Текст книги "Бывшие. Леди-босс (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12. Коварство и… что?

Глава 12. Коварство и… что? «Когда мы пытаемся понять мир, мы видим только его поверхность, но под ней скрывается гораздо больше» А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

А потом среди всего этого буйствующего безумия у нас на работе случился корпоратив, да не абы какой, а в честь семидесятипятилетия предприятия. Солидная дата, широкое гуляние, понты и пафос, все дела…

То есть, присутствовать на торжестве необходимо было всем, особенно тем, кто занимал хоть какую-то мало-мальски значимую руководящую должность.

Настроение у меня в последнее время оставалось стабильно паршивым, так что никакой бутылки я с собой не взяла и явилась в огромный «Экспо-павильон» на машине, ибо не фиг. Еще я ночью на такси через весь город домой при параде да на шпильках не добиралась.

Украшение залов было выдержано в корпоративных цветах, приготовлено много занятных экспонатов и устроены несколько фото-зон … в целом – любопытно, но не слишком, хотя коллеги пребывали в восторге.

За столом, указанном в пригласительном билете, собралась практически приятная компания. Понятное дело, что из десяти человек, семеро – мужчины: как испытанные временем «уважаемые коллеги», так и «подающие надежды». Что поделать, производственная специфика, мужское царство. Но и две барышни из моего отдела, оказавшиеся в нашей компании, до сих пор всегда были приятными собеседницами.

Я, конечно, объявила, что за рулём и пить не буду, но когда и кому это было интересно?

Сидящий справа Иван сразу же налил мне и белого, и красного на выбор, а обнаружившийся слева Александр только хмыкнул, поднимая бокал с коньяком:

– Многая и благая лета родной конторе!

Усмехнулась и кивнула, но я же не вчера родилась? И таких энтузиастов, как Ваня, повидала на своем веку достаточно, поэтому половину фужера белого вина незаметно вылила в ведёрко со льдом, где обитали морепродукты.

А красное решительно отодвинула.

Такой вариант соседа устроил, и в течение вечера он исправно подливал мне белое, а я столь же исправно… угощала им креветки.

Торжество шло своим чередом: приглашенные гости из администрации города и правления нашей госкорпорации говорили красивые и правильные вещи, вручали грамоты и благодарственные письма.

Даже мне перепало.

Когда я вернулась с награждения, меня снова встретил полный бокал и широко улыбающийся Иван, но тут сразу пришлось идти за соседние столы: отмечать награду с коллегами, желавшими меня поздравить. В общем, повезло креветками ещё в трёх ведерках.

А потомэто все ж таки произошло.

Когда началась дискотека и многие коллеги решили слегка встряхнуться: кто-то – выйти покурить, кто-то – выбраться поплясать, стало очевидно, что прекрасные дамы, мои соседки по столу, практически лыка не вяжут.

– Это что за фигня? – негромко изумилась.

Александр, который почему-то курить не ушел, задумчиво протянул:

– Заня-я-ятно.

Мне было не очень, поэтому, с трудом добившись от одной коллеги, чтобы она вызвала мужа её забрать, поняла, что вторая достается мне, как приз. Потому что барышня она у нас была самостоятельная: ни детей, ни мужей, а три её кота при всём желании поучаствовать в транспортировке бы не смогли.

Помогая абсолютно нестоящей на ногах коллеге добраться до гардероба и не потерять по дороге ни туфли, ни телефон, ни сумку, зло бормотала под нос:

– Ужраться с двух бокалов винища? Быть того не может!

Потому что в жизни я такой ситуации не встречала.

А в тот момент, когда оглянулась, прикидывая наш маршрут на выход, рядом оказался Александр и подхватил пострадавшую с другой стороны:

– Поедем, Лили, я помогу.

– Почему? – если честно, то насторожилась.

– Я тоже не верю, что можно убраться в хлам с двух бокалов белого, – он криво усмехнулся. – И мысли меня посещают сейчас сплошь нецензурные.

Согласно кивнула, и мы удалились с торжества, которое ещё только набирало обороты.

Благо уважаемая коллега обитала не очень далеко, ключи в сумке обнаружились, да и, прогулявшись под пронзительным холодным северным ветром, она немножечко пришла в себя.

По крайней мере, квартиру опознала и даже поблагодарила за доставку.

Ну а мы, выбравшись на улицу, остановились около моей машины.

Александр жестом спросил, может ли он покурить, а мне было настолько всё равно, что я равнодушно махнула:

– Да, пожалуйста. Сколько угодно. Желаешь ты травить себя сам, что тут можно сделать?

А он, затянувшись и выпустив в небо порцию дыма, вдруг внимательно на меня посмотрел:

– Лили, вы же не просто так про «травить» сказали?

И тут я ка-а-ак поняла.

Я не пила, хотя меня очень старательно пытались вынудить это сделать. Обе дамы вырубились практически с пары бокалов вина, которое наливал им Ваня. Тот самый Ваня, что не давал мне проходу своими дурацкими подкатами в последние недели.

Совпадение?

Не думаю.

В этот момент кусочки пазла очень быстро замелькали в моей голове и чётко встали, каждый на свое место.

– О-ля-ля! – выразительно скривилась. – Вот это коварный замысел…

– Вы же не просто так не пили? – полувопросительно уточнил Александр.

А я качнула головой:

– Во-первых, сейчас не ко времени. А во-вторых, ну, да, имеется неприятный опыт.

– И слава богу! – тут он затянулся и посмотрел на меня настолько выразительно, что я… покраснела.

– Ладно, – взяв себя в руки, отмахнулась, – пора по домам. Куда вас подбросить?

Александр, прицельно метнув окурок в мусорку, криво усмехнулся:

– Да я вызову такси, что вы, Лили, не стоит утруждаться.

– Глупости какие, говорите адрес, – как его тут посреди ночи оставить? Помог же.

К счастью, обитал Александр примерно в получасе езды от моего дома, и на другой конец города переться не пришлось.

– Спасибо, Лили. Вы, как всегда, шикарны, щедры и очень ответственны, – он поцеловал мне на прощание руку и долго ещё стоял у подъезда, глядя вслед моей машине.

Ну да, я тоже наблюдала за ним в зеркало заднего вида.

А потом я прибыла домой и обнаружила Яна Анатольевича, в панике бегающего по квартире.

– Мам, ты в порядке? Слава богу!

Удивилась очень сильно, а потом под его шумные и бестолковые причитания влезла в телефон и обнаружила аж двадцать семь пропущенных от сыночки. Вот это накрыло ребенка.

Уставилась на него очень внимательно:

– Милый, возьми себя в руки, выдохни и кратко сформулируй, что случилось.

Мамин командный голос подействовал на Третьякова-младшего, как обычно, благотворно. Он вздрогнул и собрался.

– Мам, папа такое придумал! Жуть… я случайно услышал!

И рассказал мне ребёнок весьма занятное.

– Я там к нему в офис приехал. Он сам просил. Ну, у меня получилось на пару часов раньше. И он с кем-то по телефону говорил, когда я зашел. В приемной – никого, а дверь в его кабинет открыта. Нет, папа не орал, но… хм, слышно было…

И так он глазами повел, что все понятно: если не шуметь, замереть и прислушаться, то да. Слышно.

– Папа сказал, что бабушка его отматерила всячески за то, как он так лоханулся, да ещё и спалился. И что ты его поймала с этой долбаной дурой, и теперь собираешься по брачному контракту отсудить себе всё…

Так-то это не новость, но звучало очень неприятно.

Ян глубоко вздохнул и, зажмурившись, выдал:

– А еще папа удивился, что бабушка так злилась. Но радовался, что она в сердцах бросила важную фразу. Типа единственное его спасение, если ты с кем-то загуляла или загуляешь в ближайшее время. А папа…

– Что папа? – тихо спросила, потому как по спине пополз холодок.

Ян чуть не всхлипнул, но скрипнул зубами, встряхнулся и зло закончил доклад:

– Он решил подсуетиться. Сказал, что твою рабочую кухню знает, с народом знаком: и с коллегами, и с начальством. Поэтому пригляделся там и простимулировал кое-кого, чтобы за тобой… приударили. Мол, ты в гневе страшна и вполне можешь повестись. Появятся у него фотки с доказательством. Значит, в суде вы уже по-другому говорить будете…

Вот это да! Ай да Толик, козлина!

Пока восторженные матерные конструкции сами собой строились в голове, сын подошел ближе, склонился ко мне с высоты своего роста и хрипло спросил:

– Мам! Как он мог? Почему? Это же подлость!

– Это, мой дорогой, нежелание отвечать за свои поступки, – вздохнула тяжело.

Вот ведь Третьяков – великий комбинатор, зараза.

– Мам, – сердитый и настороженный взгляд сына заставил собраться. – У него же нет доказательств?

Да, дожила…

Глава 13. Развод и его сюрпризы

Глава 13. Развод и его сюрпризы «– Тише, – сказал я душе, – жди без надежды, Ибо надеемся мы не на то, что нам следует; Жди без любви, Ибо любим мы тоже не то, что нам следует; Есть еще вера, Но вера, любовь и надежда всегда в ожидании…» Т.С. Элиот «Четыре квартета» «Ист Коукер»

– Лилиана Станиславовна, у нас есть новости, – голос юриста в трубке намекал, что новости могут быть какие угодно, кроме хороших.

Тяжело вздохнула, на миг скривившись и забыв, что на обеде нахожусь не одна.

Практически сразу горячая ладонь накрыла мою, лежащую на столе, руку и рядом прозвучало негромко:

– Что бы ни случилось, Лили, вы со всем справитесь.

Мысленно поморщилась. В последние две командировки: да, короткие, на два – три дня, в ближайшие филиалы, но я выезжала в компании Александра. Обязательно, по прямому указу руководства. Остальные коллеги менялись, но с Александром мы были как ниточка с иголочкой.

– Лиля, не время для капризов. Ты пойдёшь на повышение, а мальчику, если хорошо себя проявит, может, отдашь свой отдел, – внезапно заявил мне шеф, когда я заглянула к нему уточнить, с чего мне такая радость и соцнагрузка.

Конечно, я признавала: Александр был неглуп и все это время сильно старался – вникал не только в специфику нашей деятельности, но и в нюансы взаимоотношений внутри отдела. Ну, в общем, мальчик оказался молодец, и я надеялась, что, раз у руководства такие планы, то он станет не самым худшим начальником, в том случае, если мои дорогие «девочки» его поддержат.

А поскольку парень он был видный, я предполагала, что мой женсовет «от двадцати и до пенсии», поддержит его кандидатуру обязательно. Да еще и активно начнет интриговать и конкурировать за внимание молодого шефа, которое сейчас полностью принадлежало мне, поскольку именно я в его картине мира была той самой Золотой Рыбкой, что организует ему мощное такое повышение.

Сейчас мы как раз выехали Выборгский филиал и в полдень выбрались на обед. В кафе, кроме нас, народа было немного, к счастью, поэтому я решила беседу с адвокатом не откладывать. А отложить… приборы, отодвинуть тарелку, взять кофе и, ни на что особо не надеясь, уточнить:

– Ну, так какой там сюрприз?

Адвокат не то чтобы взбодрился, но, слегка скрипнув зубами, стал перечислять:

– За то время, пока затягивалось начало разбирательства, господин Третьяков… у меня, конечно, нет доказательств, только предположения… Так вот, он умудрился все устроить таким образом, что сегодня вас все же развели, а имущество поделилось, но не просто так…

Вздохнула, даже не представляя: осталась ли мне хотя бы половина совместно нажитого.

– Вы, Лилиана Станиславовна, получили вдобавок к своей одной четвёртой доли в архитектурной студии бывшего супруга и принадлежавшую ему четверть, – хмыкнул адвокат. – Ровно такие же доли принадлежат вашим детям, а у их отца имеется генеральная доверенность на управление. То есть, в настоящий момент у вас половина студии в собственности, а у него – половина в управлении.

Пока я укладывала в голове это неожиданное разделение, услышала еще кое-что удивительное:

– Ваша дача оказалась оформлена на госпожу Третьякову, Клементину Александровну, причем еще три года назад. А машина, на которой ездит Анатолий, с прошлого года принадлежит по документам вашему сыну.

– Обалдеть! – все, на что меня хватило.

Залпом допив остывший кофе, прикусила губу, чтобы не орать нецензурно на весь Выборг.

Вот это новости.

Очень печально вдохнув, мой правозащитник слегка приободрился и уже более довольным, деловым тоном договорил:

– Из хорошего: оба счёта вашего бывшего супруга, вернее средства, которые на них зафиксированы банком на дату подачи заявления о разводе, переходят в вашу собственность. В общей сложности, согласно банковским выпискам, вы получаете чуть меньше семи миллионов.

– М-да, – протянула недоверчиво.

Честно, я предполагала, что там лежит побольше.

– Естественно, это гораздо меньше, чем вся архитектурная студия, машина и дача, которые вы должны были получить по условиям брачного контракта. Но, глядя на то, как протекал процесс, честно, я не рассчитывал, что вы вообще сможете получить хоть какие-то деньги, – печально вздохнули в трубке. – Все очень сильно затягивалось, и картину защитник вашего бывшего супруга рисовал на заседаниях весьма мрачную, пытаясь обвинить вас, что именно ваше вызывающее поведение спровоцировало несчастного господина Третьякова на поход налево.

– Потрясающе… – пробормотала, уже устав удивляться.

– Но что-то у них не срослось, – довольно хмыкнул мой адвокат, – так как к сегодняшнему заседанию ожидалось предоставление шокирующих фото– и видеоматериалов. По крайней мере, судья несколько раз об этом спрашивала.

Тихо фыркнула, ибо, по моему мнению, ни в чем, порочащем честь и достоинство, я замечена не была.

– То есть вы, Лилиана Станиславовна, держались молодцом, – доверенный правозащитник хохотнул в трубку, – потому как те фотографии с вашего корпоратива и командировок, которые были представлены, не создали у судьи впечатления о вас, как о легкомысленной, ветреной дамочке.

– И на том спасибо, – хмыкнула, в принципе, уже взяв себя в руки.

Но уточнила на всякий случай:

– И что теперь?

– А теперь мы ждём месяц, по прошествии которого решение суда вступит в законную силу. Если честно, не вижу смысла его обжаловать, потому что лучше всё равно не получится. А нервы потрепать вам смогут изрядно.

– Да Господь с ними. Развели и слава богу! – выдохнула, зажмурившись на мгновение и пытаясь понять: что же я чувствовала внутри, кроме усталости, пустоты и огромного отвращения к семейству Третьяковых?

Увы, ничего обнадёживающего в недрах меня обнаружено не было.

С адвокатом мы распрощались, когда он пообещал держать меня в курсе дел, а через месяц предоставить как свидетельство о разводе, так и решение суда.

Убрав телефон в сумку, встряхнулась и решительно пододвинула к себе салат, которому, к счастью, было всё равно, что время до нашей с ним встречи затянулось.

Дожевывая последние помидорки, увидела, как передо мной появилась чашка чего-то горячего и тарталетка с черникой.

А Александр, который притащил всю эту незапланированную прелесть, устроился напротив и, отсалютовав мне своей порцией кофе, усмехнулся:

– Лили, вас можно поздравить?

Я на миг задумалась, а потом решительно подхватила свою чашечку:

– Да, определённо. Поздравить меня можно.

– Тогда от всей души: мои поздравления, – Александр, придвинув тарталетку с ягодами ко мне поближе, вдруг широко улыбнулся. – Это непременно нужно отметить. Приглашаю вас вечером в «Вино и небо».

Это что ещё за поворот?

Глава 14. Суета и манипуляции

Глава 14. Суета и манипуляции «Самая хрупкая вещь на Земле – это любовь женщины. Один неверный шаг, слово, взгляд и ничего восстановить уже не удастся…» Э.М. Ремарк

От посещения ресторации вечером я, конечно, отказалась. Ну, к чему мне эти волнения?

К счастью, командировка затянулась, и вернулись мы в Петербург уже практически в полночь.

– Лили, перенесем наш ужин, раз так вышло, и не думайте, что я забуду, – усмехнулся Александр, поцеловав мне на прощание руку и выбравшись из авто около своего дома.

А Вадик повез меня дальше, заметив:

– Коллеги у вас, Лилиана Станиславовна, хоть и молодые, но фишку рубят. Понимают, какое вы сокровище, и теперь точно не отцепятся, пока вы кого-то не выберете…

– В смысле, выберу? – уставилась на Вадима во все глаза.

– Ну как? У вас же сейчас развод, а потом нужен новый муж. Вот парни и интригуют. Нет, все понятно: абы кто вам не подойдет. Вы, вот что, знаете, Иван хоть и большой спец по комплиментам там, ухаживаниям, но, если честно, парень несколько ветреный. Так что вы бы на Сашку лучше внимание обратили. Он ответственный, женщин ценит и уважает. У него такая тетка, что мыслей, будто женщина должна слушаться или «мужик – венец творения» в башке нет. Приглядитесь. Нормальный он парень!

Тяжело вздохнула:

– Ох, Вадик, не до мужиков мне сейчас…

А наш бессменный водитель усмехнулся:

– Вы всегда в делах, но и о себе нужно думать. Так что поглядите внимательнее, да выбирайте с умом. Женщине без мужика хоть и проще, но вам по статусу положено быть в браке, такие дела.

Да, как ни грустно это признавать: все наши женщины-руководительницы высшего звена – замужние дамы.

– Спасибо. Я подумаю, – улыбнулась, выходя у родного подъезда, где меня неожиданно караулил… сын.

Ян Анатольевич был мрачен и взъерошен.

– Мам, там такая фигня, что я даже не знаю. Короче, отец явился. Сказал, что Янка разрешила ему жить на ее территории, раз квартира теперь, после вашего развода, кстати, поздравляю, принадлежит тебе и нам с ней.

Сбилась с шага.

Черт!

Про квартиру я и не подумала. А она, оказывается, разделилась, как и фирма: мне половина, и у детей по четверти.

Ай да Толик! Подсуетился, чего-то там Янке наплел…

– А чего папа Яне обещал, ты не в курсе, случайно? – уточнила у сына, судорожно соображая: а мне-то сейчас что делать?

Янек поморщился, открыв передо мной дверь парадной:

– Сказал, что он глубоко раскаивается, все осознал и готов снова тебя завоевывать. Ему только чуть-чуть помочь нужно.

– Ну, она и помогла. Шикарно, – тяжело вздохнула.

Паршиво, конечно, но выбора особо не было. Сейчас придется жестко с Толиком обозначить рамки временного перемирия. И быстро придумывать, как жить дальше.

– Лиль, чего долго так? Мы с Яном даже ужин сообразили. Только тебя ждем, – широко улыбнулся бывший муж, едва я вошла в квартиру.

Я так лязгнула зубами, думала – повыпадают к лешему. Но потом усилием воли заставила себя выдохнуть.

Нет. Никаких скандалов.

Ничего громкого и предосудительного, пока я не получу от Третьякова все деньги, на которые рассчитываю.

– Вечер недобрый. Не рада тебя видеть, – буркнула, сбрасывая плащ и туфли. – Ян, завари свежего чая, пожалуйста. Нам с папой надо серьезно поговорить.

И ушла привести себя в некое подобие порядка, да.

Освежилась, быстро перенесла нужные вещи из бывшей супружеской спальни в Янкину, где жила. А потом явилась на кухню с очень сырым и приблизительным, но планом.

Чайник сын вручил мне в руки вместе с любимой чашкой.

– Вот, свежак. Караулил. Если что – зови. Я без наушников.

И ушел. Чудесный ребенок.

А вот второй наш деть оказался тем еще комбинатором, интриганом и шулером. И последствия от поспешных решений Яны Анатольевны матери ее сейчас придется как-то разгребать.

– Все злишься, Лиль? Ну, я же сказал, что неправ? Я даже извинился. Да, глупость сотворил, но я же понял?! – позиция Третьякова была непоколебима и абсурдна, на мой взгляд.

– Еще раз повторяю для тех, кто раньше не услышал. Толик, я не буду жить с тобой. Никак. Совсем. Вообще. Ваше хитроумное семейство может радоваться, что вы при разводе отжали дачу, хотя это и совместно нажитое. Но про все остальное вот, что я тебе скажу: если ты хочешь сохранить свою студию, то сейчас ты сваливаешь с горизонта и ищешь деньги. Как только решение суда вступит в силу, я продам тебе свою долю в архитектурной студии за рыночную стоимость плюс тридцать процентов.

Муж вскинулся, гневно фыркая, а я натурально оскалилась:

– Либо так, либо я продам свои акции твоим конкурентам. Ясно? И естественно, если ты вздумаешь как-то манипулировать детьми или поселиться тут якобы на Янкиной территории, то акций тебе не видать. Понял?

Третьяков явно хотел что-то неприятное мне сказать, но я сложила руки на столе, как обычно делала, когда свою позицию и окончательное решение обозначила.

Все. Будет так.

И Толик, скривившись, пробормотал:

– Давай хоть плюс пятнадцать процентов? Это же огромные деньги!

А я рассмеялась.

Торгуется! Боже, этот умник стал пытаться сбить цену.

– Толя, я все сказала. По поводу рыночной стоимости я узнаю, не волнуйся. Мой адвокат уведомит тебя о сумме сделки и подготовит документы. А ты – проваливай с глаз моих. Чтобы я тебя не видела. Понял? Иначе все отменяется, ясно?

Третьяков выругался под нос и уже с порога крикнул:

– Ты еще пожалеешь, что меня бросила! Поняла? А когда спохватишься – будет поздно!

– Да не дай бог, – пробормотала, услышав, как хлопнула дверь. – Окажись Толик последним мужиком на земле, меня по-прежнему будет от него тошнить.

Уведомив Яна об условиях, обозначенных его отцу, я написала дочери подробное письмо, потом перечитала, вычеркнула с десяток матерных выражений и отправила. Проснется – прочитает, умница моя разумница.

И упала спать. Сил не было совершенно.

А утром отправилась на ковер к руководству – докладывать о командировке, получать новое «невыполнимое» задание, чтобы доказать всем: я могу, я справлюсь, я достойна стать начальником Управления.

Бред, конечно, но, увы, такова реальность.

Когда же я добралась до своего отдела после всех планерок, совещаний и докладов, выяснилось, что у нас в Управлении ЧП.

– Ой, Лилиана Станиславовна! Там такое! – ахали девочки в коридорах на разные голоса.

Внятного ничего от них не добилась, потому пошла к своим солидным дамам, которые помнили еще счеты, как предвестник калькулятора.

– Дело мутное, Лилечка, – завздыхали хором мои суровые сметчицы, выпуска середины прошлого века. – Никто пока толком ничего не понял, но ходят слухи, что Сашка отметелил Ваньку. Вроде как за какие-то гадости, что тот наговорил про тебя.

Обалдеть! Это что происходит-то?