Текст книги "Бывшие. Леди-босс (СИ)"

Автор книги: Дора Шабанн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 33. Вперед и с песней

Глава 33. Вперед и с песней «Не важно, как часто вы видитесь – важно, что эти встречи значат для вас…» Э.М. Ремарк

Мне, наконец-то, повезло: дом встретил меня тишиной, горящим фонарем на крыльце и подсветкой на лестнице. А это прямо намекало: молодёжь улеглась спать.

Конечно, переодевшись и вымыв руки, я заглянула к ним на второй этаж, где обнаружила, что Ян устроил приятеля неподалеку: буквально на соседнем диване. На тумбочке между их кроватями стоял стакан воды, лежали градусник и лекарства.

Решив, что мужчины вполне справились, ушла к себе спать со спокойной душой.

Утром на кухне меня встретила заправленная и готовая к использованию кофемашина. И записка.

Мысленно поблагодарила заботливого сына, что налил воды и насыпал зерен, прочитала: «Мам, пришлось срочно уехать. У Алекса дома проблемы. Он сам не алло, поэтому я его повез. Не волнуйся, все будет хорошо. Благодарим тебя за помощь. Прости, что испортили выходные».

– Вот и все, – грустно улыбнулась.

А потом хихикнула: «…у Алекса дома проблемы…»

Да ладно? Серьезно?

Было бы, по меньшей мере странно, если бы мужик не явился домой ночевать, а его дети и супруга не взволновались бы. Поэтому скажем так: Алекс свои проблемы полностью заслужил, будем откровенны.

– А теперь, Лилиана Станиславовна, выдохни и забудь уже. Забудь. Тебе осталось лишь сказать ему, почему у вас ничего не могло выйти. Да, в общем-то, и не вышло, – успокоив себя таким образом, я завершила отдых, привела дом в порядок и неспешно направилась в город.

По дороге размышляла, что едва лишь я вернулась на родину, как жизнь моя заложила крутой вираж и понеслась вперед галопом. Неожиданно.

Дома, едва успев раздеться, получила сообщение от секретарши генерального директора, что мои документы согласованы и подписаны, приказ о назначении выпущен, и в понедельник мне необходимо прибыть на представление генеральному директору к девяти утра.

Ну что же, время подготовиться было, поэтому я провела вечер воскресенья с пользой. Не став отмечать игристым перемены в судьбе, решила отложить сие мероприятие до момента, когда пойму: права ли я была, впрыгнув в этот блудняк. Поэтому утром в понедельник, собравшись и оставив сообщение сыну, который ночевал у Софы, что уехала на работу, а нотариус с отцом у нас завтра, я отправилась по знакомому адресу.

– А ведь я думала, что удалось сбежать, – усмехнулась, поздоровавшись с охраной и личным помощником гендира.

В ответ получила широкие улыбки и ехидное:

– От нас только вперед ногами или на пенсию.

Так и поняла, что меня ждали причем, я бы сказала, весьма сильно.

Все документы оказались готовы на подпись, а сотрудники кадровой службы и администрации генерального директора улыбались так широко и радостно, что любой бы заподозрил подвох.

На мой вопрос Шефу: «А с чего такое оживление?», он усмехнулся и пригласил к столу.

– Проходи, Лилиана Станиславовна, присаживайся. Ждали тебя давно.

Теперь ощущение «большого сюрприза» просто засвербело в том месте, которым королевы на троне сидят.

После того как любимый начальник закончил официальную вводную речь, которую просто обязан был произнести, убрав в сторону бумаги и сложив руки на столе перед собой в замок, он посмотрел на меня очень внимательно:

– Как ты понимаешь, после наших с тобой чистки и перестройки, драка будет страшной. Присосавшиеся к кормушке станут сопротивляться до последнего.

– Большие деньги. Не получится все честно, – резонно заметила.

А он усмехнулся:

– Все честно? Нам не до жиру: пусть за эти деньги хоть работу делают хорошо, а не говно гонят за утроенный бюджет. Потом-то его надо на перепроектирование засылать. И, как ты понимаешь, история пойдет по новой.

– А новый генподрядчик и исполнители – святые люди? – хмыкнула недоверчиво.

Шеф поглядел на меня и фыркнул так, с намеком:

– Ну, была бы у тебя своя архитектурная студия, ее бы и взяли. Как никак рычаги влияния имеются. А так, ну, будем опять выкручиваться.

Я задумалась: на Толю можно было надавить, да, но деньги все равно потекут мимо. Так, а зафига мне этот геморрой?

Но тут, и правда, надо хорошенько подумать.

– Значит, так, Лилиана Станиславовна, ты сейчас давай приценись на месте. Погляди, глубока ли…

– … кроличья нора, да? – усмехнулась с пониманием, подозревая, что дно там гораздо глубже, чем у Марианской впадины.

Улыбался Шеф довольно:

– Короче, ты не вчера родилась же? Понимаешь ведь, что всегда можно у Третьякова купить часть студии? Согласись, будет удобно все же получать прибыль, обеспечивая заказы?

Вежливо улыбнулась начальству и пошла… думать.

То есть, сначала потопала здороваться к заместителю генерального директора по капитальному строительству и ремонту, который нынче являлся моим непосредственным начальником.

Настроения, как показала практика, царили в родном Управлении занятные. В кресле замгендира обнаружился бывший глава одного из наших Филиалов, с которым знакомы были мы давно и в целом печальную картину реальности видели одинаково.

– Ну, Лилиана Станиславовна, принимай свое калечное хозяйство! – широким жестом новый начальник мой обвел собравшихся.

Нет, предварительно он меня представил, начав с перечисления регалий и титулов, кажется, от Сотворения мира.

А я тем временем внимательно следила за народом.

Да, за пять лет появилось много новых лиц, и смотрели они настороженно. В чем-то я их понимала, да.

А вот старые знакомые, те, в большинстве своем, улыбались довольно, что тоже наводило на размышления.

Однако больше всего меня успокоило отсутствие Александра.

Да-да-да, вот такая вот трусиха.

И уже сто раз себе мысленно сказала:

– Хорошо, что уволился. Всегда можно будет уточнить телефон у сына и написать сообщение с просьбой уделить мне буквально пять минут для конфиденциального разговора.

Так что я поздоровалась, подтвердила даты и время планерок, затем улыбнулась достаточно вежливо, но холодно и отправилась в свою вотчину, то есть в кабинет начальника Управления.

Кивнув девочкам в приемной: секретарю и личному помощнику, толкнула тяжелую дверь, можно сказать, на командный мостик всей нашей проектной богадельни. А заглянув внутрь, просто физически ощутила, как на плечи наваливаются тяжелым грузом все эти проблемы с ужасными подрядчиками, недобросовестными коллегами, ленивыми подчиненными, истерическими дамами из Финансового Управления и бухгалтерии, а также вечная головная боль с юристами, мнящими себя пупом земли.

Но стоило мне только сделать шаг в кабинет, как тяжелая дубовая дверь за моей спиной гулко хлопнула, потом щелкнул замок и… да. Горячие, сильные руки сгребли меня в охапку, резко развернули и прижали спиной к двери. Александр же обжег меня пылающим взором прорычав:

– Мы недоговорили, моя Леди! – и впился в губы поцелуем.

Глава 34. Школа жизни

Глава 34. Школа жизни «Мы все учились понемногу Чему-нибудь и как-нибудь, Так воспитаньем, слава богу, У нас немудрено блеснуть…» А.С. Пушкин «Евгений Онегин»

*Александр Арский*

Бывает, мы узнаем, что нам повезло, не сразу.

Раньше, когда я думал о своей судьбе незавидной, мне казалось: редко кому сильнее не повезло. Но с годами, когда и мозгов подвезли, и критическое восприятие, наконец, где-то внутри меня зашевелилось, я понял, что уродился и вырос скорее счастливчиком, чем беднягой.

В девять лет я сломал позвоночник, упав с железнодорожной платформы на кучу битого кирпича с остатками арматуры. И в общем-то, все, что происходило со мной до этого момента, мне оказалось известно только со слов родственниц. Личных воспоминаний не сохранилось, лишь полгода в больнице загипсованным на вытяжке, потом три месяца ползком и на четвереньках, потому месяц санатория и второй раз в третий класс, да.

– Да что там говорить? – скрипела бабушка в то время, пока была еще жива. – Три года тебе стукнуло, и непутевая дочь моя младшая, Машка-растеряшка, мамка твоя, приволокла тебя к нам. Покрутилась, пожалилась, как тяжело ей, а потом кто-то поманил пряником, она и свинтила в лучшую жизнь, оставив тебя нам.

Тетушка Ираида закатывала глаза, отмахивалась и тихонечко мне шептала:

– Не обращай внимания, обижена она на дочь сильно, но так вышло. Машка всегда в другом радость жизни видела. Не могла она за три копейки в саду детском работать и тебя растить одна. Не справилась. Но она тебя любила, Саша, ты не думай. Видишь: не бросила, в приют не сдала, а матери привезла.

Ну, с этой точки зрения, мне, конечно, повезло, потому что бабушка была жива, в своем уме и сидела со мной дома, а тетя Ира, сколько я ее помнил, всегда была вся в делах.

Бабушка, заслуженный работник науки и образования, пребывая на пенсии и сидя дома, ежедневно убирала, готовила, проверяла мои уроки, водила меня на всякие-разные спортивные секции и художественные кружки, поскольку я у них с тетей был: хороший мальчик из приличной семьи. И должен был соответствовать этому званию.

Так что мои школьные годы прошли не слишком весело, а скорее строго, поскольку все у нас в доме было подчинено расписанию. Чуть-чуть из графика выбился и уже ничего не успеваешь.

А за это что?

Нет, тетушка не ругалась, просто огорчалась сильно, губы поджимала и, молча закатив глаза, уходила на кухню, накапать себе успокоительных капель. А мне становилось нестерпимо стыдно.

Работала тетя всегда много, должности занимала солидные, но о своем здоровье заботилась мало – за важными делами не успевала. А тут еще и я ее подвел. Нехорошо вышло.

И, естественно, тетушка совсем не готовила, а когда бабушка слегла, то у нас появилась домработница Нина, занявшаяся хозяйственными хлопотами.

Нина была молчаливой, работящей и чем-то очень обязанной тетушке, поэтому Ираида Самуиловна являлась для нашей домоправительницы непререкаемым авторитетом. Так что Нина занималась хозяйством, я учился и уже самостоятельно бегал по кружкам и секциям, бабушка лежала, тётушка работала. Так мы и жили какое-то время.

Вообще-то, я с ранних лет помнил, что Ираида Самуиловна, едва лишь разговор заходил о домашнем хозяйстве, отмахивалась:

– Кухня – враг женской красоты! Хуже кухни, только огород!

Как из этого логично следовало: никаких огородов у нас не было. Летом я обязательно месяц проводил в спортивном лагере, еще на месяц тетушка снимала для нас дачу на Финском заливе, а в августе мы выбирались куда-то на море, по ее административному направлению.

Мне как раз исполнилось пятнадцать, когда неожиданно наступило для семьи сложное время. Сначала все сильно приободрились, потому что к моему дню рождения мать обещала к нам приехать с невероятной новостью и всех порадовать.

– Честно говоря, не шибко я в это верю, – скрипела бабушка, но мы замечали в ее глазах огонек надежды, что и у её «непутевой Машки» все, наконец-то, сложилось.

Ну, в общем-то, на это намекали фотографии в соцсетях, где мать позировала на фоне теплых морей в красивых нарядах с разными огромными букетами.

– Эх, Машка, Машка, все за шикарной жизнью гонишься, а работать-то, кто будет? – вздыхала тетушка, которая, как я уже говорил, была настоящим трудоголиком.

А потом прикатившая из столицы мать, пригласила нас в один из известнейших ресторанов города, в отеле «Астория».

Тетушка Ираида, хоть нос и морщила, но прическу соорудила, парадное платье с украшениями надела и проследила, чтобы я нарядился подобающе.

Собственно, мы с ней на ужин сходили, где познакомились с женихом матушки, причем меня тетка представила своим сыном.

Я давным-давно привык не выступать, во взрослые разговоры со своим бесценным мнением не лезть, пока не спросили, так что не отсвечивал: сидел молча, ел, улыбался, когда надо было. А ближе к десерту речь зашла о том, как нужно будет в июле закатить шикарное торжество в честь того, что Мария Самуиловна выходит-таки замуж.

Ну и вроде бы все остались довольны встречей и разошлись вполне счастливые. А через день после нашего ужина в «Астории», мать погибла в страшной аварии на «кольцевой», где ее жених, демонстрируя миру мощь итальянского автопрома, угробил свою «Феррари», буквально размазав ее по опоре вантового моста, вместе со всеми, кто был внутри.

Злая и мрачная тетушка занялась похоронами. Ничего особо хорошего не скажу о процессе, но вроде как упокоилась мать честь по чести в семейном склепе, который у нас на «Смоленке[5] » был еще с имперских времен: в дальнем уголке, с краешка, но свой. Жениха «непутевой Машки», вернее, то, что от него осталось, родственники увезли хоронить где-то в Подмосковье. И контакта у нас особого не вышло. Мы разошлись и больше никогда никаким образом не пересекались.

Бабушкино сердце такой нагрузки не выдержало, и буквально через пару месяцев после смерти моей биологической родительницы мы с тетушкой Ираидой похоронили и бабушку.

Так вышло, что, когда я с золотой медалью окончил школу и поступил на бюджет в ГосУнивер, тетушка, вытирая слезы на моем выпускном, негромко сказала:

– Ну, не зря я жизнь прожила! Хоть одного приличного человека, но вырастила!

Я, естественно, выразил ей максимально возможно и искренне свою благодарность, а тетя Ира только покачала головой и взялась за новые проекты, чтобы работать, натурально, практически круглые сутки.

Ну и я тоже не отлынивал: в студенческие годы участвовал во всех возможных университетских активностях и к выпуску имел довольно приличное портфолио. Получив диплом, пару лет кочевал по разным крупным предприятиям города и области, пока, наконец, благодаря тетушкиным связям, меня не занесло в одну из дочек нашего энергетического монополиста.

– Сашенька, ты уж постарайся! – настойчиво попросила тетя Ира перед тем, как я отправился в отдел кадров с комплектом документов. – Посмотри внимательно за их процессами. В том управлении, куда ты идешь, у тебя и образование почти профильное, так что с этой стороны ты полностью прикрыт.

Слушал внимательно и кивал с пониманием: тетя в Администрации города много кого напрягла, чтобы пристроить меня на новое место.

– С руководством там все оговорено, – довольно улыбалась Ираида Самуиловна, – можешь спокойно учиться, набираться опыта, и, гляди, карьеру там реально сделать весьма приличную. А так и зарплата хорошая, а уж про соцпакет я и не говорю. Поэтому дерзай! Давай, у тебя удивительный шанс проявить себя.

Вот так, благословленный тетушкой, заменившей мне мать, я и вышел трудиться в Проектно-сметное Управление на должность экономиста, так сказать – низшую ступень для человека с профильным высшим образованием. Ниже только техники и специалисты.

За первый год я настолько удачно разобрался в процессах, что на плановой аттестации, ответив на все вопросы присутствовавших крупных руководителей, получил не вторую категорию, а сразу первую. Да еще и рекомендацию по переводу в договорной отдел.

И вот там-то я впервые и столкнулся сней .

Звездой Управления, начальницей отдела – Третьяковой Лилианой Станиславовной.

И жизнь моя сразу заиграла такими яркими красками, о существовании которых до того момента я и понятия не имел.

Глава 35. Завоевательная авантюра чистой воды

Глава 35. Завоевательная авантюра чистой воды «Когда находишь свое, на другое даже смотреть не хочется…» Э.М. Ремарк

*Александр Арский*

Так-то молоденькие вертихвостки, которые мечтали хорошо устроиться, сидеть на попе ровно, ни хрена не делать, но получать любовь и деньги, никогда не были мне интересны, так же как и те, кто откровенно искал покровителя или хотел удачно выйти замуж. Потому что всеони до боли в груди мать биологическую напоминали.

Естественно, в моем случае нужно было оказаться совсем идиотом, да, чтобы не распознать бриллиант.

Ну и, конечно, за Лилианой Станиславовной я начал внимательно наблюдать и удивился, с каким пониманием она относится к человеческим слабостям, хотя требует четкой отработки задач.

В ее исполнении это звучало… занятно:

– Ты можешь пить кофе сколько угодно и ходить курить хоть каждый час, но работа должна быть сделана качественно и в срок.

Да, она действительно следила и проверяла. И видела ошибки просто с лету.

Удивительно.

Один раз даже специально слегка накосячил, а она подсказала, что и где исправить. Главное, поняла с первого взгляда.

Ну, посоветовала, проверила результат и спокойно занялась своими делами дальше. Никакой ругани, попыток пристыдить или громко возмущаться «тупостью подрастающего поколения», чем серьезно грешили остальные более опытные коллеги.

– Эх, молодежь, хорошо, что опыт – дело наживное! – вот, собственно, и все ее комментарии.

А вот когда серьезно натупил, правда, очень налажал и не специально, Лилиана Станиславовна вздохнула, потыкала пальчиком в расчеты и похлопала по плечу:

– Первый раз – прощается, во второй – настучу по тыкве.

И ушла, а я сидел, пытаясь сообразить – не согласиться ли на такое физическое воздействие, ибо от ее присутствия рядом у меня тихо отъезжала крыша.

Всегда.

Стоило увидеть ее, почуять острый, горький аромат ее духов и все, привет. В башке каша, розовая вата и единороги, срущие радугой. Как сопливый малолетка растекался лужей у шикарных ножек и таращился на нее натуральным бараном.

Идиот восторженный.

Но едва дело дошло до серьезных просчетов, то суровая «замша» офигенной Лилианы прихватила меня за локоть и тихо заметила:

– Ты, пожалуйста, придержи все свои барские замашки. Откуда у тебя тетка, всем давно известно, поэтому эти понты и закидоны оставь для таких же «золотых детишек». Если ты пришел сюда работать, работай, поможем, поддержим. Если же явился красиво здесь числиться, то просто предупреди. Выдадим тебе номенклатуру, будешь следить за обновлением ГОСТов, писать официальные, стандартные ответы, и мы тебя не станем трогать.

Какова красота, а?

Номенклатура и стандартная мура мне, по понятным причинам, не подходили категорически, как и брезгливая гримаса хорошенького личика Лилианы.

А еще я прекрасно понимал, насколько, в принципе, человеческие отношения – хрупкая история.

Не зря же мне все время об этом твердила тетушка:

– Работай, Саша! Работай! Создавай себе репутацию, потому что я не вечна, и как ты понимаешь жизнь полна сюрпризов.

В целом, местом своим и занятостью я был очень доволен, часто рассказывал тете о том, как Лилиана Станиславовна выстраивает работу с коллективом и много раз вскользь упоминал, что хотел бы у нее учиться. Поэтому тетушка, изыскав возможность, намекнула руководству корпорации:

– Хорошо бы мальчику вот прямо серьезную наставницу!

После этого мне невероятно повезло: я начал ездить с Лилианой Станиславовной в командировки.

Мало того, наконец-то на моей улице перевернулся самосвал с афродизиаками, когда по Управлению пошел слух, причем такой серьезный, от юристов, что начальница моя… та-дам… разводится!

– Лучшая новость за последние годы, – фыркнул мысленно, слушая в курилке главного архитектора – доверенный источник достоверной информации.

И понял, что три года я, в общем-то, жил, чтобы утром примчаться в офис, сварить себе кофе и стоять у окна, наблюдая, как она проходит по Управлению, со всеми здоровается, говорит о планах на день, ставит задачи, задумчиво улыбается или смеется шуткам наших умников.

Когда она куда-то выходила из кабинета, я старался выбраться покурить, чтобы по дороге с ней пересечься, обменяться парой слов, доложить, что все задания ее будут исполнены вовремя.

Ну, собственно, так и чувствовал себя счастливым.

Живым.

А вот когда мы начали вместе выезжать в Филиалы, то я разве что с ума ни сходил от возможности быть рядом, подать руку, помочь выйти из машины или сесть в нее, придвинуть ей стул за обедом, принести нужные документы.

Да, а еще восхищался и наслаждался тем изяществом, с которым она выходила из всех сложных ситуаций на объектах, которых у нас, к сожалению, по работе хватало.

Естественно, замечал, насколько сильно мужики, особенно обладающие хоть каплей власти, мешали Лилиане, а самые бесстрашные плели, мол, у нее роман с начальником Управления или и вовсе с замом Генерального.

Но шипеть-то они шипели, однако делать вынуждены были так, как требовала прекрасная Лили.

В тот момент, когда ее развод стал делом решенным, я почувствовал, как будто у меня наступил круглосуточный Новый год.

Теперь я четко понимал: реальность моего счастья зависит исключительно от меня, никаких моральных обстоятельств, которые могли бы этому помешать, больше не существовало.

Конечно, я давно поинтересовался и всем семейством Третьяковых, и тем, кто и где сейчас находился, и, в общем-то, очень старательно продумал компанию по завоеванию.

Ну и приступил к ухаживанию.

Она, конечно, не поверила. А кто бы поверил?

Лили настолько была занята делами, заботами и семьей, что, кажется, забыла о том, насколько она красивая женщина. А ведь она была не только красивой, но и очень умной, и, наверное, это привлекало как бы ни сильнее, чем внешность. Да, и шарм, и харизма, и мудрость, и чувство юмора тоже.

Так-то, искренне восторгаться прекрасной Лили я мог часами, да.

– Удивительно, какие люди бывают идиоты, – думал, слушая, как нас руководство песочило за драку.

Ну, Ваньке я навалял, в принципе, несильно, однако он понял, что отхватить можно и поболее. Хоть где-то мне занятия плаванием и самбо после травмы пригодились. Натурально, как рыцарь на турнире, бился за честь прекрасной дамы.

Изо всех сил сдерживал улыбку, встретив свою умницу в коридоре, но мне показалось: Лили что-то почувствовала или поняла. По крайней мере, наблюдать за мной стала пристальней.

Я был счастлив.

Вся эта история с попыткой отравления на корпоративе, дурацкими цветами и подкатами со стороны Ваньки, естественно, немножко мне затормозила процесс, потому что после подобного поворота поверить еще одному поклоннику, ну, согласитесь, достаточно сложно.

Ну, я не напирал, держался рядом, тихонько помогал, старался быть максимально полезным, заодно сам учился. И обнаружил столько занятного в работе отдела, что, в общем-то, на ведущего экономиста хватило с лихвой.

На очередной аттестации сильно похвалили и прицел велели держать на место начальника отдела. Не просто так, а когда Лили возглавит Управление.

С одной стороны, это перспектива оказалась шикарна, с другой стороны, отчетливо попахивало служебным романом, а это, конечно, такое себе.

А потом, да, я таки рискнул и сорвал джекпот!

Никогда, никогда не забуду той безумной эйфории, что накрыла в тот момент, когда Лили мне ответила.

Это было как молнией в башку.

Все рецепторы будто бы получили мощный разряд тока, я словно ослеп и оглох на мгновение, а потом почувствовал до фига всего…

Наверно, столько тактильных ощущений у меня никогда в жизни не было.

У бабушки с тетей оказалось сложно с проявлением любви, и обнимались мы все достаточно редко. А в тот момент, когда теплые, нежные ручки Лили погладили меня по плечам, груди, прошлись по шее, и она зарылась пальчиками в волосы на затылке, я подумал: умру просто от переполнявшего восторга.

Каждая встреча, все минуты близости с ней, как физической, так и эмоциональной, стоили всех мук ожидания, часов отчаяния и всех глупостей, что я успел передумать за три года, наблюдая издалека за недоступной звездой.

Я не удержался, да.

Так и заявил:

– Я ждал, Лили. Не лез, не навязывался, пока ты была чужой. Все. Теперь ты – моя. И я не позволю тебе забыть об этом.

Получив ее внимание и время, я был готов на все, чтобы она поняла: это не игрушки, не мимолетное.

У нас все серьезно.

Моя Лили, конечно, розовела, смущалась и недоверчиво хмыкала, едва я заводил об этом речь, но я настаивал.

Пусть, может, не слишком изыскано и умело, но твердо. Ведь нужно было быть последним идиотом, чтобы такое невероятное, совершенно незаслуженное счастье упустить!

Поэтому я, возможно, где-то и перегибал палку, но, натурально, боялся выпустить ее из виду.

И, как показало дальнейшее, был абсолютно прав.

Катастрофа подкралась незаметно, оказалась неожиданной и разрушительной.

До сих пор не знал: а я, вообще, выжил ли?