсь, а что за нужда? Изыскания прошли, работы по подготовке проекта на финишной прямой. Мы сейчас туда за каким попремся?

Шеф недовольно пробурчал:

– У эксплуатации претензии по вашим проектным решениям. Разберитесь на месте…

Ничего себе поворот? Когда эти дурацкие решения мы со всеми службами согласовывали, эксплуатацию все устроило, на минуточку… а сейчас что? Склероз у них там у всех?

– Ничего не понимаю, но раз надо, конечно, съездим. Когда?

– Заказал вам машину на понедельник. Пришлите моему секретарю список участников выезда, она оформит командировки.

Отпад. Вот это сюрприз.

– То есть группу для выезда формирую я?

– Да, кроме двух обязательных участников, я там вам на почту сбросил, остальные – на ваш выбор. Просто охватите все необходимые производственные управления и службы.

Капец. Вот это веселенькая поездочка мне предстоит…

С шефом распрощалась не сильно довольная, быстро перебросив срочную текучку самой адекватной из подчиненных, сунула нос в аналитику.

А уже отправив готовую справку начальству, открыла письмо со списком обязательных участников выезда и порядком обалдела: два очень условных специалиста, которых непременно нужно было взять в новгородскую командировку, в моем понимании назывались «мажоры бессмысленные».

– Да, много я там в такой компании наработаю, – тяжело вздохнула, и по пути домой прикинула, кого действительно следует взять с собой, чтобы отработать в кратчайшие сроки все острые вопросы да убраться оттуда прочь.

Список вышел не очень длинный, поэтому за ужином в пустой квартире я занялась тем, что частным образом договаривалась с коллегами о грядущей командировке.

Ну, все было не скучно, да.

Уже укладываясь спать, снова получила от Толи душераздирающее послание с признаниями и воззваниями. Наплевала, потому что реагировать уже не было сил.

Все потом.

У меня тут эта нелепая и бессмысленная командировка вылезла, и сын завтра приезжает, и дочь фиг знает, что там себе думает…

Не до Толика.

Однако Третьяков, что твой репей: вцепится – фиг оторвешь, да.

Глава 7. Пятничный переполох

Глава 7. Пятничный переполох – Моня, шо это ты такой уморенный? – Ой, сегодня полдня бегал как ошпаренный. А потом ещё секс! – Шо, таки догнали? Анекдот

Пятница прошла сумбурно.

Для начала примчался со сборов Ян и, как всегда, обеспечил меня стиркой на всю субботу. Уж сколько раз твердила:

– Сын мой! Стиральная машина – прибор, освоить который тебе вполне по силам.

Но кому это?

Пока дочь жила дома, вопросы стирки, мытья посуды и уборки с роботом-пылесосом, закрывались без проблем, но стоило Яночке отбыть к нашим юго-восточным соседям, как система пошла вразнос.

Янек почему-то нашел общий язык только с нашим роботом Иннокентием, с которым и закорешился, по его собственным словам:

– Кеша, друг мой, а пойдем потусим на кухне? Иннокентий, приглашаю вас на партию в шахматы, поехали со мной в гостиную… Кеш, ты чего? А ну, давай еще раз в кухню шуруй! Фигово убрал, я крошки под столом отсюда вижу…

Как-то они там договаривались, и в доме было относительно чисто, да.

Ну а Толику пришлось взять на себя загрузку посудомоечной машины, что он обычно делал, скрипя зубами и бубня, как старый дед.

А стирка досталась мне, с сушкой и глажкой, естественно.

И в каждое возвращение сына с выезда это было три полные загрузки, не меньше.

Дальше было веселее.

На работе коллеги упирались всеми лапами, лишь бы никуда не ехать, ничего не решать и ничего не делать. Бесили нестерпимо. В итоге я, устав уговаривать нужных специалистов, просто настучала на них вышестоящему руководству. И после большой пятничной планерки, на которой заместитель генерального директора по капитальному строительству и ремонту орал минут пятнадцать на нерадивых подчиненных, у меня мгновенно укомплектовалась группа для выезда. В которой теперь меня смущала только изначальная парочка засланных, бессмысленных представителей «золотой молодежи»:

– Вот за каким мне там, в полях, у компрессорного цеха нужны эти мажоры? – спрашивала начальство.

Шеф сурово хмурил брови:

– Давай, Лилиана Станиславовна, передавай опыт. Скоро на повышение уйдешь, кто работать будет? У них хорошая база, надо обстрелять в трассовых условиях…

Звучало чу дно.

Вот только наши «молодые специалисты» в большинстве своем категорически отказывались лазить в траншеи, осматривать фундаменты и вообще выбираться из машины, которую нам обычно выделяло для поездок родное Управление.

– Ладно, разберемся на месте, – вздохнула, понимая, что по этому вопросу с шефом каши не сваришь.

По каким-то внутренним соображениям ему нужно было этих мальчишек выгнать «в поля». Ладно, поедем, посмотрим на трассе, чего они там, в институте, выучили.

Финальным аккордом в последний рабочий день непростой недели стал внезапный визит свекрови.

– Лиля, ездила тут за цветочками. Решила забежать к тебе ненадолго. На чай, – широко улыбалась Клементина Александровна, протягивая пакет из винотеки.

Внимательнейшим образом изучив содержимое подарка, присвистнула:

– Хорош нынче чаек. Испанский вижу и южноафриканский… аж четыре бутылки! Ну, тогда милости прошу к нашему шалашу. Из еды есть сыры, рийет, и вроде какой-то деревянный батон завалялся в хлебнице.

Госпожа Третьякова-самая-старшая взбодрилась и быстро организовала нам бокалы для чая, пока я резала сыр, искала хлеб и доставала баночку с рийетом из куриной грудки с красным перцем.

Разлив первую бутылку отличного сухого «чая» из провинции Дуэро, свекровь вздохнула:

– Я все понимаю, Лиль. Верность – вопрос в браке принципиальный, да. Я тебя не буду уговаривать Толика простить. Жаль его, дурака, конечно, но я столько лет гляжу на своего мужа, который может уходить в запой, но при этом оставаться все эти годы верным, и понимаю четко: не все мужики изменяют. Некоторые осознают последствия и если дорожат браком, то налево не ползут даже в состоянии помутненного сознания.

Выпили за понимание.

Потом за фатальные ошибки, после которых «фарш невозможно провернуть назад».

Затем за детей и внуков, потому как с тренировки приполз Янек, обнял мать и бабушку, посидел с нами полчаса, послушал «чайные беседы» и вздохнул:

– Я понял: папу ты назад не пустишь, а нам стоит готовиться к самостоятельной жизни, как ты и говорила пару лет назад…

Мысль эта была интересная, и я себе отметила в телефоне: обдумать отличную идею. Пора бы моей «корзиночке» отделиться от материнской юбки. Скоро уж четверть века крошечке, так-то.

– Ты же мужчина, Ян? – уточнила у внука изрядно порозовевшая Клементина Александровна.

И дождавшись кивка, припечатала:

– Самостоятельность, ответственность и способность себя содержать – эти качества характеризуют настоящего мужика, дорогой. Пора тебе продемонстрировать нам и миру в целом, что ты вырос.

Ребенок понял, что «детство кончилось нежданно» и, насвистывая «Куда уходит детство…», удалился к себе, призвав с собой Кешу для компании. Будут сейчас жаловаться друг другу на жизнь, а заодно, может, и в комнате Яна нехоженые тропы ликвидируют.

А мы со свекровью открыли южноафриканский «чай» и перешли к обсуждению печальных вопросов раздела имущества согласно брачному договору.