Текст книги "В синем море, в белой пене (СИ)"

Автор книги: Дмитрий Распопов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9

Утром узнав, что я отбываю уже этим вечером, ко мне заторопились все дворяне города, и пришлось принимать всех, чтобы никого не обидеть, так что поездку на производство пришлось отложить на после обеда, что автоматически двинуло весь остальной мой распорядок дня. Но наконец, освободившись, я вместе с сеньором Арсенио заехал за Леоном Баттиста Альберти, и мы вместе направились на промышленный объект.

– Задача, которую вы передо мной поставили, Иньиго, – рассказывал нам с восторженным тоном мой учитель, – снова была близко к невыполнимой

– Я же знал, кому могу доверить такой сложный проект, – польстил я своему давнему знакомому, – я до сих пор смотрю на новый собор и монастыри, которые вы строите, и поражаюсь, как всё идеально вписывается в общий ансамбль.

Леон Баттиста Альберти горделиво выпрямился.

– Это мой самый сложный и большой проект Иньиго, – закачал он головой, – как я могу делать плохо? Кстати, мне тут написал Аристотель Фиораванти, спрашивает, нет ли у тебя ещё работы для него? Ты платишь больше всех, так что он бы с радостью ещё на тебя поработал.

– А, он уже закончил строительство крепостей и фортов на островах? – удивился я.

– Основная стройка закончена, с остальным справятся и местные, – отмахнулся сеньор Альберти, – он говорит, что понатаскал нескольких учеников, которых к нему приставили балеарские дворяне, так что они закончат остаток уже без него.

– Тогда забирайте его конечно в Аликанте, должность также что была у него в Остии – главный инженер производства, – заверил я Альберти, – оклад, выше на двадцать процентов.

– Напишу ему, он будет рад, – довольно покивал мой учитель.

– Аристотель Фиораванти, ещё один флорентийский инженер, который управлял производством квасцов в Остии, – объяснил я внимательно слушающему нас сеньору Арсенио, – так что, если он приедет, я оставлю вам надёжного человека, который знает мои требования к производству.

– Отлично, буду ждать его прибытия, – довольно заверил меня судья.

Учитель продолжил рассказ, а когда мы приехали на место, провёл и показал нам каждый корпус, каждое здание, объясняя больше для сеньора Арсенио, чем для меня, поскольку я сам это и рисовал в эскизах.

– Ну и теперь главное, – он словно факир, показал на здание, где в отличие от других строений стояли два швейцарца на охране, – прошу!

Я поздоровался с солдатами, отсалютовавшими мне, и мы зашли в помещение, которое было разделено перегородками так, чтобы люди могли идти только по два человека максимум и прошли через две комнаты, где ещё стояли солдаты, попав наконец в подвал, где было пусто, кроме сундуков, прикреплённых к полу металлическими полосами.

– Всё, как ты хотел Иньиго, – показал рукой учитель, подходя к первому сундуку, открывая его и доставая оттуда три слитка и принося их к нам.

– Это тройная обработка руды, что вы мне прислали, – объяснил он, – я на всякий случай, обогатил её ещё несколько раз, так что и всю остальную руду будем пропускать тоже по три раза.

Я взял в руки килограммовый слиток серебра, на котором штемпелем, который выбрал я сам, был выбит вес слитка, название металла и герб Медичи.

– Ну что, сеньор Арсенио, – я посмотрел на главного судью, который так же как и я держал в руках слиток, – берётесь?

Дворянин поднял на меня задумчивый взгляд и ответил.

– Вы предусмотрели столь многое, сеньор Иньиго, что от меня требуется лишь обеспечить работоспособность всех циклов. Вы уверены, что хотите поручить это мне?

– Мы с сеньором Альберти сделали лишь первые шаги, – не согласился я с ним, – вам же нужно будет пройти весь путь, начиная от контроля поставок из Кастилии руды и ртути, до распределения полученного серебра между всеми участниками этой сделки.

– Тогда я могу лишь подтвердить наши прежние договорённости, сеньор Иньиго, – склонил он голову, – я возьмусь за это.

– Благодарю вас, сеньор Арсенио, – облегчённо выдохнул я, – тогда принимайте хозяйство, а как приедет Аристотель Фиораванти, нанимайте нужное количество людей, и обеспечивайте полный цикл производства.

– Всё сделаю, что от меня требуется, сеньор Иньиго, – кивнул он и мы, вернув слитки на место, вышли на воздух, завершив экскурсию, поскольку у меня были ещё дела.

* * *

– Простите, сеньор Аймоне, что всё на бегу, но сами видите, я не сижу на месте, – извинился я перед Великим госпитальером, когда мы встретились в последний момент, но он тут же заверил меня, что сам видит всё своими глазами и не может сказать, что я как-то принижаю его, общаясь по дороге в гавань. Архиепископ был уже на небольшом кораблике, что прибыл за нами, так что я оставался последним, кого он ждал, прежде чем отплыть.

– Как дворянин, – продолжил я разговор с рыцарем иоаннитом, – я не могу воспользоваться тем печальным положением, в которое попал ваш Орден из-за нашего общего врага, но как человек, который зарабатывает деньги своим собственным трудом я не могу и просто простить эти корабли, поскольку это немалые деньги.

– Я и Магистр это прекрасно понимаем, сеньор Иньиго, – заверил меня он.

– Тогда напишите в Орден, – попросил я, – я хочу предложить несколько вещей в нашем новом договоре: первая – Орден госпитальеров обязуется ближайшие пять лет бесплатно поставлять мне готовые команды для всех кораблей, что я построю, с разумеется моим их полным обеспечением, вторая – я беру на себя обязательство выкупить остров Мальта у короля Хуана II для резервной базы Ордена, если турки захватят-таки Родос.

Рыцарь посмотрел на меня с таким восхищением после этих слов, что я даже стал стесняться под этим взглядом, но закончил.

– И буду сдавать этот остров вашему Ордену в аренду по всего одной цене – вы всегда, пока хотите быть на Мальте, будете предоставлять на мои корабли команды.

– Сеньор Иньиго – это очень справедливые и главное щедрые требования! – он покачал головой, – я вам ручаюсь, что мы даже не думали, что вы так много предложите нам, хотя мы и правда были сильно зависимы от кораблей, которые взяли у вас в обмен на новый договор.

– Сеньор Аймоне, – я мягко улыбнулся рыцарю, – ну какой из меня христианин, если я брошу людей, которые сражаются за нашу веру, одних в беде?

Госпитальер перекрестился.

– Ах, сеньор Иньиго, если бы все правители были такими достойными людьми как вы, – вздохнул печально он.

– «А я решу таким образом проблему экипажей для своего флота на долгое время, получив высоко мотивированных, преданных Ордену, а главное мне команды, которые ещё и будут при этом лично мне обязаны, – подумал я про себя, – по-моему отличная сделка, всего за тридцать кораблей и покупку пока ещё никому не нужного острова».

– Ну и последняя вещь, о которой я хотел вас попросить, – мягко сказал я.

– Да, конечно, сеньор Иньиго! – закивал он.

– Нам нужны будут госпитали и врачи, – сказал я, – так что вернитесь к своим истокам, поищите врачей, кто согласится служить в ордене, собирайте беспризорных детей с улиц и приставляйте их к врачам, чтобы перенимали их опыт. Нам это очень сильно пригодится, поверьте мне.

Сеньор Аймоне, покачал головой и только хотел сказать, как я его перебил.

– На это я обещаю пожертвовать часть трофеев, которые мы добудем в нашей экспедиции, главное, чтобы Орден госпитальеров вспомнил о своём долге перед Господом.

– Хоть ваши слова и ранят моё сердце, сеньор Иньиго, но я не могу не признать их справедливость, – вздохнул он, – я передам ваши слова Капитулу и дальше решение примет уже он.

– Тогда на этом всё, сеньор Аймоне, – я склонил голову, – благослови вас Господь.

– Вас тоже, сеньор Иньиго, – он меня перекрестил, – и до встречи.

Расставшись с рыцарем-иоаннитом, я въехал в гавань и перебрался на кораблик, где меня уже заждался архиепископ.

– Последние наставления, Иньиго? – усмехнулся он, протягивая мне руку, чтобы я перешагнул через борт и встал рядом с ним.

– Благодарю, ваше преосвященство, – оперся я на сильную ладонь и спокойно шагнул вперёд.

– Отбывая из твоего дома, – он задумчиво посмотрел на удаляющийся от нас город, поскольку матросы поставили парус и под попутным ветром мы поплыли вперёд, чтобы догнать ушедшую от нас за эти два дня эскадру короля Энрике IV, – признаюсь честно, я был удивлён, как процветает город, даже в твоё отсутствие.

– Так что тут удивительного, ваше преосвященство? – удивился я, – всего лишь нужно было повесить тех, кто не хотел со мной сотрудничать и перекупить или переманить на свою сторону всех остальных.

– Что тебе я смотрю прекрасно удалось, – хмыкнул Каррильо де Акунья.

– Ну, идеала нет, конечно, ничто не идеально, – вздохнул я притворно, насмешив его, – но я стараюсь.

– Я написал письмо Педро, – заметил он, – и попросил передать его через твоего архиепископа.

– О чём? – поинтересовался я.

– О твоей просьбе, чтобы он ускорился со сбором сведений о тех, кто арендует рудники Альмадена, – ответил он, серьёзно на меня посмотрев, – и хотя экскурсия, которую устроил мне твой флорентиец по заводу и была быстрой, но достаточной для того, чтобы я понял, как серьёзно ты подошёл к делу. Такие большие мощности, могут обрабатывать большое количество руды, так что нам можно активнее начать скупать остальные серебряные рудники, благо твои люди могут их переделывать по образу и подобию тех, что ты уже сделал.

– Вы написали ему, что Мендоса будут теми, кто займётся добычей для нас ртути? – поморщился я, поскольку хотел об этой новости рассказать лучше в личном разговоре.

– Да, – кивнул он, – и чтобы он не начал истерить, указал, что это было моё решение для быстроты начала выплавки серебра.

Я удивлённо посмотрел на архиепископа, не ожидая, что он решит так сильно помочь мне.

– Чем ты удивлён? – улыбнулся он, – мне тоже нужно серебро, для собственных нужд. Его всегда есть на что потратить и кого подкупить.

– Тут я с вами полностью соглашусь, ваше преосвященство, – согласился я со священником, – ещё ни разу я не мог сказать, что мне хоть на что-то хватает денег.

– Ну, значит ускорим процесс изъятия договоров аренды со всех остальных серебряных рудников Кастилии, – он остро посмотрел на меня, – нам только мешает эта ненужная война.

– У меня есть пара идей на этот счёт, и если вы меня поддержите на ближайшем военном совете, то я попробую, – прищурился я, – поскольку я сам не в восторге от того, что иду против короля, которому многим обязан, так что хочу побыстрее всё это замять и вернуться к зарабатыванию денег.

– Какие идеи? – заинтересовался он.

– Послушайте сами, – я наклонился к нему ближе и зашептал на ухо, чтобы нас никто не слышал.

По мере моего рассказа на его лице появлялась улыбка, и он больше кивал, чем задавал мне уточняющие вопросы.

* * *

Нагнали мы эскадру кораблей уже в Валенсии, где корабли стояли на рейде, но не подходили близко к городу, который явно выглядел враждебно по отношению к кастильцам. И не успели мы с архиепископом даже переодеться, как король позвал всех на военный совет, ну и нас, разумеется, тоже, раз мы прибыли на корабль.

Поздоровавшись с остальными членами совета, которые смотрели на меня как на пустое место, хотя никто из них не был выше меня по титулу, я скромно присел рядом с Каррильо де Акунья.

Сегодня были все те же, что и всегда, получившие титулы и земли от Энрике IV и верные ему до поры до времени: Энрике Энрикес де Мендоса – 1-й граф Альба-де-Листе, Родриго Манрике де Лара – 1-й граф Паредес-де-Нава, Фадрике Энрикес де Мендоса – 2-й адмирал Кастилии, ну и конечно мой отец. Бельтрана де ла Куэва оставили на хозяйстве, хотя король сначала хотел взять его с собой, но кто-то из вышеупомянутых дворян отговорил его, так что недавно вернувшийся фаворит был исполняющим обязанности регента Кастилии в отсутствие короля.

– Маркиз и ваше преосвященство, рады, что вы вернулись, – король, едва зайдя в тесную каюту, сразу заметил нас. Мы встали и низко поклонились ему.

– Ну так что? Это и правда были торговые корабли? – поинтересовался у меня Энрике IV.

– Совершенно верно, Ваше высочество, – снова склонился я, – вернулись из первого рейда по поиску морского пути в Индию, и были сильно потрёпаны османами, так что им точно не до вооружённых стычек, да ещё и с такой мощной эскадрой, как ваша.

Король горделиво раздулся и кивнул, словно подтверждая мои слова.

– Что же, все здесь, давайте всё-таки решим, что делаем с Валенсией? Горожане отказываются давать нам провизию, а она нам нужна.

Пока взрослые рассуждали, стоит или не стоит устраивать десант туда, куда им не нужно было, ведь до Барселоны было ещё плыть и плыть, а останавливаться здесь значило распылять свои силы, я лишь слушал, поскольку, как и сказал архиепископу ранее, у меня был план.

Вообще короля не должно было здесь быть, в реальной истории он лишь принял титул графа Барселоны и ограничился отправкой небольшого количества войск. Так что определённо моё влияние на историю было, как я не старался его минимизировать, хотя история с чумой показала, что иногда я принимаю решения, дальнейший эффект которых не всегда могу предусмотреть. Так что определённо и сейчас мне нужно было вмешаться, чтобы вернуть историю в её разумные рамки, которые я мог предсказать, используя своё послезнание, поскольку это давало мне преимущество над остальными. Плыть же вместе со всеми по течению времени, которое я не знал, мне определённо не хотелось.

Так что, дождавшись, когда мужчины наспорятся, наорутся друг на друга, отстаивая свои предложения, я спустя час совещания, поднял руку, на которую кроме архиепископа и короля, никто конечно же не обратил внимание.

– Ваше высочество, может выслушаем маркиза? – Каррильо де Акунья ту же спросил у короля, который закивал и сказал.

– Маркиз? У вас есть что сказать?

– Да, Ваше высочество, – я поднялся на ноги, – у меня один вопрос к вам. А что вы хотите от этой войны? Какой её итог вы видите?

В каюте повисло зловещие молчание, дворяне злобно посмотрели на меня, поскольку я высказался не по той теме, по которой они все тут собрались.

– Странно, что вы не знаете об этом маркиз, – ехидно заметил граф Альба-де-Листе, – если вы этого не знаете, зачем же вы с нами вообще поплыли?

– Граф… – я произнёс титул с таким пренебрежением, что он схватился за кинжал, – я обратился к королю Кастилии с вопросом, а не к вам. Или вы задумали бунт против законной власти?

– Что ты себе позволяешь наглый выскочка? – изумился он, поднимаясь во весь рост.

– Сеньоры, – Энрике IV поднял руку, – прошу вас, успокойтесь. Сядьте граф, слова маркиза заставили меня задуматься.

Король посмотрел на меня.

– Мы конечно же хотим быть графом Барселоны, но желательно не теряя своих войск и не тратя при этом серебро, которого у нас и так мало.

– Зачем же тогда воевать? – притворно удивился я, – можно же договориться с Его высочеством Хуаном, таким же королём, как и вы, чтобы решить вопрос мятежных дворян, которые восстали против него. Ведь даже начав эту войну, что вы получите по итогу? Разорённые земли, без налогов и охваченные пожаром Гражданской войны?

– Я отправлял послов к нашему собрату, – задумчиво ответил мне король, – он отказался обсуждать с ними переход Каталонии под кастильскую корону.

– Простите за мою настойчивость, Ваше высочество, – я низко поклонился королю, – но повторю свой вопрос. Зачем вам охваченная пожарами и нищая сейчас Каталония, если можно в обмен на ещё незахваченные вами территории, потребовать у Арагона за мир с Кастилией что-то более ценное, что-то более нужное вам?

Глаза короля прищурились, а дворяне, присутствующие на совете задумчиво стали переглядываться.

– Например? – осторожно поинтересовался у меня Энрике IV, – вы явно неспроста маркиз говорите мне о чём-то более нужном для нас.

– Скажу вам только одно слово, Ваше высочество, – хитро улыбнулся я, – Эстелья.

Название сеньории, главный город которой по факту являлся запорным замком одних из важнейших северных переходов через Пиренейские горы в Наварре, вызвал эффект взрыва бочонка с порохом. Все присутствующие тут же стали уверять короля, что моя идея полное говно, поскольку король Хуан никогда в жизни не откажется от такой стратегически важной территории.

Все эти слова на фоне того, что предложил я, были королю неинтересны, я видел по его загоревшимся глазам, что он уже в мыслях въезжает в этот город на белом коне, как его новый король.

– К тому же, Ваше высочество, – добавил я, пока он думал, – сейчас октябрь, полноценной навигации нет, мы и так едва ползём вдоль побережья, а что будет в декабре? В январе? Когда раздуются зимние ветра, и доставка провизии станет поистине большой проблемой? Я уже молчу про деньги, которые для этого будут нужны. Ведь что, по сути, предлагаю я? Вы, не воюя, получаете себе стратегически важный город, и с лавровым венком победителя, возвращаетесь домой, купаясь в лучах славы.

– «Мне бы Хуана ещё убедить с такой же лёгкостью, как Энрике IV, – вздохнул я про себя, поскольку та лапша, которую я вешал королю Кастилии была конечно очень приятна для него, но, чтобы мой план осуществился, ровно тот же сорт лапши нужно было повесить и королю Арагона. Ведь в реальной истории ровно это и случилось, но только в следующем году, где даже привлекали арбитраж Франции, проходило много встреч и переговоров, а тут такой красивый я, с быстрым решением сложной проблемы».

Я сам не до конца верил, что всё это сработает, но много лести, слова о победе и лаврах победителя сделали своё дело. Энрике IV в собственных глазах решил, что уже выиграл эту войну, поэтому обратился к моему отцу.

– Диего подготовьте верительные посольские грамоты для маркиза де Мендосы, он едет послом к королю Хуану.

Его слова тут же заткнули остальных дворян, которые возмутились тем, что какому-то карлику доверяют такие важные переговоры, но Энрике IV когда ему что-то взбрело в голову, мог отступить только под напором непреодолимых трудностей или же всеобщим неодобрением советников. В этом же случае, мой отец лишь кратко заметил, что идея в общем-то хорошая, главное только убедить в этом короля Арагона, я уже молчу про архиепископа Толедо, который громко и во всеуслышание стал говорить, что это лучшая идея из всех, что только может быть. Таким образом совет оказался разделён во мнениях: три голоса против, один за и один воздержался, что для короля стало подтверждением собственных мыслей и он попросил меня не задерживаться в Сарагосе, и возвращаться обратно, поскольку они остановятся в Барселоне и будут ждать там моего возвращения.

– Ну и чтобы оказать нашему маркизу поддержку в этом нелёгком деле, – внезапно добавил Каррильо де Акунья, – я поеду с ним.

Эти слова окончательно решили формирование посольства в мою пользу, так что раздав указания всё подготовить для нашего с архиепископом отъезда, счастливый и довольный король отправился к себе, сопровождаемый кидающими на меня гневными взглядами дворян, которым определённо не понравилось то, что я привлек к себе столько внимания Энрике IV, и более того, он ещё и согласился на то, что я предложил.

Глава 10

28 октября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Поскольку всё было мной спланировано заранее, то отряд с Бернардом, Гвидо, обоими врачами и моей охраной всё время перемещался за мной по суше, так что увидев, что я сошёл на берег в Валенсии, мы довольно быстро воссоединились и направились в столицу, уговаривать короля Хуана порешать эту войну быстрее, чтобы я не тратил на это своё драгоценное время.

Нужно было хорошо подготовиться к представлению королю, в качестве посла от Энрике IV, так что я заезжал во все крупные города по пути, в том числе и мятежную Барселону, чтобы выбрать поистине достойные подарки королю и королеве. Архиепископ, сопровождающий меня везде, смотрел за этой суетой с улыбкой, и даже подсказывал мне, что взять получше и покрасивее, чтобы угодить подарками. Он всё прекрасно понимал без слов, зная почти весь мой план. Почему почти? Потому что даже ему я не стал рассказывать то, что собирался предложить Хуану, поскольку узнай он об этом, то точно не стал бы так радоваться моему предложению, как, впрочем, и защищать меня перед королём. Но, на моё счастье, Хуан II был хорошим королём, не хуже своего покойного брата, умеющим держать когда нужно язык за зубами. Так что очередная наша с ним маленькая тайна, я был уверен, останется тайной для всех остальных.

Где остановится в городе, у меня даже не возникло сомнений, так что уже скоро я принимал льстивые заверения Матео, хозяина гостиницы, что он бесконечно счастлив принимать меня у себя. Узнав, что среди гостей есть ещё и архиепископ Кастилии, он так вообще едва не порхал от радости, угождая всем и вся.

И, разумеется, такая новость не смогла долго продержаться в стенах таверны, поскольку уже всего через три часа после нашего приезда, к нам примчался послушник и сказал, что архиепископ Сарагосы просит о встрече с нами. Каррильо де Акунья посмотрел на меня, давая принять решение.

– Мы с Хуаном друзья, – заверил я его, обращаясь к молодому парню, который даже заикаться стал от волнения, – и конечно же, если его преосвященство почтит нас своим визитом, мы будем только рады с ним поговорить.

Низко поклонившись нам, парень умчался, мы пошли одеваться во что-то приличное для подобного уровня встречи, и уже через час я лицезрел самого Хуана де Аргона. Который за то время, что мы не виделись, даже внешне стал истинным архиепископом. Чуть тучным, со спокойным лицом, только глаза его остались прежним, живыми и смотрящими на мир с большим интересом.

Дружба дружбой, но его высокое положение, а также куча свидетелей нашей встречи, заставили меня наклонить голову, и с поклоном поцеловать перстень на протянутой руке.

– Ваше преосвященство, рад вас видеть, – скромно сказал я, обращаясь к нему.

Два равных по сану иерарха церкви с любопытством смотря друг на друга поздоровались, и Хуан предложил провести приватный разговор. Мы переместились в выделенные мне комнаты, где в отсутствии посторонних, он запросто обнял меня, и жамкал минут пять, говоря, как они с Виленой соскучились по мне и Пауле.

– Нам кстати Паула недавно прислала письмо, – сев за стол, он рассказывал мне новости, – в нём рассказала о смерти мужа и желании увидеть нас, но дела не дают ей этого сделать.

Я краем глаза видел, что Каррильо де Акунья внимательно за всем наблюдает и явно сделал свои выводы, видя, как мы близки с Хуаном.

– Простите ваше преосвященство, – Хуан повернулся к Каррильо де Акунья, – но я так давно не виделся с Иньиго, что не смог больше терпеть.

– Ваше преосвященство, не стоит извиняться, – легко отмахнулся тот, – Иньиго мне неоднократно рассказывал, что вы весьма дружны, впрочем, как и мы с ним, так что считайте эту встречу, просто посиделками близких друзей.

Хуан посмотрел на меня, и я кивнул, подтверждая его слова.

– Отец беспокоится, – он перешёл к делу, поскольку явно не только затем, чтобы поздороваться со мной примчался в таверну на ночь глядя, – узнав, что вместе с тобой прибыл сам примас Кастилии. Вы послы от Энрике?

– Да, Хуан, – ответил я, – и хотели бы встретиться как обычно, сначала негласно, а потом уже, как посольство.

– Я передам ему, – Хуан благодарно посмотрел на меня, – и надеюсь, что ты посетишь мой дом?

– Если ты не будешь против, то завтра я заеду, я тоже соскучился по Вилене, – соврал я, не моргнув и глазом.

– Тогда договорились, я пришлю послушника, – обрадовался он и повернулся к Каррильо де Акунья.

– Могу я рассчитывать на совместные молебны с вами, ваше преосвященство?

– Разумеется, ваше преосвященство, – тут же согласился он и они договорились тоже встретиться, чтобы обсудить конкретные даты.

– Пойду провожу его до двери, – я поднялся, и архиепископ понятливо прикрыл веки, показывая, что конечно.

Спускаясь с Хуаном со второго этажа по лестнице, я тихо ему сказал.

– На всякий случай скажу, что первый разговор с Его высочеством, нам нужно провести только двоим, без архиепископа Толедо.

– Я так и понял Иньиго, – с улыбкой заверил меня Хуан, – не волнуйся, я всё передам отцу, как нужно.

* * *

30 октября 1462 A . D ., Сарагоса, королевство Арагон

Личную встречу со мной король смог осуществить только спустя два дня, но зная то, что он крутился словно белка в колесе из-за разгоревшейся Гражданской войны в королевстве, а теперь ещё и кастильцев, прибывший урвать свой кусок пирога у ослабевшего соседа. Я терпеливо ждал его решения, тем более мне было чем заняться, поскольку я сопровождал на мессах архиепископа Толедо, показывал всем, какой я хороший христианин, и дружу с церковью в обоих королевствах.

Прибывший ко мне утром второго дня приезда в Сарагосу дворянин, был мне не знаком, но судя по возрасту, поведению и тому, как гнул перед ним спину хозяин таверны было понятно, что передо мной человек явно непростой, а главное известный. Я спустился вниз, когда мне доложили, что ко мне прибыл посланник от короля и с интересом на него посмотрел. Тот, нисколько не смутившись моего изучающего взгляда, склонил голову:

– Позвольте представиться ваше сиятельство – барон Марсилья, Педро де Перальта-и-Эспелета.

– Маркиз де Мендоса, – кратко отрекомендовался ему я и добавил, – Его высочество готов меня принять?

– Да ваше сиятельство, дружеская беседа наедине, – склонил он голову и мы, дождавшись, когда Бернард и мой большой отряд охраны будет готов, вышли на улицу. Я с улыбкой увидел, как он на мгновение оторопел, увидев Телекуша, который просто бросался в глаза тем, как сильно отличался от абсолютно всех лошадей, что были и у нас, и на улице, и у самого барона.

– Привет животное, – обратился я к коню, за что удостоился взгляда полного презрения.

– Так, не надо на меня так смотреть! – пригрозил я ему кулаком, – а то опять не буду брать с собой в поездки, будешь один куковать в Аликанте.

Взгляд голубых глаз то ли понял тон, то ли помог в этом показанный кулак, но Телекуш милостиво позволил мне на него взгромоздиться, и более того, повёз куда я ему показал.

– Я смотрю у вас особые отношения со своим скакуном, – с улыбкой прокомментировал барон Марсилья сценку, которая развернулась у него перед глазами.

– Подарок женщины, сеньор Педро, – пожал я плечами, – как я мог ей отказать? Теперь вот приходится угождать ещё и его капризам.

Барон Марсилья рассмеялся и уже с большим интересом посмотрел на меня, чем при нашем знакомстве.

– Любите женщин и лошадей, ваше сиятельство? – поинтересовался он.

– Что опьяняет сильнее вина? – продекламировал я внезапно всплывшую у меня в памяти цитату, – лошади, женщины, власть и война.

Челюсть у дворянина лишь на мгновение дрогнула.

– Судя по тому, что я о вас узнал всего за десять минут знакомства, ваше сиятельство, – уголок губ его дрогнул, – у вас из этого перечня не хватает только власти.

– Ах, не льстите мне барон, – вдохнул я, – эту войну придумал Его высочество Энрике, который грезит победами своих славных предков. Я совершенно мирный человек, который больше любит домашний уют.

На такую простую разводку он не повёлся, поскольку, показав левой рукой на мою огромную охрану из швейцарцев, ехидно заметил.

– Охрана у вас, ваше сиятельство не похожа на ту, что бывает у человека, которому нечего бояться. Я, например не могу себе такую позволить. Сколько у вас швейцарцев? Двести? Триста?

– Я содержу пятьсот, сеньор Педро, – тяжело вздохнул я, – и да, они съедают у меня все деньги, даже порой самому на еду не остаётся.

Хмыкнув, он сделал вид, что поверил мне и не только проводил до дворца, но ещё и провёл до рабочего кабинета Хуана II.

– Я доложу Его высочеству, что вы здесь, – показав мне на кресло, он откланялся.

Мне ничего не оставалось, как ждать, но король и правда пришёл через двадцать минут, в какой-то нелепой одежде, одетой наспех, весь всклокоченный с красными от недосыпа глазами. Поскольку он явно видел всё хуже и хуже, его завёл внутрь канцлер, который поздоровавшись со мной, тут же ушёл, закрыв за собой дверь.

Едва король вошёл в кабинет, как я поднялся и низко ему поклонился.

– Иньиго, оставь уже эти реверансы, ты же знаешь, что я едва тебя вижу, – отмахнулся он, падая в своё глубокое кресло, которое застонало под его весом, – с чем приехал? Чего Энрике не живётся спокойно?

– Вопрос не по титулу, Ваше высочество, – ответил я, – если бы я был королём, я был бы вашим самым лучшим соседом.

– Сильно в этом сомневаюсь, – он покачал головой, – мне тут новости из Флоренции привезли, ты помирился с Миланом? Что ты стряс с герцога за это?

– Ещё пока сам не знаю, Ваше высочество, – удивлённо ответил я, – граф Латаса был на переговорах от моего имени, но он ещё пока не вернулся.

– Как мне сказали, ты ободрал бедного Франческо Сфорца до исподнего, – криво улыбнулся Хуан, – так что определённо твоим соседом я бы не хотел быть.

– Ладно, если говорить о нашей миссии с архиепископом Толедо, – я перешёл к делу, – то я предложил королю забыть о Каталонии и попросить у вас Эстелью, в обмен на нейтралитет.

Рот у Хуана приоткрылся, затем он покачал головой.

– Ты с ума сошёл? – искренне изумился он, – отдав Эстелью, я дам Кастилии сильный козырь против себя. Этот перевал важен Арагону для торговли с Францией.

– Именно поэтому я и предложил ему требовать этот ценный приз, – согласился я с королём, а он, поняв, что у меня есть план, заинтересованно посмотрел на меня.

– Рассказывай всё, уверен, ты бы не стал делать это, не подумав.

– Спасибо за комплимент, Ваше высочество, – склонил я голову, – но на самом деле, я не вижу победы в этой войне ни у Его высочества Энрике, ни у Вас.

– Да я сам думаю ровно также, – зло ответил Хуан, – проклятые каталонцы только рады будут нагадить мне. Но всё равно, отдавать что-то Энрике, я не хочу, даже учитывая то, в каком бедственном положении сейчас нахожусь. Кстати, займёшь денег своему королю? Всего каких-то тридцать тысяч золотых?

– Вы знаете моё правило, Ваше высочество, – покачал отрицательно головой я, – я не занимаю правителям.

Хуан досадливо цыкнул.

– Но могу занять другу, – продолжил я с хитрой улыбкой, – за небольшие уступки.

– Эстелья – это ого-го какая уступка! – покачал он головой.

– Так вы меня недослушали, Ваше высочество, сразу переключившись на деньги, – легко укорил его я, – так что я продолжу с вашего разрешения.

Хуан поощряющее кивнул.

– Поскольку никто не верит в то, что вы расстанетесь с этой сеньорией, то мы на этом и сыграем. Когда мы с архиепископом Толедо с официальным посольством прибудем к вам, вы будете грубить нам, угрожать, но пообещаете подумать над этим предложением. Этим мы потянем время, а тем временем Его высочество Энрике посидит весь декабрь в Барселоне, на полуголодном пайке и смотря как утекают его деньги на провизию для своего войска, глядишь к новому году подумает, что эта война в целом не очень-то ему и нужна.